И за нами

Без страховки падать страшно, я это знал И доверил сердце, но не тем рукам. Я границы нарушал, просто рисковал И возможно не по правилам играл. Мне не повезло, Что было — то прошло. Пусть в это трудно поверить, Я буду стучаться в закрытые двери. Зачем придумали любовь? Понять всё это слишком сложно: Без неё намного проще жить, Только невозможно. Зачем придумали любовь? Она нам — наркотик в кровь. Как по замкнутому кругу вновь. Кто придумал любовь? Оставляя всё без ответа, Я потерял себя незаметно, На двоих делил бесконечность, Как же любил я тебя. © Сергей Лазарев «Зачем придумали любовь»

       — Меня зовут Узумаки Наруто, приятно познакомиться.       Шикамару опёрся рукой о подоконник и опустил голову. Слова Наруто выбили из легких весь воздух, и вздохнуть больше не было сил. Он видел, словно в замедленной съёмке, как у Сакуры подкосились ноги, и она, не успев зацепиться пальцами за стул, рухнула на пол без чувств. Какаши тяжело выдохнул, с трудом подошёл к девушке и перенёс её на кровать, не произнеся ни слова. Шикамару и сам чувствовал, как земля уходит у него из-под ног, а сердце предательски бьётся где-то в районе стоп, отдаваясь эхом в висках. Слов не было ни у кого.       Опустевшие души трех оставшихся в сознании людей тонули в вязком омуте боли, страха и разочарования. Пять лет, потраченные впустую, пронеслись за секунды перед глазами, словно их и не существовало вовсе. Все жалкие попытки забыть и понять, все исследования, все старания — всё было зря. Какая, к чёрту, разница, что будет дальше? Какая, к чёрту, разница, что с ними теперь станет? Их надежда, их стимул, их маленький огонёк погас без возможности зажечься вновь. Сердце альянса разбито, и, кажется, больше ни у кого не осталось клея, чтобы восстановить его вновь.       Саске чувствовал себя дурно. Ему было больно до звона в ушах и до темноты в глазах, словно сердце лопнуло, а натянутые нити артерий беспорядочно разлетелись в разные стороны, извиваясь и выплёскивая отравленную кровь. Он чувствовал себя так, будто вслед за Сакурой сейчас потеряет сознание. Если бы его сейчас спросили, где болит, он бы не смог ответить: болело везде. Колюще, режуще, тянуще, ноюще, тупо. Учиха в данный момент предпочёл бы скорее умереть, чем испытывать это. Зачем бояться смерти? Умирать не больно. И даже предсмертные муки не сравнятся сейчас с тем, что чувствовал Саске. Однако боль продолжалась недолго. Она стала постепенно отступать, будто бы забирая с собой все внутренности и ощущения. Оставляя после себя лишь пустынное пространство и эхо. Отголосок боли. Но её нет. Это мозг понимает, что болеть должно, и ты подсознательно ищешь в себе боль, ждёшь подвоха, будто она просто затаилась, а через секунду снова спазмом скрутит твоё тело. Но этого не происходит. Остаётся только пустота. Пропасть. Каверна.       А Наруто продолжал оставаться всё тем же, каким был до этого: сочувствующим, сопереживающим, эмоциональным, добрым и заботливым. В нём осталась та жизненная энергия, которая всегда била ключом, заряжая всех окружающих желанием существовать в мире. Отсутствовала только память о самом важном и самом значимом для него человеке, который в данный момент меньше всего желал находиться рядом с ним.       — Что-то случилось? А? Все хорошо? Сакура-чан? — Наруто вскочил и подбежал к Харуно, осматривая её. Он ни черта не смыслил в медицине, но волновался за свою подругу, и вид трёх мужчин, не предпринимающих ни одной попытки помочь бедной девушке, вводил его в недоумение. — Ну, кто-нибудь, позовите на помощь! Эй!       — Я позову медсестру, — Какаши пришел в сознание первым и подал одному из пристально наблюдающих за происходящим АНБУ знак. За окном раздался хлопок, и двери в палату распахнулись, позволяя двум девушкам нарушить тишину.       — Сакура-сан! Что произошло?       Наруто взволнованно маячил перед кроватью, но одна из медсестёр ласково попросила его не мешать, и Узумаки обессилено опустился на койку, кусая губы.       — Она в порядке? — его голос дрожал. — Она так внезапно упала в обморок, я даже не знаю, почему. Потеряла сознание… Да, Какаши-сенсей? Шикамару? Почему, что случилось?       — Почему? Ты спрашиваешь, почему она свалилась без сознания? Ты? — хриплый стальной голос заставил Наруто повернуться в сторону того, кто до этого момента не сдвинулся с места.       