И за нами

Почему не спится мне ночами и не вижу солнца утром я. Думал навсегда, но не судьба нам быть с тобой навеки, понял я. Это сбило с ног меня, но я начал жить с нуля. Что казалось "Просто так, лишь пустяк" стало жизнью всей. Люди, что проходят мимо, чувствуют неуловимо боль мою. И никто теперь не скажет, где мы оступились, на каком краю. Буду снова и опять о любви я вспоминать... Свет ночей любимых глаз, как в прошлый раз - наш последний раз. Сердце молчи, не кричи мне. Знаю, что душа болит. Сердце не плачь, а скажи мне, как я буду дальше жить, Если день темнее ночи для меня? День ото дня. © "Сердце, молчи" Роман Полонский

      Заснуть Наруто так и не смог. Когда Узумаки вернулся из ванной, первая его мысль при виде мирно посапывающей жены была о том, что он не сможет лечь рядом с ней. На руках появилось противное ощущение, словно он схватил что-то липкое и грязное. Да и в целом, Наруто ощущал себя грязным с головы до ног. Он тихо прикрыл дверь и вышел из спальни, ступая босыми ногами по деревянному полу. Шаги глухим эхом отдавали в ушах, заглушаясь собственными мыслями. Наруто зашёл в свой кабинет и плюхнулся на диван, закрывая глаза. Впрочем, ненадолго.       Он провалялся всю оставшуюся ночь, пялясь в потолок. Сон, разбудивший его самым приятным способом пару часов назад, не шёл из головы. Его это и пугало: ему было приятно. Тот мужчина, с которым он занимался любовью и имя которого напрочь вылетело из головы, казался ему кем-то особенным. Словно он был не из сна, словно в прошлой жизни они были вместе, он был кем-то большим, нежели просто его парень. Наруто тряхнул головой и поморщился. Разве он был геем? Если ему нравились мужчины в прошлой жизни, почему он до сих пор не может отвязаться от мысли о том, что ему понравилось в этот раз?       Все это было до ужаса смешно и глупо одновременно. У него была любящая жена и дети, у него было все, о чем он только мог мечтать, но Наруто, в очередной раз задумываясь о подобном, не мог не подумать и о том, что вместе с памятью из его жизни исчезло что-то очень важное, то, что он когда-то давно ценил. А самое ужасное во всём этом было то, что это мистическое «что-то» гораздо важнее его собственной семьи.       Наруто поднялся с дивана и подошёл к окну, наблюдая за рассветом. Золотистые краски медленно растекались по персиковому небу, перемешиваясь с нежно-голубым. На улице начали появляться первые жители: шиноби, кому была назначена ранняя миссия, уже ждали друг друга у ворот. По утрам деревня казалась беззаботной и умиротворённой, ещё не проснувшейся от первых лучей солнца, но стоило солнечному свету проникнуть сквозь окна в дома жителей — и жизнь закипала.       Мимо его дома пробежали две девочки с протекторами на руке и голове, и одна из них махнула Хокаге, привлекая его внимание. Наруто улыбнулся и поднял руку, приветствуя юных шиноби. Как никто другой он знал, как важно и нужно внимание детям, но своим, к сожалению, должным образом его не уделял.       «Эй, Наруто, твоему организму нужен отдых».       Узумаки мрачно заглянул внутрь себя. Курама беззаботно смотрел на него из темноты своими красными глазами, удобно устроив морду на собственных длинных лапах.       — Я знаю. А ты знаешь, почему я не сплю.       Лис усмехнулся и прикрыл глаза.       — Интересные у тебя сны.       Наруто фыркнул и плюхнулся на пол, скрещивая руки на груди.       — Такое чувство, что это все произошло наяву. Но в реальности у меня есть Хината, и Боруто, и Химавари, и… — он осекся, судорожно пытаясь продолжить мысль, но продолжать было нечего: аргументы закончились.       Курама не пошевелил и усом, будто его этот разговор и вовсе не интересовал. Впрочем, в этом была своя доля правды: его не интересовало ничего из внешнего мира, кроме самого Наруто, а его жизнь отслеживать большого труда не составляло. Разговаривать с лисом никогда не было его любимым занятием, потому что Курама попросту молчал, да и большую часть жизни они провели в борьбе друг с другом, но он был хорошим слушателем. Собеседником ужасным, но слушателем весьма отличным.       Узумаки поднялся и привычно отряхнул штаны, а затем засунул руки в карманы и двинулся вперёд. В голове вертелся один отвратительно грязный вопрос, но Наруто не осмелился его озвучить вслух. Курама знал, конечно, он знал, что творится в голове у его джинчуурики, потому что он сам находился в его сознании, но в душу никогда не лез.       Этот вопрос был не для лиса, и Наруто ещё не знал, кому он его задаст.       Наруто отстранился от окна и сел за стол. Темно-синий блокнот лежал открытым ещё с вечера, и страницы тихо шелестели от легкого ветра, гуляющего по комнате. Заботливая Хината нашла его и вернула своему мужу перед сном, почему-то плача. Наруто очень удивился и успокоил её, сто раз поблагодарив за находку. Блокнот был ему дорог, он хранил те важные воспоминания, обрывки, осколки памяти, которая когда-то разбилась словно хрупкий фарфор, Хината об этом знала и вернула рассеянному Узумаки.       Наруто открыл чистую страницу и начал писать. За последние несколько дней произошло слишком много всего, и, пока память совсем не ускользнула от него, стоило все тщательно запомнить.

