И за нами

Не забывай, Просто должен я идти. Не забывай, Не плачь и не грусти. Не забывай. Не уйти нам от судьбы. Не забывай, И будем снова вместе мы. Помни, что своей любви я не скажу «прощай». Пока я не вернусь к тебе, Не забывай. © песня из анимационного фильма «Тайна Коко»

      Зимнее утро растягивалось на несколько часов, пока природа лениво и нехотя просыпалась от долгого сна. Небо затянулось снежным тучным полотном, полностью окрашиваясь в ахроматические бело-серые цвета и не выпуская из своих крепких объятий солнце. Редкие снежные хлопья, казавшиеся грязными на холодном белом фоне, путались в верхушках деревьев, медленно и осторожно пробираясь к земле подобно разведке перед обильным снегопадом. Повсюду ощущалось лишь холодное дыхание дремлющего глубоким зимним сном леса.       Саске проснулся от жаркого тепла, врезающимся в его бок горячим потоком, который шёл от костра рядом. Странно, но не помнил, как его разводил. Он лежал на пледе, расстеленном на холодной украшенной серебристым инеем земле, о происхождении которого также не догадывался. Услышав шорох, он напрягся и повернулся в противоположную сторону, обнаружив рядом с собой чужое спящее тело, которое лежало к нему спиной. Он поморщился и толкнул спящего локтём, не вставая. Мышцы неестественно болели и покалывали как после длительной тренировки или ну очень интенсивного многочасового секса. Ни один из этих вариантов Саске, однако, не мог рассматривать в силу отсутствия подобных мероприятий в ближайшем прошлом. По крайней мере, он этого не помнил. Он ведь запомнил бы нечто такое, верно?       Близлежащее тело стало подавать звуки. Мозг, наспех обработав звуковую информацию, с ужасом начал понимать, что рядом лежит кто-то противоположного пола. Девушка простонала и потянулась, поворачиваясь лицом к Учихе. Он распахнул глаза, не ожидая увидеть её в такой близости, на что она отреагировала почти прямо пропорционально.       — Ой, Саске-сан, извини, я… уснула… неожиданно… — начала оправдываться девушка, поднимаясь и потирая глаза. — Как ты себя чувствуешь? — вдруг обеспокоенно произнесла она.       Голова Саске наконец начала проясняться, и он стал вспоминать, чем занимался прошедшей ночью.       — Голова побаливает, но, в целом… Что со мной было, Кушинада?       Саске вспомнил, как ночью, по пути в Коноху, он согнулся напополам и упал на промозглую землю, почувствовал, как пульсирующая кровь разрывает мозговые артерии и отдаёт молотом в ушах. Боль была настолько сильной, что он потерял сознание. Он был удивлён, что его нашла член «Гензай», но более чем уверен, что именно благодаря ей он ещё жив. Девушка отменно владела медицинскими ниндзюцу. Не так хорошо, как Сакура, но именно она у них в организации была ответственной за здоровье её членов. И в совершенстве владела стилем огня, поскольку, если бы он не умер от боли, то точно бы во сне загнулся от холода.       — Я двигалась в сторону Страны Водопада, по пути обнаружила лежащего на земле тебя. Не похоже было, что ты спал, потому что ты буквально лежал согнутым на снегу. Просканировав твою чакру, я не заметила никаких патологий, кроме аритмии и странного поведения чакры в определённых участках. Скорее всего, это была проблема извне. Ты абсолютно здоров, только…       — Только сегодня ночью мой мозг чуть не сожрал сам себя? — Саске прикрыл глаза, снова откидываясь на землю.       — Точки тенкецу сбились и мигали в районе сонных артерий и да, головного мозга. Кровь будто стромбовалась и не могла циркулировать по каналам рядом с этими точками. Честно, я такого раньше не встречала.       — Что это значит? Какая ещё проблема извне? — Саске понимал, что нервничает, прислушиваясь к себе и начиная догадываться, в чём причина недуга.       — Никакая болезнь не могла этого вызвать. Как я сказала, в твоём теле патологий не обнаружено. Причиной такого явления могла быть только какая-то неизвестная техника контроля чужой чакры или…       — Ему было плохо, — вздрогнул Саске. Всё же очевидно.       — Что? Кому? — встрепенулась Танака, но её реплика уже была обращена к пустоте. Учиха Саске вспышкой исчез, оставив после себя лишь вопросы.

