И за нами

Были пустые угрозы и ложь. И когда ты пытался сделать мне больно, А я в ответ ранил ещё больнее и глубже. Были ночи бесконечного наслаждения, Было больше, чем позволяли законы. Я перестал плакать сразу же, как ты ушёл. Но я не могу вспомнить, где, когда и как. Я стёр все воспоминания, в которых были ты и я… Но когда ты касаешься меня вот так, Когда держишь меня, Мне приходится признать, что всё возвращается. Когда смотришь на меня, А я смотрю на тебя в ответ, Всё, что я не помнил — Всё возвращается. © «It’s all coming back to me» Celine Dion

      Саске стало не по себе, едва он почувствовал приближение Наруто. Он мог чувствовать его чакру везде, всегда, где бы тот не находился, хоть в другом измерении. Ему даже не нужно было напрягаться или сосредотачиваться. Раньше ему приходилось делать это так часто, что теперь это стало своего рода привычкой. Он просто всегда проверял благосостояние его чакры. Бессознательно. Чувствуя его чакру, он будто бы был рядом. Будто бы дышал им. Это стало его персональным безусловным рефлексом. Но сейчас чакра Наруто стала ощущаться значительно ближе. Он идёт к ним. Нужно спешить, уходить, убегать. Саске не был готов его видеть, он не был готов снова встретить пустой взгляд любимых глаз, он не хотел слышать его голос, который зовёт не его, и чувствовать его запах без возможности вдохнуть его близко и полностью. Он пять лет потратил на то, чтобы вытравить это из своей памяти.       — Я предупредил дежурных, что мой визит является нападением. Позаботься о жертвах. Все должны думать, что на Коноху тоже напали, — бежать, не оглядываясь. — Совет Каге неизбежен, но Наруто не должен быть там. Я не буду использовать Шоотен, скорее всего, меня тоже пошлют. Не знаю, кто пойдёт вместо него, но он не должен там быть, — а Наруто всё ближе и ближе.       — Его там и не будет. Наруто больше не исполняет обязанности Хокаге, — как гром среди ясного неба. Он думал, что ослышался.       — Что? — у Саске есть десять секунд, чтобы уйти. Но ему нужно знать.       — Его снимают с должности из-за состояния здоровья. Ему становится хуже.       Боковым зрением Саске увидел, как Наруто приостановился на секунду, наблюдая за ними. Сбежать сейчас — это подставить Шикамару. Наруто не оставит это просто так и начнёт выпытывать. Ему этого не нужно, а Шикамару тем более. Остаться — снова подставить Шикамару. Он не будет драться с Саске и не будет помогать драться Наруто. И опять попадёт под расспросы Узумаки, которые могут закончиться плачевно для самого Наруто. Вывести Шикамару из игры и остаться с Наруто? Подставить себя? Сделать хуже Наруто? Одна секунда, чтобы принять решение.       Он моментально активирует риннешаринган и применяет на Шикамару гендзюцу.       Наруто дрожал от злости. Гнев проникал в каждую клеточку его тела, вызывая электрические импульсы и сознательно посылая их в мозг. Он чувствовал, как от напряжения немеют руки, а ногти оставляют чёткие следы полумесяцев на ладонях, сильно сжатых в кулаки. Последний раз злость охватывала его очень давно, это было очень сильное чувство, но он не знал, почему оно зародилось в нём. Он избавился от ненависти много лет назад, но этот человек за несколько секунд успел разбудить во Узумаки дремлющего зверя, готового порвать его на куски.       Что, чёрт возьми, это был за человек?       — Кто ты такой? — с вызовом, старательно скрывая захлестнувшее чувство ярости и задавая тот самый вопрос, который Саске боялся больше всего. Он не пожелал бы и врагу оказаться в такой ситуации. Самое страшное — это быть неузнанным самым дорогим и любимым человеком, что остался в твоей жизни. Он сцепил зубы, но головы не повернул, словно не обращая внимания на мужчину в плаще Хокаге и упрямо продолжая выполнять свою роль. Рука начала покалывать, словно успела занеметь, и он разжал пальцы, которые удерживали Шикамару на весу, позволяя безвольному телу рухнуть мешком под его ноги.        Наруто пронзила новая вспышка. Этот наглец не имел права так обращаться с жителями его собственной деревни, он не имел права даже касаться их, но он сделал это. И он за это ответит сполна.       — Ты напал на первого помощника Хокаге, это расценивается как серьёзное преступление, — громкий голос разрезал ветер, заглушая своим воем.       Саске поджал губы, равнодушно кидая взгляд на спящего Шикамару. Вокруг стало слишком много зрителей, а значит, нужно играть роль до конца. Он видел, как Наруто злится, и пытался вести себя как можно более индифферентно и хладнокровно. Ему всё равно. Ему плевать. Почему же он переживает как мальчишка, если Наруто видит его в первый раз в жизни? Он думает, что он злодей, и пусть думает. Так лучше. Лучше ведь?       Сердце Саске отстукивало тяжёлые ритмы, будто бы в его груди прямо сейчас происходило самое настоящее барабанное шоу. Но где-то там, рядом с постоянно сокращающейся мышцей, шевелился тёплый комок, посылающий мурашки по всему телу. Словно этим комком был одинокий котёнок, которого в одну морозную тёмную ночь подобрали с заснеженной помойки, обогрели и приласкали, выкормили и вырастили, а потом снова оставили одного. Но он уже был взрослый и самостоятельный, ему не нужна была забота. Но тогда почему сейчас, глядя в глаза хозяина, он снова почувствовал себя маленьким и брошенным? Как же сложно с этим Наруто. Всегда так сложно.       Наруто прочёл его взгляд так, будто тот не верил, что Шикамару может претендовать на столь важный пост. Да он издевается, не иначе. В чёрных глазах читалось безразличие и презрение, и это бесило Наруто. Незнакомец недооценивал их силу, будто безмолвно насмехался — именно так казалось Хокаге. Но больше всего раздражало молчание и полное игнорирование Узумаки и людей, столпившихся вокруг. Наруто осмотрелся: свидетелей назревающей драки было слишком много, а значит, могли появиться и жертвы. Несколько часов назад он пообещал, что защитит каждого, и настало время исполнять свои обещания.       Узумаки сложил ладони перед собой, привычным движением активируя режим Мудреца, но, к своему собственному удивлению, призвать чакру лиса не получалось, более того, сам Курама был не доступен, словно не слышал его, что заставило насторожиться. Лис не прерывал с ним контакт с тех пор, как они наладили свои отношения, и объяснения этому в данной ситуации Наруто попросту найти не смог. У него не было даже возможности подумать об этом, потому что Саске, подобно вспышке молнии, в мгновение ока появился перед Нанадайме и одним движением заломил руку за спину, сковывая его движения и приводя Наруто в недоумение. В нос ударяет его запах. Тот самый, родной.       — По-моему, ты всегда мечтал стать Хокаге? — положив руку на плечо друга, как бы обнимая его, Саске шёпотом обжёг его ухо. Наруто не испугался, он почему-то чувствовал, что это произойдёт. А Саске и сам не знал, почему он это сделал. Почему у него зачесались руки, желая прикоснуться к другу. Почему ему просто захотелось быть ближе и снова вдохнуть этот запах. Запах, возвращающий в детство, заставляющий вспомнить всё: от первой битвы, когда им и десяти не было, и до последнего сражения, когда он склонился над его лицом, запоминая каждую его черту. Прошло три года, но он по-прежнему помнил все совместные тренировки, все миссии, где они вынуждены были работать вместе и все ночи, которые они провели, засыпая бок о бок. Он надеялся больше его не встретить. Он хотел, чтобы этот человек просто остался в его жизни воспоминанием, тем, которое будет делать его сильнее. Стремясь к которому, он достигнет цели. — Лучше бы ты всё то время, что гнался за мной и преследовал меня, потратил на тренировки. Разве я не прав, Наруто? — говоря ехидно и насмешливо, словно ему всё равно.       Но ему не всё равно. Воспоминание о Наруто и их команде хранилось не только картинкой в голове. Он все три года мучился от снов, которые возвращали в дни, проведённые с седьмой командой. Просыпаясь, он не мог перестать чувствовать аромат: помимо шампуня и геля для душа «Два в одном», которым пользовался Наруто во имя экономии, и одежды, которая хранила запах жареной рыбы и мяса со специями мисо и карри — так пахло в «Ичираку», кожа Узумаки отдалённо напоминала аромат бамбуковой рощи и жареных каштанов. Тёплый и спокойный запах, к которому иногда примешивался запах пота, конечно. Но при всей своей небрежности Наруто был относительным чистюлей. Он постоянно носил одну и ту же верхнюю одежду, при этом стирал её не реже двух раз в неделю. Он очень любил мыться, и на горячих источниках всей команде во главе с Какаши им приходилось по паре-тройке часов ждать, пока этот болван соизволит накупаться. Он никогда не лёг бы спать, не почистив зубы. Саске помнил, что Узумаки обычно хранит свой жабий кошелёк во внутреннем правом кармане куртки, а в штанах всегда обязательно отдельно лежит купон на бесплатный обед. Он помнил Наруто слишком хорошо и бесился от этого.       — Потому что сейчас я тебя просто-напросто убью, — продолжал говорить Саске, пытаясь сосредоточиться на сражении, а не на том, что самый близкий друг так близко. Хотел ли он его убивать? Хотел. Хотя и знал, что не сможет. Мог бы — убил бы ещё в Долине Завершения, а то и раньше. Просто у него было такое чувство, что убив Наруто, он убьёт сам себя. Он не знал, как это объяснить, и, честно говоря, даже не хотел. Но всё равно всегда пытался убить его. Он надеялся, что, убив этого человека, больше не будет помех двигаться к его цели. Не то, чтобы Наруто чем-то мешал. Само его существование мешало. Бесило. Отвлекало. Привязывало и не отпускало.       — Как Хокаге может стать тот, кто даже не может спасти собственного друга? — отвечает Наруто стойко. Какого чёрта у него всегда находится контраргумент? Какого чёрта он даже не сопротивляется?       Саске едва заметно вздрогнул и встряхнул головой, отгоняя назойливые воспоминания. Он чувствовал, что Наруто, как и тогда, стоит без движения и не сопротивляется. Только в этот раз ему было больно. Саске кожей чувствовал, что тому некомфортно. Сколько бы времени не прошло, никогда не меняется единственная вещь: они чувствуют друг друга как самих себя.       А на Наруто в момент этой близости свалился такой букет различных эмоций, что мозг, подобно тикающей бомбе, с каждой секундой неумолимо давал о себе знать. Пульсация внутри черепной коробки отдавалась эхом по всему телу, и Наруто, стиснув зубы, изо всех сил постарался не рухнуть на землю вслед за Шикамару. Все это походило на плохой фильм, в котором автор насмехался над своим героем. Наруто, сгорая от стыда и унижения, не мог позволить больше этому продолжаться, но приступ был выше его сил. Спазм, охвативший все тело, не позволял ему даже пошевелиться, но Узумаки не был бы Узумаки, если бы позволил физическим ощущениям взять над собой верх. Переборов боль, он резко выдернул руку из захвата и развернулся, намереваясь нанести удар. Но его движения были слишком медленными. Учиха, конечно, знал каждое его движения наперёд, и дело было даже не в шарингане. Он просто знал его слишком хорошо. В конце концов, они полжизни дрались друг с другом. Но сейчас он явно был не в лучшей форме — скорость его движений это доказывала. Саске предупредил атаку, схватив того за запястье и заглянув в любимые глаза. Только бы не утонуть.       Сердце Узумаки сделало тройное сальто и вернулось назад, отстукивая бешеный ритм где-то внутри грудной клетки. Боль отступила, и глаза Нанадайме наконец прояснились. Наруто смотрел в чёрные бесконечно глубокие глаза и не понимал, где он видел их раньше. В голове замелькали яркие картинки из сна, накладывая фантазийные воображения на реальность, происходящую прямо перед Наруто. Этот мужчина был так похож на того воображаемого парня из сна, что Наруто испугался, что все это происходит сейчас. В голове тысячи эмоций сплелись в тугой комок, и мозг по ниточке выуживал каждую, заставляя Наруто прочувствовать их сполна. Этот человек, этот незнакомец, только что вызвавший в нем давно забытую ярость, одним взглядом заставил её испариться. Словно кто-то лёгким движением руки сорвал осенний лист, который месяцами держался на ветке на ветру. Узумаки впервые за пять лет почувствовал себя спокойно, так, будто всё на своих местах, будто так и должно быть.       На мгновение Саске показалось, что Наруто его вспомнил. Зрачки расширились, а пульс, который Саске чувствовал, всё ещё удерживая его запястье, стал чаще, но равномернее.       