И за нами

Внутри меня пустота, Далёкие лица, которым некуда идти. Без тебя я не могу найти покоя, И никто не знает, куда я иду. Я пытался жить так, словно никогда не знал тебя, Я проснулся, но мир вокруг меня ещё дремлет. Я молюсь, чтобы моё сердце не разбилось, Но без тебя оно всё равно не будет целым. Я не хотел это продолжать, Но, кажется, я не готов тебя отпустить. Я не хочу, чтобы ты боролся с этим миром в одиночку. © Backstreet Boys «Incomplete»

      Фиолетовый свет Сусаноо расплылся по всему полуразрушенному помещению. Вокруг были слышны только тяжёлые вздохи измотанных сражением шиноби и стук сердца Наруто. По крайней мере, так казалось ему. «Стихни, паршивый орган, умолкни же. Как ты достал своими скачками!» — кричал мозг Наруто, боясь выдать бурю чувств, разразившуюся внутри. Он не понимал, почему ему хотелось кричать. Почему он сейчас больше всего хотел врезать проклятому Учихе. Нет, дело было даже не в том, что он угрожал Гааре, а в том, что он спас Наруто. Как будто он его просил спасать! Он был уверен в том, что смог бы защититься и сам, в конце концов, есть Курама. В самый последний момент кто-то из них в любом случае бы выпустил защиту. Но не пришлось — подоспела помощь. «В который раз» — усмехнулся внутри Курама, но Узумаки его проигнорировал. Он и так бесился больше некуда, а ещё и Лис нагнетает. Однако, помимо собственной злости, он ещё понимал, что Саске — лошадка куда более тёмная, чем он думал.       Боль в голове немного отошла, а сердце, хоть и продолжало скакать как ненормальное, по крайней мере, делало это тише и уже не так собиралось выбить хозяину рёбра. Да и сам Наруто, казалось, стал привыкать к тому, что ритм его сердца имеет два состояния: «нормальное» и «рядом Саске».       Он дёрнулся, намереваясь выбраться из захвата, но фиолетовая рука держала его крепко.       — Пусти, — зло процедил Нанадайме сквозь зубы, пока остальные в помещении становились невольными свидетелями той самой легендарной связи Учиха-Сенджу.       — Они точно друзья? — наклонился запыхавшийся Ивао к Шинджу, которая, замерев, во все глаза смотрела на Седьмого Хокаге Конохи.       В реальности он оказался ещё красивее, ещё божественнее, чем на фотографиях. Короткие блондинистые волосы ёжиком торчали на макушке, отсвечивая любой блик. Сквозь больничные балахоны просвечивались сильные мышцы рук и ног, рубаха едва ли прикрывала широченные плечи и кубики пресса, а штаны висели на точёных бёдрах. Высокий, статный, красивый, сильный — он явился тем самым сказочным героем из грёз Шинджу. Она была обречена.       Ивао чувствовал состояние сестры и в другой раз обязательно как-нибудь язвительно прокомментировал бы, но сейчас при виде Наруто у него самого только что не подкашивались колени. Он скрыл бы это ото всех, даже от себя, но он тоже был рад увидеть прославленного кумира. Он был именно таким, каким его рисовали.       Да что там Ивао и Шинджу, все члены «Гензай» были сбиты с толку внезапным появлением Наруто. О какой миссии шла речь, если сейчас с ними в одном помещении был почти бог.       Вопреки стыду Наруто, никто не заметил его слабости. Все они думали, что Саске просто пресёк атаку друга. Все, кроме Каге и их помощников, кто знал, что Наруто не станет никого просто так атаковать. И кроме Гаары, Какаши и, разумеется, Саске, которые знали истинную причину этих действий.       Учиха усмехнулся на злость Наруто и разомкнул кулак Сусаноо, выпустив Наруто из захвата и затем растворяя своего фиолетового воина. Узумаки снова вспыхнул огнём, активируя режим Хвостатого и принимая угрожающий вид.       И уже никто не видел парня в больничной одежде — перед ними был сильнейший шиноби этого мира.       — Не знаю, как вы, а я пас, — прошептал Наоки своему напарнику, растворяясь в воздухе. За ним последовали остальные члены «Гензай», кроме близнецов, Кушинады и Саске. Ясно было, что продолжать битву нет смысла. Они не были готовы к приходу «Непредсказуемого Номер Один».       — Вы же понимаете, что это только начало, — протянул Ивао, выразительно глядя на Каге. Он хотел бы уйти как можно более пафосно, если бы не сестра, которая до сих пор была словно в трансе. Он щёлкнул пальцами перед глазами Шинджу, приводя её в чувство, хватая за локоть и исчезая в воздухе пылью.       Кушинада всё это время внимательно смотрела в глаза Саске, пытаясь прочесть и понять его мотивы, но, когда казалось, что она вот-вот дотянется до истины, в тот же миг упиралась в стену. Впрочем, одно она всё-таки поняла наверняка: кем бы ни был Учиха Саске, он никому и никогда не даст Узумаки Наруто в обиду. И это было главной загвоздкой. Кто он такой, этот Саске? И почему тогда он с ними? Она могла видеть в глазах Учихи всё что угодно, но не желание навредить Наруто или своей деревне. Вот и сейчас она видела, как он стоит и тяжёлым взглядом смотрит на своего друга, который в тот момент почему-то понял, откуда у него такая выдержка и иммунитет на этот взгляд чёрных глаз. Как будто он всю жизнь только в них и смотрел. Как будто он всё сознательное детство боролся с ними, как будто потом он нашёл там отклик и дружбу, будто потом, потеряв их, он гнался за ними все свои юношеские годы, будто засыпая, он рисовал их в своей голове, а просыпаясь, стремился к ним. Как будто после всего этого он утонул в этой смоли, погряз в ней без шанса на спасение. Как будто он полюбил эти глаза.       В помещении вдруг стало невероятно тихо. Все, в том числе и единственная оставшаяся из Гензай Кушинада, чувствовали, будто присутствовали при историческом моменте. Когда снова встретились две силы. А Наруто и Саске, невзирая на десяток глаз, смотрящих на них, прожигали взглядом друг друга. И это было почти настолько интимно, что Танака не выдержала и вспышкой исчезла. Она подумает об этом потом. Может, действительно, они встали не на ту сторону. Может, Саске на самом деле единственный из них, кто понимает, что делает.       — Он был прав. Это только начало, — медленно произнёс Саске, отрывая взгляд от лазурных глубин и тоже растворяясь в воздухе.       Наруто вздрогнул, будто стряхивая наваждение. «Это только начало». Больной ублюдок! Вот только пусть попробует снова прийти, как ни в чём не бывало.

***

      В убежище организации Гензай стояла абсолютная тишина, разрываемая лишь голосом лидера, который, подобно раскатам грома, заполонял всё помещение. Все члены организации сидели за столом в молчании, потупив взгляды, но только один из них не боялся смотреть в глаза Судзуки. Наверное, потому что глаза Саске были опаснее любых существующих в мире.       — Итак, друзья мои, по вашим лицам я понимаю, что вам нечем меня порадовать, — гремел Такума. — Я надеялся, что снова увижу вас с принесёнными головами Каге. Но, если операция сорвалась, я хочу слышать хорошую причину.       Все по-прежнему сидели с опущенными головами, словно провинившиеся школьники. Саске был единственным, кто держал голову прямо. Меньше всего он хотел сейчас тут присутствовать, но выбора не было: нужно было продолжать начатое.       — Как, объясните мне, девятеро шиноби высшего класса не смогли справиться с пятёркой Каге? — вопрошал Судзуки, но его голос эхом разбивался о каменные стены.       — Каге, вообще-то, тоже шиноби высшего уровня, — буркнул Наоки, но был остановлен укоризненным взглядом Норайо.       — Вас было вдвое больше! — кулак Такумы грохнул по столу, чуть не разнеся его в щепки.       