И за нами

Ты заглядываешь насквозь В самую глубину моего сердца. Ты ломаешь мои стены Силой своей любви. Я не хочу заглядывать Слишком далеко. Я не хочу идти туда, Где ты не следуешь за мной. Но я хочу, чтобы все повторилось снова, Вся эта страсть. Я не могу убежать от себя, Мне негде прятаться. Не заставляй меня закрывать ещё одну дверь, Я не хочу снова терпеть боль. Останься со мной, если сможешь, Или мне придётся хранить твой образ. Не уходи от меня. Потому что у меня нет ничего, ничего, ничего… Если у меня нет тебя. © «I have nothing» Whitney Houston

      Сакура зашла в палату и тут же с надеждой устремила свой взгляд на дальнюю кровать, на которой лежал Узумаки. Наруто по-прежнему спал долгим непробудным сном, не сдвинувшись ни на сантиметр. Сакура тяжело вздохнула и осмотрела приборы, сверяя давно выученные цифры в голове. Прошло десять дней с того инцидента у ворот деревни, и Наруто не очнулся до сих пор. Харуно терялась в догадках, в чём причина, ведь приборы, да что там приборы, её собственные руки говорили ей о том, что Наруто просто-напросто спит. Его жизненные показатели были в норме, точки тенкецу по-прежнему сияли, и по всем правилам он должен был уже давно очнуться, но этого не произошло.       Сакура гадала, что произошло между ними в тот момент. Саске хватило всего пары минут, чтобы вырубить Узумаки, и это вызвало бы усмешку у любого, кто бы это услышал, но Харуно смеяться почему-то не хотелось. Она разрывалась внутри от чувств злости, обиды, непонимания происходящего и одновременно счастья и радости мгновения, за которое она вновь увидела эти глаза. Наверное, Сакура никогда не привыкнет к тому, что Учиха заботится лишь о Наруто и только нём. Наверное, единственное, что вообще трогало Саске за последние годы — это сам Наруто и его состояние. Раньше он был его раздражителем, но, как известно, от ненависти до любви один шаг. Саске пришлось сделать два — влюбиться и потерять.       — Привет.       Сакура повернулась и устало улыбнулась подруге.       — Хей, привет.       Хината навещала Наруто каждый день вместе с дочерью, но Боруто не приходил никогда. Зная отношения между отцом и сыном, Харуно не была удивлена этому, только расстраивалась, потому что мысли об отношениях детей и родителей напоминали ей об Учихе. Сакура не любила слишком много думать о Саске, потому что мысли о муже заставляли её чувствовать ту боль, которую она, медик, вылечить была не в состоянии.       Хината тихо прикрыла дверь больничной палаты и мягко погладила смущённую Химавари по плечу, разрешая ей подойти к отцу. Девочка залезла с ногами на придвинутый к кровати стул и села на колени, беря теплую ладонь Наруто в свои маленькие ручки.       — А когда проснётся папа?       Сакура вздохнула. Она понимала, что вопрос был скорее задан в пустоту, чем адресован конкретному лицу, но ответить могла только она.       — Скоро, Химавари, он скоро проснётся и будет с вами, — Сакура ласково улыбнулась девочке. Химавари радостно кивнула и сжала его руку крепче. Детей обманывать было так легко.       Хината удивлённо подняла взгляд на Харуно, но, встретившись с печальными зелёными глазами, кажется, поняла, что к чему. Она не была глупой девочкой и тешить себя идиотскими надеждами не собиралась. Если Сакура говорила «нет», значит оставалось верить только в чудо.       — Я слышала, Шикамару пришёл в норму. Он заходил?       Харуно кивнула, невольно кидая взгляд на пустую заправленную постель. Шикамару провалялся в больнице четыре дня, а на пятый, едва успев открыть глаза, тут же вскочил на ноги и отправился на работу. Сакура ругалась, но в душе была счастлива, что хоть один из них пришёл в себя. Конечно, он приходил в больницу каждый день, и Харуно, пользуясь случаем, не забывала проверять его состояние, но Шикамару ходил не за этим. Он был очень хмурым и задумчивым, на разговор шёл неохотно, словно в его голове создавался какой-то глобальный план, и Нара не позволял никому прерывать его создание. Значило ли это, что между ним и Саске что-то произошло? Значило ли это, что Учиха что-то ему сообщил?       Сакура не имела ни малейшего понятия. Так уж повелось, что её никто никогда не собирался посвящать в планы.       — Да, он заходил пару часов назад. Гендзюцу Саске сильно ударило по нему, но он в норме, — она неожиданно нахмурилась, словно о чём-то вспоминая. — Хината, нам надо поговорить.       Хьюга понимающе кивнула и посмотрела на дочь.       — Химавари, мы будем в кабинете у Сакуры, посиди здесь, ладно?       — Да, мамочка.       Сакура прокручивала этот разговор в голове уже несколько часов, с тех пор, как эта мысль пришла ей в голову. Конечно, списывать Узумаки со счетов рано, но этот вариант был настолько привлекателен, что Харуно пугалась собственных мыслей. Первым делом она сообщила об этом Какаши-сенсею, и он, на удивление, согласился, а вот с Шикамару было сложнее. Без того загруженный Нара посоветовал обсудить это сначала с Хинатой.       — Что-то произошло с ним?       Сакура еле сдержала усмешку. С Наруто всегда что-то происходило, к этому стоило привыкнуть.       — Нет, Хината, не волнуйся, Наруто в полном порядке и его жизни и здоровью ничто не угрожает. Он всего лишь спит, очень крепко и очень-очень долго, — она тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. — Дело в том, что он должен проснуться сам. Мы не можем вмешиваться в его состояние на данный момент, это слишком опасно и может обернуться неожиданными последствиями. Все целиком и полностью зависит от Наруто.       Хината сжала губы в тонкую полоску и опустила глаза. Она переживала так сильно, что не могла больше сдерживать эмоций ни наедине, ни при близких и друзьях.       — Но есть кое-что, что может помочь Наруто.       