Саске оттолкнулся единственной рукой от стены, на которую навалился минуту назад, посмотрел на хмурого Узумаки, одаривая его холодным взглядом, и развернулся к бессознательной Сакуре. Шикамару вскинул голову, мгновенно реагируя на его движения, и поймал тень Учихи. Какаши молниеносно перехватил его руку, жёстко сжимая пальцами тонкое запястье, искрящееся электрическими разрядами. Трое АНБУ материализовались в палате, обступая Учиху и готовясь к атаке, но Хатаке пресёк все действия со стороны своих подчинённых. Те, всё поняв, поспешили исчезнуть так же быстро, как и появились.       — Саске, нет. Успокойся. Ты знаешь, что с ним будет, если ты её убьешь.       Саске знал, иначе бы он действовал гораздо серьёзнее, чем сейчас. Он не намеревался никого убивать, конечно. Он просто не знал, кого винить в случившемся. Несколько часов во сне Наруто подарили ему надежду. Надежду на то, что всё можно вернуть, что его можно вернуть. Он впервые за последние пять лет почувствовал себя по-настоящему счастливым, потому что его переполняла надежда, что Наруто проснётся и, наверное, ударит его. Он будет обзывать его последними словами и орать, как он делал это всегда. А потом Саске его удержит и снова поцелует. И пусть это видят Какаши, Сакура и Шикамару. Пусть это видит весь мир. Главное, доказать этому идиоту, что он — его. И это не изменится никогда, что бы ни случилось. Но эта виноватая улыбка, пустой рассеянный взгляд и слова «А мы знакомы?» убили Саске. Он думал, что его сердце уже нельзя сломать ещё сильнее. И оно не сломалось, оно просто растворилось и увязло в липкой и удушающей пустоте. Он не чувствовал себя более пустым, чем сейчас.       — Она во всём виновата. Пять лет она пыталась вернуть его память и не смогла! — Учиха процедил сквозь зубы, с презрением смотря на едва очнувшуюся Харуно, и вырвал руку из захвата, дёрнувшись вперед, но в этот раз ему помешал Наруто. Он загородил собой девушку и раскинул руки в стороны, с вызовом смотря в черные бездонные глаза. Саске чертыхнулся и спрятал взгляд за чёлкой.       — Только попробуй тронуть её, и я размажу тебя по стенке, придурок.       Саске рассмеялся, что немного выбило Наруто из колеи. Он схватил того за грудки, заставляя поднять Саске голову и пытаясь поймать его взгляд. Он чувствовал, будто видит этого человека уже не в первый раз, но не мог вспомнить где. Только сердце отстукивало рваные ритмы, сходя с ума. Саске не понимал, слышит ли он сердце Наруто или так билось его, ещё где-то живое сердце. Тень Шикамару немного сковывала его движения, но и не хотел ничего делать, он просто слушал в ушах пульсацию. Ему ничего бы не стоило высвободиться, его просто смешила вся ситуация. Неожиданно для себя он почувствовал что-то похожее на адреналин. Он успокоился, отвечая на взгляд голубых глаз, и нахально улыбнулся:       — Давай, добе.       — Что, думаешь, я шучу? — Наруто зарычал. Его бесила кличка, его бесила ситуация, его бесила безмятежность и наглая улыбка напротив. Как же его бесил этот персонаж.       — Мне страшно.       — Да мне хватит пальца…       Саске поднял бровь и хмыкнул:       — Я знаю.       — Что?       — Дрожу от нетерпения.       — Шикамару, отпусти его, я разберусь с ним на крыше, — обратился Наруто к другу, не отводя взгляд от противника.       — Стесняешься людей?       — Сука, — занося руку для удара.       — Наруто, прекрати… — слабый голос Харуно отрезвил Наруто. Какаши, стоя рядом, прикрыл лицо рукой, качая головой. Шикамару, всё ещё удерживая тень, поглядывал в окно. Восточный ветер гнал облака на запад, в песочные дали. Узумаки резко развернулся и облегчённо выдохнул, слабо улыбаясь. Вид пришедшей в себя подруги радовал его.       — Сакура-чан, я волновался! С тобой всё хорошо? Как ты себя чувствуешь?       Харуно отвела испуганный взгляд от замершего за спиной Нанадайме Учихи и ласково улыбнулась, отмахиваясь, но, спустя секунду, её улыбка померкла. Наконец осознание сказанного дошло и до неё. Она осторожно приподнялась и прислонила пальцы ко лбу Наруто.       — Ты… точно не помнишь Саске-куна?       Узумаки в свойственной только ему манере фыркнул и злобно посмотрел через плечо на опустившего голову Саске.       — Я бы запомнил этого урода.       