И за нами

Мне приснилось, что меня не было рядом, И ты до смерти перепугался, Но никто не внимал твоему страху, Потому что всем остальным на меня было наплевать. Пробудившись ото сна, Я ощутил этот страх: А что я оставлю после себя, Когда моя миссия на земле будет выполнена? Если ты спрашиваешь меня, я хочу, чтобы ты знал: Когда пробьёт мой час, Забудь о зле, которое я совершил. Даже во мне есть то, по чему будешь тосковать. Не держи на меня зла. Если вдруг ты почувствуешь пустоту внутри, Вспомни обо мне, Вычеркнув из памяти всё плохое. Не бойся, Я уже получил по заслугам. Внешне я изменился, но я остался собой. Я силён только снаружи, А внутри я слаб. Я никогда не был идеальным, Впрочем, как и ты. © «Leave Out All The Rest» Linkin Park

      Шикамару устало опустил голову на подушку и громко вздохнул, выпуская вместе с лишним воздухом ворох проблем, скопившихся за последнее время. Наконец этот грёбаный день закончился, наконец у него появился шанс отдохнуть. Груз ответственности, упавший на него, слишком сильно давил, и Нара в такие моменты предпочитал либо полностью загрузить свой мозг, либо отключиться совсем. Раньше ему это удавалось лучше, но, становясь всё взрослее и взрослее, он понимал, что нельзя просто так взять и перестать заботиться о проблемах. Их, чёрт побери, нужно было решать.       Но как решить проблему, от которой зависела жизнь лучшего друга? Шикамару задавал этот вопрос каждый день перед сном вот уже пять лет.       Перед глазами до сих пор стояла картина прошлой ночи. Зарёванная Сакура, дрожащая Хината, он сам, оцепеневший на доли секунд от вида друга, находившегося на грани жизни и смерти. Последний раз Наруто переживал такой приступ два месяца назад, и тогда Шикамару впервые в жизни с ужасом осознал, что он привык к этому. Мозг соображал ясно, поэтому Нара, не колеблясь, вывел Сакуру из почти истеричного состояния и отправил заниматься своими будничными делами. От Харуно не требовалось ничего особенного, а за тем, поставят молоденькие девочки капельницу Хокаге или нет, могла проследить и её заместитель. Конечно, он понимал, что Наруто не тот, кем Сакура могла пренебречь на своём рабочем месте, но он вынудил её это сделать. Так было лучше для всех них.       А потом всё закрутилось таким калейдоскопом, что Шикамару даже если бы и захотел отвлечься от дел, он попросту бы не смог: событие за событием то и дело вспыхивали по ту сторону век, стоило ему закрыть глаза хоть на секунду. Нападение, снова приступ, конференция, приступ, сложные вопросы Наруто, на которые пришлось дать слишком искренний ответ, кошмары и откровения. Потом в их жизни вернулся Учиха, ворвался вихрем и испарился, оставив после себя неприятное ощущение использованной игрушки ради достижения собственных целей. Снова вернулся, вытащил Узумаки буквально с того света, ушёл и снова вернулся, чтобы повторить то же самое. Саске всегда был вольной птицей и приходил только по зову собственного сердца, которое клокотало и трепетало при виде едва живого Наруто. Глупо было отрицать очевидное, Шикамару всегда хорошо умел подмечать детали и анализировать на основе мелочей: расширенных едва заметных зрачков, сбивчивого дыхания, движения кадыка или слишком резко сжатых в кулак пальцев. Учиха всегда скрывал свои эмоции, но никогда не умел делать это с филигранной точностью, так, чтобы гений Скрытого Листа этого не заметил.       Шикамару бы с удовольствием вообще забил на подобный анализ и занялся более важными делами, если бы не один-единственный факт, который в виде осознания свалился на его голову: иногда ему казалось, что он живёт не своей жизнью, а исключительно жизнью Узумаки Наруто. Он не помнил, когда последний раз проводил спокойные ночи дома без обсуждения состояния Нанадайме, появления Учихи в Конохе или забот о Хинате. И, кажется, семью Нара такой расклад вполне себе устраивал.       Когда в комнату зашла жена, Шикамару не пошевелился, но он уже ждал последствий своего пренебрежения обыденными делами.       — Ты даже не переоделся, — Темари тихо прикрыла дверь и подошла к окну, задёргивая шторы и оставляя в комнате уютный желанный полумрак.       — Не начинай, — тяжело вздохнул он. Слушать наставления жены не было ни сил, ни желания.       По ответному вздоху Шикамару понял, что спорить она не собирается. Они все были измотаны тем событием. Темари провела полночи рядом с Сакурой, восстанавливая вместе с Ино её душевное равновесие, а днём и вовсе пропала в резиденции, погрузившись по уши в дела Конохи и Суны.       — Заходил к Сакуре? — Темари взяла со спинки стула небрежно брошенное мужем домашнее кимоно и присела на край кровати. Шикамару мысленно приготовился к тому, что жена спихнёт его на пол и заставит делать то, чего он сейчас желал меньше всего: шевелиться. Но Темари, словно читая мысли, напротив непривычно тихо и ласково выдохнула:        — Они справятся без нас.       — Что? — Шикамару уже не понимал: это он не соображает и ему всё снится, или Темари действительно проявляет такую редкую и несвойственную ей заботу.       — Спи.       