Хината удивлённо распахнула глаза. Если есть хоть одна малейшая возможность вернуть к нормальной жизни её мужа, она готова была рассмотреть любой вариант.       — Что для этого нужно сделать?       Харуно вздохнула и повернула голову к окну, наблюдая за кружащими на ветру последними листьями. Смотреть в глаза Хьюге не хотелось от слова «совсем».       — Хината, после их «битвы» состояние Наруто… стабилизировалось. Словно в него вкачали жизненную энергию, которая разбудила невидимые до этого точки тенкецу. Я видела подобное не раз, но чтобы все сразу, да так ярко — впервые. Ты и сама их можешь видеть, ты понимаешь меня.       Хината опустила голову, пряча глаза под чёлкой. Кажется, она понимала, к чему она ведёт.       — Мы все эти годы ограждали его от воспоминаний о Саске, видя, как любые попытки напомнить заканчиваются плачевно. Мы думали, что это убивает Наруто, и намеренно защищали его от его забытого прошлого. Так думала я, до тех пор, пока… — она вздохнула и запрокинула голову назад, смотря в потолок. Слова давались ей весьма тяжело. — Пока не пришёл Саске. Их контакт в несколько минут обернулся глубоким сном и полным восстановлением состояния Наруто.       — Что ты предлагаешь, Сакура? — хриплый и тихий голос Хинаты было не узнать. Харуно прикусила губу.       — Я предлагаю попросить Саске вытащить его из этого сна. Он его туда ввёл и он знает, как его разбудить.       Одна лишь мысль о том, чтобы просить о чём-то Саске, а тем более помочь Наруто, вызывала у Хинаты смешанные чувства. Чем больше этот человек занимал места в её собственной счастливой семейной жизни, тем сильнее ей хотелось взять вещи, детей, мужа и убежать подальше, чтобы он никогда их не трогал. Но реальность оказалась ещё более жестокой, чем она предполагала. Стоит Наруто вспомнить хоть одно мгновение их отношений с Учихой, и все снова разрушится на её глазах. Снова будет двойная жизнь, снова Саске будет в деревне чаще, чем обычно, снова Наруто отстранится от семьи и дома и будет ей, Хинате, словно чужой.       Хьюга желала всеми способами вернуть себе собственного мужа, но, прибегнув к этому методу, она понимала: после этого она потеряет его вновь.       — Разве нет иного выхода?       Сакура прикусила губу, с болью смотря на поникшую Хьюгу. Глаза девушки были на мокром месте. Харуно подошла и осторожно приобняла подругу, поглаживая по спине. Она понимала, каково это — быть женой одного из двух сильнейших шиноби в мире, связанных друг с другом особенными узами. Саске и Наруто разбивали их сердца из года в год, позволяя себя любить, но никогда, никогда не позволяли стать кем-то большим, чем они значили друг для друга. В этом была истина их отношений, и это убивало Хинату.       — Мы же хотим спасти его, верно? — Сакура ласково погладила Хьюгу по руке и сжала в обеих ладонях. — Мне тоже очень тяжело принимать это решение, поверь мне. Хината, давай спасём Наруто вместе, не ради нас, а ради мира.       Хината печально посмотрела в глаза подруге и кивнула. В конце концов, они не могут позволить сердцу альянса разбиться, а ради этого им придётся пожертвовать своими собственными.

***

      Полная луна небрежно проливала свой свет сквозь оконные рамы и заставляла тени совершенно заурядных предметов принимать самые затейливые и причудливые формы. Они жили своей теневой жизнью, раз за разом проигрывая захватывающие, драматичные и комедийные спектакли, словно в ночи оживал целый театр. Луна как благородный зритель немо хохотала, норовя осветить и открыть для себя ещё больше актёров в самых разных ролях, пока спящие люди выполняли роль декораций и реквизита. Ночное светило не постеснялось даже заглядывать в окна больницы, безбожно позволяя теням облаков и листьев, растущих по периметру больничного двора, выполнять безумные па на преисполненных спокойствием и умиротворённо спящих лицах пациентов. Во сне хорошо. Во сне ничего не болит. Во сне свои сюжеты.       Ветер дышал сквозь открытую форточку самой охраняемой палаты в больнице. У небольшой комнаты денно и нощно дежурили самые талантливые и достойные члены АНБУ. Ночью без разрешения туда не проникла бы и мышь.       Мышь не проникла, однако у койки вот уже десять суток безмятежно спящего Седьмого Хокаге сидел человек, приходящий туда каждую ночь, будто охраняя его сон. Никто не знал, как он попадал в эту палату и как оттуда выходил. Никто вообще не знал о его пребывании там. Он и сам не хотел там быть, но неустанно приходил в самое таинственное время суток и не менее часа держал тёплую руку Хокаге в своей. Он не молчал: он шёпотом рассказывал спящему Узумаки о том, как прошёл день, делился чудными историями, мыслями и некоторыми секретами. Он никогда бы не сделал этого, будь Наруто в сознании. Он почти никогда нормально не разговаривал с бодрствующим Наруто. Однако будучи уверенным в том, что Нанадайме его не слышит, а если и слышит, то не ответит, он считал своим долгом сидеть, что-то рассказывать и просто быть рядом.       — Ну как-то так… — выдохнул ночной гость после довольно длинного рассказа. — Пора, наверное, уже уходить. Я приду ещё завтра. Но тебе бы уже скорее надо проснуться. Вся деревня за тебя волнуется, а ты позволяешь себе так долго дрыхнуть, чёртов эгоист! — он нахмурился, а на ладонь Узумаки приземлилась тёплая слезинка. Воровато вытерев свою глупую эмоцию, за которую тут же себя отругал, посетитель положил руку Наруто туда, где взял, и встал с края больничной койки, на которой спал пациент. Намереваясь уходить, он оглянулся и тяжело вздохнул.       — Поправляйся скорее. Мы очень скучаем… папа, — шепнул всегда беззаботный и светящийся днём ярче солнца Узумаки Боруто.       Никто не знал, как он приходит и как уходит из палаты. Никто вообще не знает, что он бывает там. Он даже себе с трудом в этом признаётся. Но, в конце концов, он же самый непредсказуемый ниндзя поколения. Весь в своего отца.