Сакура глубоко вздохнула и поднялась с постели, несмотря на восклицания Наруто по поводу её состояния. Саске не смотрел на неё, но Харуно чувствовала, что сейчас она одна способна изменить поведение Учихи. Она отодвинула Наруто в сторону и бесстрашно подошла к своему мужу. Девушки поспешили исчезнуть из палаты.       — Шикамару, пожалуйста.       — Сакура, это плохая идея.       — Шикамару, пожалуйста, — с нажимом повторила она, не отводя глаз от темноты, скрытой в черных глазах Учихи.       Саске смотрел на неё с холодной ненавистью, но Сакура привыкла выдерживать этот взгляд. Она, кажется, привыкла ко всему, включая попытки убийства. Учиха изменился после Войны, дал надежду на мирное сосуществование, во многом благодаря Наруто. Харуно до сих пор помнила высохшие дорожки слёз на его лице, когда она застала их после их финальной битвы в Долине Завершения. Тогда он извинился, и это удивило её впервые за много лет. Второй раз он смог вызвать в ней смешанные чувства, когда предложил выйти за него замуж. После этого Сакура привыкла ожидать от Учихи всего, чего угодно, с ним она научилась смотреть страху в глаза, ведь его глаза были самым худшим кошмаром из всех возможных.       — Саске-кун, ты можешь убить меня на его глазах, и похоронить себя, меня и всё, что у нас есть. Всё, что когда-либо было у вас двоих.       — Сакура-чан, что ты такое… — начал было Наруто, но Харуно быстро пресекла его гнев, закрывая ладонью рот. Сейчас её никто не должен прерывать.       — Ты можешь сжечь всё Аматерасу, можешь уничтожить деревню, да что там деревню, мир с помощью техник Риннегана, и не найдется ни одного живого человека или существа, кто сможет тебя остановить. Ты можешь развязать ещё одну, Пятую Войну, и все страны встанут на защиту, но они проиграют, потому что ненависть, которая сжирает тебя изнутри, сильнее любого существующего и несуществующего альянса. А потом ты снова сразишься с Наруто, вы снова столкнётесь в схватке и будете сражаться до конца, только теперь он не будет жалеть ни сил, ни чакры, не будет просто защищаться от атак.       — С каких пор ты стала провидицей, Сакура? — ни ледяной голос Саске, ни цепкие пальцы, сомкнувшиеся на её шее, не вызвали ни единой эмоции на лице его жены. Наруто протестующее замычал и дёрнулся, пытаясь защитить девушку, но Сакура не позволила ему этого сделать.       — Не вмешивайся! — она хрипло кашлянула, но ответила на вопрос. — Потому что, Саске-кун, я лучше других знаю, кто он для тебя. Кто мы все друг для друга. Если ты сейчас развяжешь конфликт, пути назад уже может не быть. Наруто дал тебе шанс, редкий, уникальный шанс, который выпадает раз на миллион: он позволил своей собственной памяти стереть события, произошедшие десять дней назад. Сейчас ты для него чужак.       — Хочешь убедить меня в том, что это хорошо? — Саске хрипло усмехнулся.       — Вспомни то, что ты совершил тогда, и подумай, кем бы ты был в его глазах, — Сакура не отступилась, почувствовав, что затронула опасную тему. Нет, она больше его не боялась. — «Чужак» — это лучшее, кем ты можешь быть сейчас.       Харуно замерла, хрипло дыша, она почти задыхалась в его крепкой хватке. Ещё чуть-чуть, и дышать станет совсем невозможно, но Сакура продолжала смотреть в его холодные глаза. Решение может быть только за Учихой.       — И что мы теперь будем делать? — Саске хмыкнул и опустил руку, равнодушно наблюдая за тем, как она согнулась пополам, кашляя. Все присутствующие в комнате выдохнули.       — Для начала, поговорим, — Какаши прислонился копчиком к изножью кровати и кивнул Наруто на его постель. Нанадайме помог Сакуре сесть и одарил Учиху недовольным взглядом, возвращаясь к себе. В палате вновь воцарилась тишина, только сейчас она была пропитана напряжением, непониманием и болью каждого из пяти здесь находившихся.       — Итак, Наруто забыл крайние события своей жизни перед тем, как потерял сознание. Последним человеком, контактировавшим с ним, был ты, — Шикамару посмотрел на нахохлившегося Саске. — Учтём тот факт, что у Наруто развилась прогрессирующая амнезия, которая, скорее всего, стала причиной внезапной потери памяти, — он перевёл взгляд на недоумевающего Узумаки. — Однако мы все знаем, что происходило с тобой, стоило нам попытаться восстановить твои воспоминания о Саске.       