7. В твоих глазах
4 ноября 2017 г., 01:38
Это нормально, если у тебя нет ответа — просто продолжай его искать. Всё верно, нам уже пора взрослеть. В глубине моего сердца всегда найдётся место для тебя, И даже сейчас мы оба это знаем. Если ответ, который я ищу, спрятан в глубине твоих глаз, Я хочу нырнуть и найти его сам. Даже если слёзы пытаются смыть тебя с картины этого мира, Я никогда не отпущу твою руку. Поэтому сейчас… Ты нужен мне здесь, рядом со мной. © «By My Side» Hemenway
Когда Наруто открыл глаза, Шикамару уже не было в кабинете. Наверное, ушел по важным делам. Узумаки потянулся, разминая затёкшие после сна мышцы, и потер глаза. Небо уже окрасилось в кроваво-золотистые цвета, и облака, медленно плывущие по нему, тенями отражались на стенах кабинета Хокаге. — Когда я успел уснуть? Груз из воспоминаний прошедших часов свалился на Наруто словно снег на голову. Узумаки ошарашено выдохнул и закрыл лицо руками. Нападение на Воду и Песок, конференция с Гаарой и Куроцучи, вставший ребром вопрос о созыве всех пяти Каге и, конечно же, разговор с Шикамару. Наруто решил подумать обо всём по порядку и составить план задач — эта привычка развилась у него вместе с постепенной потерей памяти. Конечно, он, как и все, надеялся, что больше нападений не произойдёт, но в глубине души каждый шиноби знал, что ничего не бывает просто так и несёт за собой если не последствия, то масштабную катастрофу точно. Этому мир научили четыре Великие Войны. Амбиции шиноби, развязывающих подобные преступления, не знали границ, и сейчас все Каге ясно осознавали, что простым предупреждением и парочкой наступательных операций они не отделаются. Наруто был в их числе. Он представлял, в каком ужасе пребывал Гаара, когда ему по связи из другой деревни передали события, произошедшие в его стране, и теперь ему нужно было в обязательном порядке связаться с Чоджуро. Мнение Мизукаге было важно, но стоило ли ради этого встречаться всем? Шикамару и Темари были весьма негативно настроены относительно данного вопроса, и даже сейчас, когда события коснулись большей части Альянса, Наруто до сих пор был не уверен насчёт этой затеи. Позиция о том, что это всё, чего добиваются их враги, заняла его ум. Но это не значило, что они собираются отступать. Не значило, что он был готов опустить руки. Кучка нукэнинов, а в этом Наруто был уверен почти на все сто процентов, не могла развалить союз из людей, таким трудом защитивших мир от предыдущей угрозы — Мадары. И, уж если они выиграли тот бой, они смогут выиграть и этот. Наруто открыл свою книгу, намереваясь записать все свои мысли, но невольно скользнул глазами по последней строчке. Где-то внутри непривычно защемило, и Узумаки замер на добрых полминуты, пялясь в чужие, неведомые иероглифы, написанные своей же рукой. В голове тут же всплыл монолог Шикамару, открывающий странную, неправильную, невозможную, ложную, да какую-угодно, но чёртову правду. Нара не солгал бы ему, никогда бы не стал придумывать подобную чушь — он просто был не из тех лицемеров, которые могли сочинить любое, чтобы ранить человека ради собственного удовольствия. Наруто наконец узнал, какой была его прошлая жизнь, которую он по неизвестным обстоятельствам забыл, и эта правда, как зачастую бывает, принесла ему не самые приятные ощущения. Наруто чувствовал боль, непонимание, смятение, стыд перед Хинатой, которую он так долго обманывал, которой изменил он. Что, чёрт его подери, в нём было такого особенного, что он променял красивую, умную представительницу одного из старейших кланов мира на этого парня? На парня, который заставил его сердце буквально трепетать в том сне. Узумаки до сих пор помнил эти ощущения, такое сложно забыть, особенно теперь. Он ещё утром хотел записать все в книгу, но вовремя остановился. Это были тайные воспоминания, это было настолько сокровенно и интимно, что делиться этим на бумаге было слишком опрометчиво, ведь мало ли кто мог найти и прочитать это. Конечно, Шикамару попытался убедить его в том, что всем наплевать, с кем он проводит своё личное время, но аргумент был не подкреплён ничем, кроме тишины. Стук в дверь вырвал его из воспоминаний. Наруто знал, кто стоит за дверью, и потому постарался собраться с мыслями. — Входи, Сакура-чан. Сакура осторожно приоткрыла дверь и чуть улыбнулась. Наруто зевнул и тряхнул головой, прогоняя остатки сна. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, спасибо. Голова еще немного тяжёлая, но я в порядке. Сакура вздохнула и подошла ближе, доставая из сумки на поясе медикаменты. Она каким-то чудом вырвалась из больницы и сейчас очень сильно надеялась, что в спешке не забыла ничего. Наруто отодвинулся от стола и снял кофту с плащом, предоставляя подруге доступ к действиям. — Шикамару сказал, что ты был бледен перед конференцией. Что случилось? — Сакура прислонила кончики пальцев к его вискам, проверяя состояние чакрой. Наруто упираться не стал и лишь тяжело вздохнул, возвращаясь к неприятным ощущениям. — Одышка, слабость, головная боль. Как обычно. — Как обычно, — Сакура задумчиво повторила слова вслух. Она было хотела начать вновь ругаться, но, увидев, как потеряли блеск сияющие голубые глаза, прикусила изнутри щеку и чуть улыбнулась. Нужно было его как-то отвлечь. — Как спалось сегодня? — держа руку на затылке и подсвечивая чакрой, Сакура заглянула в правое ухо Наруто, под которым уже высохла кровь. Наруто вздохнул. Выстрел наугад, но в точку. Сакура умела задевать вопросами за живое. Но это и хорошо: Наруто нужно было выговориться, этот вопрос не давал ему покоя последние несколько часов. — Мне снился мужчина, — Сакура напряглась. Она уже догадывалась, кто ему снился. Дело было даже не в чувствах. В голове Наруто в буквальном смысле творилось чёрти что. Половина мозговых точек тенкецу функционировали крайне странно. Обычно Сакура могла чувствовать и видеть их, но сейчас какие-то горели и были напряжены сильнее среднего, остальных же при этом будто не существовало. Сакура до сих пор не понимала природу этого явления. — Кто он? — Я его не знаю. В смысле, во сне я знал его очень хорошо. Я… — Наруто не был в курсе, знала ли Сакура о его ненатуральных похождениях в прошлом, но, раз Шикамару утверждал, что этот персонаж был важнейшим человеком в жизни Наруто, то Сакура должна была знать тоже. Поэтому скрывать чувства смысла не было. — Я любил его, — Наруто простонал и хотел закинуть голову, но Сакура держала крепко. — Не дёргайся. Опиши мне его, — Сакура спрашивала это не из праздного любопытства. Ей было важно, просто ли это был сон или же воспоминание. Просто ли мозг выстроил проекцию ситуации и поместил туда знакомый образ или же это было реальным эпизодом, воспоминанием, которое вернулась к Наруто во сне. — Во сне была ночь, было темно, я не видел его лица и тела в деталях, но… Мне и не нужно было видеть, понимаешь? Я чувствовал, что знаю его… Как наизусть. И хоть сейчас я совсем не помню этого человека и не узнал бы… То есть, не уверен, что узнал бы, если бы увидел. Но во сне я знал его и чувствовал так, как самого себя. Там было темно. И холодно. Нет, было тепло, но я был мокрый. А потом… стало жарко, — Узумаки встряхнул головой. — Это была квартира. Не знаю, чья. Мне кажется, я был там в первый раз, хотя нет… Я знал, где что лежит, как будто сам это туда положил. Если бы меня сейчас завели в эту квартиру… Я не думаю, что узнал бы её. Но если бы мне завязали глаза и привели туда, не сказав, что это та квартира, я бы ориентировался там очень хорошо, понимаешь? — Наруто говорил очень сбивчиво, но чем больше он говорил, тем больше Харуно понимала, что это было воспоминание. Детали снов, даже самых красочных, быстро улетучиваются из памяти человека. Какие-то сны забываются сразу же после пробуждения, какие-то, особенно яркие, человек ещё долго хранит, но детали снов, особенно такие, какие сейчас рассказывает Наруто, в отличие от сюжетной составляющей, почти невозможно долго удерживать. Поэтому Сакура старалась выпытать как