***

      Сакура вздрогнула. Больничный гул и суета в мгновение прекратились, и палаты заволокло чуть ли не звенящей тишиной — лишь взволнованный шёпот посетителей нарушал её. Она слышала, как за окном занимали посты доверенные лица деревни — АНБУ, а жители Конохи напряженно толпились у стен больницы. Причина суеты была до боли очевидна, но Харуно не была уверена в том, что успела за эти четыре дня достаточно подготовиться.       К встрече с Саске она не была готова никогда.       — Йоу.       Двери палаты распахнулись, и в помещение зашли трое мужчин. Сакура замельтешила, складывая стопки бумаг на столике, но стоило АНБУ закрыть их всех снаружи, как её сердце заколотилось как бешеное. Между ней и ним было всего несколько метров.       — Сакура.       Девушка втянула носом воздух и подняла взгляд, проваливаясь в омут безразличных чёрных глаз. Только бы не задохнуться, только бы не позволить сердцу выскочить из груди. Саске равнодушно удостоил её мимолетным взглядом и перевёл его на единственного человека, интересовавшего его в данный момент. Сакура позволила своей иннер-версии усмехнуться, потому что стоило ему посмотреть на Наруто, как на его лице отразился весь спектр микроэмоций. Хотя кого это удивляло?       — Может, начнём?       Харуно удивлённо приподняла брови, впервые замечая присутствие Шикамару, и только спустя секунду осознала — заходило ведь трое. Видимо, всё её внимание было сосредоточено на муже, и сознание не сочло нужным отмечать присутствие остальных. Чёртов Саске всегда умел одним лишь своим существованием вышибать из её головы все мысли, а Сакура каждый раз чувствовала себя дурой, поддаваясь его чарам. Если, конечно, это можно было так назвать.       — Я должен остаться с ним наедине.       Сакура очнулась, словно от сна. Действительно, нужно было сосредоточиться на насущных проблемах, в конце концов, она была на работе, и сейчас её работа заключалась в спасении Наруто.       — Саске-кун, я должна быть здесь в момент его пробуждения. Если вдруг что-то произойдёт… — она осеклась и прикусила губу. Саске посмотрел на неё настолько уничтожающим взглядом, что девушка мгновенно побледнела и с трудом проглотила комок, так внезапно возникший в горле.       — Саске, мы все должны присутствовать здесь, и Сакура, как медик, в первую очередь, — Какаши снял шляпу Каге и присел на край кровати, показывая своими действиями, что не собирается уходить.       — Тогда что здесь забыл ты?       Саске раздражало наличие лишних людей, это было видно невооруженным взглядом. Сакура понимала: для Учихи это шанс остаться наедине с тем, в ком он так давно нуждался, пусть даже тот пребывал в бессознательном состоянии.       — Ты сам прекрасно всё понимаешь. Мы все собрались здесь ради единственной цели — поставить Наруто на ноги, потому что…       — Потому что без моей помощи вы, трое, этого сделать не смогли, — жёстко припечатал Учиха.       Все присутствующие ощутили то вязкое чувство, когда говорят правду в глаза, ту правду, которую отвергаешь всем сердцем, не желая признавать. Саске буквально сочился ядом и, как бы не было больно признавать, имел на это полное право. Сакура впервые за долгое время увидела его таким: холодным, раздражённым, жёстким. Наруто бы обязательно заехал ему кулаком в нос за такое поведение, но, к сожалению, будучи единственным человеком, способным как-либо проучить Учиху-ублюдка, на данный момент не имел возможности этого сделать.       — Начнём, — Саске расстегнул пуговицу на плаще и откинул его на соседнюю кровать, подходя к спящему Узумаки.       Сакура кивнула и мельком посмотрела на действующего Хокаге и его помощника. Оба одобряюще кивнули в ответ.       — Я разбужу Наруто с помощью своей чакры и заставлю его открыть глаза. У тебя будет две секунды, чтобы проникнуть в его сознание, иначе его мозг может спровоцировать выброс нежелательной энергии, которая нарушит его состояние, — второй раз о последствиях она заикнуться не решилась.       Саске поднял на неё взгляд и непривычно тихо выдохнул:       — Мне хватит одной.       Сакура на секунду улыбнулась уголками губ и склонилась над Узумаки. Зелёная чакра плавно проникла по пальцам девушки сквозь кожу Наруто, активизируя спящие нервные клетки, и веки едва заметно дрогнули. Спустя мгновение голубые глаза распахнулись и тут же потеряли блеск. Харуно отстранилась и отвернулась, обнимая себя руками.       Холодящая кровь картина поблекших пустых глаз Наруто, пребывающего в иллюзии, вызывала в теле девушки дрожь. Теперь дело за Саске. И пусть уже через минуту они узнают, чем закончится их эксперимент, каждый в комнате осознавал, что этим двоим предстоит пережить в гендзюцу неизбежно долгие сорок восемь часов настоящего Ада.