***

      Хината застала мужа за столом кабинета в восемь часов утра. Она проснулась в полнейшей тишине и одиночестве и почему-то не была удивлена, наверное, привыкла к вечному отсутствию мужа сначала на миссиях, потом в резиденции, а теперь к списку «рабочих» мест прибавилась еще и больница. Она поднялась с постели, провела женский утренний ритуал в ванной комнате и отправилась искать Наруто. Поиски заняли не больше минуты: из кабинета доносилось легкое посапывание. Хината приоткрыла дверь и не смогла сдержать улыбки. Наруто полусидел-полулежал на столе среди бумаг и явно досматривал десятый сон. Хьюга взяла теплый плед с кресла и подошла к мужу, накрывая его плечи — ей совсем не хотелось его будить — а затем прикрыла окно. В конце концов, на улице давно было не лето, а с холодным ветром, дующим в спину, заболеть не составит особого труда.       На глаза попалась знакомая записная книга, и лицо Хинаты мгновенно омрачнело. Совесть не позволила ей выбросить блокнот, и спустя десять минут она его достала из мусорной корзины, отряхивая. Наруто был в восторге и отблагодарил её бесчисленное количество раз, а Хинате ничего не оставалось, кроме как плакать, потому что одна-единственная книжка вызывала в её муже гораздо больше эмоций, чем вся его собственная семья.       Хьюга аккуратно выудила книгу из-под мирно спящего Наруто и отложила в сторону, но случайно задела, и она упала на пол. Хината ахнула и прикусила губу, чувствуя, что её застали за преступлением, но Наруто и бровью не повёл. Хьюга наклонилась и аккуратно подняла книгу, невольно заглядывая внутрь. Она никогда себе не позволяла лезть в его записи, но сейчас был именно тот момент, когда руки сами потянулись к книге. Она чувствовала, что муж что-то скрывает, но спросить не могла. Большинство из того, что он написал, были воспоминания о политике и ситуациях на границах, было тут и описание кошмара, который недавно ему приснился. Хината с ужасом читала размытые от слез строчки про смерть Шикамару и изо всех сил старалась это не представлять. Обычно Наруто делился с ней его непрекращающимися снами, но в этот раз умолчал. Хината успокоила себя мыслью о том, что он просто не успел этого сделать.       А потом ей на глаза попалась одна фраза, которая заставила её замереть на месте на несколько секунд. Хината смотрела на иероглифы так, будто она видела их в первый раз, но смысл слов дошел до нее слишком быстро. Она отказывалась верить в подобное, но слишком хорошо знала собственного мужа, потому что Наруто себе никогда не лгал. Утаивал, умалчивал, но не лгал.       «Мне приснилось, что я занимался любовью с мужчиной, и я…»       Хината молча встала и положила книгу рядом с головой Наруто, стирая следы своего «преступления». Узумаки улыбался во сне, видимо, ему наконец снился прекрасный умиротворенный сон.       Зато реальность Хинаты с этой секунды стала превращаться в кошмар. Кошмар с кричащим названием «воспоминания о Саске возвращаются».