Наруто опустил голову, задумчиво рассматривая свои пальцы. Шикамару вздохнул. Как же с этим Узумаки было сложно.       — Сакура, как медик, что ты можешь на это сказать?       Харуно прислонилась затылком к стене и повернула голову в сторону своего несчастного пациента, старательно игнорируя взглядом собственного мужа.       — Последние события, как и все воспоминания, на которые мы наталкивали его ранее, автоматически вытесняются его мозгом с помощью защитного механизма диссоциации. Вследствие травмы пятилетней давности, которая подкосила его настолько, что мозг предпочёл всё забыть, развилось состояние самогипноза. Это один из видов изменённого состояния сознания, действие которого направлено непосредственно на репрезентанта конфликтного характера, то есть Саске, и дериваты…       — Почему вы все так хотите, чтобы я его вспомнил? — тихий голос Наруто оборвал поток медицинских терминов, и четыре пары глаз мгновенно посмотрели на него.       Наруто кусал губы. В голове было темно и пусто, будто кто-то выкачал из него все мысли. Он по-прежнему мог сопереживать, все так же ярко чувствовал эмоции и откликался на любое внешнее воздействие, но способность думать и размышлять куда-то улетучилась. Узумаки закрыл глаза и старательно напряг мозги, пытаясь вспомнить хоть что-то, что могло его тревожить, но пустота высасывала остатки разума. Поток мыслей ускользал от него прочь, и Наруто в какой-то момент осознал, что попросту не хочет. Он не хочет думать ни о чём. Все беспокойства испарились, и в голове в кои-то веки наступило спокойствие.       — Наруто, он твой, — Сакура запнулась, не желая ошибаться, — Он был твоим другом. Самым лучшим и самым близким другом. Пожалуйста, постарайся вспомнить Саске.       Учиха фыркнул и направился к выходу из палаты. Харуно сжала губы в тонкую нитку, провожая его взглядом. Теперь она была не в силах остановить Саске.       — Зачем мне вспоминать своего якобы «лучшего друга», который даже не пытается со мной заговорить?       А вот Наруто всегда был на это способен. Саске остановился у самой двери, чувствуя на себе прожигающий взгляд голубых пронзительных глаз, и обернулся. Узумаки слез с кровати и медленно подошёл к нему, ни на секунду не отводя взгляд.       — Какой же ты к чёрту мне лучший друг, если ты нападаешь на Сакуру, в дружбе с которой я уверен на все сто процентов? — вспылил Наруто.       — Заткнись и успокойся, — Саске цедил сквозь зубы, еле справляясь с нахлынувшими эмоциями.       Узумаки фыркнул и занёс руку, намереваясь ударить его, но внезапная вспышка боли пронзила голову. Наруто вскрикнул и чуть не упал, вовремя схватившись за плечо Саске и впившись в него пальцами. Пульсация внутри черепной коробки отбила десять звонких ударов и пропала так же резко, как и возникла. Саске покачнулся, но резкое движение выдержал, удержав равновесие, а вместе с ним и Наруто.       — Наруто! — три голоса слились воедино, но Узумаки не слышал их. Он не слышал, как подошла Сакура, не слышал и как Шикамару что-то сказал про самочувствие. Он не услышал напряженного голоса Какаши-сенсея и неожиданно появившихся АНБУ. Он слышал только его.       — Ты не собирался никуда меня звать.       Наруто поднял голову, заглядывая в чёрные глаза Саске. Он видел внутри них сцену из своего сна: темноту и силуэт нависшего над ним Учихи, возникшего из ниоткуда. Вокруг была абсолютная пустота, тишина и неизвестность. И был он.       — Что ты только что сказал? — осторожный голос Учихи заставил всех замереть на месте.       — Ты сказал, что не собирался никуда меня звать, потому что перед этим я сказал, что никуда с тобой не пойду.       Саске распахнул глаза и вздрогнул. По позвоночнику пробежала толпа мурашек. Наруто вспоминал фрагменты из сна. Внутри Саске вновь загорелся назойливый огонёк надежды. И это было самое мерзопакостное чувство, потому что этот огонёк уже тушили бесчисленное количество раз, и каждый раз это причиняло невообразимую и непередаваемую боль. Но он загорался вновь. И Учиха не знал, когда это прекратится. Он бы хотел пресечь это в себе, искоренить эту надежду и любовь, которая подобно паразиту съедала его заживо. Зачем этот Узумаки вообще появился в его жизни? Он бы спокойно отомстил брату и умер бы, и всё это прекратилось бы. Но этот паразит жил в нём с самого первого взгляда в бездонную глубину лазурных глаз. Словно маленькая опухоль, любовь могла годами не проявлять никаких симптомов. Но она выросла, она пустила корни и метастазы, размножилась, постепенно отравляя всё его тело и мучительно убивая его. От неё уже не вылечиться. Это замкнутый круг. Это патологическое и уже необратимое Изанами.       