***

      Наруто дрейфовал во тьме часами. Он уже и не знал, сколько времени провёл здесь, но он просто плыл в пространстве, не видя ни дна, ни потолка, ни границ того, где находился. Он просто висел в воздухе и летел куда-то вперёд, не понимая, куда. Голова была пуста от мыслей, но он даже не пытался о чём-то думать — его целью было достигнуть конца своего пути, и, казалось, ничто не могло отвлечь его от этого путешествия.       — Эй, Наруто!       Узумаки замер и обернулся, опускаясь на ноги. Во тьме появилась фигура, тенью мелькнувшая перед носом, и исчезла, будто бы её и не было. Она была маленькой, неприметной, словно пробежал маленький человечек.       — Кто здесь?       Мысли громким эхом разнеслись по несуществующему залу, словно он сказал это вслух. Наруто ахнул и обернулся, вглядываясь в темноту.       — Кто это сказал?       — Ты.       Звонкий голос позади заставил его вновь развернуться. Перед ним стоял мальчишка с голубыми глазами, копной непослушных светлых волос и шрамами на щеках — это был он сам лет семи, ещё не поступивший в академию шиноби. Маленький Наруто усмехнулся и вытер нос грязными руками. Его футболка и штаны были испачканы в пыли, а ладони ободраны так, словно он проехался ими по камню, под левым глазом сиял свежий синяк.       — Кто ты?       — Я — это ты. А ты — это я.       Взрослый Наруто непонимающе уставился на малыша.       — В смысле?       — В прямом. Я Наруто Узумаки.       Хокаге опешил. Мальчишка не открыл и рта, продолжая улыбаться счастливой улыбкой от уха до уха, но он отчетливо слышал его детский голос. Его собственный голос.        — Ты можешь не разговаривать сам с собой в мыслях. Здесь они звучат громче, чем если бы ты говорил вслух.       Мужчина осмотрелся.       — Здесь? — он опустил взгляд и рассмеялся. — Прости. Здесь — это где?       Маленький Наруто пожал плечами и осмотрелся.       — Не знаю, я искал тут Саске…       — Саске?       Имя было до боли знакомо. Оно буквально резало сознание, распуская в его ранах подобно кровавым цветам бесчисленное количество вопросов. Кто он? Почему так больно? Зачем он существует? Почему внутри так много чувств и зачем они пожирают его изнутри?       — Прекрати!       Узумаки очнулся и перевёл взгляд на маленькую копию себя. Наруто стоял, зажав уши руками и жмурясь, а где-то позади него вопросы отлетали от стен, рикошетом врезаясь в барабанные перепонки двух стоящих посреди темноты людей. Хокаге тотчас замахал руками и, заикаясь, выпалил:       — П-прости, я слишком громко думал! Прости.       Маленький Наруто надул губы и осторожно убрал ладони, прислушиваясь. Вокруг снова воцарилась звенящая тишина.       — Спасибо.       Наруто улыбнулся и облегченно выдохнул. Вроде бы больше не злился. Мальчишка подошёл ближе и положил маленькую ладонь на его сердце, вызывая новую волну недоумения.       — Что ты делаешь?       Наруто невозмутимо поднял голову, смотря своими чистыми печальными голубыми глазами на свою взрослую копию.       — Я ищу Саске, и его здесь нет.       — Ты ищешь Саске в моей груди? В моем сердце? Кто он такой, этот Саске? — Наруто задумчиво опустил взгляд и слегка склонил голову.       — Саске — мой соперник, твой соперник. Разве ты не помнишь?       — Я должен его помнить?       Маленький Наруто смешно свёл брови вместе и пихнул своей ручкой его в грудь. Мысли мальчишки устремились по всему пространству, и Наруто в полной мере ощутил на себе фразу «чуть не оглох». Его собственный детский голос, кричащий со всех сторон, выбивал из колеи и вышибал все мысли напрочь.       — Как ты мог его забыть?! Он твой соперник! С самого детства!       Мальчишка чуть ли не плакал. Наруто нахмурился и схватил за руки, не позволяя себя колотить, но тщетно: маленький Узумаки закричал ещё громче, и Хокаге невольно пришлось зажать уши руками, жмурясь от адской боли, разрывающей уши.       — Прекрати! Прекрати, хватит! Перестань кричать!       А потом все прекратилось. Наруто осторожно приоткрыл один глаз, убеждаясь в том, что наступила тишина и никого нет. Мальчик пропал, а с ним и его мысли, и Узумаки остался в полном одиночестве. Он облегченно выдохнул и потёр ладонями уши, стараясь ни о чём не думать.       — Какой же я шумный.       Наруто, ведомый идеей продолжить свой путь к прежней цели, развернулся и попытался взмыть вверх, намереваясь плыть дальше, но другой, более взрослый голос, окликнул его.       — Наруто, постой.       Позади снова стоял он. Наруто мягко опустился на невидимый пол и с чувством легкой ностальгии посмотрел на повзрослевшего себя. Оранжевая куртка, такие же штаны, синяя повязка на лбу и дерзкий взгляд, говорящий о том, что этот ниндзя способен свернуть горы.       — Что ты тут делаешь?       — Что? Я? — эти маленькие копии сводили его с ума. — Я понятия не имею, где я и что я тут делаю.       Младший Узумаки привычным жестом поправил повязку и ударил себя в грудь кулаком, восклицая:       — Я отправляюсь искать своего друга! Ты его помнишь?       — Саске? — и снова звонким эхом по всему пространству. И снова больно так, что хочется кричать. — От чего мне так больно? Почему его имя?..       — Потому что он мой лучший друг! И твой лучший друг!       — Лучший друг? Какого черта он может быть моим лучшим другом, если я даже не знаю, кто это? — Наруто вскрикнул так громко, как только мог, но его голос был слишком тихим, гораздо тише их собственных мыслей. Какой парадокс.       Маленький Наруто лишь тихо усмехнулся и вытащил из кармана протектор с зачеркнутым символом Конохи, протягивая его Хокаге. Узумаки было протянул руку, как мальчик исчез, а повязка, перевернувшись в полёте, со звоном упала на пол. В воздухе лишь остался висеть безмолвно произнесенный им вопрос:       — А это ты помнишь?       