***

      — Привет.       Хината удивлённо ахнула. Такого гостя она ожидала увидеть меньше всего.       — Какаши-сан!       Какаши улыбнулся и приветливо поднял ладонь.       — Наруто дома?       Хината отошла в сторону, пропуская мужчину в дом.       — Да, он отдыхает у себя в кабинете, Вас проводить?       — Нет, Хината, не беспокойся.       — Чай?       — Да, было бы прекрасно.       Хьюга слегка поклонилась и исчезла в дверях кухни. Какаши убрал с лица приветственную улыбку и задумчиво посмотрел на лестницу. Он вообще-то не планировал будить своего бывшего ученика, учитывая все обстоятельства, но им нужно было поговорить. Какаши знал, что Наруто его не захочет слышать, что все его слова прозвучат впустую. В конце концов, Наруто есть Наруто, он не изменился ни капли.       Хатаке поднялся наверх и осмотрелся. Обычно он заходил через окно, так было проще и удобнее застать человека врасплох, но сейчас ему нужно было все сделать по-человечески. Единственной проблемой было то, что он не знал, куда идти.       — Вторая дверь слева по коридору.       Приглушенный голос девушки заставил его обернуться. Какаши благодарно улыбнулся Хинате, стоящей внизу у ступенек, и прошёл к указанной двери, открывая её.       — Йоу.       Наруто уже не спал. Он полулежал на столе, положив руки под голову, и, когда дверь открылась, лишь перевёл взгляд на вошедшего. Какаши слишком хорошо знал своего ученика, чтобы с первого взгляда понять, что что-то не так. Узумаки никогда не хандрил без повода.       — Какаши-сенсей.       Мужчина прикрыл за собой дверь и сел на диван, запрокидывая голову наверх.       — Пришли отговаривать меня от работы?       — Шикамару рассказал мне про твой сон.       Спокойный голос сенсея отрезвил угрюмого Наруто, но лишь на несколько секунд. Узумаки спрятал лицо в складках рукавов, и его печальный взгляд ускользнул бы от многих, но не от Какаши. Наруто понимал, что это почти что единственный человек, которому он может доверить свои эмоции, и прятать их абсолютно не было смысла.       — Я…       — Я знаю.       Наруто поднял голову и сел, откидываясь на спинку стула. Воспоминания о сне были видны словно сквозь дымку, и его детали уже ускользнули. Детали, которые он просто не захотел запоминать. Теперь кошмар его так сильно не тревожил, и Наруто был благодарен своей болезни за это.       Сейчас все его мысли были погружены в воспоминания о прошлом ночном сне. О сне, который беспокоил сильнее всего.       — Я вернусь на пост Хокаге на время твоего лечения.       — Лечения? От чего? — голос Наруто приобрёл стальной оттенок. — Я вполне себе здоров.       Хатаке потёр переносицу и перевёл взгляд на дверь. В коридоре послышался стук каблуков и встревоженный голос Хинаты. Наруто мгновенно определил ещё одного своего гостя и распахнул глаза, вжимаясь в кресло. Дверь распахнулась с такой силой, что ещё немного — и она бы точно сорвалась с петель.       — Наруто!       Голос Цунаде громыхнул так, что оба подпрыгнули на месте. Узумаки мгновенно поменялся в лице, чувствуя своей задницей приближение надвигающейся бури, и уцепился глазами за сочувствующий взгляд жены словно за спасательный круг, безмолвно зовя на помощь. К сожалению, ни Хината, ни Какаши-сенсей ему в этом деле помочь не могли.       — Бабуля Цунаде?       Женщина прошла в кабинет и медленно подошла к столу ошарашенного Нанадайме, наклоняясь и упираясь руками в его край. Наруто натянуто улыбнулся и нервно залепетал. Разве что необученный малыш мог не чувствовать зловещую ауру, исходящую от Пятой.       — Давно не виделись! Как дела? Я вот тут дома сижу, отдыхаю, не работаю, дела все передал Шикамару…       — Не ври!       