***

      Догадка пришла мгновенно, и вместе с ней сердце зажалось в омертвелых ледяных тисках. До Конохи оставалось совсем немного, и даже неспешным шагом можно было достигнуть деревни за несколько часов, но Саске нёсся быстрее ветра. Он не мог остановиться, ведомый одной-единственной мыслью, которая прочно врезалась в его сознание и никак не хотела отпускать.       Внутри что-то оборвалось, когда он осознал про недомогание Наруто. Может быть, в глубине души, он и надеялся на лучший исход и с удовольствием бы списал эту выходку собственного организма на переутомление, слишком большой расход чакры или что-то подобное, но седьмое чувство подсказывало обратное. Он и представить не мог, что могло случиться с Узумаки, если даже самому Саске ночью было больно буквально до потери сознания. Но сейчас, по пути в деревню, самым страшным, чудовищным, ужасающим до дрожи в коленях и чёрных пятен в глазах кошмаром было то, что он не чувствовал чакру Наруто. Совсем. Природы этого явления он не мог объяснить, поскольку после обретения Шести Путей не было ни минуты, когда он не ощущал чакру друга. Саске отчётливо знал, какая чакра у Наруто, он мог чувствовать её, находясь на другом конце света, в ином измерении, находясь на грани жизни и смерти, и даже после резкого пробуждения ото сна. Он настолько привык к этому ощущению, что оно стало буквально частью его мира. Поэтому когда Саске вновь обратился к своему внутреннему миру и, не задумываясь, попытался вытащить его, он понял, что его попросту нет. Это было похоже на те эмоции, когда человек в детстве учится кататься на велосипеде, а потом не садится за него десятки лет. Спустя эти самые десятки лет ему вдруг хочется вновь прокатиться, и мышечной памяти требуется чуть больше, чем несколько секунд, чтобы вспомнить, что делать. Саске отчётливо чувствовал себя так, будто его «больше, чем несколько секунд» замерли на месте. Он пытался вновь и вновь, но ничего не происходило. Первой мыслью было то, что он мог попросту забыть, но это было невозможно. Не в этой жизни, не с этим человеком, не в этой ситуации. Вторая мысль холодком пробежалась по позвоночнику, и Саске отчаянно мотнул головой, сцепив зубы. Мысль максимально проста и абсолютно разрушительна: то, что Наруто может просто больше не быть. В конце концов, даже он не бессмертен. Седьмой Хокаге. Герой Скрытого Листа. Спаситель этого мира. Сильнейший шиноби своего времени. Продиджи. И как же плевать на всё вышеперечисленное, если главным было то, что он любимый.       «Только не вздумай меня бросить, урод. Только попробуй сдохнуть. Ненавижу тебя» — думал Саске, проклиная Наруто, себя и всех на свете.       Утро уже вступило в свои права, и хоть через толстый слой облаков, похожих на тёплое пуховое одеяло, не пробивался ни один луч солнца, было довольно светло. Морозный ветер пронизывал насквозь, и развевающийся на бегу плащ сильно не спасал от непогоды, но Саске это не волновало. Как не волновали его и настороженные взгляды прохожих, стоило ему появиться в главных воротах Конохи. Прошло столько лет, а люди до сих пор боялись его, до сих пор считали чужаком, изменником, врагом страны. Наверное, поэтому Саске предпочёл тут же скрыться в тени домов и передвигаться как можно менее заметно. Тьма всегда была его спутником жизни, она помогала исчезнуть, окутывала своими вязкими водами, в которых хотелось раствориться и утонуть. Во тьме не было лишних людей, только ты один со своими мыслями, со своими страхами и тайными желаниями. Со временем Учиха научился управлять ею, а после войны и вовсе перестал зацикливаться на ней, но сейчас он чувствовал, что где-то внутри вновь просыпаются давно забытые ощущения.       Саске отдал бы многое за то, чтобы сейчас сквозь его тьму пробился один знакомый ему луч света.       