Наруто поднял её и взял в обе руки. Протектор блестел на несуществующем свету, отливая серебристыми бликами, а где-то там внутри мелькали картинки его жизни. Он видел, как в отражении металла проносится вся его жизнь, но он чувствовал, что чего-то не хватает. Чего-то в этом бесконечном потоке его воспоминаний не было, чего-то важного, сокровенного, тесно связанного с ним самим. И Наруто все никак не мог вспомнить что.       Узумаки провёл пальцем по глубокой царапине на повязке, вдруг вспоминая, как он собственным когтем, будучи в неконтролируемом состоянии, оставил его на лбу. Но кого?       — Разве я оставил этот след? Разве я с кем-то дрался?       — Саске.       Перед Хокаге появилась ещё одна его версия. Он был старше предыдущей на два года, одет в другую одежду и выглядел, в общем-то, сильнее и увереннее в себе.       — Саске? Я дрался с Саске?       Парень подошёл ближе и с легкой улыбкой осторожно забрал из его рук повязку, задумчиво рассматривая.       — Когда-то давно я дрался со своим другом, пытаясь его вернуть. Я был неопытен, слаб и поэтому проиграл. Но теперь я ни за что не проиграю. Наша битва грядёт и закончится она моей победой!       Взрослый Наруто непонимающе склонил голову и почесал щёку.       — Ты хочешь убить Саске? Убить собственного друга?       Младший Наруто хмыкнул и надул губы.       — Я хочу победить Саске, чтобы вернуть его в Коноху! Он мой друг, он мой соперник, он — один из членов команды номер семь, и я ни за что не отступлюсь от своей цели!       — Какие же вы сложные. Ничего не понимаю.       Младший Узумаки поднял на него взгляд и подошёл ближе, прикладывая свою ладонь к его груди. Это было словно дежавю, как несколько мгновений назад, когда-то же самое делал маленький он.       — Слышишь, как бьется твоё сердце? Оно хочет, чтобы ты поскорее вспомнил Саске, вспомнил своего лучшего друга. Того, кого мы вместе вернём назад во что бы то ни стало.       Сердце застучало как бешеное. Наруто задыхался от чувств, от нехватки кислорода, от того, как сильно он хотел скорее его увидеть. Но как он может хотеть увидеть того, кого никогда не знал? Он согнулся пополам и зажмурился, прижимая руки к груди.       — Ты знал его лучше всех.       Наруто резко вскинул голову и выдохнул: он снова был один. В груди так сильно колотилось сердце, что это спровоцировало вспышку ужаса. Он не готов был умереть неизвестно где, он ещё не достиг своей цели. Там, далеко, его ждал выход из этой темноты, там не было воспоминаний и этого Саске, о ком говорили все подряд.       — Прекрати… перестань… мне больно…       Он обессилено рухнул на колени и уткнулся лбом в пол. В ушах гудело, а из легких словно выкачали весь воздух. Горло сжали невидимые тиски, и Наруто схватился за шею, царапая её ногтями, но ничего кроме боли это не приносило.       Ещё чуть-чуть, и он задохнётся.       — Вставай.       Словно гром среди ясного неба.       — Поднимайся.       Удар.       — Наруто, вставай!       Узумаки резко вскинул голову и поднял взгляд, тяжело дыша. Сердце вернулось в нормальный ритм, отстукивая где-то в висках, и легкие вновь наполнились кислородом. Чужой голос равномерно обволакивал пространство, мягко повиснув вокруг Наруто.       — Эй, Наруто.       Это был не он. Узумаки медленно поднялся, рассматривая высокую фигуру. Бледная ладонь была протянута ему из темноты, он не видел лица, но знал — это чужак. Это не его младшая копия, это не его прототип, так почему ему казалось, что этот человек был частью его прошлого?       — Кто ты?       Незнакомец не ответил, но Наруто, кажется, уже знал ответ.       — Идём со мной.       Наруто обернулся, смотря в противоположную сторону. Где-то там был выход из темноты.       — А как же моя цель?       — Твоя цель — это я.       Наруто с опаской мотнул головой и попятился назад. Тьма манила его к себе, затягивая в бесконечный омут опасности, но он не поддастся ей в этот раз и в какой другой раз тоже.       — Нет. Нет-нет-нет.       Наруто резко развернулся и побежал прочь, с каждым шагом слыша всё больше голосов. Мысли из его прошлого цеплялись за него, словно вьющиеся растения за ограду, и Узумаки увеличил темп. Бежать, не оглядываясь, бежать что есть сил, лишь бы спастись.       — Наруто, нет!       — Наруто, постой!       Впереди забрезжил спасительный свет. Узумаки радостно ринулся вперёд и нырнул в столб света, растворяясь в нём. Теперь он спасён.       Наруто распахнул глаза. Вокруг была кромешная тьма. Неужели, он не успел спастись? Неужели, он не выбрался из тьмы? Где он?       — Эй, Наруто!       Узумаки замер и обернулся. А где-то там, в темноте, мелькнула тень, словно пробежал маленький, неприметный человечек…

***

      — Кто здесь опять?  Маленький Наруто вышел из дымки, оглядываясь вокруг и видя взрослого Наруто перед собой.       — Опять ты? — Хокаге снова огляделся вокруг. Но он же только что…       — Я здесь в первый раз, а… Ты не видел Саске? Я ищу его здесь, — звонким голосом произнёс малыш, снизу вверх глядя на свою взрослую копию.       Снова чёртов Саске. Наруто чувствовал, что сходит с ума.       — Я. Его. Не. Знаю, — чётко проговорил Нанадайме. Малыш нахмурился.       — Но ты должен его знать. Я ищу его, чтобы снова сразиться и доказать, что я сильнее! — он снова потянул ручку к груди взрослого Наруто. Тот, начиная злиться, перехватил руку.       — Его тут нет, сколько можно повторять? — строго сказал Наруто. Он чувствовал, будто разговаривает с сыном. Он отказывался принимать тот факт, что это был он сам и что ни взрослые, ни другие дети никогда его не останавливали.       