И за нами

Я вечно гонюсь за твоим образом, всё ещё стоящим перед моими глазами. Я преследую его, пробираясь сквозь далёкие воспоминания, Но только раздражаюсь и от этого выдыхаюсь – конца мне не достичь, уж больно он далёк. Сколько же лет назад я оставил своё сердце В том месте, куда я больше не могу вернуться вновь? Если это сон… если я не могу вернуть его обратно, Как я продолжаю это чувствовать? Я до сих пор гонюсь за образом того дня, всё ещё стоящим перед моими глазами. Денно и нощно предаваясь печали, Я теперь живу в мире без тебя. В мире, который продолжает вращаться, даже когда ты покинул его, Воспоминания о тебе всё ещё живут рядом со мной. © "Moshimo" Daisuke

      — Канал настроен?       — Да, Шикамару-доно.       — Проведите финальный тест, через два часа нужно их соединять.       Молодой парень кивнул и тотчас побежал отдавать распоряжения своим коллегам. Шикамару хмуро осмотрел кабинет для конференций и напряжённо выдохнул. Вокруг сновали туда-сюда техники, секретари и специалисты по связи. Большинству не было и тридцати, что совсем неудивительно: мир технологий развивался за последние десять лет так быстро, что никто не успевал и глазом моргнуть и повзрослеть тоже. Молодые люди со всего света потянулись за новыми знаниями, и сейчас вряд ли можно было встретить хоть одного ребёнка без телефона или приставки. В такие моменты Шикамару чувствовал себя ужасно старым.       Однако его собственная должность не позволила ему сильно отстать от стремительно развивающегося мира, и в конце концов ему пришлось погрузиться в мир науки, хотя он с удовольствием предпочёл бы это дело отдыху или физическим тренировкам. Его собственное обучение далось ему относительно легко, а вот чтобы натаскать на азы Узумаки, пришлось попотеть не одному десятку квалифицированных шиноби. Наруто плакал, ругался, сбегал и возвращался, но продолжал жевать этот кактус, а вместе с ним плакали его учителя. Шикамару тогда курил месяцами без остановки, пока без того светлая голова Хокаге не просветлела.       — Шикамару-сан, тест прошёл без критичных сбоев, связь стабилизировалась на второй минуте. Оборудование готово к видео- и телеконференции.       Нара кивнул и вышел из переговорной, направляясь к лестнице. Оставалось об этом сообщить Хокаге.       Признаться честно, Шикамару был слегка удивлён, узнав, что Наруто так просто позволил Пятой и Какаши себя переубедить. Впрочем, «позволил» — не совсем подходящее слово, Узумаки скорее горы свернёт, чем даст этому случиться. Конечно, Шикамару догадывался об истинных мотивах Нанадайме, но чем гадать, лучше удостовериться во всём самому, задав этот самый незамысловатый вопрос.       — Наруто, всё готово, — он прикрыл за собой дверь.       — Спасибо.       Наруто одарил его лёгкой улыбкой и вновь опустил голову, продолжая что-то писать в свитке. Горы бумаг заметно уменьшились, что обратно пропорционально отражалось степенью усталости на лице Седьмого Хокаге. Шикамару усмехнулся. Глубоко в душе он был рад увидеть Наруто на своём рабочем месте, погружённого в отчеты и прочие формальные бумаги. Он был живым.       — Я так устал заниматься этой бумажной работой.       Наруто отложил ручку и растянулся на столе. Нара мельком глянул на часы на стене и мгновенно подсчитал количество времени, уделённое правителем на деревню. Выносливости Наруто позавидовал бы даже Какаши… Особенно Какаши.       — Восемнадцать часов без перерыва, а тебе ещё проводить конференцию. Может, подумаешь о себе?       А вот упёртости Наруто и так завидовал каждый.       — Я не могу оставить незаконченные дела. У меня ещё слишком много работы, например, этот список вопросов для обсуждения с Гаарой и Куроцучи, — он постучал пальцем по ноутбуку, с тоской смотря в экран. — Посмотришь?       Шикамару подошёл ближе и заглянул в документ. Вопроса было всего два: «какого чёрта происходит?» и «созывать совет или нет». Нара закатил глаза. Обычно Узумаки в таких делах был предельно серьёзен и продумывал всё до мелочей, хоть и не без помощи своего друга и советника, но сейчас это больше было похоже на халтуру. И по рассеянному взгляду Нанадайме Шикамару понял, в чём была причина.       — Что-то случилось?       Мимолетного взгляда небесных глаз было достаточно, чтобы ответить на этот вопрос. Наруто опустил голову и потёр глаза, после принимая вертикальное положение и откидываясь в кресле. Его мысли были далеко за пределами этого кабинета, и весь спектр эмоций мгновенно отразился на его лице. Шикамару присел на край стола.       — Тебе когда-нибудь снилось что-то такое, что вызывает в тебе неправильное, но в то же время правильное чувство, с точки зрения мира оно неправильное, но ты сам понимаешь, что тебе понравилось?       Наруто был удивительным человеком. При всей простоте изложения своих мыслей, он иногда умудрялся выдавать настолько сложные для понимания фразы и предложения, что даже Шикамару приходилось напрячь мозги, чтобы вникнуть в сложную мысль Узумаки.       — Тебе приснилось что-то, что неправильно, но тебе понравилось?       Наруто смущённо почесал щёку и кивнул.       — Ну, типа того.       — Смотря что ты имеешь в виду под словом «неправильно». Убивать своих так же «неправильно», как и ходить без одежды по улице или проявлять неуважение к старшим. Всё зависит от степени тяжести, так скажем, «поступка».       Наруто закрыл лицо руками и вздохнул, бурча что-то себе под нос. Шикамару с удовольствием бы пропустил это мимо своих ушей, но, к сожалению, издержки профессии сейчас его подвели.       — Быть геем неправильно?       Нара прикрыл глаза. Картинка сложилась как два плюс два. Он уже до этого знал, что Наруто снился Учиха, но понятия не имел, зачем и как именно. Сейчас же все встало на свои места: рассеянность, постоянное витание в облаках, неподготовленность к конференции, усталый, но задумчивый вид. Воспоминания по капле начали просачиваться сквозь защитную пленку толщиной в почти двадцать лет, и кто бы мог подумать, что именно эти пробьются быстрее всех.       Шикамару посмотрел на своего друга и столкнулся с пронзительным выжидающим взглядом. Очевидно, Наруто ждал от него ответ. Проблема была лишь в том, что Шикамару никогда не был готов к обсуждению их с Саске сексуальной жизни. Когда-то давно Учиха настоятельно рекомендовал ему не лезть в память Наруто и не пытаться наталкивать на воспоминания о нём, но сейчас Саске рядом не было, а они потратили уже пять лет на восстановление утерянной памяти. С другой стороны, он слишком хорошо помнил, что бывает с Узумаки, когда его заставляют напрячь мозг на предмет воспоминаний. Нара не был готов к такому вопросу, хотя и предполагал, что когда-нибудь он его услышит.       — С чего ты решил, что ты гей?       Щёки Наруто мгновенно залились краской, очевидно, в голову ударили события из сна.       — Ну, мне приснился парень, и мы с ним, ну, это, в общем, мы с ним переспали. Красивый, темноволосый, с чёрными пронзительными глазами.       Шикамару успел пожалеть об этом вопросе. В мозгу мгновенно всплыли воспоминания неоднократных безжалостно прерванных попыток Учихи и Узумаки поцеловаться при нём. Нара предпочёл бы не находиться все эти моменты рядом с ними вовсе, но судьба распоряжалась каждый раз иначе, поэтому сейчас представить примерно то, что могло сниться Наруто, не представляло особого труда. Шикамару предпочёл не представлять вообще.       — И мне очень понравилось. В смысле, — Наруто внезапно встал и отвернулся к окну, почему-то опуская голову. — Как сам процесс, так и ощущения внутри…       — Господи, Наруто, избавь меня от подробностей. Если ты сомневаешься в своей сексуальной ориентации, то это не значит, что я сомневаюсь в своей.       Наруто скрипнул зубами и сжал кулаки, жмурясь.       — В смысле… Чёрт! Я имею в виду, что я чувствовал любовь. Я чувствовал, что я делаю это не только ради процесса, а потому что люблю, — Узумаки качнул головой, поправляя себя. — Любил. Я во сне любил его так сильно, что помню эти ощущения до сих пор, — он резко развернулся и ударил кулаком по столу. — Но это неправильно! У меня есть Хината, есть дети! Я люблю её!       