Учиха толкнул дверь и невольно вздрогнул: в нос ударил ненавистный больничный запах. Судьба словно издевалась над ним, заводя вновь и вновь в одно и то же место и заставляя его проживать тот момент словно по кругу. Он думал, что встретится с Наруто в более привычном ему кабинете, но вовремя вспомнил про отстранение от должности. Возможно, они могли бы увидеться у него дома или даже в чёртовом Ичираку, Саске был согласен даже на это заведение, лишь бы не больничная палата. И поэтому, легко пнув ногой сразу поддавшуюся дверь пятьдесят второй палаты, он был бы счастлив не обнаружить там Наруто в любое время. Только не сейчас.       Сейчас его встретила пустая, тихая и мёртвая тишина. Кровать, на которой лежал Узумаки ещё буквально несколько дней назад, была аккуратно заправлена. Окно было приоткрыто, и морозный декабрьский сквозной ветер ударил Саске по лицу, захлопнув за ним дверь в палату. Саске не шелохнулся. Только сердце камнем упало куда-то в желудок. Ноги на автомате понесли к подоконнику — единственному месту, которое выдавало то, что в этой палате ещё совсем недавно кто-то был, потому что её не успели полностью убрать. На белом подоконнике ветхой искромсанной материей разлетались кусочки пепла. Саске зажал между пальцами стружку былой бумаги, и она растаяла между его пальцами, оставаясь на коже уродливой чёрной пылью. На полу валялся недогоревший кусок мельштофа, где красовался один единственный иероглиф. Саске сжал в руке выживший паззл и выкинул его в приоткрытое окно, немедленно разворачиваясь и покидая ненавистную палату. Он уже не знал, чего ждать. Но ещё знал, куда идти.       Сакура полулежала на столе, спрятав голову в изгибе локтя. Со стороны могло показаться, что она спит, но она не спала. В голове раз за разом прокручивались отрывки сегодняшней ночи. Её кошмар наяву, о котором она всеми силами старалась не вспоминать и не думать, но не могла. Мозг то и дело подкидывал картинки бьющегося в судорогах Наруто с закатанными глазами.       Проснувшись утром, она увидела внимательно смотрящую на неё Ино и стоящую над ней обеспокоенную Сараду. Она не сразу сообразила, что находится не дома. Только когда Ино крикнула:       — Темари! Она проснулась, неси кофе!       Уже через полчаса она отпустила Сараду в Академию, уверяя, что она чувствует себя нормально и сама скоро пойдёт на работу. В доме у Шикамару было тепло, уютно и не так одиноко. Темари накормила её завтраком, не задавая лишних вопросов о прошедшей ночи и улыбаясь. Ино тоже была самим воплощением понятий "забота" и "поддержка". Подруги просто были рядом в тот самый момент, когда нужны были больше всего. От них она узнала, что Шикамару отнёс её ночью к себе домой и сбегал за Сарадой, после чего немедленно поспешил назад в больницу и больше не возвращался домой.       Придя в больницу, Сакура первым делом нашла учителя Цунаде и отпустила её домой. Ночью Наруто временно перенесли в реанимацию, и она нашла там Шикамару спящим, склонившись над койкой Наруто. Проснувшись от звука её прихода, он доложил, что по возвращении в больницу выгнал Хинату домой, чтобы та поутру отвела Химавари к деду и проводила Боруто в школу, не давая детям повода для волнений. Ничего необычного: мама накормит завтраком и проводит, а папы и так почти никогда не бывает дома.       Сделав всё, как было велено, Хината вернулась в больницу, отпуская уже Шикамару и снова принимая пост дежурного, пока Сакура в который раз пыталась разобраться с чакрой самого сильного и самого сложного шиноби этого мира.       