Наруто поднялся и отдёрнул руку с плеча, чувствуя если не неловкость, то смятение точно. Саске совершенно точно присутствовал в его темноте, он появился там словно извне, не будучи частью кошмара. Яркая картинка в голове вдруг начала терять детали, и Наруто изо всех сил постарался задержать её в своём сознании, чтобы не упустить. Судя по реакции всех присутствующих, это было чем-то весьма важным и ценным, хоть Наруто и не понимал, почему. Возможно, стоит поверить Сакуре, возможно, он был его лучшим другом. Саске смотрел на него так пристально, будто хотел что-то выпытать, но не говорил абсолютно ничего. Узумаки обнял себя руками и отвернулся, не желая больше смотреть в эти глаза — слишком странные эмоции они у него вызывали. В его душе бушевала гроза, но ведь гроза никогда не возникает без столкновения двух атмосферных фронтов: тёплого и холодного. Смотря в бездонные глаза Саске, у него возникало чувство, будто их обжигающие горячий и пронизывающе ледяной ветра уже давно бились в бешеной схватке, сотрясая небеса оглушительным громом и бесконечной чередой ярких искрящихся молний. Или это просто был стук его собственного сердца?       — Наруто, что ты такого сказал? Саске-кун! Да ответьте же кто-нибудь!       Нанадайме на негнущихся ногах подошёл к кровати и опустился на неё, ожидая, что Учиха начнёт рассказ первым, но он все так же стоял, не проронив и слова. Видимо, он всегда был немногословен.       — Он был в моём сне, — Наруто поднял взгляд, смотря в зелёные глаза подруги. — Этот… в общем, он. Саске был в темноте, и я помню, как он сказал мне, что не собирался никуда звать. Я так хорошо и отчётливо это вижу, когда закрываю глаза, — Наруто прикрыл веки, стараясь запомнить картинку в голове. — Мы разговаривали, потом было что-то ещё, а потом я проснулся.       Сакура громко выдохнула и опустилась на стул, закрывая лицо руками. Наконец, он запомнил что-то связанное с Саске. Она ещё не понимала, с каким научным феноменом она могла бы это связать, но она обязательно подумает об этом позже, а пока, пока можно на секунду выдохнуть и вдохнуть полной грудью впервые за пять лет.       — Что-то ещё? — Шикамару напряжённо всмотрелся в сосредоточенное лицо Наруто, но тот, поразмыслив ещё несколько секунд, обреченно мотнул головой. Он всё ещё пытался успокоиться.       — Нет, больше ничего. Сакура-чан, это правда так важно?       Харуно ласково улыбнулась и кивнула.       — Да. До этого момента мы думали, что шансы очень невысоки, с твоим состоянием и… учащенным количеством приступов, — Сакура поспешила продолжить, чувствуя, как позади неё загораются алые глаза. Они утаили это от Учихи, — но теперь есть надежда на восстановление памяти. Я знаю, что могу это сделать.       Наруто широко улыбнулся и осмотрелся, словно что-то ища, но секунду спустя кивнул сам себе и потянулся к тумбочке.       — Тогда мне нужно это записать. Вдруг забуду, хотя уверен, что теперь я это не забуду никогда, — он привычным движением вытащил записную книгу из ящика и открыл страницу на закладке, начиная сосредоточенно писать.       Саске вынырнул из собственных мыслей, видя ежедневник, который послал ему больше пяти лет назад. Рваный и ветхий корешок уже не мог удерживать тяжесть исписанной бумаги. Это были не просто чернила — это была память. Тяжёлый груз воспоминаний, который носит человек в течение всей жизни. Словно чемодан без ручки, который носить неудобно, а выбросить жалко. Такова память человека. Она мешает ему жить дальше, но она является всем, что у него есть. Книга Наруто была ещё не полностью заполненной, видно, как Наруто её берёг и не писал туда почём зря. Он записывал туда только то, что нужно было запомнить. Только то, что хотел запомнить. Только сам Саске спрятал туда кое-что ещё.       