Маленький Наруто вырвал ручку из захвата и огромные небесные глаза стали наполняться влагой. Он начал кричать:       — Я должен его найти! Я должен его победить! Тогда все девчонки будут смотреть на меня, а ещё… — Наруто продолжал слёзно кричать, и каждое слово кувалдой било по голове взрослого Наруто. Тот снова зажмурился и через несколько секунд всё прекратилось. Он открыл глаза и перед ним стоял уже генин Наруто.       — Ты — это я? Ты не знаешь, где Саске сейчас? Я собираюсь вернуть его в деревню! — улыбался двенадцатилетний Наруто.       — Да что с вами всеми такое? Я же сказал, не знаю я никакого Саске! — воскликнул разъяренный Хокаге. Голова раскалывалась на куски, но Наруто, стискивая зубы, продолжал искать ответ на вопросы в своей голове.       — Но ты не можешь его не знать, он — первый человек, с кем ты создал связь. Он — твой самый близкий друг и соперник.       Наруто усмехнулся:       — Тоже хочешь заполучить всех девочек вместо него?       — Что? Совсем нет, даттебайо! — возмутился его мини-копия. — Я обещал Сакуре-чан его вернуть, и вообще я… — он запнулся, не зная как выразить свои мысли. Наруто снова узнаёт в нём себя. Он никогда не знает, как подобрать слова к тому, что очень важно для него. — Я сам не готов его отпустить. Он нужен мне.       Хокаге неожиданно вскрикнул и согнулся пополам от боли в районе рёбер.       — Эй, Наруто! — перед ним возник шестнадцатилетний Узумаки, осторожно прикасаясь к плечу мужчины.       — Я не знаю Саске и не знаю, как его найти, отстаньте, — жмурил глаза Наруто и отвечал себе. Ему даже не стоило видеть и слышать, чтобы знать, кто и о чём его спрашивают.       — Но я…       — Я знаю, ты хочешь вернуть его, он тебе нужен, но я ничем не могу тебе помочь, — говорил Нанадайме как заученную мантру. Он чувствовал себя актёром плохого зарубежного ситкома. Он знал сценарий наизусть, но даже после двухсотого прочтения не понимал его смысл.       Младший Наруто задумался, а потом вдруг решительно посмотрел на свою взрослую копию, толкнул его плечо и заставил того выпрямиться и посмотреть на него.       — Самое главное не то, что он нужен мне, а то, что я нужен ему. Я — его единственный, — не колеблясь, произнёс его семнадцатилетняя версия.       Наруто снова зажмурился и почувствовал, что второй он растворился.       Открыв глаза, он увидел, как вдалеке маячит свет. Он, превозмогая боль, быстрым шагом придвигался к цели, пока его снова не окликнули:       — Наруто.       Наруто уже слышал этот бархатный голос, он уже знал, что, оглянись он сейчас, увидит чёрную дымку и силуэт. Он чувствовал, как сердце колотится и зовёт его назад, но разве он когда-то отступался от своей цели? Разве он когда-либо смог бы позволить тьме соблазнить себя и остановить на пути к свету? Ведь он — Узумаки Наруто и он исполнил свою мечту только потому, что не позволил тьме своих противников завладеть собой. Он не допускал тёмных мыслей, он не верил в убеждения Забузы, Курамы, Обито, Мадары, Кагуи и даже в свои собственные тёмные убеждения на Водопаде Истины — только поэтому он их победил. Как бы не был велик соблазн сдаться, он всегда стремился к свету. Он не отступит от этого. Он не позволит этому голосу себя остановить. Он сам найдёт выход.       — Нет, Наруто, постой же! — кричал силуэт из чёрного тумана, но Наруто, закрыв уши, бежал к свету. Он был всё ближе и ближе. Вот сейчас.       Наруто улыбнулся и нырнул в свет, жмурясь от всепоглощающего чувства радости. Закрыв глаза от яркости, он видел яркие красные, зелёные, синие блики, танцующие во тьме, как когда закрываешь глаза после того, как долго смотришь на яркий свет.       Он вдруг почувствовал себя невероятно легко и хорошо. Он не хотел открывать глаза, даже когда почувствовал робкое прикосновение к своему плечу.       — Прости, Наруто, с тобой всё в порядке? Ты не видел Саске, я ищу его здесь, — сказал до боли знакомый детский голосок. Его собственный.       Наруто почувствовал, что задыхается словно от смерча в солнечном сплетении, который сметает сердце куда-то в пятки, оставляя лишь вакуумную апатию.       Он не выберется отсюда никогда.

***

      Саске проник в сознание Наруто за одно мгновение. Раньше он всегда поражался, насколько светлыми были его мысли. За исключением места обитания Курамы, которое напоминало канализацию, все остальные места в его сознании были очень светлыми и яркими. Сознание человека представляет собой сплетение мест, в которых этот человек когда-либо побывал, и собственных ощущений и ассоциаций с этим местом. Это может быть целый город или страна, где каждая улица или дом — то место, где человек когда-либо побывал, связанные чувствами или личностными психологическими характеристиками, ассоциациями и качествами. Поэтому нет ничего удивительного в том, что во снах люди обычно не замечают странностей географии. Проснувшись, человек может понять, что во сне шёл по улице, где он живёт, и проходил мимо больницы, которая в реальности находится на другом конце города или вообще в другой стране. Но во сне это всё было рядом, и, если в реальности это странно, то в сознании человека работает совершенно другое восприятие. То, что люди называют обычно внутренним миром, не является крылатым выражением или метафорой — это существующий в подсознании определённого человека мир со своей географией и характеристиками.       Всему этому Саске научил Орочимару. Его обучение со змеиным саннином действительно походило на получение образования и учебной степени. Все три года он занимался не только физическими тренировками, но и физикой, химией и даже математикой, выполнял лабораторные работы и слушал лекции по психологии, философии, политологии и прочему, что могло бы ему пригодиться. Саске боялся даже представить, что было бы, будь Орочимару Учихой. С его мозгами и шаринганом, не говоря уже о характере, в мир шиноби давно бы пришла абсолютная монархия. Поэтому Саске всегда с полной серьёзностью подходил к учёбе, понимая, что в его случае гениями не рождаются — ими становятся. Даже с появлением в его глазу риннегана, ему не составило труда приспособиться к нему и быстро научиться им пользоваться. Как говорил ему его учитель, сила — это ещё не показатель. Без контроля и ума она опасна, разрушительна и не имеет смысла. А человек — тварь, привыкающая ко всему. При наличии мозгов можно не только привыкнуть к силе, но и научиться контролировать её и извлекать из неё пользу. Только благодаря этому человеческий вид всё ещё существует и эволюционирует.       