Саске выдохнул, понимая, что собрание, не успев начаться, достигло точки кипения. Сейчас его выдадут. Нужно было готовиться к худшему. Боялся ли он Такумы? Сложно сказать. Страх перед этим противником был равен страху перед смертью. Саске не боялся его, даже не опасался, но понимал, что в битве один на один, скорее всего, проиграет. В нём не было ничего особенного. Более того: самый бесполезный, не умеющий сражаться человек не пострадал бы. Чем сильнее противник — тем сильнее Такума. В этом был его секрет. В последний раз, когда они сражались, он был с Наруто в лучшей своей форме. Они оба были той самой командой, которая могла бы победить Кагую. Саске предпочитал не вспоминать о том, что случилось тогда. Он хотел бы забыть это, как страшный сон, ведь именно в том сражении они потеряли друг друга. Вернее, Наруто потерял память, а Саске потерял Наруто.       — Я хочу знать, кто помешал выполнению миссии. Саске, честно признаюсь, я хотел направить туда только тебя одного, зная, что ты справишься. Но вот вы возвращаетесь все целые и невредимые с проигрышем и без видимой на то причины, — бесновался Такума.       Саске ловил на себя взгляды членов Гензай, понимая, что сейчас выдадут его и Наруто. И он даже не осудит за это. Он сам был неосторожен. Он сам позволил этому произойти. Хотел ли он убивать Каге? Нет. Позволил бы им умереть? Да. Но он знал, что, как бы Гензай ни были сильны, Каге тоже далеко не слабаки. Гензай бы понадобилось много времени, чтобы их обезвредить, и Саске бы дал им это время, он просто не хотел вмешиваться. Он всегда был слабаком в этом плане: он не хотел марать руки в чужой крови. Но этого времени не было даже у ребят, потому что им помешал Наруто, а вот это было стопроцентно его упущением.       — Я не слышу. Кто или что стало причиной? — Такума злился. Это чувствовали все. Но никто не мог выдать Учиху. Боялись ли они его? Отнюдь. Каким бы бесполезным не оказалось в итоге это нападение, они поняли две ключевые вещи об Учихе Саске. Первое: он не тот, кто захочет причинять кому-либо боль просто из вредности. Он был гораздо более мотивирован, чем любой из них. Он не станет убивать того, на кого ему плевать. А не плевать ему было только на одного человека, и это вторая ключевая вещь: Узумаки Наруто. Он был его слабостью. Его червоточиной. Его силой. Его стержнем. И его связью, от прочности которой зависело благополучие этого мира, как бы это ни звучало. Все выдумки обратились в непреложные каноны, все гипотезы преобразовались в аксиомы, а казавшиеся до этого абстрактными легенды о них стали враз осязаемыми, стоило эти двум посмотреть друг на друга. Гензай думали лишь об одном: кто они такие, чтобы рушить эту связь?       — Наруто появился на собрании, — сам выдохнул Саске, понимая, что никто не собирается его выдавать. Все взгляды перевелись на Саске, и никто не мог понять, почему же он это делает. Учиха Саске. Как же Вас разгадать?       — Я так и знал, — закинул голову Такума. — И чей это просчёт, Саске-сан? Разве я не просил тебя обезвредить своего дружка?       Саске стиснул зубы. Ему было трудно выслушивать это в адрес Наруто, но он знал, что накалять ситуацию ещё больше, чем она уже накалена, смысла нет.       — Чёртов Узумаки, всюду же он без мыла влезет! Если бы только я не пошёл у тебя на поводу, Саске. Так и знал, что нужно было убить его сразу.       Саске держался из последних сил, чтобы не вскочить и не убить подонка. Но он задел ахиллесову пятку, ведь всё, что говорил Судзуки, было правдой. Саске был в Гензай только потому, что это был их изначальный уговор. Невредимость Наруто и Конохи в обмен на «будущее», которое видел перед собой Такума. К которому он хотел идти и в созидании которого ему требовалась помощь Саске и Гензай.       — Ладно. К чёрту эмоции, они не помогут, — Такума сложил руки перед собой и снова мерзко улыбнулся. — Работа над ошибками, друзья. Если у нас не получается убить всех Каге вместе, будем делать это постепенно. Саске-сан, только из уважения к тебе и твоим прошлым заслугам перед организацией, у тебя есть шанс всё исправить. Отправляйся в Лист и, ради Бога, сделай уже что-нибудь с этим своим выскочкой. Остальные, пока думаем, как нам справиться. Я хотел, чтобы будущее началось уже с Нового Года, но увы. С Нового Года начнётся лишь возмездие. В любом случае, давайте не будем забывать, что мы — настоящее, и за нами будущее, — Такума криво улыбнулся и исчез.       — Как же он достал со своим будущим, — Наоки сидел, скривившись. Возвышенные речи Такумы вводили его в тупик. — Что это вообще такое?       Саске встал, оперевшись о стол и прикрыв глаза. Кушинада, сидевшая рядом с ним, закусив губу, с опаской подняла руку и прикоснулась к руке пытающегося успокоиться Учихе.       — Саске-сан… Такума-сама был не прав. Будущее не начнётся с Нового Года, — она опустила руку и повернулась к остальным Гензай. — Будущее — это не следующий год и не следующий месяц. Будущее не завтра и даже не через час. Оно действительно за нами, и оно начнётся тогда, когда мы сами решим его начать.       Она снова повернулась в сторону Саске, но того уже и след простыл.       — Ребят, вам не кажется, что мы делаем что-то не так? — спросил Ивао, который до этого сидел молча.       Мир раскрашен в чёрно-белые полоски. Мир не бывает без добра, а добро не бывает без зла. Преступник не есть воплощением лиха, а злодей — та же жертва. Там, где есть черти, всегда живут ангелы. А кто же такие «Гензай»?       — Пришло время выбирать, на чьей мы всё-таки стороне.

***

      — Нобору, как только мы прибудем в Коноху, немедленно собери совет. Надо известить о событиях во время собрания всех глав отделов и подготовиться к атакам. Гензай просто так этого не оставят.       — Есть, Какаши-сама, — Нобору перепрыгнул на соседнюю ветку и оттолкнулся от неё, приближаясь к Хокаге.       Уделив внимание своему помощнику, Какаши слегка обернулся и посмотрел вниз. Позади него по веткам нижнего уровня бежал его бывший ученик. По его лицу было сложно понять, что он чувствовал, что переживал внутри себя, но Хатаке слишком хорошо его знал. В душе Узумаки бушевали смятение и боль. Какаши до сих пор удивлялся, как сильно развита интуиция у Наруто, ведь единственным, от кого он узнал о Совете Пяти Каге, как выяснилось, был Канкуро, но никто кроме Какаши, Шикамару и самого Саске, принёсшего эту весть, не знал о предстоящем нападении. Наруто словно чувствовал, что ему нужно быть там, хотя все события были намеренно подстроены так, чтобы исключить его присутствие.       Какаши знал, что ругать нерадивого шиноби за детские выходки уже нет смысла. Наруто вырос и перестал быть разгильдяем, девизом которого было «вперёд и с песней, а там разберёмся», он многому научился ради собственной мечты. Стал одной из важнейших персон в мире, получил признание и уважение, дошёл до Хокаге, перерос самого себя. Однако сейчас, смотря на Наруто, Какаши снова видел в нём того тринадцатилетнего мальчишку, который был так сильно ему знаком. Этот мальчишка поступал безрассудно, рискованно, жертвовал многим, этот мальчишка бросался в бой, не думая ни о тактике, ни о стратегии, на что кстати был весьма способен.       — Наруто… — начал было Какаши, но Нанадайме его прервал, огрызаясь.       — Да знаю я, Какаши-сенсей, — и отвернул голову.       Хатаке вздохнул.       — Я уже давно тебе не учитель, Наруто. Ты сам отвечаешь за свои поступки и действия и сам решаешь, как распоряжаться своим здоровьем. Кажется, я учил тебя этому много лет назад, — Какаши перевёл взгляд на дерево перед собой и пригнулся, пролетая над его голыми веточками. — Однако я хочу тебя поблагодарить за то, что ты пришёл. Без тебя мы бы справились с гораздо большими потерями.       Наруто оттолкнулся от нижней ветки и переместился на один уровень с Хокаге. В глазах его блестели так же ярко, как блестят на солнце искрящиеся снежинки, но не от радости, а от переполняющих сердце страха и переживаний за своих друзей.       — Я чувствовал опасность. Я знал, что что-то должно произойти, и не мог не прийти. Мне снова приснился кошмар, и в этот раз там был Гаара.       