И за нами

Неизбежно то, что всё хорошее заканчивается. Невозможно знать, сможем ли мы после всего быть друзьями. Незабываемо то, как весь мир был в наших руках. Необъяснима любовь, которую могли понять только мы вдвоём. Нет ничего, что я мог бы изменить, я знаю, Но остаётся слишком много открытых вопросов. А сердце уже разбивается — давай, забивай нож до конца. Если завтра ты не будешь моим, Подари мне этот последний раз. Позволь мне любить тебя на прощание. © One Direction "Love you goodbye"

      Щелчок двери ванной комнаты. Открытая дверь и выходящий пар. Молодой стройный парень в одном полотенце и стекающими с волос каплями выжидательно смотрел на своего друга.       — Ну, — облизанные губы и коварная улыбка.       — Что «ну»?       Честно, Саске был выжат как лимон после миссии, он хотел прийти домой, помыться в душе и лечь спать. Собственно, что он и сделал. Но не успел уснуть до того, как из душа вылез его гиперактивный парень. Он лишь лежал на спине, закрыв глаза и подложив руку за голову.       — Мы дома, — очевидно, Наруто был в более чем игривом настроении. Саске пришлось открыть один глаз, обвести комнату взглядом и остановиться на полуголом теле своего напарника.       — Гениальное умозаключение, — хмыкнул Саске и снова закрыл глаза.       — Кто-то мне угрожал на миссии насилием. Я жду, — нахмурился Наруто. Он что, просто так готовился в душе?       Саске не ответил, понял, что лучше притворится глухим, немым, спящим, а лучше вообще мёртвым, чтобы этот человек от него сегодня отстал. Он хотел его, конечно. Всегда хотел. Но сегодня — тот день, когда подушка действительно будет ему милее. Наруто, видимо, был не согласен с таким раскладом, подходя к кровати со стороны Саске и перекинув через него ногу, усаживаясь ему на бёдра. Саске не открывал глаз, хотя уже понимал, что ему не отвертеться.       Наруто прильнул губами к шее парня, начиная целовать, и улыбнулся, когда почувствовал, что пульс Саске начинает ускоряться. Наруто откинул своё полотенце и прижался обнажённым телом к телу Саске, на котором было надето только нижнее бельё.       Юноша зарылся одной рукой в волосы Учихи, а другой стал поглаживать его широкие плечи и грудь. Прижал его крепче, обвил рукой его талию и продолжал целовать шею, плечи, медленно поднимаясь до ушей, мягко хватая зубами его мочку и начиная покусывать. Он знал, как это заводит Учиху. Конечно, он знал каждый миллиметр его тела и знал, где и когда нужно погладить либо надавить, чтобы свести парня с ума.       Саске часто задышал, обречённо открыв глаза и взяв голову Узумаки в свою руку, глядя в голубые глаза, которые в полумраке комнаты казались почти чёрными.       — Ненавижу тебя, — прошептал он, впиваясь в губы любимого парня. Наруто улыбнулся сквозь поцелуй, надавливая коленом на пах Учихи, с удовольствием отмечая, что там уже всё напряжено. Оторвавшись, он поднял руку Саске вверх, опускаясь губами по его груди и захватывая в горячий рот маленький сосок, начиная вылизывать его, вызывая мурашки по всему телу. Учиха положил руку на затылок Наруто, проводя по короткому ёжику волос.       — Так до сих пор не понял, зачем ты подстригся, — закусывая губу и сдерживая стон, когда Наруто начал опускаться ниже, обводя языком каждый кубик пресса.       — Не нравится? — вылизывая пупок и попутно стягивая последнюю деталь одежды с Саске.       — Непривычно. Раньше тебя можно было удержать за волосы.       — Теперь меня не удержать, — полностью беря член в рот.       