A world, where he would like to return to

— Мне интересно, если твой брат и я — одно и то же, бухает он хоть иногда? — М, неа. Вы не одно и то же. Санс тяжело приподнялся и сел, зевая. В его мире, наверное, уже была глубокая ночь, потому что мучительно тянуло поспать. А Стретч, лениво жующий свой бычок рядом, только усиливал это желание. Оба устроились возле большой сосны невдалеке от Сноудина; Папирус расстелил свое худи, чтобы они «не отморозили задницы». Компанию скелетам составила пара бутылок меда и горчицы. — Ну мы же типа оба эти… Сансы. — И что? У вас нет ничего общего, — поморщился Стретч. Кажется, ему не особенно хотелось говорить на эту тему. Но Рэд наблюдательностью не отличался, так что продолжил: — Вот у вас с Боссом есть общая привычка закидывать ногу на ногу под углом, ну таким. Ну вы обычно так садитесь. С подвывертом. — Чего?.. — Ай, забей, — Санс начал понимать, что его опять заносит, и поспешил присосаться к бутылке. — Рэд. — А-а? — Ты еще не понял, зачем же все-таки возвращаешься? Душу остро кольнуло, эхо пробежалось по ребрам низкорослого скелета и проявилось тихим кашлем. — Конечно, понял! Чтобы потусить с тобой! — Неужели? — Стретч выглядел невероятно удивленным. — Вау. Мне даже неловко как-то… Санс сглотнул и ничего не ответил. Он не хотел проговориться. Если честно, проговориться — это как минимум. Кто знает, на что его могло потянуть просто так, без всякого предупреждения. Подумав так, он быстро засунул руку в карман. Мятая бумажка была на месте. Что с ней сделать, Рэд не определился. Выкинуть?.. Отдать? Случайно уронить? Бр-р. В итоге он так и не решил. — Ну, раз тебе так охота глазеть на мой мир, тогда, может, и я имею право посмотреть на твой? — довел свою мысль Стретч, искоса глядя на подозрительно тихого Санса. — У тебя ведь есть координаты? — На… мой?.. А? — Не-не-не, бро, не стоит! — поднял руки Рэд, спалив свой испуг с потрохами. — Там, как бы, не самое приятное житье! И монстры тебе «Здрасти, приятно познакомиться» не скажут, уж поверь. У нас все кулаком в рожу здороваются. — Да, я в курсе, — улыбнулся Стретч, — ты именно так и сделал. — Ну, вот! Эм… не надо лучше. Вдруг еще на Босса напорешься… — Ладно, нет так нет. Дай мне хотя бы координаты. Чтобы я смог тебя найти, в случае чего. Санс вылупился на него в немом изумлении. «В случае чего»?.. То есть… Стретча в действительности заботит их знакомство? И, получается, он точно так же, как Рэд, не хочет потерять связь. Все мысли из головы моментально испарились. — Ок, — Санс вытащил листок прямиком из кармана вместе с прихваченным огрызком карандаша, прижал к стволу сосны и написал на чистой стороне родные координаты. После чего скомкал и протянул листок Папирусу. Тот преспокойно его забрал, расправил, пробежался глазами и спрятал уже в свой карман. Видимо, ему повезло увидеть «правильную сторону» послания. Рэд стал пить дальше. Стретч затянулся посильнее, смешивая терпкий замах меда с густым никотиновым дымом. «Когда ты рядом, я не хочу сдохнуть». Самый сильный комплимент, который Папирус когда-либо получал в свой адрес. Он даже не знал, приятно ли было бы ему услышать такое от острозубого Санса. Наверное, это был максимум доверия с его стороны. А Стретч упорно не понимал, чем же он заслужил подобное. Простыми советами о повседневной жизни? Или именно тем, что был первым, с кем Рэд не срался каждые пять минут? Порой бывали дикие моменты, когда в дыму Папирус забывал, что рядом с ним не его брат, а кто-то другой. Силуэты похожи, некоторые простые движения — тоже, и это ужасно сбивало с толку. Поэтому, часть фраз Стретч говорил, как бы… немного обращаясь к Блу. Это бывало редко, но бывало. Неизвестно, как Рэд тогда воспринимал его тон. Впервые увидев эту нахальную скалящуюся образину, Папирус с трудом поборол желание хорошенько проехаться по ней тапком. Он и представить себе не мог, что они станут друзьями. Или чем-то вроде друзей. — Я, блять, не знаю, почему, чувак, но я хочу тебя поцеловать. Стретч заглотил сигарету и закашлялся, с силой ударяя себя по груди. Рэд быстро сожрал бутылку, тараща глаза, подорвался с места и принялся колотить