Проникая в сознание другого человека в первый раз, Саске был очень благодарен учителю и полученным знаниям. Весь процесс и желаемый результат получался гораздо легче и быстрее. А наработав опыт, умножив и подкрепив знания, в своём четвёртом десятке Саске делал всё точно, мгновенно и безошибочно. Волей судьбы первым человеком, в чьё сознание проник Саске, был Наруто. И, конечно, он не знал и уж точно не хотел проникать в его сознание снова таким образом и при таких обстоятельствах.       Но ему пришлось. И то, что он увидел, ему не понравилось. Он увидел большое, пустое и мрачное место, похожее на подземные пещеры из-за запаха сырости. Место без окон и дверей, и Саске мог бы назвать это чем-то, что походит на убежища Орочимару, если бы мог видеть ближайшую стену. Помимо пустынности, там было абсолютно темно. Это место не было сознанием Наруто. Это место было его собственным подсознанием, когда Саске было около шестнадцати лет. Он почти постоянно бывал здесь во сне. Это была тьма, в которой часто земля в мгновение уходила из-под ног, и ты просто мог дрейфовать в ней часами. Сейчас Саске чувствовал, что он может стоять, а значит, во тьме, помимо безграничного вакуума, появились действующие лица. Это было самое страшное. Они появлялись из ниоткуда и уходили в никуда, а любая собственная мысль озвучивалась, как по громкоговорителю. Эта тьма сводила с ума. В ней часто появлялись Итачи и Наруто, иногда родители или кто-то из клана Учих, бывало, что появлялись Сакура или Какаши. Частыми гостями были Орочимару и Кабуто. Гости сменялись друг другом и пытались в чём-то убедить, пока Саске не просыпался.       Активируя гендзюцу, Учиха обычно совершенно точно знает, что будет видеть в нём субъект, но он не хотел, чтобы Наруто проникал в это место. Он сделал с Наруто абсолютно то же самое, что и с Шикамару — просто заставлял их чакру работать против них, заставляя видеть сны. Сам Саске называл это гендзюцу по умолчанию. То есть без предварительных настроек. Жертвы видят сны, которые они придумают себе сами.       Саске не понимал, почему Наруто оказался здесь, но сейчас он даже обрадовался этому. Обычно на то, чтобы найти человека в закромах своего же сознания, уходило слишком много времени, но эту тьму он знал слишком хорошо. Поэтому не прошло и часа, а в реальности меньше двух секунд, прежде чем Саске нашёл Наруто.       Наруто лежал на полу, устремив глаза, из которых лились слёзы, во тьму. Он лежал на спине, положив руки вдоль тела, и вокруг была лишь кромешная тьма и кричащая тишина. Это значило лишь то, что Наруто ни о чём не думал. Саске слышал только то, как он дышал и как билось его сердце. Он подошёл к нему, ногой тыкнув того в бок.       — Эй, Наруто, — позвал Саске тихо.       — Опять ты, — ответил Наруто, продолжая смотреть вверх и не сдвинувшись ни на миллиметр.       Саске подумал, что это крайне странно, потому что, если сравнивать с его собственными снами, по меньшей мере, он должен был или испугаться, или удивиться.       — Что это значит? — спросил Саске, присев рядом с Наруто.       Узумаки повернул голову к собеседнику, затравленно посмотрев на него, и вытер слезу.       — Я думал, что если перестану что-либо делать, то вы перестанете появляться. Но вот ты снова здесь. Я же сказал, что я с тобой никуда не пойду.       — А я не собирался тебя никуда звать, — сказал Саске, подминая под себя скрещенные ноги и принимая позу лотоса.       Ему хватило последней реплики, чтобы сложить два плюс два и понять, что Наруто не удивился, потому что проекция Саске уже не в первый раз появляется и, очевидно, зовёт его куда-то с собой. Только в этот раз это не была проекция Саске из подсознания Узумаки, а настоящий Саске, а значит, стоило играть партию по-своему.       Наруто удивлённо посмотрел на него. Видимо, что-то пошло не по сценарию. Но тут же повернул голову в противоположную от Саске сторону. Учиха заметил, что там, куда посмотрел Наруто, вдалеке виднелся свет.       — Если ты думаешь, что если ты меня никуда не зовёшь, то я сейчас сам встану и пойду к свету, ты тоже ошибаешься. Я не буду ничего делать. Я проходил это уже сотни раз.       Саске задумался и начал догадываться, что происходило здесь с Наруто.       — Тогда, может, расскажешь, через что ты проходил?       Наруто хмыкнул. Ему нравился этот сценарий. Обычно те, кого он видел, говорили одно и то же, и Наруто понимал, что только он проходил этот круг раз за разом. Для остальных гостей этой временной петли каждый раз был как первый, но никто из них никогда не задавал Наруто вопросов, через что ему пришлось пройти. Все просто делали всё по одному сценарию. Возможно, если ему поговорить с этим человеком, раз уж он сам начал этот разговор, он сможет понять, как выбраться?       — Каждый раз я иду к свету и снова попадаю во тьму. Каждый раз во тьме начинают появляться версии меня в разные годы моей жизни и искать тебя. Ты же Саске, верно?       Саске кивнул. Его опасения подтвердились. То, что рассказывал Наруто, напоминало технику Изанами, которую использовал на Кабуто Итачи. Но с Наруто Саске просто использовал обычное примитивное гендзюцу, и каким образом Узумаки застрял в Изанами, не поддавалось никакому объяснению даже для самого Учихи.       — Потом появляешься ты в тёмной дымке и зовёшь меня с собой, а я раз за разом выбираю свет. Но я не собираюсь идти с тобой во тьму, слышишь? Ни сейчас, ни потом. И в свет я тоже не пойду. Потому что знаю, что снова вернусь в кромешную тьму. Я больше не собираюсь ничего делать. И я ничего и не делал, но снова появился ты! — выдохнул Наруто. Он умудрился рассказать всё это на одном дыхании.       Саске усмехнулся:       — И ты никогда не пробовал пойти со мной?       — Чёрта с два, даттебайо! — воскликнул Наруто. — Я лучше буду лежать здесь и не двигаться, чем пойду куда-то во мглу! Я никогда не сделаю этого, слышишь? Я никогда не выберу тьму!       — Так чего ты боишься больше, Наруто? Меня или тьмы? И разве тебя не смущает, что все твои версии ищут меня? — спросил Саске.       — Они ищут и пусть они и идут с тобой. Я тебя не знаю. Я ничего не боюсь, но я не собираюсь с тобой никуда идти. Только это имеет значение, — Наруто снова занервничал. Этот Саске снова пытался его в чём-то убедить.       — Ты сказал, что, идя к свету, ты снова попадаешь во мрак. А ты не задумывался, как появляется свет? — Саске решил идти ва-банк.       Наруто понял, что действительно никогда не задумывался о том, что свет появляется с приходом Саске. Все маленькие Наруто различимы, потому что светятся сами. Но когда на горизонте начинает маячить свет, он начинает различать тёмный туман и в нём силуэт Саске. Получается, без Саске не появится и свет?       — Ты же сказал, что не собираешься никуда меня звать. Почему ты пытаешься меня убедить в том, что ты и есть этот свет? Почему ты решил, что я стремлюсь к тебе? Почему?       Саске глубоко вздохнул.       — Потому что я твой друг, — на выдохе сказал он.       Старая песня о главном. Слова пьесы их жизни никогда не меняются, но меняются роли. Теперь он вынужден вытаскивать Наруто из темноты. Не иначе, как судьба издевается над ними.       — Я это уже слышал, — Наруто снова отвернулся. — Но что это значит для меня?       Саске улыбнулся. Хотя здесь полагалось истерично смеяться. И, возможно, они посмеются над этим вместе, но пора его вытаскивать. Пора действовать решительно. Здесь не существует пространства и времени. Здесь только тьма. И Наруто болтался в этой тьме, раз за разом переживая один и тот же сюжет бесчисленное количество раз. Оставить его здесь — позволить ему болтаться в этой чёрной дыре ещё целую вечность. Он не выберется из этой воронки, пока не выберет тьму. А он никогда не выберет тьму самостоятельно, особенно если он не знает, за кем он в эту темноту идёт. Саске говорил, что не собирается его никуда звать, и он действительно не хотел этого делать. Но тогда вариантов оставалось не так много.       — Это значит, что ты пойдёшь за мной сам. Я не собираюсь тебя никуда звать.       Наруто рассмеялся. Он не верил ему и не слышал его. Саске почувствовал, что это напоминает ему самого себя в прошлом. И он не хотел даже вспоминать, как несладко пришлось Наруто, чтобы вытащить из Саске этого скептика. Чтобы заставить его ему поверить. Он гонялся за ним в течение стольких лет, не сдаваясь, не допуская мысли о том, чтобы сдаться. Он раз за разом стучался в запертую дверь и бил об стену горох. Но ведь Саске — это не Наруто. Сможет ли он?       Саске вздохнул, как перед прыжком в воду, приподнялся, перенося вес на колено, и склонился над лицом смеющегося Наруто, поворачивая его голову за щёку к себе.       — Заткнись, усуратонкачи, — и накрыл его губы поцелуем.       Наруто распахнул глаза, почувствовав, что внизу живота происходит самый настоящий переполох, а где-то за спиной растут крылья. Этот поцелуй был таким знакомым. Он, сам того не осознавая, закрыл глаза и открыл рот, позволяя проникнуть в него языком. Не дыша, Узумаки начал робко отвечать на поцелуй, положив ладонь поверх руки, держащей его за щёку. Губы двигались синхронно, лаская друг друга. Они ложились на другие так идеально, как будто были созданы, чтобы целовать друг друга. Наруто не думал и не дышал, боясь вдохнуть и всё испортить. Где-то на задворках подсознания он понимал, что его целует чужой мужчина, но понимать и чувствовать — две разные вещи. Сердце трепетало и рвалось навстречу другому, такому знакомому и родному сердцу. Он чувствовал, что знает его так хорошо как самого себя. Он знал каждое движение наизусть. Он делал это тысячи раз.       Саске, вдыхая любимый запах, чуть прикусил нижнюю губу Наруто напоследок и, немного отстраняясь, потёрся носом о нос Наруто. Он поставил руку на пол, рядом с лицом Узумаки, перенося на неё вес и снова склоняясь над ним.       А Наруто, не открывая глаз, знал, что над ним в темноте навис парень с влажными волосами, в глазах которого наверняка отражалась луна. Он знал его очень хорошо и чувствовал, что внутренности сжимаются от щемящего чувства всепоглощающей любви к этому человеку. Всё его тело было оголённым нервом, который переживал маленькую смерть каждый раз, когда этот парень касался его. И в данную секунду он думал о том, как сильно хочет запечатлеть этот образ в своей памяти. Он открывает глаза, чтобы запомнить его, но по глазам внезапно резко и больно ударяет свет.       — Наруто! — Саске взволнованно смотрел на Наруто, видя, как светлые глаза открываются и начинают проясняться. Сакура, Какаши и Шикамару стоят рядом, готовые помочь в любую секунду. Он сам вышел из подсознания Наруто пару секунд назад, и сейчас чувствовал невероятное, всеобъемлющее и несвойственное ему счастье, что у него получилось. Его сердце было сейчас таким лёгким, подобно воздушному шарику, который надули счастьем.       — Привет, — говорит Наруто хриплым голосом, и его подсохшие после долгого сна губы пытаются улыбнуться. — А мы знакомы?       Воздушный шарик лопается.