A world, where he would like to return to

Он не появлялся там две недели. Тяжело, конечно, было принудить себя на время забыть об ином мире и расслабоне, который здесь редко можно было себе позволить. Санс решил, что ему стоит сделать перерыв. Он размяк. Он стал практически ручным, даже не помнил, когда в последний раз кусался. Когда он чувствовал шкурой, что на него смотрят с интересом или сочувствием, он невольно поддавался, и ему это… нравилось? Стоило вспомнить, кто он такой, и что для НЕГО реальность. А реальность – этот мир. Мир, где Папирус – Босс, яростный и беспощадный ублюдок. Где баром заведует Гриллби с вечной ухмылкой и истрепанным воротником, мех из которого торчит иглами. Где договориться без применения грубой силы со слабаками было невозможно. Где он был один. Пил один, и курил один. Дрых поперек матраса, естественно, один. Он давно не приводил к себе шлюх. В последний раз, когда Рэд попытался кого-нибудь подцепить, ему стало так мерзко, что едва не вывернуло наизнанку. В голове было глухо. Глухо и пусто, впрочем, как и раньше, только теперь он знал, что бывает иначе. По этой причине он сторонился своего брата и себя из параллельных реальностей. Но, конечно, это все равно рано или поздно бы случилось. Сам виноват, надо было забить на любопытство, наплевать вообще на все и чесать дальше, куда-нибудь в совсем левую вселенную. А теперь он просто существовал. Не жил. Правда, понял это далеко не сразу. Когда мимо него прошел какой-то монстр в оранжевом, Рэд резко очнулся и обернулся на автомате, его окатило щенячьей радостью и облегчением, но затем пришло осознание, что на самом деле произошло. Он впервые что-то испытывал к кому-то, кроме Босса. Тот Папирус, он не был ему братом. Он был ему никем, только одним из миллионов вариантов того, кем он мог бы быть. Но проще от этого факта не становилось. Санс… он привязался. Конечно, можно было бы еще покривляться перед самим собой, притворяясь, что все окей, и на самом деле ему насрать. Однако нет, ни разу ему не насрать. Он хотел бы увидеть Стретча снова. Сказать ему что-нибудь. Типа: «Хэй, чувак, прости, что я накосячил как пидор, не бей меня, ладно?» Он бы… правда хотел… Но, черт возьми, он боялся напороться на знакомую Папирусовскую ярость и от того спокойного, более-менее равнодушного к нему существа. Хватало и Босса. Поэтому еще Рэд долго не решался вернуться, несмотря на свое чересчур сильное желание это сделать. Но спустя две недели привычной жизни Санс не выдержал. Он валялся ночью на матрасе, раскрыв рот и бездумно вывалив язык. И вдруг понял, что хочет немедленно уйти отсюда. Рука сама поднялась, а левая глазница загорелась. Проход между мирами получился косой, но координаты – все те же, полустершиеся, на бедре – были точны. Рэд шагнул в снегопад прямо так, без куртки, часто моргая в растерянности. Колени подогнулись, и он налетел на какой-то пенек. Здесь стоял вечер. Снег падал белыми сочными хлопьями, медленно и тяжело приземляясь в сугробы. Было невероятно тихо, настолько, что Санс поначалу растерялся. Но затем он вспомнил, зачем пришел, и, заложив пальцы за резинку шорт, торопливо, вразвалку направился к подмигивающей гирлянде неподалеку. Там был дом. Их дом. С этим миром у них было гораздо больше общего, чем с каким-либо другим… Рэд подумал, что стучаться будет тупо, и ломанулся сразу, телепортом, через стену. Он оказался на лестнице, услышал возню на кухне и попятился наверх, стараясь вести себя потише. Потом Санс увидел, что оставляет мокрые грязные следы на чистом полу, тихо выматерился и попытался затереть их пяткой. - Ты- Рэд застыл, услыхав знакомый голос за спиной. - …Что ты здесь забыл? Похоже, Стретч был удивлен. И, кажется, даже… вроде как, рад? Если судить по тону. Ни следа ожидаемого гнева. Санс обернулся, делая вид, что ничего странного не происходит и эта лестница – его законное место. Папирус был без худи – вот совпадение – в белой безрукавке и своих излюбленных бриджах. Он изумленно смотрел на Рэда сверху вниз, улыбаясь ему, как приятной неожиданности. Спокойный, как