А потом минута закончилась, и боль, разрывающая голову Наруто, усилилась в трёхкратном размере. Сердце защемило так сильно, что на глазах проступили слезы. Нанадайме больше не чувствовал ничего кроме адской агонии и крови, стекающей по губам и подбородку из носа. Наруто прижал ладонь к лицу и согнулся, сильно жмурясь. Земля уходила из-под ног, и, если честно, если бы не незнакомец, так крепко держащий его за руку, Узумаки бы непременно рухнул без сознания. Он действительно держался из последних сил. Какой же, в конце концов, из него Хокаге, если он не может отразить атаку на собственную деревню?       Худший из всех семи.       Саске почувствовал приступ мерзкого страха, сжавшего его сердце своими костлявыми и холодными пальцами. Неужели это из-за него? Неужели это он убивает Наруто?       — Эй, усуратонкачи, — непроизвольно вырвалось из губ. Всё-таки из него жуткий актёр, раз он даже не может контролировать своё тело.       Наруто распахнул глаза. Нет, не от наглости этого говнюка, не из-за клички, которую он, видимо, придумал пару секунд назад, а от того, как сладко и забыто защемило внутри. Там, где-то слева кто-то капнул воды на оголённый провод, и он заискрился так, что ещё чуть-чуть, и можно было бы осветить им целый город. Эта фраза казалась ему такой знакомой, хотя он точно знал, что никогда прежде не слышал подобного в свой адрес. Кто вообще осмелится называть седьмого Хокаге бесполезным идиотом? Кто он такой, что имеет право обращаться к нему подобным образом? Все эти вопросы вызвали бы раздражение, если бы не то неизвестное чувство, которое заставляло сердце Наруто биться чаще. От счастья? От удовлетворения услышанной фразы? Какая чушь.       Удары сердца Наруто, которые Саске ощущал, держа руку на его лучевой артерии, били его сильнее кулаков. Он понимал, что пора заканчивать этот спектакль для жителей Конохи и для самого Наруто. Пора перестать мучить себя и его. Но одному ему не справиться, а значит, придётся прибегнуть к помощи запасного игрока.       Совершенно потерянный Наруто, видимо желая найти ответ на все вопросы, скопившиеся у него в голове, поднял взгляд и провалился туда, где меньше всего ожидал оказаться. Где прежде были только он и его родители.       Тихий плеск воды эхом отражался от стен когда-то бывшей клетки Курамы. Наруто, валяющийся посреди этой лужи, приподнялся и сел, осматриваясь. Лис, как ни в чем не бывало, лежал на своём привычном месте, поглядывая одним глазом на своего гостя. Здесь, к радости Узумаки, головная боль его не беспокоила, и Наруто вдохнул полной грудью, намереваясь высказать всё Девятихвостому.       — Какого, чёрт побер…       — Давно не виделись, Учиха.       Наруто непонимающе посмотрел на игнорирующего его лиса и неожиданно понял две вещи: Курама все это время смотрел не на него, и здесь был кто-то ещё. Учиха? Но этот клан вымер. Да и кто это вообще мог быть, если это было его собственное сознание? Звук плеска воды приближался. Узумаки обернулся и удивленно распахнул глаза. Его враг шёл прямо на него. Наруто, ошарашенный присутствием третьего, настороженно отполз в сторону и поднялся, готовясь к нападению. Человек, способный проникнуть в голову Наруто, был опаснее, чем он ожидал. Но опасения были излишни. Незнакомец, словно и не заметив его, обошёл Нанадайме и приблизился ближе к Девятихвостому, словно ни капли его не боялся. Словно они были знакомы очень давно, и мужчина вёл себя так, будто уже был здесь. Его чакра и его аура чувствовались в воздухе, и если бы они были видны человеческому глазу, они были бы похожи на густой чёрный туман, затягивающий внутрь, словно болото — настолько сложно было находиться рядом с этим человеком. Но Наруто не боялся его вообще. Всё, что он чувствовал — непонимание происходящего, злость и раздражение от того, что он ничего не понимает и злится.       — Кто ты? Как ты сюда попал? Откуда вы знаете друг друга?       Две пары глаз устремились на недовольного мальчишку. Когда-то давно эта сцена уже имела место быть, но тогда она была разыграна совсем по-другому. Актёры вернулись на свои места, свет софитов был направлен на троих, но стоило ли так акцентировать внимание на главном герое, если сегодня ему уготовила судьба исполнить роль простого зрителя? Наруто решительно намеревался, как минимум, забрать себе главную партию.       — Если откроешь печать — дам тебе всю свою силу, — прозвучал зловещий голос.       Наруто, не колеблясь, выставляет руку вперёд. Ему не нужна эта сила, он справится сам.       — Проваливай!       Лис удивлённо распахивает глаза. Он никогда не реагировал так на Наруто. Так что же…       — Ты! — шипит Лис, и Наруто замечает, что его взгляд не направлен на него. Рядом с ним в таком же предупредительном жесте вытянута рука.       — Вот как. Учиха, да? Я смотрю, ты научился пользоваться своими возможностями, — констатировал Девятихвостый. Вот уж кого он не ожидал увидеть.       — Как ты сюда попал? — шокировано произнёс Наруто. Как он здесь? До сих пор он думал, что это было его безопасное место. Ну, относительно безопасное, если не учитывать огромного монстра, который спал и видел, чтобы его «сосуд» его освободил.       — Теперь понятно. Значит, это и есть источник твоей силы. Кто бы мог подумать, что в тебе живёт такое, — Саске говорил так уверенно, будто совсем не боялся. Будто каждый день привык видеть девятихвостых зверей, размером с пятиэтажный дом.       — То, что ты сумел увидеть меня внутри Наруто, уже показывает впечатляющую силу твоего шарингана. Сила твоего проклятого рода, — Лис всей душой ненавидел Учих. Мадара сделал из него куклу, которую можно дёргать за нитки. Все грёбаные Учихи видели в нём оружие разрушения. И, в конце концов, он сам стал считать себя таковым.       — Значит, ты уже не впервые видишь шаринган? Итак, ты и есть тот самый Девятихвостый Демон-Лис.       — Сила этих глаз и чакра, ещё зловещее, чем моя собственная. Ты — воплощение Учихи Мадары, — зло говорил Лис, глядя в глаза уже такого сильного ребёнка. Он не представлял, что было бы, будь его джинчуурики Саске.       — Учиха? — вырвалось у Наруто, наблюдающего за тем, как общаются эти двое, и не понимал, что вообще происходит. Это его сознание, которым он не может управлять. Он чувствовал себя так, будто смотрит фильм.       Саске сжал руку на носу Лиса и тот лопнул, разлетаясь пузырями чакры. Он его не боялся. Это всего лишь сгусток негативной энергии. Даже змеи Орочимару сначала казались страшнее.       — Никогда о таком не слышал. И мне плевать.       Наруто находился в полнейшей агонии. Какого чёрта Саске тут делает? Какого чёрта он может контролировать его сознание и справляться с Лисом так, будто это его собственное домашнее животное?       — Кажется, ты уже можешь подавлять мою силу, — эхом звучал голос, уже не облачённый в материю. — Это может быть нашей последней встречей, так что позволь мне сказать одну вещь: не убивай Наруто… Пожалеешь об этом.       Курама и Саске посмотрели друг на друга, и поняли, о чём думает другой. Они оба вспомнили эпизод, который когда-то был ключевым в их жизнях. Для всех троих он сыграл одну из самых важных ролей, и только двое сейчас хранили память о нём.       — Уверен, ты знаешь, зачем я здесь, — Саске уверенно смотрел в глаза Лиса. Прошло уже много лет с тех пор, как они в последний раз общались. Но Саске всегда знал, что он есть. И он был даже благодарен Лису за то, что тот никогда не покидал Наруто, будучи подобным его личному ангелу… Точнее, демону-хранителю.       Лис хмыкнул и сложил морду на лапы, проявляя безразличие к происходящему. Горящие алые глаза его только раззадоривали.       — Я уже, — ответил Курама. Он действительно не дал Наруто воспользоваться своей чакрой, как только понял, с кем его джинчуурики собрался завязать драку и в каком состоянии. Когда-то он и представить не мог, что будет своевольно помогать Учихам. Он не мог представить, что он будет вообще кому-то помогать и о ком-то заботиться. Он не знал, что у него будет друг, которому на него не плевать. В конце концов, для него Наруто тоже стал домом. Уже давно не просто сосудом. Поэтому, как бы он не относился к Саске, даже он понимал, что у них с надменным Учихой в этот раз была одна цель — спасти свой дом.       Саске хмыкнул и развернулся, направляясь прочь из помещения. Наруто скрипнул зубами. Это урод проник к нему в голову, перекинулся парочкой слов с его собственным хвостатым и теперь преспокойно собирался отсюда уйти? Нет, это слишком непозволительная роскошь.       — А ну постой!       Из его собственного сознания его выдернули так же быстро, как и заставили войти. Наруто тут же пожалел о том, что не остался там — головная боль не щадила его ни капли. Все раздражение, все мысли и эмоции разом выбило из головы. Узумаки зажмурился и застонал сквозь зубы, напрягаясь каждой клеточкой собственного тела. Содержимое желудка выворачивало наизнанку, и сил терпеть и держаться на ногах больше не было. Наруто сделал шаг и занёс руку, пытаясь нанести удар. Саске мгновенно отреагировал на жест, накладывая на его кулак свою руку и демонстрируя старый приём. Наруто распахнул глаза. Печать «собака». Он резко разжал пальцы и хотел было убрать ладонь, но Учиха тут же подложил под неё свою. Печать «обезьяна». Узумаки в шоке одёрнул руку, пряча её за спину, чтобы не позволить противнику вновь складывать с его помощью печати.       — Тэме! Проклятье, прекрати! — неожиданно для самого себя воскликнул Наруто, хватая Саске за воротник другой рукой. Саске, ухмыльнувшись, толкнул своей ногой ногу Наруто, и тот, теряя равновесие, упал, всё ещё держась за воротник и утягивая за собой Учиху.       Сознание медленно расплывалось, но у Хокаге ещё остались силы, чтобы открыть глаза. Саске, упав на Наруто, понял, что пора действовать. Он в последний раз посмотрел в любимые глаза, активируя гендзюцу. Наруто медленно моргнул, почувствовав головокружение.       Над ним, под покровом ночи, навис парень с мокрыми тёмными волосами и глазами, сияющими в свете луны. А он, проваливаясь в продолжительный сон, думал в эту секунду лишь о том, как сильно он не хочет забывать то чувство, которое его переполняет в этот момент — всепоглощающую, пронизывающую каждую клеточку тела любовь.

***

      — Сакура! Нападение на деревню!       Девушка мгновенно подняла голову, отрываясь от карточки пациента. Запыхавшаяся Ино явно бежала через всю деревню, чтобы сообщить Сакуре что-то очень важное, ведь Яманака была не из тех, кто станет тратить драгоценное время на бесполезную беготню.       — Есть раненые? — она мгновенно вышла из-за стола, выбегая вместе с подругой в коридор. Ино мотнула головой и прикусила губу, это не ускользнуло от внимания Харуно. Кажется, она поняла все без слов. — Наруто сражается?       Ино запрыгнула на крышу вслед за медиком и устремила свой взгляд в сторону ворот.       — Наруто сражается с Саске.       — Что? — Сакура не узнала собственный хриплый голос, таким далёким и чужим он ей показался. Так вот что ей хотела сказать Яманака. Сердце в груди печально ухнуло и замерло, а затем начало биться чаще, но не от долгожданной встречи. Саске вернулся, чтобы напасть на деревню и сразиться с Наруто? О, нет-нет, у этого человека всегда были мотивы гораздо больше, за этим скрывалась истинная цель, это Сакура очень хорошо знала. Пожалуй, это всё, что она знала о собственном муже.       Ино видела, как отразился весь спектр эмоций на лице Харуно. Прошло столько лет, а они обе до сих пор не забыли, что для них значил Саске. Мальчишкой он покорил сердца всех девочек Академии, был нелюдим и замкнут в себе, а потом, словно назло Яманаке, попал в команду к розоволосой дурочке, которая его не заслуживала. Так думали они все, будучи детьми, но сейчас, вспоминая свои чувства во время войны, Ино до сих пор не представляла, что было бы, если бы они втроём не образовали, пожалуй, самую сильнейшую команду из всего потока. Конечно, чувства прошли вместе с переходным возрастом, но никто не запрещал вспоминать те сладкие ощущения первой влюблённости, от которой хотелось буквально парить.       Когда они обе приземлились посреди оживленной толпы, Саске уже не было. Зато были бессознательные Шикамару и Наруто, не подающие признаки жизни. Сакура быстро подбежала к Узумаки и наклонилась, проверяя пульс. Жив, но вырублен до полной отключки.       — Сакура!       Девушка подняла голову, смотря на Ино, опустившуюся рядом с Шикамару. Яманака смотрела куда-то вдаль за ворота, и Сакуре даже не понадобилось поворачивать голову в ту сторону: она знала, на кого она смотрела. Однако устоять перед соблазном увидеть его хоть одним глазом Харуно не смогла.       