Папируса по спине в попытке спасти его от удушья. Параллельно он старался не обосраться со страху за то, что брякнул. — Чт- кха! — да хватит! — Стретч отпихнул от себя Санса и как-то странно посмотрел на него. — Что ты только что, мать твою, сказал? — Я-а-а… — у Рэда отнялся язык. Он продолжал цепляться за чужие кости, тупо пялясь в глазницы своего-не-то-чтобы-брата, но кого-то точно похожего на него. Папирус сейчас явно готов был сделать две вещи: дать ему в переносицу и свалить. Причем, навсегда. С концами. Санс навалился на него, понимая, что гробит все. Все, что он таким чудом смог здесь получить. Гробит, потакая своим звериным желаниям из иного мира. Они столкнулись черепами; Рэд высунул язык, царапаясь о собственные зубы, и провел им вдоль нижней челюсти Стретча с нажимом, принуждая открыть рот. Папирус снова попытался его оттолкнуть, но, по какой-то причине, сразу не смог этого сделать. Его зубы невольно разжались, и Санс скользнул языком внутрь, чувствуя, что готов воспламениться. Его с головой захватила страсть. Она не имела ничего общего с тем, что у него было со шлюхами, что он тогда испытывал. Раньше это казалось ему пределом. Сейчас он готов был кусать этого Папируса, терзать, впиваться фалангами пальцев, слизывая кровь, а затем завести руки за спину и… Его отбросило на три метра прочь — Стретч, наконец-то, врубил магию, поднимаясь на ноги и вытирая зубы тыльной стороной ладони. Санс зарылся в снег петардой, проделав огромную траншею. — Что это, блять?! — прохрипел Папирус. — Ты совсем охуел, я что-то не понял? Сквозь гул собственной магии и толщу снега Рэд подумал, что этот голос звучит точь в точь как голос Босса. Он действительно все угробил. Папирус явно был в бешенстве. Стретч оказался в шаге от него буквально за секунду, захватывая душу и вытаскивая беспомощного Санса на воздух. Заставив его повиснуть на уровне глаз, Папирус сухо произнес: — Ты, ты, блять… Ты фактически другая версия моего брата. Какого хера, объясни, ты вытворяешь такое? Рэд не отвечал. Его взгляд был направлен в землю. Никакого желания оправдываться или возражать он не выказывал. — Отвечай мне. Холодный тон ударил по душе лезвием, Санс вздрогнул, но продолжал молча висеть в плену чужой магии. Ему нечего было сказать. — Если ты сейчас же не ответишь мне, я тебя покалечу. Теперь страх сковал Рэда полностью и окончательно. Он осторожно поднял взгляд и посмотрел на Папируса исподлобья — у того как будто бы пролегли тени под глазницами, а зрачки уменьшились до размеров точки. Стретч даже забыл о том, чтобы взять новую сигарету. — Сделал, потому что захотел. Санс тут же свалился вниз неуклюжем кулем, дрожа от вполне реального ощущения близкой смерти, которое почти никогда не появлялось при Боссе. Он не рисковал открывать глаза, и мог лишь слышать тихий скрипучий звук удаляющихся шагов. Папирус ушел, оставив его лежать. Рэд был «сбит с высоты» собственной похотью, заменявшей ему простое: «Я хочу быть ближе». Он мог бы оправдаться тем, что не знал, как иначе. Но не хотел и просто не собирался оправдываться. Реакция Стретча была ожидаемой. Жестокой и правдоподобной — именно это происходит, если попытаться домогаться кого-то, кому это нахер не сдалось. И, в итоге, ты остаешься валяться в мерзлой земле, перемешанной с талым снегом, и рычишь, то ли от гнева, то ли от обиды и бессилия, то ли от ненависти, цепляясь зубами за свой же ебучий ошейник. Испытываешь мучительное отвращение к себе и к своему поступку, жалеешь о нем. Но какой смысл, а, Санс? Ты уже разорвал эту нить между вами, ублюдок, и ты сделал это сам, причем лишь потому, что не смог удержать в штанах свое сраное либидо. Вали теперь в то место, откуда пришел. Тебе не стоит больше здесь находиться. Рэд поднялся, постоял немного, тупо глядя на свои изгрызенные им самим же с досады пальцы, перемазанные в грязи, затем повернулся и побрел вглубь леса. Ему пора домой. *** — Ты что, больной? Рэд остановился на секунду, чтобы перевести взгляд на запертую дверь ванной. Твою-то мать, Босс. — Свали нахер. В дверь прилетело чем-то размером с бочку, возможно, самим Папирусом. — Ты там еще не