и всегда. Санс почему-то… он внезапно осознал, что сломался. Левая глазница загорелась снова, магия едко ударила в нос. - Йо-у, что-то ты нестабилен, - Стретч отодвинулся в сторону. – Иди-ка в мою комнату, пока бро на тебя не наткнулся. Рэд сомнамбулой зашел в конуру, где все было засрано не хуже, чем в его собственной норе. - Так че как? Ты давно не приходил, я уж решил, что тебя зашиб кто, - продолжил Папирус, закрывая за собой дверь. И сразу же замер от неожиданности: Санс вцепился в ворот нестиранной безрукавки, закрывая глаза и утыкаясь лбом в грудь Стретчу. Тот приподнял руки, не зная, куда их деть и как себя вести. Он растерялся. Нет, его братишка часто лез обниматься, но это вот… было похоже на просьбу о какой-то более серьезной поддержке. К тому же, все-таки… это был Рэд. Ему это было несвойственно. И Папирус давно его не видел. Понятия не имел, что там происходит с этим засранцем, который просто взял и исчез, когда захотел. Стретч не осуждал его за это, но без зубастой образины здесь снова стало безумно скучно… В конце концов, Папирус опустил ладони на плечи Санса и слегка встряхнул его. - Хэй. Что-то случилось в твоем мире? Это прозвучало очень странно. И подванивало ванилью. Рэд приподнял голову, подался вперед, одновременно потянув Стретча на себя, и впился зубами ему в шею. Несильно, он не собирался ничего перекусывать, он просто… Он понятия не имел, зачем это делал. Папирус, наверное, чисто от неожиданности так отреагировал. У него сбилось дыхание, и выдох получился дрожащим, немного возбужденным. Санс тут же отпрянул, отпустил его, панически отводя глаза. У него даже в мыслях не было. - Я не появлялся, потому что столкнулся с твоим братом, - хрипло произнес низкорослый скелет. – Типа, нарушение табу, которое я себе поставил, да и ты грозился убить меня за это. Мне хватает одной бляди по имени Папирус в моей жизни, так что... Я просто, твою мать… не хочу видеть, как ты орешь и брызгаешь слюной наподобие него, ясно? Стретч поднял руку, кладя ее на шею, на место укуса. Скелет хмурился. - Ты не хотел видеть, как я злюсь? Воу. Да, Блу сказал мне, будто он встретил свою копию, но я убедил его, что ему лишь показалось. По крайней мере, на этот раз. Чувак, я не злился, с чего бы мне? Рэд уставился на него глазами, полными удивления. - Хера. Тебя это не взбесило? - Нет. А зачем ты… эм… - он указал на свою шею, - укусил меня? - Звиняй. Не обращай внимания, - Санс почесал затылок, нервно усмехаясь. – Мне тоже было там малеха скучновато. - … - Хе… хе… - Значит, пить? - Оу, ДА. - Тогда брысь из нашего дома, мне надо худи у Блу отобрать. *** И вот. Теперь он, Рэд, был в такой ситуации. С чудом найденным листком бумаги и карандашом в зубах. Сидя по-турецки, он пытался найти слова, чтобы продолжить одну фразу: «Когда ты рядом…» А дальше Санс не знал, что. Что, блин, писать? Мне спокойно? Я не хочу выть? Можно, я укушу тебя еще раз? Ха-ха. Через какое-то время Рэд вспомнил, когда он так поступал и с кем. В пылу страсти он кусал любовниц за шею, всегда сильно, ровно настолько, чтобы не до крови, но оставался след. Почему Санс повторил такое со Стретчем, он боялся даже думать. Типа, выразил максимум. Или… попытался продемонстрировать симпатию. Он сам не мог разобраться. Но Рэда никогда прежде не тянуло на мужиков, тем более, на кого-то, вроде Босса. У него просто в башке все перепуталось, и он не знал, как же еще себя проявить. Расслабляться вместе. Угорать над облачками. Обсуждать проблемы в отношениях с братьями. Не иметь ни малейшего желания ругаться друг с другом. Как это, все-таки… странно. «…я не хочу сдохнуть.» О, отличное начало. Просто шикарное. Стретч заценит. «Мне круто с тобой общаться. Типа, мы реально друзья! У меня еще не было друзей!» Тут снова образовался тупик. А друзья ли? С-сука-а-а. - Я же не втюрился в него, - произнес Рэд, - нет? Пустая комната все равно бы ему не ответила. Он так и не смог написать что-то еще. Сложил в четыре раза этот замызганный листок, засунул в карман и постарался забыть о нем. На какое-то время.