Учиха смотрел, как Наруто старательно начинает чертить в книге иероглифы, и понимал, что больше не может и не хочет здесь находиться. На него вдруг лавиной рухнули белые стены и потолок, больничный запах и чувство жалости всех, кто его видел. Кто он сейчас? Инвалид с одной рукой, которого презирает собственная жена и не помнит самый близкий друг. Бывший нукенин и предатель деревни. Некогда последний выживший из самого жалкого клана. Изгой. Урод. Вот кто он без Наруто и его любви. Ему незачем здесь быть. Тихо сглотнув, Учиха гордо выпрямился, развернулся и направился к двери. Пусть лучше ненавидят, чем жалеют. На секунду остановившись, он резко повернулся и поймал взгляд Узумаки. Взгляд, который за дымкой напускного равнодушия выдавал интерес и… раздражение? Нет, не то, которое возникло несколько минут назад, а то, которое проснулось ото сна длиною в пятнадцать лет. Словно зов души, которая, несмотря на память, по-прежнему рвалась навстречу другой, знакомой и близкой. Как будто бы она слышала, о чём думает Саске и опровергала, отказывалась, отрицала. Бесновалась из-за того, что думал Учиха. Какая к чёрту жалость? Какой к чёрту нукенин? Да кто я сам без тебя и кем бы я вообще стал, если бы не ты?       Между ними снова прошёл разряд невидимой молнии, от которого Наруто поёжился и сильнее сжал ручку вдруг ни с того ни с чего вспотевшими ладонями. Сердце в его груди сходило с ума, словно запертая в клетке птица, и Узумаки был благодарен всем богам, что не подключен к кардиомонитору, который бы наверняка выдал живое и трепещущее. Влюблённое?       Наруто на секунду показалось, что он увидел совсем лёгкую улыбку Саске. Неожиданно поняв, что у него горят щёки, он поспешил опустить взгляд. Учиха снова отвернулся, выходя за дверь.       — Саске, надо поговорить. Хокаге-сама, через сорок минут встреча с послом из страны Металла, не опаздывайте, пожалуйста.       Шикамару проводил Саске взглядом и выдохнул, отстраняясь от подоконника. Он заметил, как внимательно посмотрел ему в спину Наруто, и вздохнул, засовывая руки в карманы. Возможно, теперь всё изменится, по крайней мере, он на это очень сильно надеялся. Сакура была права, когда говорила, что Саске уникален в своём отношении к Нанадайме, раз смог всего за одну встречу в буквальном смысле слова воскресить потухшие точки чакры, не говоря уже о том, что он провернул с полчаса назад. Их связь была видна невооружённым взглядом, и Шикамару благодарил судьбу за то, что в жизни Наруто есть человек, который при желании вытащит его хоть с того света, потому что на это был способен только он.       — Не больший «сама», чем ты, Шикамару. Я же просил тысячу раз, — Какаши занудно повторил излюбленную фразу. — Приду вовремя, спасибо.       Шикамару вышел из палаты, позволяя девушкам-медсёстрам зайти внутрь, и догнал Учиху, замершего посреди коридора. Саске выглядел спокойно и не выражал никаких эмоций, но Нара был более чем уверен, что внутри он испытывает что-то похожее на счастье. Если, конечно, Саске был способен испытывать это чувство.       — Что ты сделал?       Саске хмыкнул, явно не желая разговаривать на эту тему.       — Мы должны знать, как ты это сделал.       Учиха обернулся и активировал шаринган, утягивая Шикамару в свои воспоминания. Конечно, о поцелуе он умолчал: слишком сокровенным и личным он был, но всё остальное было передано точь в точь. Когда гендзюцу закончилось, Саске отпустил его, возвращая в реальность. Шикамару громко выдохнул и оперся рукой о стену: перед глазами до сих пор стояло заплаканное лицо отчаявшегося Наруто посреди темноты, в которую его закинул его собственный мозг.       — И это его сознание? Что ты с ним сделал?       Саске тряхнул головой и отодвинул мешающуюся прядь, осматривая коридор ненавистной ему больницы.       — Я ничего не делал. Когда я появился внутри, он уже был во тьме.       — Наруто? Во тьме? Такое невозможно.       — Это могут быть последствия произошедшего тогда, — сделал предположение Учиха.       Шикамару вскинул голову и замер, вспоминая события пятилетней давности. Конечно, он говорил о них, больше ничто не могло так сильно повлиять на Наруто. Точнее, только оно и изменило его жизнь кардинально, настолько кардинально, что невольно затронуло жизни всех его друзей, и Саске в самую первую очередь.       — Мне пора, — он оттолкнулся от стены и направился к выходу. Шикамару не стал его останавливать. Саске всегда был похож на вольного кота, неподвластного никому кроме Наруто, и только он мог заставить его вернуться.