Шикамару усмехнулся, смотря на раскрасневшегося возбуждённого Узумаки.       — Тогда почему ты так сильно переживаешь, если это был всего лишь сон?       Наруто вновь отвернулся, делая вид, что рассматривает деревню из окна.       — Потому что я не уверен, что не хочу испытать это ощущение вновь.       Шикамару не видел лица своего друга, но понимал, что он чувствует. Непонимание происходящего накрыло их всех с головой, и если ему, Сакуре, Какаши и ещё ряду шиноби была приоткрыта завеса тайны, то Наруто среди них чувствовал себя потерянным и отрешённым от остального мира.       — Наруто, каждый сам для себя решает, что правильно, а что нет…       — Шикамару, ответь, у меня уже были такие отношения?       — Наруто, ты знаешь, что…       — Да, я знаю, что со мной может произойти, если я буду спрашивать о себе у других. Сейчас этот ответ важнее всего.       Шикамару прислонился спиной к стыку между оконной рамой и стеной и повернул голову к окну, задумчиво цепляясь взглядом за первый попавшийся живой объект. Сегодня был день слишком сложных вопросов и не менее сложных ответов.       — Я не лезу в личную жизнь людей, ты это знаешь.       — Что я точно знаю, так это то, что ты можешь ответить на этот вопрос. Шикамару, я и так чувствую себя дураком, не соответствующим статусу Хокаге! Ответь на вопрос, пожалуйста, даже если ответ может не устроить меня.       — У тебя была связь только с одним человеком.       Узумаки раздраженно уставился на нейтрально настроенного Шикамару. Очевидно, ответ его не устроил.       — Ладно. Поставлю вопрос по-другому. Я изменял Хинате?       Наруто издевался как только мог. Шикамару тяжело вздохнул, в голове была одна-единственная мысль.       — Скорее, наоборот.       — Что значит «наоборот»? У неё кто-то был?       — Нет, Наруто, у неё не было никого.        — Тогда что?       — Ну что ты хочешь от меня услышать? Что ты любил этого человека больше, чем свою жену? Да. Что ты полжизни провёл с мыслями о нём и в погоне за ним? Да. Что если ты и изменял кому-то, то это ему с Хинатой, а не наоборот? Да, Наруто, да! — Шикамару глубоко вздохнул, пытаясь собраться, но выходило это из рук вон плохо. — Но сейчас его нет в твоей жизни. Ты сам сказал: у тебя есть жена, дети, ты их любишь, а на степень твоей компетентности как Хокаге не влияет то, с кем ты, прости великодушно, спал. Более того, воспоминания о нём тебя в буквальном смысле убивают. Ты пойми, — уже спокойнее произнёс Шикамару, слова из которого вылетали быстрее, чем он успевал их обдумать. — Если твой мозг вытравил из себя мысли об этом человеке, значит, так ему было нужно, а если это была любовь… — почти переходя на шёпот, — То мозг — это последняя инстанция, которой это долбаное чувство подчиняется, — сдался Шикамару.       По непонимающему взгляду Хокаге было ясно, что сейчас он завалит своего помощника вопросами, и Шикамару взмолил всем богам, чтобы произошло чудо и он избежал продолжения этого неловкого разговора, которому не было видно конца. Чудо произошло: раздался спасительный стук в дверь.       — Хокаге-сама, Шикамару-сан, пора начинать конференцию.       Наруто поспешно закрыл рот и многозначительно посмотрел на друга, намекая, что разговор не закончен и обязательно продолжится после совещания. Шикамару засунул руки в карманы, радуясь такому исходу событий. Одной проблемой наконец стало меньше.       — Мы сейчас подойдём, спасибо, Вакамэ.       Вакамэ поклонился и прикрыл за собой дверь. Как только шаги стихли и чакра пропала из поля видимости, Нара кивнул на дверь, глазами мельком пробегаясь по внешнему виду Наруто.       — Пойдём, только приведи себя в порядок, сейчас ты похож на помидор с эрекцией.       Наруто, старательно пытающийся сохранить невозмутимый вид правителя при своём подчинённом минуту назад, резко обернулся и возмущённо вскрикнул:       — У помидоров не бывает эрекции! И мы не закончили, ты не отвертишься, Шикамару.       