Учиха выгнулся, простонав. Он смотрел, как Наруто облизывал блестящую красную головку, затем заглатывал член на всю длину и снова проходился языком по всему стволу, и это возбуждало буквально до боли. Чёртов непоседливый Узумаки, ну напросился теперь. Черноволосый юноша надавил партнёру на затылок, резко толкаясь ему в горло.       Наруто это не удивило, в некоторой степени, он этого и добивался. Он привык к такой резкости любовника, поэтому приспособиться к ней ему не составило труда. Он сам старался получить от этого минета максимум удовольствия, поэтому улыбался, видя, как Саске жмурит глаза и по его виску стекает капля пота.       Саске почувствовал, что долго так не продержится. Он прорычал и резко оттолкнул от себя парня, перекидывая его и укладывая на спину, садясь ему на бёдра. Учиха присосался к шее Наруто, начиная её покусывать. Тратить время на прелюдии ему не хотелось, но он не мог отказать себе в наслаждении поиздеваться над любимым парнем, заставляя того извиваться под ним, умоляя его трахнуть. И, разумеется, оставить метки, как будто бы доказывая себе и ему его принадлежность.       Саске, не отрываясь от шеи, ладонью скользнул по внутренним сторонам его бедер, заставляя невольно развести ноги еще шире. Он погладил его член, отмечая про себя уровень его возбуждения. Надавив на место между яйцами, он последовал ниже, массажируя сфинктер. Наруто оставалось только стонать.       — Может, ты меня уже трахнешь? — Узумаки закинул голову, сведя брови от наслаждения.       Саске достал из-под подушки баночку с лубрикантом, откручивая крышку зубами. В такие моменты он жалел, что у него нет второй руки. Выдавив немного геля себе на пальцы, он вставил в Наруто сначала средний, а потом и указательный палец, сразу находя простату. Они знали тела друг друга чересчур хорошо, наверное, даже лучше, чем свои собственные.       Пока Учиха занимался подготовкой, Наруто разорвал упаковку презерватива и раскатал его на члене партнёра.       — Хочу его в себе. Быстрее, — приказным тоном. Даже в такой ситуации он умудрялся командовать. Саске к этому уже привык, поэтому, усмехнувшись, поспешил смазать член и приставил головку ко входу.       — Хочешь, говоришь? — надавливая и снова отпуская.       — Да-а-а.       — Сильно?       — Саске-е-е.       — Отвечай.       — Очень сильно хочу. Вставь мне уже, прошу-у, — заныл Наруто, пытаясь самостоятельно насадиться на член Саске.       Не став больше мучить, Учиха вошёл в тело партнёра, почти сразу проезжая по напряжённому бугорку. Спустя несколько минут ритмичных, но не быстрых движений туда-обратно, Узумаки обхватил любовника за плечи, прижимая к себе и подаваясь вперёд в ритм толчков. Саске всегда точно знал, под каким углом лучше двигаться, чтобы доставить Наруто максимум удовольствия, поэтому, не отвлекаясь от движений, накрыл его губы своими. Наруто охотно отвечал на поцелуй, пока толчки не стали совершаться быстрее и становилось уже не до поцелуев.       — Хорошо, как же хорошо, — шептал Узумаки, сжимая зубы. Он обхватил собственный член рукой, начиная дрочить в такт движениям Саске. Тому, опираясь на единственную руку, стало тяжело, и Наруто, конечно же, почувствовал это, меняя позу.       Теперь они оба легли на бок, продолжая доставлять друг другу удовольствие. Оставалось, однако, уже недолго. Наруто закинул голову на плечо Саске, шепча в ухо всякие глупости, чем приближал оргазм обоих. Саске ускорился, прижавшись своим виском к виску любовника, чувствуя подступающий оргазм.       — Наруто, — с любимым именем на губах, Учиха начинает кончать, не прекращая движений. Он чувствовал пульсацию во всех уголках своего тела и, зажмурив глаза, он наблюдал тысячи взрывающихся фейерверков, прижимая к себе вздрагивающее в оргазменных судорогах тело любимого.       — Люблю, — мысли? Шёпот? Чей?