можно больше. Ради самого же Наруто. — Точно помню, что у мужчины были тёмные длинные волосы и чёрные глаза… — Как ты мог увидеть цвет глаз, если ты говоришь, что было темно? — Понимаешь, в его глазах… — Наруто напрягся, выуживая из памяти образ. Сакура наблюдала за тем, как невидимые до этого точки тенкецу начинают снова загораться. — В его глазах отражалась луна. Сакура улыбнулась. Наруто никогда не умел выражаться особенно красиво, но когда он говорил о Саске, это звучало как поэма, чему Харуно даже немного завидовала. — Он был очень сильным. Помимо чакры, его физические движения были очень сильными. У него были рельефные мышцы, гладкая бледная кожа… Сакура-чан, — вдруг прервался Наруто. — Ты уверена, что это нужно рассказывать? — Наруто. Я не маленькая, я уже поняла, что тебе снилось. Но чем больше ты расскажешь, тем больше мне это поможет в твоём лечении, — серьёзно сказала медик. Может быть, она и сама не горела желанием выслушивать всё это, но сейчас ей было действительно важно, чтобы Наруто поделился как можно большим. Наверное, если бы её кто-то заменил в этом, она была бы только рада, но другому Наруто просто-напросто бы такое не рассказал. — Хорошо, — сдался Наруто. Не понимая почему, но ему становилось легче, когда он об этом говорил. Как будто чем раньше он это сам сформулирует, тем раньше он поймёт. — Ну, в общем, мы занимались сексом, — выдохнул Наруто. Сам он бы не назвал это просто сексом, но ему показалось, что говорить такое Сакуре будет слишком сентиментально и по-девчачьи. — Это я уже давно поняла, дорогой, — ободряюще улыбнулась Сакура. — И ты к этому нормально относишься? Просто… Шикамару сказал, что у меня был…и отношения. Ну. Раньше. — Почему тебе важно, как я к этому отношусь? Наруто, единственное, что в этом всём действительно имеет значение, так это то, что ты любил. И любил сильно. И, скорее всего, любишь до сих пор. — В этом и проблема, даттебайо! У меня есть Хината, у меня есть дети! Но… Даже сейчас я помню все ощущения. Мне было так хорошо, как не было, кажется, никогда. И я… Мне было хорошо… физически. Понимаешь, Сакура-чан? До этого… с Хинатой… я… я не мог. А, проснувшись, я… О господи! — Наруто взялся за голову и сжал виски. Сакура отпустила его, положив руку на плечо, успокаивающе поглаживая его. Конечно, даже из такого сумбура она всё поняла. Она знала Наруто слишком хорошо. И даже представлять не хотела, насколько ему тяжело и стыдно. — Наруто, в эякуляции нет ничего постыдного. Это естественный физиологический процесс. А уж тем более нет ничего страшного в оргазме, испытанным с любимым человеком, — Сакура прикусила губу, понимая, что последняя фраза была лишней и явно не успокаивает Наруто. Узумаки поднял голову и затравленно посмотрел на Сакуру. — Даже если этот человек из моего воображения? — Любит не это, дорогой, — двумя руками поглаживая друга по голове, сказала Сакура. Она встала перед Наруто и взяла его правую руку, приложив её к его груди с левой стороны. — Любит это. Наруто прислушался к сердцу, которое отбивало рваные такты. Сакура тоже их хорошо слышала. Ревновала ли она? Нет. Она разучилась ревновать Саске к Наруто. Ей кажется, она никогда и не умела. Между ними всегда была связь, к которой она и не надеялась приблизиться. Даже когда она узнала про их романтические отношения, у неё было ощущение, что так оно вроде и должно было быть. Сама она уже давно не испытывала такого трепета к мужу. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз она испытывала хоть что-то, похожее на бабочки. Казалось, это было с ней только в самые первые месяцы знакомства с Саске. Тогда это было похоже на влюблённость. То самое ощущение, от которого потеют ладони, трепещет сердце и всё время хочется улыбаться. Потом это превратилось в навязчивую идею: желание постоянно видеть этого человека и заботиться о нём. Навязчивая идея превратилась в зависимость. Зависимость — в привязанность. Он был недостижимой мечтой, а она называла это любовью. Мечта осуществилась, и был недолгий период эйфории, а потом стало как-то… всё равно. Когда появилась Сарада, все самые главные чувства перешли к ней. А привязанность к Саске стала бытовой и рутинной привычкой. И уже не имеет значения, что собственный муж тебе чужой и, по большому счёту, всегда был чужим. Она знала, что они с Сарадой имеют значение для него и, наверное, он испытывает к ним какие-то чувства. Сакура всегда думала, что всё это и есть любовь. И она до сих пор считала, что любит его. Но как тогда называется то, что между Саске и Наруто? — Я хотела сказать, что эти физиологические ощущения очень важны, — Сакура смочила ватку спиртом и стала вытирать подсохшую кровь под ухом и на шее. — Они сопровождаются выбросом необходимых гормонов, а также контролируются непосредственно определёнными участками коры головного мозга. Суть в том, что некоторые из этих участков в твоём мозгу дают сбои, и то, что ты испытываешь подобные ощущения, доказывает то, что они по-прежнему функционируют. И что они подлежат лечению, — Сакура отложила ватку и наткнулась на ожидаемо непонимающий взгляд. Конечно, он не понял ничего из того, что она сказала. Она улыбнулась и потрепала друга по золотым спутанным прядям. — Кровь из уха пошла из-за перепада давления, ничего особенно серьёзного. Ты просто перенервничал. Но, конечно, лучше такого не допускать. Я выпишу тебе новое лекарство и…. Ты поправишься. Главное, береги себя, — Сакура сложила свою сумку и направилась к двери. Всё же её рабочий день ещё не закончен, и, помимо Наруто, у неё есть другие пациенты, которым нужна её помощь. Хотя, конечно, этот пациент был для неё важнее всех. — Любовь исцеляет, да? — тихо спросил Наруто в спину Сакуры, когда она уже взялась за ручку двери. Она остановилась на секунду и грустно усмехнулась. Значит, всё-таки он что-то понял.***
— Мама, я ушёл! — Боруто, возьми зонт! — Хината вышла в коридор, вытирая руки о полотенце. Боруто широко улыбнулся и покачал головой. — Какой зонт, там не будет дождя, мама. Хината тяжело вздохнула. С мальчишками всегда так сложно, они чересчур энергичные, непоседливые, своевольные, упрямые, а уж если дело касалось сына Наруто Узумаки, все эти качества увеличивались в двое, а то и в троекратном размере. Убеждать его в чём-то было бесполезно. Хьюга вышла на крыльцо, провожая сына и его друзей взглядом, а после подняла голову наверх. Над Конохой сгущались тучи, и буря неизбежно надвигалась на селение, старательно укрытое в кроне деревьев. Хината верила в знаки, и этот знак не предвещал ничего хорошего.***
— Хокаге-сама, здесь отчёты о миссиях А-ранга за последний месяц, здесь — миссии В- и С-рангов соответственно, — Тору загрузил три большие кипы бумаг на стол удрученного Наруто и чуть улыбнулся, замечая его поникший взгляд. — Спасибо, Тору, я постараюсь разобраться. Парень поклонился и вышел из кабинета, прикрывая за собой дверь. Наруто застонал и улёгся на стол, свешивая руки. Сакура ушла всего десять минут назад, а он уже успел устать от бумажной работы. И как только у него хватало сил раньше сидеть сутками за этим столом? Горы бумаг росли, времени до его отстранения оставалось все меньше, и он не мог все это оставить просто так. Конечно, спихнуть всю работу на Какаши-сенсея — дело святое, но Наруто и так чувствовал себя обузой обществу, что подобную ерунду оставить себе не позволил. — Хокаге-сама, можно? Нанадайме мгновенно выпрямился и отдёрнул кофту, придавая себе вид важного человека и правителя деревни, а не развалившегося после сытного обеда тюленя. — Да, проходите. Дверь распахнулась, и внутрь вошли два специалиста из отдела дешифровки. Наруто, старательно пытающийся делать вид, что что-то сосредоточенно печатает в ноутбуке, одного из них помнил хорошо. Когда-то их познакомила Ино, и им довелось всем троим вместе поработать над важным делом по поимке шпиона из холодной страны Льда. Вторую девушку он знал плохо, видимо, она была новенькой, однако внушала доверие. Наруто в этом почему-то