Бархатный голос жены пробежался словно эхом по позвоночнику. Он чувствовал, как её пальцы скользят по телу, освобождая от повседневной одежды. У него не было сил открыть глаза, он не помнил, как оказался в полусидячем положении, пока Темари надевала на него кимоно. Казалось, между этими действиями прошла секунда, а мгновение спустя — бесконечность. Выдернуло Шикамару из полудрёмы лишь болезненное ощущение в районе затылка, но усталость накатилась вновь, и Нара, ведомый руками жены, послушно опустил голову на её колени, позволяя расчесать волосы. Наверное, Темари неаккуратно сняла резинку, вызвав тем самым боль, но Шикамару выбросил эту мысль из головы спустя три секунды. Как и неожиданно вспыхнувшую о том, что жена сегодня очень ласковая и заботливая. Он умел задумываться над положением дел в любом состоянии и в любой ситуации, он был прекрасным аналитиком и стратегом, и при других обстоятельствах обязательно бы насторожился, ведь в семье Нара оказывать заботу и обсуждать интимные эмоции было не принято. Но сейчас они оба знали, что нуждаются в этом доселе забытом чувстве.       Темари ласково провела ладонью по щеке уже провалившегося в сон мужа и прикрыла глаза, чувствуя, что тоже теряет связь с реальностью. Она очень хотела лечь рядом, но не смогла сдвинуться с места, чтобы не тревожить его сон. В конце концов, они шиноби, они переживали неприятные ночи под дождём, и часто им подушкой были стволы и ветви деревьев, а периной — промозглая земля. Ради любимого человека можно было и потерпеть, ради любимого человека можно было пойти на всё, даже переступить через себя и проявить то самое сокровенное и непривычное, чтобы подарить ему уют и комфорт. Засыпая вместе с Шикамару, Темари позволила мысли о том, что надо делать это чуточку чаще, задержаться в собственном сознании. Потому что дорожила.       Потому что любила его больше всего.

***

      — В общем и целом, погибло несколько сотен шиноби, но виновники до сих пор не найдены, потому что со стороны это выглядит как гражданская война, так как свои убивают своих. Но Саске подтвердил использование шоотена, причём чакра расходовалась в множественных делениях. По сути, получается, что у каждого из нападающих Гензай были как бы собственные шесть Пейнов. Причём руководили ими они сами, а не Саске.       — Напомни мне, как я в это ввязался?       — Вы — Шестой Хокаге, Какаши-сан. И временно исполняете обязанности Седьмого, — аргументировал Шикамару, стоя у дежурного поста номер один и провожая Шестого на Совет Каге.       — Точно, — закатил глаза Какаши. Меньше всего ему хотелось снова занимать эту должность. Он легко выдерживал что угодно, но не такой груз ответственности, который свалился на него вместе с постом Хокаге. И каждый новый день он понимал, насколько Наруто в этом лучше него. Герой Войны, Спаситель Мира, сильнейший шиноби своего времени — на него равнялись, ему подражали. Он должен был держать планку, даже когда спал — такова была ноша Узумаки Наруто. Помимо ежедневной работы Хокаге, он жил без права на ошибку, без права на слабость. И до сих пор это бремя с ним. Народ до сих пор не хочет признавать, что Наруто временно не в состоянии управлять деревней. Они всё равно держатся за его спиной. И Какаши не завидует тому, кто займёт этот пост после Узумаки Наруто, а рано или поздно это неизбежно случится. Только бы не сейчас. Только бы он выкарабкался. Только бы солнце снова взошло.       — Так что там с Шоотеном? — вынырнул из своих мыслей Хатаке, вопросительно глядя на помощника. Сегодня Шикамару был предельно собран и серьёзен. А ещё впервые за долгое время Какаши видел его действительно выспавшимся и относительно довольным. Какаши знал лишь двоих людей, способных так повлиять на вечно демотивированного Нару. И если одному из этих людей сейчас самому требовалась мотивация, то оставалась только женщина. Какаши был искренне рад, что Шикамару досталась именно такая жена.       — Саске каким-то образом настолько улучшил эту технику, что теперь он тратит не собственные резервы чакры на изменение облика каждого из клонов, но делит между ними чакру членов Гензай. Сам при этом использует не больше двадцати процентов собственной чакры.       — «Гензай»? «Настоящее»? У них что, фантазии нет? — удивился Какаши названию организации.       — Я не уточнял этот вопрос у Саске.       — Так как он удерживает технику в действии? У Акацки были кольца в качестве связи с Пейном и между собой. Я не заметил, чтобы Саске носил кольца, — задумчиво почесал подбородок Какаши. Шикамару хмыкнул:       — Можно только догадываться. Сам он мне ничего не ответил на этот счёт, — Шикамару опустил глаза на часы. — Вам пора, Хокаге-сама.       — Шикамару, я же просил, — вздохнул Какаши. — Не больший «сама», чем ты.       — Да-да, — улыбнулся Шикамару. — Но вам действительно пора, сенсей.       Какаши обречённо выдохнул и, отталкиваясь ногами от земли, поспешил скрыться в густой листве. За ним тенью поспешил один из элитных шиноби АНБУ — без сопровождения никуда.       Предстоял тяжёлый день. Пока Хокаге не будет на месте, вся деревня на Шикамару. Но самую большую проблему представлял Наруто, который никак не хотел сидеть на месте и держал на ушах всю больницу Конохи. Сакура только вчера жаловалась, что с ним нет сладу: сначала он почти умирает, а на следующий день чуть ли не скачет на голове. Конечно, здесь был виноват ещё и Учиха, который смылся, стоило ему вернуть своего гиперактивного друга. Наруто рассказал об этом: решили начать сначала. Нара мало себе представлял, что из этого получится, но решил всё же поддержать их. Как можно начинать сначала, когда они преодолели уже такой путь? Но выбора другого не было, и это понимали все. Интересно, как сложится у них всё на этом пути. И не менее интересно было то, как пройдёт конференция Каге, на которую отправился Шестой Хокаге Деревни Скрытой в Листве.