Шикамару усмехнулся и открыл дверь.       — Ты так и не подготовил список вопросов на встречу.       Наруто одним взмахом накинул на плечи плащ и задумчиво посмотрел на него. Мимолетное раздражение и нервозность как рукой сняло. Мыслями он был далеко за пределами этой комнаты, и догадаться, о чём он так задумался, было нетрудно.       — Наруто, конференция. Каге ждут.       Наруто тряхнул головой и тихо выдохнул:       — Можно без списка, я знаю, о чём мы будем говорить. Я, — он был белее мела. — Мне нужно привести себя в порядок. Пять минут, Шикамару, подожди меня в переговорной.       Наруто чувствовал себя так, будто его шандарахнули чем-то тяжёлым по голове. Перед глазами плыло, шаги гулким эхом отзывались где-то внутри черепной коробки, было очень больно и тяжело дышать. Это были пугающие, ни на что не похожие ощущения, с которыми справиться он был не в состоянии. Дойдя до уборной, он первым делом сунул руки под ледяную воду и плеснул её себе на лицо. Мозги сразу же прояснились, но воздуха в лёгких не прибавилось. Наруто опёрся о края раковины и прикрыл глаза.       — Что, чёрт подери, произошло в моей жизни?       Монолог Шикамару окончательно выбил его из колеи. В голове попросту не укладывались мысли о том, что он встречался с мужчиной, что он «полжизни провёл с мыслями о нём и в погоне за ним», что он женился на Хинате, но по-прежнему любил его. Тысячи вопросов заполонили всё его сознание, отбрасывая конференцию в дальний угол. Как вообще Шикамару додумался говорить ему это перед таким важным, возможно, его последним в статусе Хокаге мероприятием? Мысли путались, мысли сбивали его с толку, и голова чуть ли не взрывалась от обилия информации, которую ему предстоит выпытать. Он заподозрил неладное ещё давно, и его догадки подтвердились, когда Цунаде с Какаши начали выпытывать из него подробности его сна. Наруто нередко слышал «тебе нельзя», «знать правду вредно для тебя», но как можно жить в полном неведении, если твоя жизнь, если ты сам целиком и полностью зависишь от своего прошлого? Если твоё забытое прошлое — это твоё все.       Узумаки выпрямился, смотря на отражение себя в зеркале. Он совсем не был готов ни морально, ни физически общаться с Кадзекаге и Цучикаге, но он понимал, что должен настроиться на разговор. В конце концов, они были его друзьями. А с прошлым придётся повременить.       Наруто ещё раз умылся и вышел в коридор, направляясь к переговорной. Внутри все ещё сновали люди, но, заметив Хокаге, тут же засуетились, выбегая из помещения. Наруто в другой день проводил бы их тёплой смущённой улыбкой, но сейчас у него не было сил даже на приветствие: задумчивость, обременённость происходящим и глубоко засевшая тоска вновь унесли из него все краски. За последние пять лет люди привыкли к такому Наруто, но принять его таким так и не смогли.       — Наруто, у нас проблемы. Ещё одно нападение, на этот раз на границе Молнии.       Тяжёлый голос Шикамару прозвучал в абсолютной тишине словно гром среди ясного неба. Нара меньше всего хотел услышать подобные новости, но ещё меньше он хотел видеть, как этот груз падает на плечи психически нестабильного Наруто.       — Гаара и Куроцучи знают? Соедини нас.       — Должны знать. Я получил письмо две минуты назад, — он нажал несколько клавиш на ноутбуке, и на экране появилось изображение.       Наруто встретил двух правителей мрачным выражением лица. Куроцучи и Гаара были не веселее самого Узумаки.       — Приветствую всех. Надеюсь, вы уже в курсе событий, произошедших на границе страны Молнии, — Наруто начал сразу с главного. Ему было необходимо сосредоточиться на разговоре.       — Да, к сожалению, мы в курсе. Двадцать человек погибло. Райкаге стоило бы к нам присоединиться.       Гаара качнул головой.       — Мы уже связывались с ним. Он сейчас в длительной поездке как раз по этому поводу и не может принять участие в совещании.       Наруто потёр виски пальцами и тяжело вздохнул. Всё это было чертовски плохо.