доверился своему шестому чувству. — Добрый вечер, Хокаге-сама. Мы принесли некоторые новости по поводу нападений, — Сэтору-сан протянул руку назад, и девушка вложила в его раскрытую ладонь свиток, снимая с него защитные печати. Наруто мгновенно оживился. — Теория о применении Шоотена подтвердилась, эту технику действительно применили на убитых шиноби. Однако у нас нет сведений о живущих на данный момент владельцах риннегана. Узумаки прикусил губу и развернул свиток, читая содержимое. По большей части, это был протокол дешифровки секретных сведений с мест нападений. Было много рассказано о жертвах, о местах и способах их гибели, но все сводилось к одному: их подставили. Подменили и заставили драться против самих же себя. — Шикамару говорил, что все убийства связаны между собой. Кстати, где он? — Наруто задумчиво развернул его дальше, краем глаза замечая, как нервно переглянулись его подчинённые. — Шикамару-сан отправился к входу в деревню, я слышал, кому-то угрожали… — Что? Почему мне об этом не доложили? — Наруто вскочил и упёрся руками в стол. Если Нара вызывали по такому, казалось бы на первый взгляд, сущему пустяку, значит дело набирало серьёзные обороты. Он быстро накинул плащ на плечи и впихнул свиток в руки Сэтору-сана, выбегая в коридор и попутно входя в режим Отшельника. И замер на месте. Шикамару он нашёл именно там, где указал ему Сэтору-сан, рядом со входом в деревню, однако то, что находилось рядом с ним, не поддавалось никакому объяснению. Из ныне живущих никто не обладал похожей чакрой: чёрная аура подобно грозовому облаку висела над этим без сомнения сильным человеком. Это был сгусток наэлектризованной энергии, готовой взорваться в любую секунду, и никакого Шикамару не хватило бы, чтобы справиться с этой бурей, разразись она прямо сейчас. Не хватило бы никого, кроме самого Наруто. Узумаки дёрнулся с места, намереваясь в мгновение ока оказаться на месте событий, но дорогу ему преградила Шизуне. Наруто чертыхнулся и еле успел затормозить. Ему сейчас было не до разговоров. — Наруто, привет. Нам нужно срочно поговорить. По странному и никогда не подводящему закону подлости все важные дела начинались именно тогда, когда нуждаешься в них меньше всего. Наруто в данный момент мечтал отвязаться от целого мира, потому что в его мире происходила катастрофа таких масштабов, которые не сравнятся ни с чем. — Не могу, Шизуне, я очень сильно спешу, — Наруто натянул виноватую улыбку и поднял обе руки, как бы извиняясь. Он не хотел тревожить событиями помощницу Цунаде, это дело касалось только его, и Шикамару, в этом он был уверен на все сто процентов. — Наруто! Постой! — Шизуне лишь осталось обреченно вздохнуть и проводить исчезнувшего Хокаге взглядом. А Наруто бежал так быстро, как мог. По пути к выходу он потерял добрых десять минут, выслушивая так некстати проявившихся подчинённых, которым так нужно было именно сейчас обсудить свои дела с Узумаки. Наконец, вырвавшись на улицу, он запрыгнул на крышу и ринулся к воротам. Времени бежать через весь город не было. Он знал: если он опоздает, он рискует лишиться своего единственного помощника. И всплывший в голове кошмар подсказывал ему, что все это как-то связано. До поста он добрался за считанные секунды и уже издалека заметил две фигуры, выделяющиеся из общей массы. Конечно, одним из них был Шикамару. Вспышка ужаса промелькнула подобно молнии перед глазами Хокаге. Нара отстранённо посмотрел в глаза противнику и вдруг обмяк, безвольно повиснув на сжатой в пальцах незнакомца кофте. Он больше не был в сознании. Кто он, чёрт подери, такой? — Шикамару!***