***

      Вокруг Наруто вдруг воцарилась тьма. Словно кто-то выключил свет или лампочка перегорела. Ещё минуту назад он стоял у себя в комнате, снизу доносились голоса детей и жены, а перед ним… кажется, кто-то был. Но Наруто уже не помнил кто, да и попросту расхотел думать об этом. Теперь его интересовала тьма.       — Вы живёте прошлым…       Голос эхом раздался сквозь неизвестность, и Наруто инстинктивно повернулся, ища источник звука. Не глазами, ушами, потому что не было видно ни зги. Голос повторял фразу снова и снова, словно заевший фрагмент, записанный кем-то на диктофон. Определив сторону, откуда он исходил, Наруто тут же ускорил шаг, инстинктивно выставив руки вперёд. Голос становился всё громче и громче, пока не окутал всё пространство, заполняя пустоту. Нанадайме от неожиданности остановился и зажал уши руками, вздрагивая от особо громких раскатов звука, исходящих от неизвестного ему человека.       — Вы живёте прошлым, вы живёте настоящим, но только за нами…       — …будущее, — высохшими губами выдохнул Наруто. Он понятия не имел, откуда знает эту фразу, но она казалась ему так сильно знакомой, что осознание этого пришло к нему только после того, как он произнёс её. Как и понимание того, почему этот голос преследовал его.       Перед ним стояли его клон и Гаара. Они смотрели друг на друга так пристально и внимательно, словно пребывали в безмолвном диалоге и не замечали возникшего рядом с ними настоящего Наруто. Узумаки сделал шаг вперёд и было открыл рот, чтобы выяснить, что они тут делают, но вместо звука из его рта вылетело лишь облачко пара, а ноги не сдвинулись ни на сантиметр: словно не слушались. Наруто дёрнулся ещё раз, но тело полностью онемело, и он с ужасом осознал, что больше не чувствовал его. К горлу подступил ком, а где-то внутри паника охватила его внутренности, цепкими когтями впиваясь в них и не желая отпускать.       Гаара немного помолчал, а потом выпустил из своего сосуда песок, формируя из него тысячи острых смертоносных игл, и движением пальца заставил их градом обрушиться на своего врага. Клон, словно издеваясь, усмехнулся и запрокинул голову вверх, а затем мастерски увернулся от каждой из них. Гаара удивленно выдохнул и снова атаковал, но безрезультатно: клон безошибочно угадывал движение песчаных игл, словно видел их шаринганом. Если бы, конечно, он им владел. Наруто с открытым ртом наблюдал за молниеносными движениями своей копии и не мог понять, когда тот научился так двигаться. Клон не был в режиме ни Отшельника, ни Мудреца, да и уклонялся он не так, как это делал обычно Нанадайме. Все в его поведение отчетливо ему подсказывало, что это была не частичка его самого. Это был абсолютно чужой ему человек.       Наруто очнулся от собственных мыслей только тогда, когда заметил, как Гаара опустился на одно колено. Опустился — не совсем верное слово, он скорее рухнул и из последних сил упёрся рукой о собственное бедро, поднимая на своего противника злой уставший взгляд. Наруто ахнул и попытался сдвинуться с места, но вновь не смог этого сделать. Паника нарастала с каждой секундой, а мысль о том, что сейчас Гаара может лишиться собственной жизни, неумолимо прочно въедалась в собственное сознание, разрушая его на мельчайшие детали. Узумаки распахнул рот, чтобы закричать, он пытался предупредить Гаару, чтобы тот уходил, но друг замер на месте, слушая до боли знакомые Наруто слова:       — Вам не справиться со мной. Вы потеряли всю суть своего существования.       — В чём же, по-твоему, суть?       Злой клон оскалился, растягивая губы в неприятной улыбке, и сделал шаг вперёд, формируя в руке рассенган. Наруто кричал.       — Шиноби должен сражаться. Шиноби без сражений — это рыба без воды. Забывая это, вы забываете себя.       Наруто сильно зажмурил глаза, но сморгнуть слезы не получилось: они градом потекли по лицу, капая на пол. Гаара, казалось, не замечал опасной синей сферы в руке своего врага и лишь с присущей ему хладнокровностью смотрел в озорные голубые глаза. Почему он ничего не делает? Неужели у такого сильного шиноби не хватает сил победить какого-то мальчишку, который уж точно не является его другом? Неужели Гаара не видит, что это не Узумаки Наруто? Как он может так ошибаться?       — Вы не достойны обладать чакрой, вам она, по сути, не нужна. Я изменю этот мир. Я уничтожу шиноби, как бесполезных тараканов, и позволю людям давиться их иллюзорным миром и спокойствием. Будущее за мной!       — Нет! Гаара!       