***

      — Сакура-чан, — Наруто оторвался от записи. Ему необходимо было знать. — Скажи, этот Саске… Ты с ним разговаривала так… Фамильярно, что ли. Как будто вы давно знакомы. В смысле, я понимаю, он был моим другом, но Гаара тоже мой близкий друг, однако ты с ним не разговариваешь так… Этот подонок тоже был твоим другом?       — Наруто… — Сакура усмехнулась, заканчивая настраивать медицинские приборы, и опустила голову. С памятью Наруто рухнуло всё его окружающее мировоззрение. — Во-первых, мы втроём были одной командой у Какаши-сенсея. Команда номер семь, ты разве не помнишь?       — Но с нами же был Сай, а потом появился ещё Капитан Ямато, — Наруто нахмурился. — Кстати, где Сай? Я давно его не видел.       — Сай на миссии, на которую вы его направили, Хокаге-сама, — засмеялась Сакура, щёлкнув Узумаки по носу. Тот цокнул, виновато скривившись. — И Сай появился вместе с Капитаном Ямато. Вспомни, что было до этого.       Наруто напрягся и снова почувствовал болевой укол в висках. Он вспомнил, как искал нового члена команды и как появился Сай. Помнил, как до этого три года тренировался с Эро Саннином. Но что было до этого - завлекло плотным туманом. Он и не обращал внимания на эти пробелы в памяти. Голова начала ломаться.       Сакура присела на край койки Наруто, взяв его за руку, сжавшуюся в кулак от боли в голове, которую он мужественно терпел, не подавая виду, что голова начала раскалываться на части. Харуно, однако, была тем человеком, от которого Наруто ничего не мог скрыть. Особенно физическое состояние. Сакура понимала, что тому больно, но с другой стороны, если он сейчас не узнает правду, он будет мучиться от незнания ещё больше и оттого ему будет ещё больнее.       — Наруто… Саске-кун был и остаётся… моим мужем и отцом Сарады, — выдохнула Сакура, зажмурившись.       Наруто распахнул глаза, в отражении которых на осколки трескалось небо. В груди что-то странно кольнуло, а в голову кинули ещё ворох паззлов для вроде бы почти завершённой картины. Он ничего ещё не знает. Он всё забыл. Саске был не просто «одной из» фигур в его жизни. Он был ключевой. Он стал понимать, почему все хотели, чтобы Нанадайме его вспомнил.       Наруто накрыло противное терпкое чувство, что вся вселенная в его забытом прошлом вращалась вокруг Саске. Но, что самое удивительное, даже после того, как прошлое стёрли, ублюдок как был центром его вселенной, так им и остался.       Нара открыл дверь палаты и зашёл обратно. Вокруг Наруто сновали медсёстры, Какаши уже ушёл, за ним исчезла и большая часть АНБУ, которые, конечно, по большей части присутствовали только из-за Саске. Наруто продолжал сосредоточенно строчить в книге, то и дело позволяя девушкам проверять его состояние. Сакура, заметив присутствие первого помощника Хокаге, пристально посмотрела ему в глаза и, увидев сосредоточенный взгляд, поняла, что тот что-то узнал. Очевидно, это были события сна, из которого Саске вытащил Наруто. Харуно окинула взглядом своего пациента, раздала указания подчинённым и подошла к другу.       — Расскажешь мне?       — Пойдём в твой кабинет, — он произнёс это тише, чем обычно, зная, что Наруто точно не должен этого слышать. Пока не должен. Сакура кивнула. — Наруто, увидимся.       Узумаки оторвался от записей и улыбнулся, кивая.       — Пока, Шикамару! Сакура-чан, ты ещё вернёшься?       — Да, скоро буду.       Наруто улыбнулся ещё шире. Им предстоял долгий разговор.