Во время приступа чакровые каналы и точки тенкецу вздулись и мешали циркулировать крови в теле Наруто. Кровообращение чуть не встало из-за того, что сердце толкало кровь, но встречало сопротивление в районе головного мозга. Сульфат магния, который ввела Сакура, расширил сосуды и замедлил процессы нервно-мышечной передачи, из-за чего судороги прекратились и кровь стала свободнее проходить по артериям. Чакру, которой у Наруто слишком много, пришлось подавлять. Безмолвно помог Курама, забирая часть чакры Наруто себе. Сакура подозревала, что Лис тоже испугался этого внезапного приступа.       После завершения действия лекарства, скорость потоков чакры необходимо было нормализовать, и здесь пригодилась Принцесса Бьякугана Хината Хьюга, которая сделала мужу «массаж», нажимая на некоторые точки тенкецу и останавливая чакру Наруто. Харуно хотела лишь замедлить потоки чакры, чтобы они не мешали происходить обычным физиологическим процессам, вроде кровообращения. Но Хинате каким-то образом удалось и вовсе их почти остановить. Это было не слишком хорошо для среднестатистического шиноби, но Сакура подумала, что для бушующей чакры Узумаки это не повредит, при этом не задумываясь о последствиях.       А последствие прямо сейчас резко распахнуло дверь и вошло в кабинет Сакуры, прожигая её взглядом.       Сакура вынырнула из мыслей. Ей не нужно было даже поднимать голову, чтобы знать, кто это. Она устало откинулась на спинку кресла и взглянула на мужа.       Саске поймал взгляд изумрудных глаз, заметив бледность, круги под глазами и красные, припухшие от солёной влаги пятна на лице Харуно. Весь её вид говорил о том, что у девушки была не менее тяжёлая ночь.       — Где Наруто? — прозвучал стальной голос. Сакура бы усмехнулась, если б могла. Этот вопрос в последнее время стал для них чем-то вроде приветствия, хотя, наверное, всегда был. Сакура хорошо знала мужа: этот тон не предвещал ничего хорошего. А ещё Саске был бледен больше обычного, и девушке даже показалось, что его потряхивало от волнения. Она готова была поклясться, что Саске чувствовал, что происходило с Наруто ночью.       — Ночью, вернее, ранним утром у него был приступ. Но сейчас всё в порядке, он жив и относительно здоров, спит, — выдохнула Сакура, и почему-то снова захотелось плакать. Хотя бы потому, что она услышала, как Саске едва заметно выдохнул.       Саске чувствовал, будто всё это время нёс камень весом с тонну, а сейчас с него неожиданно сбросили эту ношу. Он хотел упасть и разрыдаться — так стало легко. Но неприятное чувство зудело и выжигало изнутри. Почему он перестал его чувствовать?       — Что с ним было? — Саске опустился на небольшой диван в кабинете Сакуры. Ноги действительно уже не держали.       — Приступ эпилепсии. Единичный случай. Причины я не знаю, Наруто пока не просыпался, да и вряд ли он сможет объяснить. Он делал записи в блокноте перед приступом, но там я не обнаружила ничего странного, просто итоги за день. Мы даже не знаем, что стало толчком, может, он что-то вспомнил, но не успел записать.       Саске вздрогнул, вспомнив, какую боль испытал и судорожно выдохнул. Голова почему-то начала кружиться, и он откинул голову на спинку дивана.       — Саске-кун? С тобой всё в порядке? — обескуражено воскликнула Сакура, заметив, что Саске ведёт себя крайне странно. Она схватила прибор для измерения давления, и села рядом с правой рукой мужа, надевая манжету. Учиха не сопротивлялся.       — Я не чувствовал его. Я думал, что он умер, — бесцветным голосом произнёс Саске, посмотрев на жену стеклянным взглядом. Глаза его слезились, и он снова откинул голову, позволяя Харуно делать свою работу. А Сакура наблюдала редкое проявление слабости мужа. Не только физическая слабость, но его искренность и откровенные признания. Она боялась даже моргать, потому что знала, что это состояние у Саске слишком шаткое. Одно малейшее движение, и от него снова можно будет ожидать чего угодно.       — Пониженное. Саске-кун, тебе нужно выпить кофе, — она сняла манжету, погладив его по руке. Нежно. По-семейному. Почему-то сейчас она считала нужным это сделать. Она понимала, что не одна она переживала сегодня чуть ли не самые страшные минуты в своей жизни.       — Я пойду к нему, — Саске резко встал, чуть пошатнувшись. Неожиданный жест спугнул его. А, может, он просто понял, почему эта женщина была его женой: она знала его.       Сакура закусила губу, понимая, что сделала лишнее движение. Настроение Саске колеблется не хуже маятника. В такие моменты к нему нельзя было приближаться никому, потому что велик был шанс заколебаться всем.       И, конечно, Учиху сейчас бесполезно было задерживать. Потом они разберутся. Но больше всего сейчас она была уверена в одном: Наруто тоже необходимо его присутствие. Харуно в очередной раз убедилась в том, что Саске вытащит друга из Преисподней, если надо будет.       «Да плевать мне, с кем придётся драться! Если оторвут мне руки — запинаю до смерти. Если оторвут ноги — загрызу. Оторвут голову — убью взглядом. А если и глаза выколют — я с того света прикончу. Даже если меня разорвут на куски, я всё равно верну Саске от Орочимару!» — пронеслось в голове Сакуры. Глаза, словно зелёное море, стали волноваться, прибивая волны слёз к нижним векам — они вот-вот выйдут из берегов. Страшная эта штука — их любовь. Подобно человеческому младенцу, она рождалась в муках и крови. В криках, чтобы научиться дышать. Чтобы воспитываться в хлопотах и битвах. Она росла, медленно убивая своих родителей, выжимая из них все жизненные силы, выбивая все нервы. Чтобы потом вырасти и спасать их, став смыслом их жизней. Став их продолжением.       — Саске, — всхлипнула Сакура, когда тот взялся за ручку двери. Она поддалась внезапному порыву, встала и обняла мужа, капая слезами на твёрдое плечо.       Учиха никак не отреагировал, замерев оловянным солдатом и принимая объятия. Трудно сказать, что было у него в мыслях. Просто им всем сейчас было слишком тяжело. Они снова в одной лодке и в одной команде. И им снова необходим Наруто, потому что без него они не справляются с жизнью, как с особой миссией высшего ранга.       — Не уходи больше, пожалуйста. Ты нужен ему. Нам, — плакала Сакура, вжимаясь в плечо супруга.       А тот злился. На себя, потому что снова бросил их, когда нельзя было, потому что снова наступал на те же грабли, что и в молодости. На Сакуру, потому что она всю жизнь стремится кем-то стать, но всё время допускает нелепые ошибки: не знает, как быть любящей женой, потому что зачем быть хорошей женой, когда у тебя хреновый муж. Не знала, как быть другом, время от времени изменяя друзьям ради собственных целей. Даже не знает, как быть хорошим врачом и проявлять хладнокровие и чистым незамутнённым разумом думать, как спасать пациента, а не тратить время на нюни и сантименты, даже если пациент — твой друг. Саске злился на Наруто, потому что тот тоже не был хорош в любви, раз уж женился на нелюбимой, предавая единственного, кого любил больше жизни. Сломал жизни не только им двоим, но ещё и тем людям, которые их любили. Позволил родиться детям, которые были вынуждены мириться с никчёмными отцами. А потом посмел выкинуть Саске из памяти. Просто позволил себе забыть смысл своей жизни, словно вытащил сердце из кармана и оставил его на скамейке, потеряв то, благодаря чему жил. Он злился на всех, кто мешал Наруто его вспомнить. Злился на Какаши и Шикамару, которые ставили под угрозу не только здоровье Наруто, но и благополучие деревни. Злился на Хинату, которая…       — Кто сейчас с Наруто? — вдруг спросил Саске, и Сакура отпрянула, вытирая мокрые глаза.       — Хината, но я её попросила, потому что его чакра… — не успевая договорить, она замечает, что перед ней уже пустота. Наверное, не стоит сейчас за ним идти. Она может быть лишней. И очень надеется, что Хината тоже это поймёт и уйдёт, дав побыть Саске рядом с его непутёвым смыслом жизни.