***

      Саске проснулся, сжав член и простонав. Он обнаружил себя сидящим, прислонившись к дереву. Комфортного сна на миссиях ждать не приходилось, а сейчас ему ещё пришлось потратить несколько минут на аутотренинг, чтобы не кончить и не запачкать бельё. Этот сон был не просто реалистичным, этот сон был ярким воспоминанием.       Пять лет без нормального секса давали о себе знать. Нет, у него были страстные и жаркие девушки на одну ночь, которые готовы были по первому зову отдать себя красивому брюнету с антрацитовыми глазами, были профессиональные минеты, были умопомрачительные ласки — это всё не было проблемой для Саске. Он мог получить это в любой момент, было бы желание.       У него не было самого главного — любимого парня. С которым секс — это не просто животная потребность. Это занятие любовью. Он помнит их первый раз. Тогда это было мало похоже на любовь, однако оно ею было. Да, жёсткий, да, неловкий, да, он сделал больно Наруто, но так уж повелось: он всегда причиняет ему боль, когда хочет выразить совершенно противоположное. Они сами не поняли, как это получилось. Просто это были удары, в процессе превратившиеся в ласки. Это были укусы и кровь, потом старательно и извиняюще зализанные нежными движениями языка и поцелуями. Он помнит их второй раз, когда они с полным намерением, серьёзностью и подготовкой подошли к этому делу и доставили друг другу настоящее удовольствие, при этом без боли. Он помнит третий раз, когда он впервые позволил Наруто проявить инициативу и принять активную роль. Он помнит каждый их раз, он помнит каждый поцелуй, он помнит каждое его прикосновение, он помнит, какие на вкус его губы и помнит каждый сантиметр его кожи. Он помнит каждую родинку — пальцами, губами, глазами. Он помнит это не только сердцем, само его тело хранит эту любовь. Казалось, с последней встречи прошла вечность, но он до сих пор бережёт в памяти каждую эмоцию и ощущение, связанные с Наруто. Эти воспоминания убивают его, но они же его заставляют жить. Кажется, что судьба не просто усмехнулась, а конкретно так поржала над ними, возложив эту ношу из любви и воспоминаний длинною в целую жизнь на плечи одного из них. Того, кому они, казалось бы, намного меньше нужны. Но у Наруто ведь есть друзья. У него есть семья и есть свои заботы. У Саске же остались только эти воспоминания. По крайней мере, только они имеют значение. Это не ирония судьбы, это её изощрённый сарказм.

***

      Саске поморщился, когда зашёл в больницу Конохи в первый раз за чёрт знает сколько лет. Этот стерильный больничный запах он терпеть не мог. Даже в убежищах Орочимару, где было полно медикаментов, не так мерзко пахло. Запах жалости и лицемерного сочувствия, которым были пропитаны и пациенты, и персонал, доводил Саске до исступления и тошноты.       — Саске-кун? — остановилась мимо пробегающая Сакура, от неожиданности выронив бумаги, которые она куда-то несла. — Прости, — с этими словами она присела, нервными пальцами собирая документы. Она никогда не привыкнет к появлениям Саске. Сам Учиха, хоть и не горел желанием сталкиваться с женой именно сейчас и именно здесь, понимал, что ему повезло, ведь она точно знает ответ на интересующий его вопрос.       — Где Наруто? — он равнодушно опустил взгляд себе под ноги, где Харуно спешно складывала бумаги.       — Он здесь, но, Саске… — Сакура поднялась и виновато опустила взгляд. Она не обратила внимания на отсутствие приветствия или других слов, но и никак не была бы готова к этому разговору. Она понимала, что сейчас она в какой-то степени его потеряет.       — Я понял, поэтому и пришёл. Почему так долго? Прошло уже две недели. Он должен был оклематься.       — Он пришёл в себя, хоть и сейчас отдыхает, и я как раз несу его выписку, но он… — Сакура не могла подобрать нужных слов, она просто не знала, как это сказать. — Гендзюцу, в которое он попал, вызвало психологический шок, что, в свою очередь, привело к эпохальной амнезии. После психогенного ступора, в котором он находился около недели, произошло кодирование элементов памяти, соответствующих переживанию данной ситуации, в которую вы попали, — Сакура говорила быстро и сбивчиво, выуживая из памяти всё то, что сама написала в выписке. Медицинское пояснение мало проясняло ситуацию, но она просто не могла сказать это по-другому.       — Это набор слов или мне нужно вдуматься? — Саске прервал Сакуру, сканируя её непонимающим взглядом. Та обречённо опустила голову.       — Это значит, что он не помнит тебя, Саске, — из ниоткуда появился Шикамару. Он вообще не хотел влезать в этот разговор, он хотел уйти, пройти мимо, скрыться, чтобы его никто не видел и ни о чём не спрашивал, но, став случайным свидетелем безуспешных попыток Сакуры объяснить положение дел Учихе, посчитал нужным помочь. — Ни тебя, ни всё, что с тобой связано, — Шикамару буквально через силу вытолкнул из глотки эти слова, Сакура свела брови, как от боли, а на Саске…       На Саске только что рухнул целый мир. Он сглотнул, пытаясь не показать слабость.       — Я хочу видеть его, — решительно сказал Учиха. — В какой он палате?       — Саске-кун, но это невозм… — Сакура отшатнулась, видя, как Саске активировал шаринган. Шикамару поджал губы, понимая, что сейчас Саске не в адекватном состоянии, и это грозит всем им по меньшей мере гендзюцу, после которого они все потеряют память.       — Я уничтожу всех, кто встанет у меня на пути. Даже тебя.       Шикамару посмотрел на Сакуру и покачал головой, давая понять, что бесполезно ему сопротивляться. У Сакуры увлажнились глаза, но она не имела права спорить.       — Пятьдесят вторая, — на свой страх и риск сообщил Шикамару. Он молился только о том, чтоб Наруто не стало ещё хуже. В последний раз, когда они пытались ему рассказать что-то о Саске, у него поднялось давление и диагностировалась тахикардия. Наруто чуть ли не закричал от пронзившей его головной боли. Сакура вовремя успела купировать приступ, введя какой-то препарат. По её словам, если бы она не была рядом и они бы не успели, у Наруто мог случиться инсульт. Помогать страдающему амнезией вспомнить что-то из того, что привело к этой амнезии — это всё равно, что пытаться насильно разбудить лунатика. Зачастую бесполезно, но может привести к необратимым последствиям.       Поэтому, когда Саске ринулся наверх, Шикамару и Сакура, переглянувшись, поспешили за ним.       При входе в отделение Саске всучили белый халат, мотивируя это мнимыми правилами. Учихе, по большому счёту, было плевать на правила, но, дабы избежать ненужного скандала, всё-таки надел глупый предмет одежды. Он остановился у двери палаты, глубоко вдыхая. В его груди клокотала злость и раздражение. Дело было не в халате, он не мог даже себе объяснить причину этого чувства, скорее, просто не хотел признавать, что это был банальный страх. Он толкнул дверь, входя в палату.       Наруто спал на койке, раскинув руки в разные стороны и сбросив с себя одеяло. Саске это абсолютно не удивило, он знал, как спит Наруто. Он никогда не бывает полностью укрыт. Даже когда холодно, он скорее сам свернётся в позу эмбриона, сжимая одеяло в объятиях, чем укроется им. А летом он то и дело скидывал вовсе всё лишнее. Бывало и такое, что он сам вытеснял Саске с кровати, раскинув конечности во все стороны и оставляя Саске ютиться в лучшем случае на одной пятой части кровати.       — Усуратонкачи, — буркнул Саске и поднял с пола одеяло, накидывая его на Наруто. Поправляя его с противоположной от себя стороны, он не удержал равновесие, и ему пришлось опереться о койку прямо у лица Наруто, чуть не упав на него. Находясь сейчас в нескольких сантиметрах от лица Узумаки, чувствуя, как его дыхание щекочет ресницы Саске, Учиха вспоминал эпизод в Долине Завершения, когда под дождём почти в таком же положении застыл над лицом друга. Только если тогда его мысли были заняты битвой, словами Наруто про связь, Итачи и собственными планами на будущее, то сейчас в его голове было почти пусто, он ощущал только непреодолимое желание прикоснуться к этим губам. Сердце томилось, отдалённо понимая, что это последний раз, последняя попытка. Он задержал дыхание, как перед прыжком в воду, и на автомате потянулся к губам Наруто, просто касаясь их своими. Это сложно было назвать поцелуем. Саске не видел себя со стороны, не понимал, что поступает глупо, не ругал себя за лишние сантименты, даже не задумывался об этом, как и о том, что сейчас в палату может кто-то войти или что Наруто может проснуться. Он просто ощутил острую необходимость почувствовать это, как если бы находился под водой и хотел сделать вдох или умирал от жажды, а это было бы глотком живительной влаги. Это невесомое прикосновение длилось не больше секунды, но, прежде чем Саске успел себя одёрнуть, он услышал слишком участившийся писк кардиомонитора и поспешил отстраниться, отойдя к двери. Наруто нахмурился и открыл глаза, потянувшись, чтоб принять полувертикальное положение, и непонимающим взглядом уставившись на молодого человека в белом халате, стоящего у двери. Но, обратив внимание на подозрительные звуки аппарата, измеряющие его сердцебиение, почесал блондинистый затылок и вымолвил:       — Извините, вы же медбрат, да? Не могли бы вы позвать Харуно Сакуру, она, кажется, говорила, что это плохо, — кивая на кардиомонитор и виновато улыбаясь.       Саске смотрел в глаза Узумаки Наруто и впервые в жизни не видел в них абсолютно никаких чувств или эмоций по отношению к нему. Наруто будто смотрел сквозь него. Как будто видит его в первый раз. Учиха попятился и спрятал глаза за чёлкой, не давая волю чувствам. Он поспешил открыть дверь, выходя, чувствуя, что, оставшись, может потерять сознание. Будто вся его жизнь внезапно потеряла смысл. Он вылетел за дверь словно ошпаренный, сразу натыкаясь на Шикамару и Сакуру. Харуно, услышав из палаты пищащие звуки, поспешила на помощь. Прежде чем закрылась дверь, Саске успел услышать оправдывающийся голос Наруто: «Я не знаю, что… Я проснулся, а оно пищит…». Шикамару смотрел на Учиху и понимал, что, наверное, впервые в жизни видит его настолько испуганным. Саске опустил голову и вздрогнул всем телом, как от перепада температуры, словно после нескольких часов на холоде зашёл в тёплое помещение. Нара не был специалистом в утешении людей и подумал, что в таких случаях приемлемо похлопать по плечу, но как только рука Шикамару потянулась к плечу Саске, тот поднял взгляд, который сказал, что ещё хоть один миллиметр поползновения в его сторону, и виновника сожгут аматерасу.       — Убери, — процедил Учиха сквозь зубы, и Нара поспешил спрятать руку в карман.       — Слушай, он… — попытался объяснить Шикамару, но снова был прерван уничтожающим взглядом.       — Делайте всё возможное и невозможное, чтобы его вылечить. Я хочу, чтобы мне докладывали о любом изменении в его состоянии. Иначе я сожгу эту больницу вместе с деревней к чёртовой матери, — равнодушно произнёс Учиха. Шикамару покачал головой.       — Может быть, тебе уже нужно перестать угрожать? Мы это уже проходили. Коноха — твой дом.       — Наруто — мой дом.       Шикамару не ответил.