***

      Саске вырвался из Конохи, как из вязкой паутины, спиной оперевшись о ствол крепкого дерева уже позади границ деревни. Он стукнулся затылком о сырую кору, съезжая вниз и садясь на корточки. Это было то самое дерево. Прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, парень поправил плащ и прижал к бедру протектор.       Саске уверенно ступал по земле, покидая деревню. Он чувствовал провожающие взгляды Сакуры и Какаши, но ему почему-то было легко уходить. Ему действительно нужно было обо многом подумать, ему нужно было по-новому взглянуть на мир, который он нашёл в себе силы простить. Он чувствовал себя наконец свободным, зная, что его отпустили и он сам себя отпустил. Сенсей стал Хокаге, и его спокойно выпустили из-под стражи. Конечно, он словил на себе несколько косых взглядов, но эти издержки его уже не волновали. Скорее всего, со временем люди в деревне если не поймут и не простят его, то хотя бы забудут. А, впрочем, какая разница. Когда это его волновало чужое мнение? Кроме, наверное, одного.       Саске остановился и повернул голову в сторону человека, присутствие которого он уже давно почувствовал. Наруто стоял, прислонившись спиной к дереву, и смотрел на друга.       — Не думал, что ты придёшь меня провожать, — сказал Саске, и это было правдой. Ему до сих пор было немного неловко за тот поцелуй, который произошёл несколько дней назад. Губы потом горели ещё несколько часов, и голову заполнили мерзкие мысли, что Узумаки больше никогда с ним не заговорит. Какого чёрта на него тогда нашло. Все эти дни он искал себе оправдание и не мог его найти. Это был уже недружеский жест, и даже дурак вроде Наруто это понял. Каким бы идиотом он ни был, Саске не хотел его терять. Только не теперь. Учиха боялся, что друг больше не сможет не то, что заговорить, а даже посмотреть ему в глаза после этого. Однако сейчас Наруто уверенно смотрел ему в глаза. Словно не он сам ночами не спал, думая о том, как ему ко всему этому теперь относиться. Как смириться с этим чувством, как его осознавать, как его надо чувствовать? Но он не мог не проводить Саске. Он по-прежнему не хотел, чтобы тот уходил, но теперь понимал, что им действительно нужно время. На них свалилось слишком много всего, с чем нужно разобраться. И во главе этого «много» стояло новое осознание. Чувство-то было уже старое и привычное, но вот осознание, что это за чувство, свалилось как снег на голову после того поцелуя в процедурной. Сейчас Узумаки не знал, что говорить, поэтому предпочёл просто молчать. Он просто пришёл проводить Саске и вернуть ему то, что так долго хранил у себя, но что всё равно принадлежало Учихе. Поэтому, отгоняя ненужные мысли, утверждающе хмыкнул, протягивая руку с протектором.       Саске опустил взгляд и удивлённо распахнул глаза. Он думал, что давно потерял эту штуку. Вернее, он её не терял, он помнил, как протектор слетел с его головы в Долине Завершения ещё тогда, пять лет назад, во время их первой серьёзной битвы. Тогда он просто не счёл нужным её забирать, бросив у головы бессознательного Наруто. Он и не думал, что этот дурак оставит её.       — Ты её сохранил? — Саске задал риторический вопрос. Он видел, что Наруто не настроен на разговор, но молчать тоже не хотелось. Он уже слишком долго молчал, скрывая всё в себе.       Ветер резко подул, и Саске обратил внимание на свободно развевающийся пустой рукав белой рубашки Наруто. Учиха закусил губу от внезапно накатившего осознания. Наруто пожертвовал рукой, чтобы оставить его. Он спас его. Раньше они могли сцепиться из-за сущего пустяка, а теперь разделяют боль друг друга. В конце концов, всё, что произошло, научило их одному действительно важному уроку: не они первые, не они последние. Есть связь, которая не зависит от них. Она заложена ещё до них и останется после. Однако в чём Саске был уверен точно, так это в том, что в мире не было и не будет таких, как Наруто. Есть вещи, которые даются только ему, и в них Саске ему не конкурент. Но чем сильнее эта связь, тем тяжелее бремя тех, кого она связывает — и уж это они оба знают, как никто другой.       Саске внезапно понял, что Наруто улыбается. Как будто он читает его мысли. Хотя чему уже удивляться.       — Вот, возвращаю, — сказал Наруто. Он понял, о чём Саске думает, но молчание затянулось, Учиха уходил всё глубже в размышления, а держать руку на весу становилось не очень удобно.       — Я буду хранить её, пока мы со всем не разберёмся, — Саске протянул руку и взялся за свой протектор.       Это было похоже на откровение. И, наверное, в этом была суть. Держаться, сражаться и хранить веру, несмотря ни на что, пока всё не получится. Это заложено в них судьбой и, вероятно, это и значит — быть ниндзя.       Солнце любопытно заглядывало сквозь верхушки деревьев, пытаясь отыскать среди густой листвы одинокого парня в чёрном плаще. Неожиданно тёплый осенний луч небесного светила погладил парня по лбу, улёгшись на закрытые веки. Саске открыл глаза и снова поспешил зажмурить их, не давая яркому солнцу заглянуть в его глаза, но и не прячась и не закрываясь от него. Он уже пробовал когда-то убегать от солнца. Не получилось.       Саске сжал протектор ещё сильнее. Он уже давным давно перестал быть просто железякой. Он был тем, что Саске однажды бросил, а Наруто бережно хранил. Словно его сердце, которое Наруто ему позже вернул, будто бы в обмен на своё. Наполненное верой, надеждой и любовью. Он обещал ему, что будет хранить его, пока они со всем не разберутся, и он держит обещание. Только теперь в его руках не только сердце Наруто, но и его память. И они вернут её. Обязательно вернут.