Наруто просыпается от собственного крика и теперь уже точно понимает: снова этот кошмар. Сердце стучит как бешеное, а в голове все ещё стоит картина тлеющего в руках его копии друга, который успевает произнести отдающую болью в сердце фразу: «И за нами». Он пытается унять дрожь в теле, пытается проглотить страх, комом вставший в горле и парализовавший всё тело, но не может: чёртов кошмар вновь овладел его разумом. Наруто меньше всего желал этой череды снов, той, где умирают его самые близкие, самые дорогие друзья, и оттого сильнее осознавал, что ему не избежать этой участи.       Переборов себя, Наруто поднимается и вскакивает с постели, распахивая двери палаты. По пути в голове ярко вспыхивают картинки прошлого дня: Сакура, возящаяся вокруг него весь день напролёт, Хината, искренне поддерживающая во время очередных приступов головной боли, уставший Шикамару, который, кажется, глаз не сомкнул с тех пор, как Наруто свалился с чем-то похожим на эпилепсию. И тот разговор с Саске, который, как кусок льда, решил наконец оттаять и дать шанс всё начать сначала. Наруто отчаянно мотнул головой и фыркнул. Сейчас не время, сейчас ему нужно было знать, что с Гаарой всё в порядке.       Снаружи было по-ночному прохладно. Северный ветер дул сильно, не щадя последних листочков, стойко цеплявшихся за последний источник жизни перед тем, как умереть. Наруто сцепил зубы и обхватил себя руками, потирая предплечья. Больничная кофта не спасала ни от жары, стоявшей в палате, ни от морозного холода, колко обжигающего все открытые участки тела разгорячённого Нанадайме. Наруто с радостью уcкорил бег и в два счета оказался у резиденции. Тёплый свет, исходящий из окна кабинета сказал ему, что по крайней мере там есть Шикамару, а если и повезёт, то сам Какаши-сенсей. Наруто распахнул двери и быстро взбежал по ступенькам вверх по выверенному десятилетиями маршруту, стараясь отогреться по дороге.       — Мне нужно!..       Ответом ему была тишина. Узумаки выдохнул и мягко прикрыл за собой дверь, подходя к своему уже бывшему столу. На плечи опустился груз вины и ответственности за свой народ: не смог, не выстоял, не повёл их за собой. Наруто скрипнул зубами и фыркнул. Сейчас было важнее всего позвонить Гааре. Он сел за стол и взял телефон, набирая выученный наизусть номер. Послышались гудки.       — Неправильно набран номер, — весело сообщила в трубке девушка с автоответчика. Наруто нахмурился и набрал ещё раз. Снова гудки и снова эти слова, не вызывающие ничего, кроме недоумения. Как же так? Он же не мог взять и просто так…       — Неправильно набран номер.       У Наруто внутри всё похолодело. Он судорожно отодвинулся от стола и быстро дёрнул ручку ящика на себя, начиная в нём рыться. Спустя две минуты попытки найти заветный клочок бумаги в ворохе таких ненужных, но крайне полезных документов, увенчались успехом. Узумаки развернул свиток и пробежался глазами по цифрам.       — Нет, этого не может быть.       На когда-то белоснежном полотне перед глазами Наруто чёрными кляксами расползались иероглифы с числами. Он действительно забыл номер телефона. Тот номер, который прежде он никогда не забывал. Узумаки поглотил вставший в горле ком обиды и упрямо набрал правильные цифры, сверяясь с бумажкой. Телефонные номера он никогда не запоминал, попросту не считал нужным, ведь для этого у него была куча помощников, которые в любой момент могли подсказать ту или иную комбинацию, хотя зачастую всё заканчивалось звонком из соседнего кабинета со словами: «Хокаге-сама, соединяю». Неправильно это, видите ли, было — самому всё делать за всех. Наруто большую часть собственной жизни всё делал сам и за всех, не преследуя корыстных целей, поэтому для него было до сих пор дико игнорировать подобные задачи. Странные они все, эти правители.       — Да? — на том конце провода раздался знакомый голос, вот только владельцем его был не Кадзекаге.       — Канкуро? — Наруто удивлённо приподнял бровь и вновь опустил взгляд в злосчастный свиток. Неужели снова ошибся?       — О, Наруто, привет. Гаары сейчас нет, он уехал на собрание.       — На собрание? Сейчас шесть утра, что-то произошло? — Наруто встревожился не на шутку.       Канкуро шумно выдохнул и цокнул языком.       — Нападения во всех странах, Наруто. Гаара на Совете Пяти Каге, они хотят обсудить, что делать дальше. Ты же вроде в курсе, нет?       У Наруто внутри всё похолодело. Его никто не предупреждал и не информировал о том, что собирается Совет. Совет, на котором, очевидно, присутствовали Шикамару и Темари, два месяца назад отговорившие его от этого чёртового собрания глав пяти деревень.       — Канкуро, когда и где?       