***

      Остального Саске не услышал. Вылетая из кабинета, он не слышал вообще ничего, кроме стука собственного сердца, которое эхом отзывалось в голове вместе со словами жены. Он в три счёта преодолел лестничный пролёт и мгновенно выцепил взглядом среди вороха иероглифов «Реанимация». Налево и до конца по коридору. Какого чёрта он до сих пор не чувствовал его чакру?       Саске рывком распахнул дверь, краем глаза замечая неестественное движение около больничной койки. Хината вскрикнула и вскочила со стула, прижимая что-то к своей груди.       — С-Саске-кун? Что ты тут делаешь?       Наруто лежал на кровати и, пребывая во сне, равномерно дышал. Он выглядел так же, как и несколько дней назад, казался непривычно спокойным и чересчур умиротворенным. Саске невольно сделал шаг в его сторону, чувствуя, как успокаивается собственное сердце, а дышать стало гораздо легче, но движение Хинаты, которое он уловил краем глаза, отвлекло его от первоначального желания. При виде неё в голове молнией пронеслась мысль и ударила по сознанию так сильно, что если бы Саске не умел владеть собственными эмоциями, он бы определенно почувствовал что-то похожее на гипервентиляцию. Взгляд Учихи мгновенно изменился и потяжелел. Саске чувствовал, как внутри скапливается неконтролируемая ярость. Жгучая, ярким пламенем вспыхнувшая внутри и всполохами промелькнувшая в его безжалостно прожигающих насквозь девушку глазах. Осознание произошедшего рухнуло на плечи и так пребывающего в дурном настроении Учиху. Всё разом встало на свои места.       — Это ты сделала, — он в несколько шагов сократил между ним дистанцию и буквально навис над дрожащей Хьюгой. Стальной голос заставил Хинату зажмуриться, но всего лишь на секунду.       — Саске-кун, я… Я ничего т-такого… О чём ты… — испуганно залепетала она, но Саске не дал ей продолжить.       — Ты скрыла его чакру. Ты сделала так, чтобы я не чувствовал его! — Саске сцепил зубы и схватил девушку за руку, цедя: — Что ты с ним сделала, Хьюга?       Ворох воспоминаний о клане мгновенно всплыл в голове. Он читал про гениальные способности Хьюга останавливать сердце и лишать способности к движению без особых усилий. Очевидно, это была Хината. Только она могла замедлить потоки чакры настолько, что они были едва уловимы даже для него, стоящего рядом. Саске видел краем глаза равномерно вздымающуюся грудь Наруто и ощущал каждой клеточкой тела: жив, спит, в порядке. Однако это ни капли не успокаивало.       — Я ничего не делала сама! Меня попросила Сакура! Она сказала, так будет лучше для Наруто-куна! Его потоки чакры…       Снова эти чёртовы суффиксы. Мелочь, выводящая последние остатки нервов из без того накалённого от напряжения Саске. Его не волновали оправдания, не трогал почти что детский лепет Хинаты, всё это казалось до ужаса раздражающим и глупым до тех пор, пока его взгляд не опустился вниз. Учиха сжал тонкое запястье девушки, и Хината громко ахнула, прижимая сильнее к себе тот самый предмет, который она так и не выпустила из рук. Саске медленно просканировал глазами знакомую записную книгу и силой выдернул её. Хьюга дернулась и машинально протянула руку, пытаясь забрать, но ледяной взгляд шарингана заставил её передумать.       — Ты читала его записи.       В голове Хинаты промелькнула мысль о том, что если бы Саске Учиха мог убивать словами, она уже была бы давным давно мертва: настолько острым и ледяным был тон его голоса. Она невольно отступила назад, но наткнулась на тумбочку и слегка завалилась назад, опираясь о стену. Хината в ужасе повернула голову к мужу, ища помощь, но Наруто спал крепким сном. Кажется, теперь её точно уже никто не мог спасти.       — Саске-кун, Наруто-кун писал ужасные…       Хината осеклась и тяжело сглотнула, пытаясь проглотить вставший в горле ком. Саске положил книгу на ладони корешком вниз и опустил пальцы, позволяя ей раскрыться. Страницы тихо зашелестели и даже не успели остановиться на развороте с закладкой, как шаринган уже посчитал нечётное количество. Заметить аккуратно вырванный лист было практически невозможно для кого угодно, но не для Саске. Он изо всех сил старался подавить в себе жгучее желание уничтожить Хьюгу прямо здесь и прямо сейчас. Только не рядом с ним. По побледневшему лицу девушки сложить все факты не представляло труда, гораздо больнее было видеть то, что написано на соседней, исписанной знакомым почерком странице. Саске сглотнул и отвёл взгляд от воспоминаний о сне, они заставляли его испытывать совсем иные эмоции, не те, волю которым он так сильно желал сейчас дать.       — Где страница? — холодно задал вопрос он.       Хината помедлила с ответом, что только подтвердило догадку о том, что она причастна к этому. Перед глазами стоял чёртов подоконник, обугленные края единственного уцелевшего кусочка и пепел, разлетевшийся по палате. Если она только попробует соврать…       — Я сожгла её. Наруто-кун не должен помнить о том, что он написал. Это довело его до приступа и чуть, — она всхлипнула, — чуть не убило его.       Женские слёзы не трогали Саске. Он вдоволь насмотрелся на рыдания Сакуры, ещё будучи мальчишкой, и эта эмоция не вызывала ровным счетом ничего, кроме брезгливости и раздражения. Хината никогда не вызывала в нём ничего, кроме равнодушия, но сейчас раздражала его одним своим видом, и теперь с её поступками это чувство увеличилось в многократном размере. Саске захлопнул книгу и бережно спрятал в складках плаща, а затем приблизился к её лицу, ядовито выдыхая:       — Если ты ещё раз помешаешь Наруто вспомнить всё, я уничтожу тебя.       Хьюга всхлипнула и простонала:       — Ему было больно вспоминать тебя. Ты не знаешь, что с ним было. Он вспомнил, он описал все эти… чувства к тебе, Саске-кун, а потом мы чуть не потеряли его. Ты и воспоминания о тебе убивают его!       Хината не знала, что приступ чуть не убил не только Наруто. Но если смерть — цена воспоминаний, то так тому и быть, считал Саске.       — Даже сейчас у него ко мне есть чувства, а что у него есть к тебе?       Саске лукавил, но сейчас он не мог контролировать поток яда, извергающийся из его уст. Хината вздрогнула и поджала губы, не зная, что ответить. Саске брезгливо отпрянул, и девушка моментально выскользнула из-под него, быстрым шагом уходя из палаты. Ей так много хотелось ему сказать, но Хината не могла найти в себе силы высказать всё, что было на душе. С одной стороны, она злилась, не желая проигрывать мужа в очередной раз. Ведь она любила его так сильно, что, когда он ей достался, стала совершать глупости, чтобы его удержать. А с другой стороны, она понимала чувства Саске, немного знала, каким он был человеком, и почти даже не обижалась на него. Любой другой на его месте был бы гораздо жёстче, но не Саске. Не теперешний Саске, которому пришлось потерять и руку, и сердце, но всё равно продолжающий цепляться за тот клочок света, который смог поселить в его душе Наруто. Но против Учихи она пойти не могла ни сейчас, ни когда-либо: он был слишком силён для неё. Лишь только когда её пальцы коснулись дверной ручки, Хьюга почувствовала некий прилив смелости и выдохнула:       — Я хочу, чтобы Наруто-кун всё вспомнил и сам решил, кто ему важнее: ты или его собственная семья.       Саске хмыкнул и лишь холодно усмехнулся.       — Если бы ты не знала наверняка, что он решит, то не мешала бы ему всё вспомнить.       Хината остановилась на секунду, а потом решительно вышла за дверь, оставляя мужа наедине с тем, с кем только Наруто мог совладать.       Саске выдохнул, стараясь успокоиться. Он всё ещё чувствовал себя плохо физически, а злость только ухудшила общее состояние. Он пошатнулся, пройдя к стулу, стоящему рядом с койкой Наруто, и падая на него. Голова опустилась на кровать рядом с рукой Наруто, и Саске, прижавшись лбом к простыне, пытался выровнять дыхание.       — Ты знаешь, я мог бы тебя убить за то, как ты разговаривал с моей женой, — вдруг услышал он слабый голос, доносящийся из сухих после долгого сна уст. Наруто проснулся буквально минуту назад, услышав лишь половину диалога, но даже половина заставила его многое понять. Он не влезал в разговор намеренно, он хотел прояснить всё для себя, — Но что-то мне подсказывает, что не стоит это делать.       — Правильно подсказывает, — буркнул Саске, не поднимая головы. Он чувствовал что-то напоминающее стыд.       — И, несмотря на то, что я испытываю нереальную злость на тебя сейчас, я постараюсь включить мозг и…       — Хн, давно пора, — съязвил Саске, не давая Наруто договорить.       — … И адекватно оценить ситуацию, расставить все точки над i, даттебайо, — продолжал Узумаки, предпочитая пропустить колкость мимо ушей.       Саске смолчал, лишь поднимая голову и смотря на Наруто. Как бы давая тому понять, что он его внимательно слушает.       — На данный момент дела обстоят так, что я помню то, как ты напал на деревню, потом вырубил нас с Шикамару, потом я просыпаюсь и узнаю, что ты, оказывается, мой самый близкий друг. При этом ты угрожал Сакуре, твоей жене и матери твоей дочки, и только что по-свински разговаривал с моей женой, которую я, кстати говоря, люблю. И я не был бы так уверен в том, что ты ей наговорил. Я всё ещё помню, что ты не собирался никуда меня звать, а Сай сказал мне, что ты был кем-то вроде моего воздуха. Больше я ничего не помню, но даже из этого становится понятно, что все дороги моей жизни каким-то охренительным образом сводятся к тебе, даттебайо.       Саске хмыкнул, но ничего не ответил. Нечем было крыть. Слова «люблю» по отношению к Хинате больно укололи в сердце, потому что он знал, что это правда. Наруто действительно любил Хинату. По-своему, наивно, добро и чисто. И Саске это чувствовал, даже когда они с Наруто были вместе. Ведь любовь между ними была совсем другой. Нельзя было сказать, кого Наруто любит сильнее, потому что это были два разных вида этого чувства. Саске с Наруто никогда не признавались друг другу в любви, но им не нужно было никаких слов — они чувствовали друг друга. Их любовь была болезненной, глубокой, страстной, связывающей по рукам и ногам, заставляющей задыхаться, возвышающей до небес и роняющей в тартарары. Она была их благословением и их проклятием. А любовь Наруто к Хинате была нежной, светлой, благородной и благодарной. Саске часто обманывал себя, считая, что Наруто принадлежит только ему, будучи уверенным в его любви. Но правда была в том, что он никогда не знал, какая любовь была Наруто нужнее. А тот никогда ему про это не говорил, наивно предполагая, что Саске даже не думает о таком. Знал бы — выбил бы и эту дурь из его головы. Хотя какие вообще могли быть сомнения, если Узумаки готов был умереть с ним и ради него, бросая всех и вся, отдаваясь ему каждый раз, как в последний. Любя до последнего вдоха. И всё равно это знание не спасало Саске от ревности и ощущения конкуренции. Синдром младшего брата. Ребёнок, которого в детстве просто недолюбили, детство которого было разрушено руками любимого брата.       — Ты должен знать, что ты всё ещё меня страшно бесишь, и я до сих пор не могу понять, чем я так согрешил, что судьба заставила меня подружиться с ублюдком вроде тебя, — тем временем продолжал Наруто, как бы отвлекая Учиху от его мыслей.       — Договоришься сейчас, идиот, — зло прошипел Саске, но ему отчего-то хотелось улыбаться.       И Наруто это, как ни странно, чувствовал, поэтому просто продолжал:       — Мне остаётся только смириться с этим и пытаться жить дальше. Так что я предлагаю оптимальный вариант развития событий, — рассуждал Наруто, смотря в потолок.       Саске поднял брови, выслушивая семь верст до небес и все лесом в исполнении Наруто.       — Предлагаю начать всё с начала, — изрекает Узумаки и отвечает на прямой взгляд чёрных глаз.       Саске едва ли не поперхнулся воздухом. Он не мог представить такой вариант, просто потому что не видел начала их истории. Их история была длиною в жизнь и даже не одну. Они давно прошли точку невозврата — ту, переступив которую, уже нет шанса вернуться назад. Начинать всё с чистого листа можно, когда написана одна страница или даже глава, которую можно вырвать как тот несчастный лист из блокнота. Но не когда написано уже полкниги.       — И как ты себе это представляешь? — спрашивает Саске, желая услышать версию Наруто.       — Очень просто. Я забываю то, какой ты урод, и то, что мы были вроде как закадычными друзьями, и мы знакомимся заново.       — Лучше бы тебе больше ничего не забывать, — отрезает Саске.       — И может даже, потом мы с тобой подружимся, — улыбаясь, гнёт свою линию Наруто и вдруг протягивает руку. — Меня зовут Узумаки Наруто.       Саске театрально закатывает глаза и молча встаёт, выдыхая:       — Усуратонкачи.       Снова эта кличка. Наруто хмурится и сокрушённо мотает головой:       — Эй, нашей не успевшей начаться дружбе конец, если ты не перестанешь меня так называть. Я серьёзно, — говорит он в спину Саске, на душе которого вдруг стало легко, а вот в голове появилось слишком много мыслей, которые необходимо было привести в порядок. Он позовёт Сакуру, чтобы та проверила самочувствие этого болвана, и ненадолго уйдёт, чтобы потом вернуться.       — Никогда, добе, — говорит он, открывая дверь. И, немного подумав, добавляет: — Меня зовут Учиха. Саске.