***

      Саске всячески пытался отогнать воспоминания о том дне, но они продолжали возвращаться. Он помнил, как, выйдя из больницы, свалил ближайшее дерево с помощью чидори. Ну и что, что это дерево тоже могло быть чьим-то домом. У его дома, например, вообще поехала крыша.       Он понял, что с того дня ему придётся в одиночку нести груз этой любви, которая предназначалась для двоих. Как так получается, что воспоминания длиною в двадцать с лишним лет могли так просто стереться? И почему этот волшебный ластик не работает для тех, кому эти воспоминания не нужны?       Краем сознания Саске понимал, что в том, что произошло, виноват не кто иной, как он сам. Но прошло уже пять лет, а он всё ещё не знал, как всё исправить.       «Что мне делать, Нии-сан?»       — Не знал, что у вас есть брат, Саске-сама, — рядом возник кудрявый блондин с перечёркнутой повязкой Деревни Камня. Саске понял, что последний вопрос он бессознательно задал вслух.       — У меня нет брата.       — Но вы же только что…       — Ещё одно слово — и у твоей сестры тоже его не будет, — Саске встал с земли, поправив плащ. Блондин закатил глаза, зная, что спорить и препираться с вечно угрюмым Учихой бесполезно. Особенно, когда тот в плохом настроении. Очевидно, этот случай был сейчас.       — Что ты здесь делаешь?       — Хотел доложить, что мы начали план выполнения в Стране Молнии. На южной границе убит ещё один отряд шиноби из двадцати человек. Постарались сделать всё тихо.       — В Деревне Травы вы тоже пытались. И что? Чуть не собрали совет пяти Каге.       — Ну, они же не знали, что там будут приближённые к Цучикаге, — обиженно сказал парень, пытаясь покрыть сестру, участвующую в той миссии.       — А надо было знать! Вообще, зачем сначала вас на разведку посылают? Вы шиноби S-класса или школьники? — Саске говорил на повышенных тонах, но сам понимал, что убийство больше десяти человек никак не может остаться незамеченным. Он вздохнул и потёр переносицу. — Ладно. Что там по плану?       — В северных странах Льда и Снега уже работают Кейташи и Наоки и Сузуму с Мако соответственно. Насчёт остальных не знаю. Они, кажется, сейчас занимаются маленькими странами. По ним делать удар легче всего, там нет шиноби Альянса, они сами между собой часто конфликтуют до сих пор. В любом случае, я хотел напомнить, что собрание завтра. Мы должны обсудить окончательный вариант развития событий.       — Что за окончательный вариант? — Саске нахмурился.       — Остались Вода, Ветер и Огонь, — кудрявый коварно усмехнулся. — Туман и Суна уже на прицеле. С Конохой так до сих пор и не решили, но, думаю, туда пошлют меня, ведь туда нужны самые сильные. Там же этот выскочка Хока… — парень резко замолк, почувствовав меч у своей шеи. Он не заметил, как Учиха оказался в опасной близости с ним, грозящей закончиться очень и очень плачевно.       — Ты полный идиот, если думаешь, что ты или кто-либо из вас, хоть все вместе, справятся с этим выскочкой, — зло прошипел Саске в ухо молодого человека.       — Даже вы, Саске-сама? — блондин опустил взгляд на пояс Саске, где блеснула повязка. Никто из них раньше её не замечал.       Саске сделал на шее парня надрез и отошёл.       — Иди другим напоминай. У меня память хорошая. К сожалению для вас всех… Ивао, — с этими словами Учиха развернулся и ушёл. Ивао выдохнул, только когда Саске скрылся из виду.       — Чёрт, говорил же я Шинджу, что он из Конохи. А она всё заладила с Железом, — чертыхнулся парень, вспомнив спор с сестрой. Он толкнул попавшийся под ногой камень и прикрыл шею, царапина на которой уже начала кровить. — Вот убьёт меня в следующий раз, и поминай как звали. А я всего лишь хотел напомнить про собрание…