Канкуро, уловив напряжённые нотки в голосе друга, замер. Его предупреждали, что Наруто не должен был об этом знать, но парень не смолчал, а значит, выкрутиться уже не получится. Хотя попытаться стоит.       — Наруто, это плохая идея. Ты не должен.       — Канкуро, Гаара в опасности! — зарычал Узумаки. — Я это знаю, я чувствую это. Канкуро, пожалуйста…       Канкуро мрачно выдохнул. Вот чему он точно доверял, так это шестому чувству Наруто.       — В одиннадцать в Оширу. Это в стране Водопада, чуть се… — но он не успел договорить.       — Спасибо! — Наруто бросил трубку и перепрыгнул через стол, выбегая из кабинета. Бежать домой за привычной ему одеждой и оружием не было времени, да и объясняться ни перед детьми, ни перед Хинатой не было желания. Наруто понимал, насколько он хреновый отец и, более того, хреновый муж, поэтому, приди он сейчас, он бы не смог объяснить ни жене, ни Боруто с Химавари, почему он сбежал из больницы. Да, все знали, что Наруто всегда ставил друзей и близких выше себя, но посмотреть в опечаленные глаза Хинаты попросту бы не смог.       Наруто в два счёта преодолел расстояние между резиденцией и главными воротами и приземлился у входа в деревню. До Оширу бежать шесть часов, не меньше, ждать поезд или машину дольше, поэтому Наруто запрыгнул на ближайшую ветку, намереваясь действовать по старинке. Совет не терпит отлагательств. Совет, от которого его так старательно отстранили.

***

      Гаара вошёл в просторное тёмное помещение. Несмотря на век инноваций, оно освещалось сотней свечей, и Кадзекаге невольно отметил про себя, что, пожалуй, это может доставить некий дискомфорт. За столом уже собрались трое из пяти Каге: Куроцучи, Даруи и Чоуджуро мирно переговаривались, а, завидев Гаару, поспешили прекратить обсуждение. Гаара не придал этому значение и положил на стол свою шляпу, садясь рядом с Мизукаге. Его мало волновали разговоры, не касающиеся темы встречи, не в этот день и не в этом месте. Тем более на встрече, на которой не присутствовал его очень хороший друг. Состояние Наруто его тревожило, но Темари рассказывала мало, поэтому единственным шансом узнать хоть что-то было спросить обо всём Какаши-сана. Который, как назло, до сих пор отсутствовал.       — Какаши-сан опаздывает.       — Совсем нет, Кадзекаге-сама. Прошу прощения, что заставил вас всех ждать, — раздался сзади знакомый голос.       Гаара слегка обернулся и увидел, как в комнату вошёл Какаши. Хатаке виновато улыбнулся, по крайней мере так показалось всем присутствующим, и занял своё место за столом. Дверь плотно закрылась, и около неё возник шиноби, выделенный для охраны на время столь важного мероприятия.       — Итак, начнём Совет, — Какаши кивнул и сложил руки перед собой, рассматривая собравшихся Каге.       — Прежде чем мы начнём, я думаю, — Чоуджиро переглянулся с заинтересованной Цучикаге, — нас всех беспокоит один вопрос. И мы все знаем, кого именно он касается.       Какаши со свойственной ему хладнокровностью тихо выдохнул и спокойно посмотрел в глаза молодому Мизукаге. Конечно, он знал суть вопроса. Конечно, он знал, кого он касается, только вот отвечать совсем не хотел. Каге были меньше всего осведомлены случившимся, разве что Гаара был в курсе событий, и то мельком, на правах одного из лучших друзей. Какаши перевёл взгляд и встретился с бушующим океаном, плескающимся в ярких бирюзовых глазах мальчишки. Гаара навсегда останется для него мальчиком, равно как и Наруто, равно как и Куроцучи девчонкой, да и все, кто сидел с ним рядом за этим столом.       — Если Наруто сочтёт нужным, он сам вам сообщит о своём состоянии. Но он в порядке, относительно, но в порядке.       Ответ Хокаге не устроил никого из присутствующих. Какаши надеялся, что этого будет достаточно, чтобы закрыть тему, но его надежды не оправдались.       — Какаши-сама, я понимаю, что Вы не собираетесь посвящать нас в тайны собственной деревни, но я спрашиваю не как Каге страны Земли, мы спрашиваем не как главы деревень, а как друзья, которые беспокоятся за своего друга, — Куроцучи прикусила губу. Она ещё помнила их прошлое собрание, Наруто тогда был непоколебим.       Хатаке тяжело вздохнул. Ему самому было больно думать о состоянии своего бывшего подопечного, но скрывать правду как от его друзей, так и от четырёх Каге, было бессмысленно.       — Я думаю, нам надо отложить этот вопрос до окончания Совета, но не думаю, что вы услышите от меня больше, чем сейчас.       — Господа Каге, давайте перейдём всё-таки к делу, — настойчиво сказал Даруи. — Мы все потеряли несколько десятков шиноби, так не может больше продолжаться.       — Даруи, мы все будем очень благодарны, если ты скажешь, что нам делать, — устало потёрла переносицу Куроцучи. И правда, нужно было сосредоточиться на насущных проблемах, которые касались всех пяти Каге.       — Во-первых, нам нужно, — но договорить Райкаге не успел: его голос утонул в оглушительном грохоте. Пол задрожал под ногами, и каменный стол, на которых лежали шляпы, зашатался, трескаясь на части. Каге мгновенно переглянулись, реагируя на неизвестный толчок стихии, и не зря. Стены затрещали, и в них по периметру образовались три идеально ровных квадрата, которые медленно исчезли в полу, словно раздвижные двери. Правители поднялись со своих мест, а помощники в мгновение загородили их своими телами, готовясь к атаке. Очевидно, это было нападение, к которому каждый из них был готов.       В одном из проёмов среди дымки осыпающихся камней появился кудрявый парень со светлыми волосами. Парень демонстративно отряхнул руки и провёл ими по черному плащу с золотыми вставками, оставляя на нём белесые следы.       — Чёрт подери, я так и знал, что эти стены из известняка. Шинджу, и вот зачем надо было со мной спорить? — цокнул языком неизвестный шиноби, поворачивая голову к соседнему проёму, в котором появилось трое человек.       — Может, ты закончишь языком трепать? Какая разница, известняк это или песок, главное, что мы проникли сюда, — девушка, очень похожая на своего собеседника, очевидно, Шинджу, пнула ногой камешек и поправила воротник плаща, разминая шею. Белоснежные волосы каскадом струились по её плечам, выделяясь на фоне тёмной ткани. Девушка заправила прядь волос за ухо и осмотрела напряжённых Каге и их помощников, а затем перевела взгляд на третий проём, словно ожидая кого-то. — Какие будут указания?       — Заткнуться и нападать.       Какаши и Гаара инстинктивно повернулись в сторону дыры в стене, из которой вышло только два человека. Знакомый голос холодком пробежался по позвоночникам двух шиноби. В происходящее хотелось верить меньше всего.       — Саске?       Учиха медленной поступью вышел из темноты и обвёл всех присутствующих холодным взглядом, а затем исчез со своего места, словно испарившись. Кудрявый парень усмехнулся и завёл руки под пояс за спину, переглядываясь с девушкой. Вспышки техник и грохот мгновенно осветили всё помещение. Помощники пытались принимать удар на себя, но члены «Гензай» были слишком сильны, и могли не только уклоняться от атак помощников, но и самих атаковать Каге.       Какаши сразу включил наблюдательность и заметил, что у членов организации, помимо одинаковых плащей, который он уже видел на Саске, есть ещё одно заметное сходство: все они носят золотые серьги-гвоздики. Это могло бы быть частью стиля, но он всё ещё помнил открытый вопрос: управление Шоотеном и другие способы связи между «Гензай». В качестве приёмника могли выступать именно они.       — Дотон: техника каменного захвата! — последнее, что он услышал перед тем, как был обездвижен по рукам и ногам. Он знал, что Нобору совсем рядом и сможет помочь в случае опасности. Он сумел вовремя скрыться перед тем, как два члена Гензай стали атаковать помощников Каге, и теперь, как опытный АНБУ, просто в укрытии ждал подходящего часа для атаки.       Девушка стояла и усмехалась, пока из-за спины замершего Хатаке снова появился удивительно похожий на неё парень. Близнецы. Вот почему он не почувствовал со спины ещё одну инородную чакру. Близнецы были крайне редким и опасным явлением в мире шиноби, поскольку делили одну чакру на двоих, при этом каждый обладал своими способностями, помимо общих командных техник. Это совсем не как Наруто и его клоны, это два полнофункциональных сильных шиноби, которые чувствуют друг друга как клоны, но не исчезнут от малейшего болевого синдрома.       — Так-так-так, Хатаке Какаши. Копирующий ниндзя. Наслышаны о вас. Думали, вы будете посильнее, — насмешливо разглагольствовал Ивао. — Или у вас в Конохе все любят только попускать пыль в глаза в стиле Узумаки? — продолжал блондин, но был одёрнут сестрой. Шинджу шикнула на него, отчего тот закатил глаза.       