Саске скрылся, но не ушёл, пока не удостоверился, что о Наруто и Шикамару позаботятся. Как глупо, ведь это были два самых главных человека в деревне, но всё равно переживал. Его чёрный плащ сильно выделялся среди пожелтевшей листвы, развеваясь на ветру. Учиха сильнее сжал края, не позволяя ему распахиваться, слегка обернулся, встречаясь взглядом со своей женой, и исчез в тени деревьев. Сакура затаила дыхание, чувствуя лёгкое покалывание в кончиках пальцев, а затем шумно выдохнула и опустила голову, сосредотачиваясь на Хокаге. Этим взглядом чёрных безразличных глаз Саске она удостаивалась всю свою сознательную жизнь. Наверное, стоило уже наконец к нему привыкнуть?       — Сакура-сан, бригада медиков прибыла.       К чёрту Учиху, сейчас все внимание было приковано к двум первым людям в Конохе, и Сакура должна была выложиться на полную катушку, чтобы они открыли глаза.       — Срочно обоих в больницу. Ино, что с Шикамару? — Сакура повернулась к подошедшей блондинке. Ино покачала головой.       — Ничего критичного, он вырубился от гендзюцу. Саске постарался, чтобы они не проснулись ближайшие пару часов.       Ну конечно, что ещё мог применить Саске, чтобы не причинить им вред? Сакура поднялась на ноги и отряхнула колени, провожая взглядом четверых людей с носилками. Вокруг шептались люди, их было так много, что Харуно сразу же подумала о последствиях. Саске устроил показательное выступление не ради нападения, а ради сарафанного радио, которое должно было распространиться по всей округе, выходя за пределы Конохи. Уже заходя в больницу, она слышала, как расползлись слухи, похожие на сломанный телефон: люди за несколько минут придумали такие байки, что Сакуре невольно пришлось поморщиться. Конечно, никто не хотел верить, что Саске Учиха уложил своего лучшего друга с одного взгляда, всем нужен был экшн, драма, а посему истории о продолжительной битве разнеслись по деревне в мгновение ока. Наверное, это было им всем на руку.       Сакура сняла перчатки и завязала волосы в хвост. Вид Наруто её не радовал. Шикамару же, лежащий на соседней койке, казался просто сладко спящим. Ино в углу тихо теребила волосы от переживаний и наотрез отказалась уходить, пока не выяснит, что с ними все в порядке. Харуно не могла отказать подруге. Вокруг сновали медики, подключая различные аппараты, Сакура отдавала приказы, а где-то за стенами больницы шиноби успокаивали мирных жителей, так взволнованных неожиданным нападением. Сакура чувствовала себя как на войне, только ни жертв, ни раненных не было, лишь двое её друзей, лежащих без сознания по обе стороны. Виски после насыщенного трудового дня заныли, и девушка, тяжело вздохнув, наклонилась над Шикамару, проверяя его самочувствие. Нара спал глубоким сном, ровно дыша, в его состоянии не было ничего особенного, чему стоило уделить Сакуре внимание. Скорее всего, он очнётся через несколько часов.       — Сакура-сан, посмотрите на это.       Встревоженный голос медсестры заставил Харуно напрячься. Девушка стояла над Наруто и смотрела в монитор, на котором отображалось состояние нормального среднестатистического шиноби, измотанного тренировкой. Это была привычная Сакуре картинка, она видела её тысячи раз, и она не вызывала вопросов. Но не в случае с Наруто. Харуно повернулась к другу и провела руками над всем телом, сканируя чакрой внутреннее состояние.       — Хах…       Сакура опустилась на стул и усмехнулась, закрывая руками лицо.       — Что-то случилось? — Ино встревоженно поднялась и подошла ближе к подруге, поглаживая по плечу. Что бы это ни значило, она была рада оказаться в этот момент рядом с Харуно, чтобы её поддержать.       А Сакуре лишь оставалось горько смеяться, проглатывая дикое чувство обиды и радости. Все триста шестьдесят одна точки тенкецу горели внутри Наруто так ярко, будто он в любой момент мог использовать любую из техник клана Хьюга. Даже здесь Саске оказался лучше её, хотя кого она обманывала.       Саске всегда умел вдохнуть в него жизнь, и у него это получилось за считанные минуты, в то время как Сакуре на это потребовались годы.