***

      Хината тихо открыла двери в спальню, стараясь не разбудить мужа. Она знала, насколько важен для него сон, поэтому всячески старалась его оберегать.       — Всё в порядке, я не сплю, — услышав чересчур медленные и осторожные передвижения жены, пробормотал Наруто, открывая глаза и улыбаясь.       — Прости, я тебя всё-таки разбудила? — укладываясь рядом и несмело придвигаясь ближе. Наруто, правильно трактуя её движения, поспешил с улыбкой прижать её к себе и накрыть обоих одеялом.       — Нет, я не спал. Почему ты так долго?       — Химавари долго не могла уснуть. В последнее время её мучают кошмары, — Хината положила голову на грудь мужа, начиная нежно её целовать. Наруто гладил плечи жены, ощущая прилив возбуждения. С его оставляющим желать лучшего состоянием здоровья и наличием детей в доме нормально заняться сексом получалось не так уж часто. И, если ему самому в последнее время это не сильно мешало, то перед женой он чувствовал некую вину. Не то, чтобы они страдали зависимостью от секса, но для относительно здоровой супружеской пары в их возрасте занимались им меньше среднего. Но, что парадоксально, чаще, чем до его потери памяти. Парадоксально для других, но объяснимо для знающих нюансы семьи Узумаки-Хьюга.       Наруто поднял голову жены, накрывая её губы своими и начиная довольно страстно целовать. Хьюга задрожала, отвечая на поцелуй. Она всё ещё как девчонка реагировала на такую инициативу со стороны возлюбленного, но уже знала, как действовать в таких случаях, чтобы доставить ему и себе удовольствие. Она опустила руку под одеяло, накрывая ею пах Наруто, с удовольствием отмечая возбуждение оного.       — Я хочу тебя, — как бы подтверждая её мысли, прошептал Узумаки. Он поднялся, оказавшись над ней и целуя шею девушки, спускаясь ниже к груди. Хинате оставалось постанывать, гладя сильные плечи мужа, и получать редкое удовольствие. Наруто, опираясь на одну руку, второй отодвинул ткань ночной сорочки Хинаты и начал сминать её грудь, помогая себе губами. Продолжая целовать пышную грудь своей жены, парень опустил руку ниже, отодвигая трусики и проводя пальцем между её ног, чувствуя влагу.       — Возьми же, — шепнула девушка, стягивая с Наруто боксёры и доставая его член.       Наруто, не тратя время на предварительные ласки, без труда вошёл в тело жены, сразу начиная ритмичные движения. Хината стонала и извивалась под ним, а Наруто, по прохождении некоторого времени, с ужасом начал понимать, что возбуждение спадает, поэтому поспешил ускорить движения, чтобы быстрее довести девушку до оргазма.       К слову, её оргазм не заставил долго себя ждать, и она, дрожа всем телом и царапая плечи мужа, кончила, шепча слова любви. Наруто попробовал сделать ещё несколько движений, но, не дождавшись результата, вышел из её тела, успокаивающе целуя Хинату. Он не знал, кого успокаивает больше.       Хината, коснувшись паха мужа, всё поняла.       — Наруто-кун, могу ли я…? — начала говорить она, но была перебита пальцами, которые легли на её губы.       — Нет. Всё в порядке, со мной всё хорошо, это всё глупые лекарства… Прости, прошу, — она прижала его к себе за шею, снова целуя.       — Всё нормально. Спасибо, что сделал мне так хорошо, — ободряюще улыбаясь. Ей не было обидно, скорее, ей было искренне жалко Наруто. Теперь он чувствует себя виноватым за свою мужскую слабость, хотя, очевидно же, что он просто не оправился после больницы. Слишком рано. — Спокойной ночи.       Наруто улыбнулся, ложась позади неё и прижимая к себе.       — Спокойной ночи.       Сильная рука мягко толкнула обнажённого Наруто и повалила его на кровать, подминая под тело горячего парня. Он не видел его лица, лишь силуэт. Но ему не нужно было видеть, он очень хорошо знал, кто это. Он видел, как над его лицом колышутся мокрые волосы. Наруто всем нутром чувствовал собственное возбуждение, он чувствовал, как от каждого прикосновения гладкой кожи парня по собственному телу проходил электрический заряд. Он чувствовал себя оголённым проводом, на который капает вода. Он внутренне искрил и извивался, чувствуя, как сердце трепещет в груди и внутренности скручиваются в тугой узел, начиная посылать импульсы по телу, словно пресловутые бабочки расправили крылья и устроили в его животе переполох, ища выход.       Он чувствовал, как парень оставлял поцелуи и засосы на шее и ключицах Наруто, заставляя того неудержимо стонать. Ощутив требовательные пальцы на своей промежности и их надавливание на эрогенные точки, он вдруг почувствовал, как скорее хочет их внутри.       — Может, ты меня уже трахнешь? — выдохнул Наруто, закидывая голову.       Буквально через минуту шершавые пальцы были уже в нём, заставляя сначала ощутить лёгкий дискомфорт, а потом минивзрыв наслаждения. Он хотел больше. Найдя под рукой квадратик с презервативом, но открыв его зубами, надевая на член партнёра. Он двигался на автомате, он делал это тысячи раз.       — Хочу его в себе. Быстрее, — он не узнавал свой голос. Когда он научился так командовать в постели?       — Хочешь, говоришь? — щекочущие прикосновения головки члена.       — Да-а-а.       — Сильно?       — Саске-е-е.       — Отвечай.       — Очень сильно хочу. Вставь мне уже, прошу-у, — безуспешно подаваясь вперёд.       Толчок — и он уже чувствует толстый член в себе. Он понимал, что ему немного больно, но чувствовал только колющее наслаждение.       На смену ожидания вторжения пришло ожидание скорейшего оргазма. И это самые приятные минуты секса. Когда уже нет неприятных ощущений, а самое приятное ещё впереди. Поэтому он хватался за партнёра, оплетая его руками и ногами. Доверяя. Зная каждое его движение наперёд, но никогда не угадывая, потому что каждое новое движение приносило ещё больше наслаждения. Почувствовав болевую дрожь в руке партнёра, он поспешил перевернуться на бок, заставляя его лечь позади и снова войти в собственное тело. Если задуматься, то всё это смахивает на бред, потому что как можно настолько чувствовать другого человека? Но он чувствовал. Как будто заново переигрывал одну и ту же сцену по одному и тому же сценарию с одним и тем же партнёром по касту, но всё время меняясь ролями. И все дубли отличались только ролями, декорациями и ощущениями. Как будто с каждым новым дублем ты накапливаешь больше опыта, и на выводе — больше наслаждения.       — Хорошо… Как же хорошо, — шептал Наруто в шею партнёра, носом потираясь о мочку его уха и вдыхая дурманящий запах. Он не мог этого объяснить, но готов был поклясться, что запах тела этого мужчины был его любимым ароматом.       — Наруто… — жаркий исступлённый шёпот над ухом. Он знает, что сейчас будет, поэтому всё сильнее начинает работать рукой, приближая собственное наслаждение. Ни единой помарки, ни одного лишнего движения — идеальный механизм, состоящий из двух тел.       Оргазм накрывает с головой подобно волне. Сердце рьяно качает кровь через суженные артерии, мозг выстреливает электрическими импульсами из ниоткуда в никуда, а выделения вылетают из каждой железы. Все мышцы враз напрягаются и конвульсируют. В глазах темнеет, а в ногах немеет. В голове с кровью пульсирует одно единственное слово:       — Люблю, — громким шёпотом произносит Наруто, просыпаясь и обнаруживая, что секунду назад кончил. По животу стекает сперма, а сам он дрожит в послеогразменных судорогах. Сердце, кажется, норовит вырваться из груди.       Хината посапывает рядом, недовольно нахмуриваясь во сне и отворачиваясь от мужа в другую сторону.       Наруто выдыхает, радуясь, что жена не проснулась, и аккуратно встаёт с кровати. Не надевая тапок, он тихо плетётся в ванную, хотя сам слышит только набат собственного сердца, который, как ему казалось, мог разбудить всю деревню. Электрический свет ударяет по глазам, и Наруто подходит к зеркалу, видя, как из носа льётся кровь. Вставив в ноздрю очень кстати обнаруженный на полочке ватный диск, он берёт баночку, которую услужливо принесла ему Сакура, и выуживает из неё две таблетки, глотая и запивая водой из-под крана. Закинув голову, он стоит, чувствуя, как сердце начинает замедлять ритм. В больнице его научили справляться с такими выходками беспокойного органа.       Наруто становится под душ, включая еле тёплую воду. В голове назойливо крутится лишь одна мысль вопреки безуспешным попыткам Наруто ей не внимать. Только что во сне он занимался сексом с парнем и получил оргазм, который до этого не получил с собственной женой. Он ударяет кулаком по стенке, зажмуриваясь и тряхнув головой, будто пытаясь выкинуть эту мысль. Он занимался не просто сексом. Он занимался любовью, которую он до сих пор ощущает каждой клеточкой своего тела. Такой любовью, которую он не испытывает к жене.