— Ну здравствуй, Саске, — поздоровался Шикамару с человеком, который даже дистанционно мог доставить им кучу проблем, что уж говорить о его присутствии во плоти. Саске неохотно кивнул. В его собственной деревне его встретили как чёрта из табакерки. Дежурные на посту шиноби побледнели, едва завидев его, как будто он призрак. Впрочем, на другое он и не надеялся. В своё время он доставил этой деревне очень много проблем, хоть это было и взаимно, и сейчас собирается подкинуть ещё. — По идее, сейчас я должен был убить нескольких шиноби, но я не собираюсь этого делать. «Гензай» заканчивают серию предупредительных нападений на государства, их цель — собрать совет Пяти Каге. И убить их, — на одном выдохе сказал Саске, лицо которого выражало абсолютное безразличие, как будто он делился сводками погоды. Шикамару не удивился, что Учиха сразу перешёл к делу и не стал фамильярничать. Кого-то это отталкивало, но Шикамару в этом смысле нравилось общаться с Саске. В отличие от того же Наруто, который сначала выльет на Шикамару море воды, а потом уже скажет по делу. В лучшем случае. Потому что зачастую вода — это все, чем он хочет поделиться. Если б все люди сразу выкладывали всё по делу, его жизнь была бы не такой геморрной. — Это ясно. Зачем им это нужно? — У каждого участника этой организации свои цели и мотивы, я в них не сведущ. Но думаю, что цель Такумы осталась прежней — уничтожить всех шиноби посредством лишения их чакры. Естественно, больше никто из «Гензай» не знает, что он хочет именно этого. — Иначе бы понимали, что в конце концов тоже станут его жертвами, — дополнил Шикамару. Саске кивнул, — Почему он втянул в это Коноху? Ты же говорил не вмешиваться. И он обещал, когда ты начинал с ним… — Во-первых, этот человек не способен что-либо обещать и выполнять это. Во-вторых, ты не глупец, Шикамару. Если бы мы всё время обходили Лист, то презумпировать вашу невиновность было бы невозможно. Шикамару кивнул, вынимая сигареты из кармана и закуривая. Каким бы умницей ни был Наруто, обстоятельства иногда складываются против них, и даже Узумаки ничего не сможет с этим поделать. Они в любом случае остались в выигрыше. На их деревню «нападал» Саске, а он не склонен никого убивать просто так. — Ты используешь шоотен? — Суть осталась, но я усовершенствовал эту технику. Позволяет создавать нескольких клонов, равномерно распределяя между ними чакру нападающих. При этом без сильных затрат моей. — Как? — Не слишком ли много вопросов? — грубо прервал беседу Саске. Нара отвёл взгляд. Он действительно завалил Учиху вопросами, но он единственный, помимо Саске, кто в курсе всего от начала и до конца. — Ты снишься ему, — сказал Шикамару, решив перевести тему на то, что действительно больше всего интересует Саске. Саске распахнул глаза. Он не мог не удивиться, а скрывать удивление выше его сил. — Ему плохо от этого? — Кажется, наоборот, — Шикамару опустил взгляд, сломав под ногами палку. — Он ничего не вспомнил? — каждый раз, задавая этот вопрос, Саске боялся услышать ответ. И он не знал, что его страшило больше: положительный или отрицательный ответ. Шикамару покачал головой. Саске вздохнул. — Он не помнит, но любит тебя. По-прежнему. Может, даже сильнее. — Мне уже всё равно, — резко сказал Учиха, отводя взгляд. Шикамару усмехнулся. Что Саске ершится и врёт, было ясно как день. Лжец из него ещё хуже, чем из Наруто. — Я предупредил дежурных, что мой визит является нападением. Позаботься о жертвах. Все должны думать, что на Коноху тоже напали, — поспешил продолжить Саске, намереваясь уходить. — Совет Каге неизбежен, но Наруто не должен быть там. Я не буду использовать Шоотен, скорее всего, меня тоже пошлют. Не знаю, кто пойдёт вместо него, но он не должен там быть, — Саске развернулся. Шикамару напрягся: Учиха куда-то очевидно спешил. — Его там и не будет. Наруто больше не исполняет обязанности Хокаге, — Шикамару прикрыл глаза. Он знал, что за этим последует, но Саске должен был знать. — Что? — Учиха остановился и через плечо оглянулся на помощника Хокаге. — Его снимают с должности из-за состояния здоровья. Ему становится хуже. Шикамару не успел понять, что произошло. Последним, что он увидел, была фиолетовая вспышка из риннегана Саске и громкий пронзительный крик Наруто, зовущий его по имени. «Учиха Саске. Вот же подонок… Какой же сегодня геморрный день…» — подумал он, проваливаясь в гендзюцу.