Узумаки поджал губы и упрямо устремил свой взгляд на Цунаде, не отводя его добрых пару минут. Накалённая атмосфера проникала в клеточки каждого находившегося в комнате человека, включая оказавшегося не в том месте и не в то время Какаши. Хатаке вздохнул, ему вспоминались сцены из прошлого, когда Наруто смотрел так на него. Он никогда не отступался от цели, его не пугали ни должности и чины, ни тяжелые обстоятельства, и уж тем более его собственное состояние.       Цунаде сдалась первой.       — Наруто, мы все занимаемся твоим лечением вот уже пять лет. Ты прекрасно знаешь, через что мы прошли, и мы не сдаёмся ни секунды. Ни я, ни шиноби Песка и Камня, любезно предложившие помощь, ни Сакура, которая провела десятки и сотни бессонных ночей, думая о тебе и о том, как вообще можно тебя спасти. Перестань быть чёртовым эгоистом!       Слова Цунаде не были для него новостью. Наруто ненавидел себя за это. За то, что ему приходилось сидеть на шее у такого количества людей, за то, что он был обузой для доброй половины мира, за то, что он был беспомощен перед самим собой.       — Хорошо.       Женщина удивленно выдохнула и переглянулась с расслабленным Какаши. Убедить Наруто казалось ей невыполнимой задачей, она знала, какие слова могут подействовать на него, но не была до конца уверена, что у неё получится. У неё получилось.       — Хорошо, но я лично проведу конференцию с Гаарой и Куроцучи. Дайте мне сделать хоть это, и я обещаю, что остальное время не буду лезть в политику. И, как только я поправлюсь, я вернусь на свой пост Хокаге.       Пятая кивнула, сдаваясь. Против этого решения она уже ничего не могла сделать.       — Хорошо. Какаши займёт твоё место, АНБУ я уже предупредила. Оставляю тебе твою личную охрану, Шикамару будет работать на той же должности, — её голос внезапно смягчился. — Мы тебя вытащим.       Наруто слегка улыбнулся и опустил взгляд на свой дневник. Он чувствовал, что должен рассказать им о том парне.       — Мне снился сон.       — Мне рассказали про кошмар. Я знаю.       Наруто мотнул головой.       — Нет, другой сон. Про одного парня-шиноби.       Цунаде с Какаши переглянулись, и женщина прикрыла дверь. Видя заинтересованные выражения лиц, у Узумаки закрались некоторые сомнения.       — Кто тебе снился, Наруто?       — Я называл его имя во сне, но я его уже не помню. Было темно, я не совсем рассмотрел его лицо, но я помню мокрые тёмные волосы. Я чувствовал его чакру, очень сильную чакру, и мне показалось, что он должен быть шиноби, — он внезапно покраснел. В голове раздались собственные стоны из сна, и будоражащая картинка обнаженного тела при свете луны отозвалась знакомыми ощущениями в паху, но Наруто лишь тряхнул головой, прогоняя мысли прочь.       Цунаде нахмурилась. На лице Узумаки отразился весь спектр эмоций, и женщина изо всех сил переборола себя, чтобы не задать неправильный вопрос. Она догадывалась, что ему снилось, такие вещи запоминаются сильнее всего и быстрее пробиваются сквозь защитный барьер, ограждающий воспоминания.       — Постарайся запомнить сон в мельчайших деталях. Когда ты его видел? Ты чувствовал себя хорошо после пробуждения?       Наруто почему-то широко улыбнулся, и Цунаде поняла всё без слов. Чертов Саске всегда доставлял им немало проблем, но если он решил вернуться в жизнь и память Наруто именно таким образом, то это было только на руку. В конце концов, любовь всегда была сильнее любой болезни, и целая наука о медицине не могла опровергнуть этот факт.       — Да, чувствовал себя прекрасно.       — Если тебе приснится что-то подобное, сообщи об этом, — она улыбнулась. — Это очень важная информация.       — Разве? — Наруто непонимающе уставился на двух предыдущих Хокаге.       Какаши счастливо положил руку на его плечо, одобряюще похлопывая.       — Конечно, Наруто. Ну, до встречи, увидимся.       Наруто широко улыбнулся и кивнул, провожая их взглядом. И, как только стук каблуков исчез, Наруто позволил себе задуматься над словами Цунаде. Они явно от него что-то скрывали.