***

      — Если суммировать, то за последний месяц мы потеряли около двухсот шиноби. Так не может продолжаться, понимаете? — вздохнула Йондайме.       — Именно поэтому мы должны узнать, кто за этим стоит, пока число жертв не увеличилось, — хмыкнул Гаара, глядя на Наруто и пытаясь понять, что же в нём не так.       Нет, он как всегда внимательно слушал собеседников и отвечал на любые вопросы — он был чрезвычайно ответственным Хокаге, несмотря на своё простодушие и легкомыслие. Экран, конечно же, не передавал весь спектр эмоций на его лице, однако Гаара успел заметить усталость и отстранённость друга. Он скучал по солнечному, жизнерадостному Наруто, который поднимал настроение всем окружающим. Он скучал по такому Наруто даже просто лично. Как бы они все не относились к Саске, никто не мог спорить с тем, что то время, пока они были вместе, было самым счастливым в жизни обоих. Узумаки цвёл и, было такое ощущение, что с ним цвела вся Коноха. Его улыбка грела сердце Гаары, он был счастлив за друга, честно и бескорыстно. После всего, что для него сделал Наруто, он лишь хотел помочь. Он бы сам пошёл за чёртовым Учихой хоть на край света ради друга, но они все знали, что отсутствие Саске в жизни его любимого человека — это жертва во благо. В голову лезла поговорка про благие намерения, но он предпочёл не заострять на ней внимания. Сейчас его волновало состояние Наруто. И хотя ему постоянно докладывали об изменениях в его физическом самочувствии, то сейчас в светлых глазах отражались мятеж и смута на душе. Он посмотрел на Шикамару, стоящего за спиной Нанадайме, безмолвно ища ответ. Шикамару, заметив вопрошающий взгляд Гаары, покачал головой и опустил глаза, давая понять, что Гаара не ошибся и Наруто действительно в полнейшем душевном раздрае. Кадзекаге понял, что ему необходимо лично наведаться в Лист. Нет, не в качестве Каге — как друг.       У Наруто побагровело лицо, и он сжал кулаки.       — Лично мне всё равно, кто за этим стоит, сейчас мы должны максимально мобилизовать армию и всем альянсом встать на защиту, — процедил он сквозь зубы, отвечая на прямой взгляд Цучикаге. Она смотрела на них с Гаарой крайне недоверчиво, и Наруто это страшно бесило, поэтому он попытался давить на неё взглядом. Когда-то он читал в каком-то из учебников по психологии боевых искусств, что противники с тёмными глазами всегда опаснее других, потому что именно такими глазами легче всего оказывать психологическое давление на соперника. Помимо додзюцу и гендзюцу, существовали ещё и обычные психотехники, доступные каждому человеку. Не так полезны в бою, но более чем эффективны в словесных схватках — том типе сражений, в которых Наруто почти всегда выигрывает. Смотря в тёмные глаза Куроцучи, он чувствовал странное дежавю, а ещё удивлялся, откуда у него такая безупречная выдержка и иммунитет на давящий взгляд чёрных глаз, ведь последним из «темноглазых» противников был Обито Учиха, а это было более пятнадцати лет назад.       — Разве не нападение — лучшая защита? — Цучикаге выгнула бровь.       — Прекрати смотреть на меня так, будто я в чём-то виноват, Куроцучи! — Наруто стукнул по столу. Он мог бы ещё долго продолжать играть в «гляделки», но ему хотелось просто узнать причину такого подозрения.       Йондайме первая не выдержала взгляд голубых глаз и устало потёрла переносицу, жмуря глаза, понимая, что эти глаза и душа в них по-прежнему так же чисты, как и были пятнадцать лет назад, когда они все доверили свои жизни в руки этого мальчишки. Эти глаза не умели лгать. Находясь под влиянием своих советников, она позволила сомнениям и подозрениям закрасться в душу, хотя и не понимала мотивов Листа в целом и Наруто в частности разваливать хрупкий мир, что строился буквально на костях погибших на войне. Она могла бы списать это на дошедший до неё слух о неважном здоровье Наруто, связанного с психиатрией. Но сейчас она сидела и даже сквозь искажающую призму электронной связи видела уверенного в себе и сильного мужчину, главу своей деревни и готового пойти на всё ради своего народа Каге. Но, что самое главное, в глазах этого взрослого и серьёзного правителя по-прежнему отражалась воля семнадцатилетнего мальчишки, который пролил свой свет на весь мир шиноби и защищал каждого ниндзя из других стран как друга. В его глазах была видна не только память о войне, но и готовность повести за собой весь союз и победить в ней снова. Теперь она окончательно запуталась.       — Наруто… — хотел было вставить Гаара, но Цучикаге на одном дыхании начала говорить:       — Прости, Наруто, прости. Но мне нужно было точно всё выяснить. Моя деревня в отчаянии, правительство кидается из крайности в крайность, рассматривая варианты мотивов нападений. За годы мира мы просто отвыкли от кровопролития, а тут нам пришлось хоронить несколько десятков шиноби, народ в панике. А я… Я просто не знаю. Я уверена в тебе, но уверен ли ты в своём народе? Ты пойми, не все шиноби такие, как ты, Скажу больше: таких больше нет.       — Наруто, Цучикаге в чём-то права. Ты не можешь отвечать головой за каждого, рискуешь остаться без головы, — дополнил Гаара.       — Нет, я могу и я буду отвечать головой за каждого ниндзя Огня! Это мой долг как Хокаге, чёрт возьми! Как и ваш! — воскликнул Узумаки.       — Наруто, успокойся, — он почувствовал руку Шикамару на своём плече.        — Куроцучи, — выдохнул Узумаки уже спокойнее, заметив, как опустились плечи Йондайме. Каким бы отличным Каге она ни была, она женщина, и даже сквозь броню отменной куноичи и строгого правителя он всё ещё видел в ней отчаявшуюся женщину, которой свойственна слабость. — Мы слишком дорого заплатили за мир. Каждый ниндзя ещё помнит запах войны и смерти товарищей. Мы собирали деревни по камешкам и формировали союз, проливая кровь. Допустить сейчас тень сомнения — значит забыть эту цену, значит смириться с жертвами. Кем бы ни были нападающие, я уверен, они добиваются развала альянса деревень. По отдельности мы все слабее, и так нас легче сломить. И гори синим пламенем такой мир и такой союз, где при первой же опасности начинают подозревать друзей.       На лицах всех слушающих расцвела улыбка. Шикамару, выдохнув, отошёл от Наруто. Он справился. Вот он. Тот, за кем он всегда был готов идти. Гаара, усмехнувшись, покачал головой, понимая, что Узумаки, как всегда, прав. А Куроцучи с улыбкой кивнула.       Нара встал по правое плечо Хокаге, и тут же улыбка начала спадать с его лица. Из уха Узумаки маленькой струйкой текла кровь. Незаметная для других и вряд ли ощутимая для самого Наруто, но тревожным звонком прозвучавшая для помощника. Он хотел было обратиться к Наруто и Каге с просьбой сворачиваться, но его прервал стук в дверь.       — Хокаге–сама, Шикамару-сан, прошу прощения. Шикамару-сан, вас срочно к телефону.       — Благодарю, Вакамэ, сейчас иду, — тихо произнёс Нара. АНБУ кивнул и, поклонившись, скрылся за дверью.       — Господа Каге, с вашего разрешения, — обратился помощник к собеседникам, наклоняясь к уху Хокаге. Те кивнули. Такие прерывания Совета не были редкостью, всё-таки деревня требовала бдительности если не самого Каге, то хотя бы его заместителя.       — Я разберусь, а ты закругляйся. Правое ухо, — прошептал Шикамару на ухо Нанадайме. Тот коснулся уха и, почувствовав жидкость, всё понял.       — Когда разберёшься, позвони Сакуре, мне, кажется, понадобится её помощь, — тихо ответил Наруто, виновато улыбнувшись.       Нара кивнул и поспешил выйти, первым делом вытаскивая мобильный и набирая Сакуре. Он знал, что его срочно ждут к телефону по делам деревни, но здоровье Хокаге — к чёрту Хокаге — здоровье друга было важнее.       — Привет, я сейчас не могу говорить, что-то срочное?       На заднем фоне был слышен шум и голоса. У Шикамару промелькнула мысль о том, что этот день сегодня точно идёт наперекосяк.       — Наруто распсиховался, нужна твоя помощь.       — Чёрт, что-то серьезное? Ты можешь сам помочь ему?       Шикамару повернул за угол и буквально взлетел по ступенькам наверх, забегая в приемную. Девушка за столом мгновенно вскочила и протянула ему телефон, но Нара махнул рукой, прося подождать.       — Не могу, ты знаешь, в чём проблема.       Сакура отстранилась от телефона и громко крикнула, раздавая поручения, а после сразу вернулась к звонку.       — Таблетки в ящике у него в столе. Дай две, должно помочь. И не пускай никого в кабинет, пока он не придёт в себя. Если что, звони, мне очень нужно идти, — она умоляюще застонала в трубку.       — Мне тоже, спасибо. Пока.       Шикамару кивнул и отключился, тут же поворачиваясь к девушке и забирая трубку из её рук.       — Нара Шикамару слушает.       — Начальник пятого пограничного отряда, Айдо. Нам только что сообщили, что на севере была произведена атака на границе страны Реки и Ветра. Погибло сорок три человека, есть раненые. Менее часа назад была также произведена атака на побережье страны Воды, в часе езды от Мизу. Там затонуло около сорока шиноби.       Шикамару чувствовал, как у него из-под ног уходит земля.       — Спасибо, Айдо-сан. Это всё?       Пусть на этом будет всё.       — Так точно, Шикамару-сан.       Чёрт подери. Шикамару нажал кнопку отбоя и вылетел из комнаты, быстро возвращаясь к Каге. Он надеялся, что собрание ещё не закончено, чтобы успеть обо всём сообщить Гааре. Ситуация набирала критические обороты, и то, что единственной страной, которую не коснулись убийства, была страна Огня, не ускользнуло от внимания помощника Хокаге.       Шикамару тихо зашёл в кабинет, с радостью для себя отмечая открытый ноутбук и сосредоточенный взгляд Наруто в камеру. Он осторожно подошёл к Узумаки и наклонился, шепча:       — Нападение на Ветер и Воду.       Лицо Наруто приобрело такой же оттенок, как и лицо его помощника пару минут назад. Гаара нахмурился и встретился с потерянным взглядом своего друга.       — Шикамару, пожалуйста, скажи всем, что у тебя есть подробности произошедшего.       Нара почти что сочувствующе посмотрел в бирюзовые глаза Кадзекаге, искажённые передачей, и глубоко вздохнул.       — Господа Каге, у меня есть информация о новых жертвах. Менее часа назад произошло два нападения: на границе стран Ветра и Реки и на побережье страны Воды, недалеко от Мизу.       — Что? Почему мне… — но договорить Гаара не успел. В кадре появился Канкуро, молча протягивая лист с официальным сообщением. Он опоздал всего на минуту.       Последний раз Шикамару видел такие удручённые лица глав деревень на собрании пяти Каге, когда Тоби обьявил всем войну. Впервые за пятнадцать лет кто-то смог привнести смуту в старательно собранный и объединённый Альянс. Он видел, как на вечно безэмоциональном лице Гаары появляются морщинки на уголках глаз и как напрягаются скулы, как Цучикаге нервно стучит пальцами по столу, покусывая губу. Шикамару сам чувствовал, как внутри его гложет ненависть к этой организации.       — Они произвели нападения уже на четыре из пяти стран Альянса. Очевидно, что будет и пятое.       Все присутствующие перевели взгляд на Наруто. Каждый держал эту мысль в голове с того самого момента, как Шикамару сообщил всем новости, но озвучить никто не решился. Хокаге озвучил её сам. Голова кружилась, снова началась отдышка, и всё это было из-за новостей, не иначе. Наруто втянул носом воздух и потёр виски, после поднимая взгляд. Запекшаяся кровь на ухе вновь привлекла внимание Шикамару.       — Нам нужно поймать преступников. Я отправлю отряды шиноби на границы.       — Наруто, позволь предложить тебе нашу помощь, — Гаара отложил свиток и качнул головой. — Боюсь, теперь стоит вопрос о собрании Пяти Каге, это коснулось большей части Альянса.       Наруто благодарно улыбнулся, старательно скрывая боль. Голова словно разрывалась на части, и он спрятал руки под столом, сжимая костяшки до побеления. Как же не вовремя это началось, именно перед обсуждением одного из важнейших вопросов. Наруто это только сильнее раздражало, что порождало новые приступы боли. Шикамару краем глаза заметил дрожь Хокаге и положил руку на плечо, слегка сжимая и подавая знак, что нужно заканчивать конференцию.       — Я думаю, разговор можно отложить.       — Что значит отложить? Нужно собираться! Нужно решить этот вопрос! — Цучикаге выпрямилась и ударила кулаком по столу. Камера вздрогнула.       Кадзекаге внимательно наблюдал за тем, как Наруто, улыбаясь через силу, пытался успокоить разбушевавшуюся Йондайме. Куроцучи словно не замечала состояния Хокаге, может, думала в первую очередь о справедливости и мире, а потом уже о здоровье её «коллег». Гаара же видел в нём своего друга, друга, который сейчас был в наихудшем моральном и физическом состоянии и менее всего был готов к обсуждению подобных вопросов. Но заканчивать таким образом тоже было нельзя: Наруто слишком болезненно отреагировал бы на то, что они прерываются исключительно из-за него.       — Я напишу письмо Райкаге и Мизукаге с предложением о проведении совета и сообщу вам. На этом собрание окончено. Прошу меня извинить, но нападение на мою страну не терпит отлагательств.       Наруто кивнул и благодарно посмотрел на Гаару. Главы деревень обменялись официальными прощаниями и отключились. Как только трансляция прервалась, Наруто уронил голову на руки и застонал.       — Где Сакура? Чёрт, у меня голову разрывает.       Шикамару хотел было упомянуть, что это одна из причин его замены в качестве Хокаге, но вовремя передумал.       — Пойдём, — он сжал ладонь друга и поднял его на ноги. — У Сакуры аврал, но она рассказала мне, как тебе помочь.       Наруто кивнул и сильно зажмурил глаза до боли, после открывая. В животе проступило неприятное ощущение тошноты, и Узумаки скривился. На памяти Шикамару это был третий критичный приступ Наруто и первый вне стен больницы. Нара отвёл его в кабинет и строго-настрого запретил кому-либо беспокоить Хокаге ближайшие три часа. Состояние Наруто пугало до дрожи, он всегда боялся увидеть его сломленным и разбитым, потому что если ломался Наруто, ломалось все вокруг. Ситуация в мире была тому подтверждением.       — Выпей это, — он сунул под нос Наруто две таблетки и стакан воды. Хокаге быстро проглотил лекарство и залпом выпил воду. — Скоро будет легче.       Узумаки благодарно кивнул и откинулся на спинку стула, прикрывая глаза. На мыслях сосредоточиться не получалось, а надо было. Когда в дверь назойливо постучали, Шикамару раздраженно процедил «Нет, нельзя», но после третьего стука выйти все же пришлось. Наруто почти спал.       — Шикамару-сан, говорит дежурный, вас срочно просят к первому посту, — в трубке раздался тревожный настораживающий голос, а это ничего хорошего не предвещало. Сегодняшний день явно претендовал на награду «самый отвратительный за последние пять лет».       — По какому вопросу?       — Тут… Это… Н-н-нападение, — по заикающемуся голосу дежурного было понятно, что ему угрожают.       — Иду, — отрезал Шикамару и помчался к первому посту при северо-восточном входе в Коноху. По правилам он должен был сразу же сообщить о нападении Хокаге, но действовал он сейчас не как помощник Хокаге, а как его друг. В нынешнем состоянии Наруто не хватало только нападения, чтобы убить того окончательно.       Шикамару бежал сломя голову, и быстрее, чем его ноги, мчались, наверное, только его мысли. Это первое нападение за последние пятнадцать лет. На Коноху и Наруто, как её правителя, никто не решился бы нападать в здравом уме. И все в мире шиноби это знали. Так что либо нападавший совсем чокнулся, либо их несколько и они невероятно сильны. Беря во внимание последние события в других деревнях, это было более чем возможно, но тогда возникает другой вопрос: кто станет нападать, предупреждая об этом? Кто станет нападать, не убивая дежурных, а прося их вызвать помощника Хокаге?       Чем ближе Шикамару был к месту вызова, тем быстрее он понимал, с кем ему предстоит встретиться. И поэтому почти не удивился, видя, как возле дежурного поста номер один рядом со вполне живыми, но смертельно испуганными шиноби, стоит одинокая высокая фигура в чёрном плаще. Словно призрак прошлого, метеором ударивший по спокойной, умиротворённой деревне. Из устрашающе монохромного вида человека выбивались только золотые воротник и вставки на плаще. Ветер безжалостно хлестал чёрными волосами по бледному лицу, а солнце, будто почувствовав подступающую угрозу, спряталось за налитые тьмой и холодом тучи. Тучи его защитят. Возможно, это будет стоить им собственной счастливой жизни. Возможно, тучи будут умирать медленно, с громом разражающимися рыданиями и градом льющимися слезами. Но они обязательно уберегут своё солнце, чего бы им это не стоило. Шикамару, внутренне передёрнувшись от представшей перед ним картины, поравнялся с очень хорошо знакомым ему шиноби, впервые за последние несколько лет заглядывая в самые опасные глаза этого мира.       — Ну здравствуй… Саске.