Сироты, с пяти лет воспитываемые в одном из приютов Деревни Камня — они были очень разные, хотя и очень похожи внешне. Им было около четырёх лет, когда в деревне объявили Войну и родители-шиноби присоединились к Альянсу и ушли на миссию, но так и не вернулись. В один из дней войны в их доме произошёл пожар. Очага возгорания никто так и не выяснил, да и некому было — в те дни единичные несчастные случаи и специальные нападения были неразличимы. Дедушка, который присматривал за малышами, не уследил за слишком активной для своего возраста шкодницей Шинджу и смог вовремя спасти лишь Ивао. Малышка, оказывается, застряла под упавшим горящим карнизом, что повредило её кожу на левой руке и плече. Дедушка вернулся за ней и успел спасти Шинджу, но сам погиб в том пожаре. Война вскоре закончилась, а дети остались без родителей, дедушки и со шрамами. У Ивао только сердечными, а у Шинджу ещё и физическими. Впоследствии их отдали в приют, где большая часть детей были такими же, как и они, осиротевшими после войны. Жестокие дети не преминули издеваться над малышкой, часть тела которой было изуродовано пятнами от ожогов. Ивао, старший брат-близнец, не давал сестрёнку в обиду и всячески старался защитить и уберечь. А потом и до них дошла легенда о храбром и никогда не сдающемся герое Узумаки Наруто. Во всех послевоенных газетах то и дело фигурировало имя подростка, тоже сироты, который спас весь мир со своим лучшим другом Учихой Саске. Девочки в возрасте от пяти до двадцати пяти лет, имеющие глаза и уши, естественно поддавались чарам голубоглазого блондина с улыбкой, которая освещала и грела весь мир со страниц газет и журналов и со слов оставшихся в живых воинов Альянса. А мальчики, парни и мужчины посмеивались над глупыми девчонками, хотя сами черпали силу и вдохновение из всех слухов и легенд о Спасителе этого Мира, старались подражать ему и становиться смелее, храбрее и сильнее, чтобы хоть немного достичь уровня знаменитого молодого ниндзя. Среди таких мальчиков и девочек, конечно же, были Ивао и Шинджу, которые превратили Наруто, которого лично не знали и вживую не видели, в своего кумира. Они решили стать такими же шиноби, как Он. Усердно учась и тренируясь, прямиком из приюта они попали в Академию, где делали большие успехи, а потом быстро и легко преодолевали ранги от генинов до джонинов. Всё это время Шинджу лелеяла в себе смешную детскую влюблённость в Наруто, а Ивао с возрастом всё больше раздражался от этого фанатизма сестры, подсознательно и необъяснимо ревнуя её к далёкому и знаменитому герою. Ивао, как и любой старший брат, хотел быть для своей сестрички самым сильным, самым смелым и крутым кумиром, стремлением и целью, но всегда проигрывал её фантазиям, в которых был только один герой.       Какаши усмехнулся, считывая эмоции противников. Им было всего по двадцать лет, но они были уже так невообразимо сильны, что смогли обездвижить Шестого Хокаге. Как бы там ни было, они всё ещё были детьми, которых Какаши ещё со времен тренировок Седьмой команды научился хорошо понимать.       — Пускать пыль? Что ж, неплохая идея, — через секунду каменный капкан был рассыпан грудой пыли. — Я не хочу с вами драться, ребята. Давайте просто мирно разойдёмся, я и так не испытываю радости здесь находиться.       — Дотон! Суйтон! Техника грязевого оползня, — одновременно виртуозно складывая печати разных стилей и объединяя их, Ивао и Шинджу демонстрировали потрясающую командную работу. Какаши пожалел, что у него нет шарингана, хотя даже с шаринганом было бы сложно скопировать такую двойную технику.       Но Какаши только успел защититься от атаки, создав ветряную стену. Сильный поток грязи, встретив сопротивление, разлетелся в стороны, снося с ног с одной стороны сражающихся Кушинаду и Куроцучи, а с другой чуть не сшиб Гаару и Саске, который, мгновенно предвидев катаклизм в масштабах этого помещения, толкнул Гаару, чтобы тот, в свою очередь, создал песочный щит.       — Знаешь, Саске, а мы могли бы быть неплохой командой, — улыбнулся Кадзекаге, глядя на бывшего соперника.       Хотя соперничать им, по сути, было не за что и не за кого. Гаара знал, что Учиха всегда был и будет на первом месте для Наруто, поэтому пытался просто оставаться другом, в котором Узумаки нуждался. А потом, по возвращении Саске, само собой отпала такая необходимость. Узнав о «таких» отношениях Наруто и Саске, Кадзекаге не удивился и принял сложившиеся обстоятельства, с радостью наблюдая за счастливым другом.       — И что ты собираешься делать? Ты, я так понимаю, играешь за их команду, — кивая на сражающихся членов Гензай, заметил Гаара.       — Тебя это не касается, — отрезал Саске. Он не хотел напрямую участвовать в этой битве, но с самого начала был замечен Кадзекаге, поэтому деваться было некуда. Теперь пришлось не только следить за Гензай, но и участвовать в битве самому. Его мысли были уже несколько дней как заняты не тем, а продолжать выполнять волю Гензай было необходимо. Целью организации на сегодняшний день было ликвидировать или «обезвредить» Каге, проще говоря, убить либо серьёзно вывести из строя. Без правителей в деревнях начнутся революции, а дальше и гражданские войны, что было на руку Такуме, но никак не входило в планы Саске. Быть двойным агентом было сложно, и в такие моменты он чаще прежнего вспоминал брата, думая о том, как тому, наверное, было тяжело справляться с такой участью. На данный момент Саске даже не представлял, как бы выполнить миссию Такумы с минимальными при этом жертвами для обеих сторон. Он не сомневался в компетентности шиноби-отступников Гензай, но и был уверен, что и Каге не дадут себя в обиду. Он решил просто действовать по ситуации, радуясь, что хотя бы в этом всём не замешан Наруто.       — Ошибаешься. Как бы ты к этому ни относился, я был и остаюсь другом для Наруто, и для меня важно то, с чем и с кем ему приходится сталкиваться.       — Я же сказал, что тебя мой статус не касается. Хочешь узнать о самочувствии Наруто, спроси его об этом сам.       Кадзекаге покачал головой, понимая, что спорить с Учихой себе дороже, но уже будучи не в состоянии остановиться.       — Посмотри на себя. Ты снова стал тем прошлым Саске, за которым так бежал и которого пытался спасти Наруто. Только теперь Наруто не станет за тобой бегать, в каком бы статусе ты ни был. Он не помнит тебя, и мне это хорошо известно. И, если ты меня спросишь, то это даже хорошо.       — Я тебя не спрашивал, — злобно перебил Учиха, раздражаясь и вытаскивая катану из ножен.       — Тебе должно быть легче, — продолжал Гаара, как будто не заметив этого жеста. — Он не помнит ни тебя, ни того, что ты натворил. Тебе не нужно стыдиться своего прошлого, не нужно сожалеть о тех ошибках…       — Я не сожалею, — твёрдо ответил Саске, занося меч и прислоняя его к шее даже не защищающегося Гаары. — И мне не стыдно за себя прошлого. Потому что он умер, сражаясь за меня настоящего.

***

      Какаши инстинктивно уклонился от летящего в него земляного куба и краем глаза заметил неестественную вспышку света по левую руку. Вспышка была настолько яркой и жёлтой, что он поначалу даже не понял, что произошло, но когда вдруг вокруг него образовался плотный пузырящийся слой оранжевой чакры, с сожалением понял, откуда исходит свет. От его невозможного ученика были только одни проблемы.       — Наруто, что ты тут делаешь?       Узумаки обвёл взглядом замеревшую на мгновение битву и сжал плотнее потоки чакры вокруг всех пяти Каге и их помощников. Кровь бурлила, а сердце стучало как бешеное, ещё не отошедшее от длительного бега. Но взбесило его не это. Его взбесил чёртов Учиха Саске, стоящий к нему спиной, и прижимающий искрящуюся катану к защитному слою песка Гаары.       — Чёртов, мать твою, ублюдок, я клянусь, я вышибу твои мозги! — звонкий голос Нанадайме перекрыл звон клинков и грохот техник. Не обратить внимание на самого Узумаки Наруто, пришедшего в самый разгар битвы, не было возможно хотя бы потому, что каждый в комнате знал, к кому он обращается.       Саске обернулся так неохотно, как только мог. Видеть здесь Наруто было выше его сил, а видеть его в полной способности к драке значит рискнуть лишиться ещё и второй руки. Наруто скрипнул зубами и дёрнулся, пытаясь атаковать его, но летящий в него куб чёрной грязи заставил замереть на месте. Нанадайме инстинктивно сформировал руку из чакры и сжал в кулак, ударяя по кубу. Земля разлетелась на тысячи кусочков и замерла в воздухе, поддерживаемая неизвестными силами, а затем заискрилась, словно напитанная электричеством. Наруто, не готовый к такому событию, закрылся руками Курамы, но вспышка боли, пронзившая голову, заставила его потерять контроль над огненной чакрой лиса. От неожиданности Узумаки упал на одно колено, но тут же оттолкнулся рукой от земли, пытаясь восстановить равновесие. Над ухом что-то противно запикало, звук увеличивался в геометрической прогрессии, и Наруто с ужасом поднял голову, смотря на мигающие огоньки вокруг него.       А потом произошёл оглушительный взрыв. Наруто зажмурился и сжался, готовясь к удару, но почувствовал лишь, как трясётся под ним земля, а повсюду были слышны крики. Подумав, что уже умер, Узумаки неуверенно открыл глаза и удивленно уставился в изгиб чего-то, похожего на человеческую кость, скрытую за плотным слоем фиолетовой чакры. Что-то и правда оказалось костью, фалангами указательного пальца, который бережно огибал тело Нанадайме вместе с остальными четырьмя.       — Усуратонкачи.       Знакомый голос сзади, знакомая кличка и до боли в сердце знакомая техника. Наруто обернулся и упал на пятую точку, смотря на возвышающегося над ним Саске, позади которого медленно восстанавливал свои пострадавшие от взрыва части бестелесной формы Сусаноо.       — Ты, что, спас меня? — тихо выдохнул Наруто.       Саске не ответил.