***

      — Господа, спасибо, что вы все собрались, — вещал стоящий по центру молодой человек. — Наслышан, и благодарю вас за удачно выполненные миссии. Мы двигаемся по плану.       Одет он был, как и все присутствующие, в чёрный плащ с золотым воротником и вставками. С виду был кротким и даже ручным, но мало кто знал, что внутри него самый настоящий монстр, который сломал жизнь, по крайней мере, двум самым сильным шиноби в мире.       Саске отвлеченно осмотрел просторный зал с длинным каменным столом посреди, за которым сидели члены «Гензай». Убежище организации находилось посреди полуразрушенных, забытых всеми катакомб. Вход в них напоминал Саске то место, где когда-то скрывался на время войны Кабуто и где они с братом заставили его отменить дзюцу, но этот был менее разрушен и больше оформлен по последнему слову инноваций. Вообще-то это было бывшее производственное здание, но природа не пощадила его и утащила за собой в болотистые земли. С приходом Ивао и Шинджу здание укрепили и организовали там убежище. Саске было по большому счёту плевать на то, где он находится: на камеры на каждом углу, на давящие кирпично-серые стены, на запах сырости и земли на нижних уровнях. Главное, чтобы было, где спать, и не было противного больничного запаха, приносящего с собой нежелательные воспоминания.       Учиха поджал губы, продолжая выслушивать главаря организации «Гензай», в которой он служит вот уже пять лет. Этой организации не было бы без него, поскольку он — её второй участник. Первым был и остаётся Судзуки Такума — на первый взгляд, посредственный шиноби из Страны Рисовых полей. Естественно, ни один из десяти шиноби, состоящих здесь, не знал, почему именно он — глава. Сражаться с ним довелось лишь Саске, и только Саске знал, на что он способен. И вот уже пять лет он искал его слабость, найти которую было практически невозможно на данном этапе, поскольку сам глава в сражениях почти не участвовал с тех пор, как собрали достаточное количество шиноби. Цель организации проста и стара как мир — уничтожить мир шиноби. И начинать нужно с верхушек, то есть Каге. По крайней мере, так представлял себе эту цель Саске. Но мотивы Учихи были гораздо глубже, чем у любого из этой организации.       — … Итого, остаётся только Конохагакуре, — услышал Учиха, поняв, что большую часть беседы он просто пропустил.       — Такума-сама, насколько мы знаем, в Деревне Скрытой в Листве сейчас правит Узумаки Наруто — сильнейший шиноби своего времени и герой Четвёртой Войны. Не думаете ли вы, что одного или даже двух из нас хватит, чтобы с ним справиться? По-моему, логичнее будет направить туда хотя бы нескольких шиноби Гензай, — возразил Норайо — талантливый нукэнин из страны Жемчуга.       — А вам никто не говорит справляться. Ваша задача — предупредительный удар. Наша цель на данный момент — собрание пяти Каге. Мы не собираемся уничтожать деревни. Пока что. Поэтому, на мой взгляд, двух будет вполне достаточно.       — Нет, — отрезал Саске, вздохнув и собравшись с мыслями, — в Коноху пойдёт один, — откидывая чёлку и сверкая риннеганом на всех присутствующих. — Это буду я.       Ивао, стоящий недалеко с сестрой Шинджу, усмехнулись, уже зная, в чём причина. Остальным было мало известно о вечно молчаливом и безэмоциональном шиноби. Они не знали о нём ничего, кроме его имени и того, что он был вторым участником организации после Такумы. У него не было напарника, он выполнял сложнейшие миссии в одиночку, и на нём никогда не было видно ни одной царапины. Можно было предположить, что он вообще не работает. Однако он владел риннеганом, и Шоотэн — техника, которую мог воспроизводить только он. При этом даже без своего непосредственного участия.       — Ты уверен, Саске-сан? — вкрадчиво спросил Такума. — Я не думаю, что ты горишь желанием драться со своим… другом, — споткнулся на последнем слове Судзуки. Он не был уверен, что стоит разглашать информацию, которой до сего момента владел только он, но решение Саске самому наступать на родную деревню тоже не поддавалось объяснению.       