состарился, говнюк?! Сидит, блять, устроился. Мне срочно нужна ванна, так что выметайся оттуда! — Окей, Босс, дай мне две минуты. — Через две минуты я вышибу дверь к ебаной бабушке, ты понял? — Понял, понял. Отвянь от меня уже. — Че сказал?! — Папирус напоследок хорошенько пнул дверь и с недовольным рычанием ушел. С тех пор, как Санс дал ему отпор, Босс стал взрываться еще чаще, чем прежде, но отчего-то быстро перегорал и сдавался, покидая поле боя ни с чем. Рэд сплюнул и продолжил скрести мочалкой по бедру. Ему требовалось избавиться от этих проклятых координат, которые успели въесться в кость и упорно не смывались. Несмотря на то, что мочалка напоминала моток наждачки, да. Нога уже покраснела, а Санс все тер и тер, сжав зубы и оставляя ссадины. В конце концов, он добился того, что у него пошла кровь, и отбросил орудие пытки в сторону, сползая по стенке ванной вниз. Зато цифры практически исчезли с его многострадальной кости, так что он не мог их различить. Таких миров больше не будет. Ни за что. Он не допустит подобного. Санс никогда не позволял себе гробить что-то, кроме себя самого. Немного успокоившись, Рэд опустил руки к тазу и провел по торцам подвздошных костей. Внезапно тихо выдохнул, со свистом и сквозь зубы, с нажимом оглаживая позвонки изнутри и спускаясь к копчику. Схватившись за сочленение лобковых костей другой рукой, он принялся потирать оба эти участка тела одновременно, закрыв глаза. Чувствительность стала медленно повышаться, заставляя улыбку становиться шире, а магию трепетать. — САНС. Дверь жалко хрустнула и даже прогнулась вовнутрь от чудовищного удара. — Сукин сын, дашь ты мне подрочить спокойно или нет?! — не сдержавшись, заорал Рэд. — Еще одно слово, и дрочить тебе уже нечего будет! Выметайся и пачкай своей мерзкой магией пол в своей комнате, обезьяна. Говорю в последний раз. — Ладно, Босс, выхожу, — процедил Санс, неохотно вытаскивая ладонь из таза, — но, клянусь, ночью ты одной косточки не досчитаешься! — Са-а-анс. Кривляясь и всячески передразнивая братца, совершенно не уважающего чужое личное пространство, Рэд быстро обмотал бедра полотенцем, закинул на плечо свои шмотки и преспокойно вышел из пышащей жаром ванной. Папирус с важным и сердитым видом стоял у порога, сверля Санса многозначительным взглядом. Рэд решил по приколу притвориться, будто он собрался Босса соблазнять, и боком приблизился к нему, хитро улыбаясь. Брат посмотрел на него, как на психа. — Ты ебанулся? — А нехер было прерывать меня на середине, — Санс щелкнул по пряжке кожаного ремня, плотно прилегавшего к тазу Папируса, и тот вздрогнул. Но, как ни странно, ничего не предпринял. Рэда заинтересовала такая реакция, он подался вперед и прихватил зубами одну ладонь в перчатке. «Гхе-хе-хе, а Босс-то стесняется». — Озабоченная мразь, я же твой брат, — низко протянул высокий скелет, язвительно усмехаясь. Санс резко отшатнулся от него, услышав эти слова. А потом просто молча ушел вверх по лестнице, оставляя за собой мокрые следы ног. Фраза Папируса прозвучала так знакомо. «Какого хера, объясни, ты вытворяешь такое?» Он бы ни за что не смог этого объяснить. Почему он сейчас… Босс мог бы это сделать. Санс понял, что его брат правда стал бы… Стал бы спать с ним. Эта мысль показалась настолько отвратной, что Рэд скорчился на кровати, лежа на боку и по привычке вывалив язык. Фу. Чтобы Босс имел его? Нет, хех. Нет. Он не станет искать в этом отдушину. И Папирус никогда не будет… Папирус — не любовник для него, а брат. Даже в этом мире есть свои правила. Они могут калечить друг друга, материться, да господи, здесь можно совокупляться прямо на улице так же, как драться — никого это не удивит! Но Рэд ни за что не станет спать со своим родным братом, с ублюдищем-Боссом, которого он сам же и вырастил. Тогда почему, почему, бля-а-ать, почему он бросался на Стретча? Что такого было в мутном Папирусе из параллельной вселенной, в том, о ком он так ничего и не узнал? В сущности, реально, он не знал этого парня. Не смог бы предугадать его поведение так же, как, порой, Босса. У Стретча были свои принципы, неизвестные такому гостю, как Санс. И непонятные ему.