Ивао закусил губу, внезапно всё понимая. Кто-то тихо присвистнул, кто-то удивлённо охнул, а кто-то внимательно всмотрелся в лицо Учихи, пытаясь прочесть на нём хоть одну эмоцию. Паззл по имени Саске стал постепенно складываться. Все знали о том, что мир от Бесконечного Тсукуёми освободил никто иной, как Узумаки Наруто и его друг…       — Значит он… Тот самый. Учиха Саске из Конохи, — шепнула Шинджу, прикрывая рот ладошкой. Это было шоком для всех. Учиха. Владелец шарингана, риннегана и Шести Путей. На всех Гензай враз обрушился целый ком вопросов, главным из которых было то, по какой причине тот, кто спасал мир, сейчас помогает им этот мир уничтожать? Все послевоенные шиноби говорили не столько то, что Наруто Узумаки и Саске Учиха спасли мир, сколько то, что мир спасла их дружба. И почему сейчас этот самый Саске, лучший друг Хокаге Конохи, собирается наступать на свою деревню и друга?       — Именно потому, — как бы отвечая на мысли присутствующих, отвечал Саске, — что это мой друг и моя деревня, я справлюсь с этим заданием лучше остальных, — чётко, без колебаний. На его лице не дрогнул ни один мускул. Да, им всем приходилось время от времени наступать на собственные деревни, но они их предали. Предали, потому что им не за что было там держаться, нечего было терять, не было друзей и близких. Они разорвали со своими деревнями все связи, поэтому эмоции были ни к чему.       Но о дружбе Узумаки и Учиха уже больше десятка лет складывались легенды. Кто-то слышал, будто бы они были реинкарнациями Ашуры и Индры, будто бы они остановили многовековую вражду между своими кланами, будто бы они не раз погибали друг за друга и вообще много легенд, большая часть которых считались всего лишь выдумками, потому что в такую белиберду сложно было поверить. А сейчас, видя этого легендарного Учиху перед собой, ещё сложнее, ведь он без тени сомнения вызвался на миссию против лучшего друга. По слухам, в этой деревне у него также была семья. Так что же он делает?       — Тогда решено. В Страну Огня направляется Саске. Я жду от вас отчётов по другим странам. Сделайте всё, как положено. И не забывайте: мы — настоящее, и за нами будущее, — лицо Такумы исказила неприятная улыбка. Саске свёл брови, как от боли, и исчезнул, не намереваясь больше оставаться в этом притоне. За ним исчез Такума.

***

      — Извините, можно? — предварительно постучавшись, Наруто открыл дверь в процедурную.       — Заходи, Наруто, — улыбнулась Цунаде, — мы уже заканчиваем перевязку, сейчас займёмся тобой, — Пятая держала бинт, пока Сакура, глотая слёзы, его отрезала. Саске, голый по пояс, отрешённо сидел, ожидая, пока закончат эту малоприятную процедуру с его левой рукой. Вернее, с тем, что от неё осталось.       — Бабуля Цунаде, уже прошло несколько дней, нам часто ещё это делать надо, ттебайо? — недовольно поджав губы, Наруто присел на соседнюю кушетку. Сакура злобно зыркнула в его сторону, готовя для него бинты.       — Столько, сколько потребуется! — строго сказала Цунаде своим командирским голосом. — Сакура, ты справишься с Наруто сама? — обращаясь уже к Сакуре, которая подошла снять с Наруто кофту.       — Да, учитель Цунаде, — кивнула девушка. С Наруто было легче, ведь, в отличие от Саске, на нём всё заживает гораздо быстрее. Делать перевязку Саске ей было почему-то физически больно. И хоть Саске и бровью не вёл, когда приходилось отдирать присохшие бинты от раны, ей было почему-то больнее. Поэтому перевязывала Саске лично Цунаде. А может, с Наруто ей было легче, потому что она не чувствовала неловкости, находясь с полуголым другом.       Перевязка Наруто проходила в вязкой и липкой тишине. Саске, уже одевшись, сидел и чего-то ждал, Наруто в основном смотрел в потолок, иногда украдкой поглядывая на друга. Сакура занималась делом, стараясь отвлечься от присутствия Саске и сосредоточиться на своих обязанностях. Цунаде сидела за столом и что-то записывала. Эта тишина давила, и всем присутствующим хотелось уже скорее разрядить напряжённую обстановку, поэтому все едва не выдохнули, когда со стороны окна раздался голос:       — Йоу, — на подоконнике восседал Какаши.       — Какаши-сенсей! — улыбнулись Наруто и закончившая делать процедуру Сакура.       — Как вы? — обращаясь к Наруто и Саске. — Скоро им уже вернут их руки? — повернувшись к Цунаде.       — Не просто слепить две здоровые многофункциональные руки из клеток моего покойного деда, Какаши! — возразила Цунаде. Какаши поднял руки в примирительном жесте.       — Зачем вы здесь, Какаши-сенсей? — решил выяснить Наруто.       — Ах, да. Я пришёл забрать Саске.       — Забрать? Куда?       Цунаде покосилась на Наруто, Сакура, всхлипнув, опустила голову, а Саске поднял взгляд, который выражал абсолютную беспечность и согласие. По всей видимости, Наруто был единственный в этой комнате, кто был не в курсе происходящего.       — Саске должен некоторое время находиться под стражей, — на выдохе произнёс Какаши, уже предвидя реакцию.       — В тюрьму??? — воскликнул Узумаки.       — Я забыла, что должна была проверить, как продвигаются дела в лаборатории! Сакура, — Цунаде схватила девушку за руку, утягивая за собой.       — Какого чёрта? Что Саске забыл в тюрьме? Что происходит, даттебайо?!       — Наруто, это временная мера, — вздохнул Какаши. Он знал, что это будет не просто.       — Ты почему молчишь? — рявкнул Наруто в сторону Учихи. Тот, кажется, совсем не хотел принимать участие в разговоре.       — А что сказать? Ты имеешь что-то против?       — А ты нет?! Тебя хотят посадить в тюрьму, Саске! За что, мне кто-нибудь скажет?       — Причин достаточно, да и жители… — начал было говорить сенсей, но был перебит разъярённым Наруто:       — Да жителей бы не было в живых, если бы не Саске! Без него все бы до сих пор видели сны в Бесконечном Цукуёми! Может, мы сделали что-то не то? Может, меня тоже надо в тюрьму? И на сколько теперь садят за отмену вечного сна, ттебайо?!       — Успокойся, Наруто. Всего несколько дней, пока мы всё не утрясём с верхушкой Конохи. Саске до сих пор числится в преступниках, — объяснения сенсея мало влияли на Узумаки, который начал мерить шагами пол.       — Несколько дней, значит? А потом что? — голубые глаза столкнулись с тёмным взглядом Учихи.       — Потом я уйду, — отрезал Саске.       — Ч-что? — остановился Наруто спиной к Какаши. Тот поспешил удалиться, буркнув:       — Саске, я жду тебя внизу.       Дверь закрылась за ошеломлённым побледневшим Наруто. Он пять лет пытался вернуть этого человека домой, и когда это почти получилось, он снова вознамерился уйти.       — Мне нужно искупить свои грехи, я должен взглянуть по-новому на мир…       — Я тебе покажу мир, чёртов ублюдок! — в левую скулу Саске врезался кулак психанувшего Узумаки. Учиха даже не шелохнулся.       — Тебе не хватило? — удар по щеке. — Ты хочешь сразиться ещё раз? — ещё удар. — Будь готов, я не сдамся. Я даже с одной левой рукой буду раз за разом выбивать из тебя дерьмо, пока ты не отпустишь всю свою ублюдочность и не вернёшься домой! — Наруто занёс руку для очередного удара, но его резко перехватила здоровая рука Саске.       Следующего жеста не ожидал никто из них.       Наруто замер, почувствовав губы своего друга на своих. Учиха только несколькими секундами позднее понял, что сделал. Но отступать было некуда. Сердца обоих, до этого заведённые огромной дозой адреналина, теперь сделали тройное сальто, а после замерли, подобно птицам, пойманным в клетку и смирившимся со своей участью, беспомощно глядя на того, кто их поймал. Живот скрутило от неведомого доселе чувства. Было такое ощущение, будто им предстоит прыгнуть с обрыва. Чувство волнения, от которого кружится голова и подкашиваются ноги. Саске разжал онемевшие пальцы на запястье Узумаки, и зачем-то укусил губу друга, прежде чем отстраниться. Он не мог посмотреть ему в глаза. Скорее всего, он бы не смог посмотреть в глаза даже самому себе. На него лавиной упало полнейшее смятение и неловкость момента. Наруто стоял ни жив ни мёртв, распахнув голубые глаза, в которых плескался океан самых разных чувств, которым, он был уверен, не было даже названия.       Саске, до этого не дышавший, сделал вдох и поспешил выйти за дверь, облизывая свои губы, на которых уже начала высыхать своя и чужая кровь.