Какаши удивленно посмотрел на Нанадайме, но решил отложить расспросы хотя бы до присутствия Сакуры.       — Нападение предвидели все, это было очевидно. Я не зря оставил Шикамару в Конохе, по той же причине от сопровождения Темари и Канкуро отказался Гаара. Мы знали, что враг силён, но и у нас были свои козыри в рукаве.       «Козырь по имени Саске» — продолжил Какаши про себя. Похоже, Наруто до сих пор не догадывался, какую роль играл во всём этом слишком затянувшемся спектакле Учиха, но говорить ему об этом никто не собирался. Пока ещё было не время. Конечно, после событий на Совете у него возникнут сомнения, ведь он своими собственными глазами видел работу двойного шпиона. Догадывался ли он? Какаши не знал, но не удивился бы, если бы Наруто задал сейчас подобный вопрос.       Но непредсказуемость Наруто не знала границ.       — Вы всегда будете моим учителем, а я всегда буду вашим учеником, так же как и Ирука-сенсей, как и эро-саннин, — Наруто сглотнул внезапно вставший в горле ком, но тут же отогнал плохие мысли. — Потому что иногда даже такому, как я, требуется совет своего учителя.       Какаши улыбнулся сквозь маску и коротко рассмеялся.       — Рад, что ты ещё не списываешь меня со счетов.       Вдалеке гордо возвышались гостеприимно распахнутые ворота Конохи. Какаши вздохнул, чувствуя присутствие своих подопечных, одна из которых сгорала от желания шандарахнуть Наруто кулаком по лицу, а второй явно желал добить его оплеухой. Все трое мужчин спрыгнули с деревьев и направились к входу. Сакура сверлила взглядом стушевавшегося Узумаки, скрестив руки на груди, но не произнесла и слова.       — Как всё прошло? — Шикамару привычно засунул руки в карманы, спокойно смотря на них.       Какаши оправил сбившуюся от бега накидку и надел шляпу Хокаге. Стоящий рядом Нобору, получив знак «свободен», растворился с хлопком в облаке дыма, оставляя их вчетвером.       — Благодаря Наруто — без жертв, — Шикамару понимающе кивнул головой. — Остальное обсудим на собрании без свидетелей. Пошли, — Какаши кивнул в сторону деревни.       — Я возвращаюсь в больницу, расскажете подробности позже, — Сакура развернулась на каблуках и опустила руки, намереваясь уйти, но Наруто дёрнулся с места и схватил девушку за запястье, останавливая. Сакура не обернулась.       — Сакура-чан, я…       — А Вы позаботьтесь должным образом о Конохе, Хокаге-сама. Ведь это Вы очень хорошо умеете делать, — и, выдернув руку из захвата, она удалилась.       Наруто опустил плечи и поджал губы, смотря под ноги. Он испытывал отвратительное пожирающее чувство стыда перед подругой, хоть и знал, что поступил правильно, убежав на Совет.       — Ну вот, она обиделась.       Шикамару хмыкнул и последовал за Какаши в деревню. Наруто, медленно перебирая ногами, поплёлся следом.       — Ты проигнорировал все её труды и поступил как чёртов эгоист. Конечно, она обиделась.       Наруто хотел было огрызнуться, но передумал. Он был виноват не только перед Сакурой, но и перед Шикамару, Хинатой, Темари и вообще всеми, кто так сильно заботился о его благополучии. Да, он понимал, что срываться было глупо, ведь он всё ещё не оправился от прошлого приступа, да и кошмары начали потихоньку возвращаться в его жизнь, что само по себе было отвратительным знаком. Но пересилить себя Узумаки не мог: сердце рвалось в бой, на защиту верных друзей, сердце готово было пожертвовать собой ради тех, кто был ему так дорог.       — Я тоже вернусь в больницу. Надо принять лекарства и…       — Не хочешь присутствовать на собрании? — Шикамару поджёг сигарету и сделал затяжку.       Наруто мотнул головой и посмотрел в ту сторону, куда ушла Харуно.       — Нет. Я обещал, что не буду вмешиваться в дела Конохи, и уже нарушил своё обещание. Больше я этого не допущу, — он повернулся к Какаши и Шикамару и с усмешкой осмотрел себя. — А ещё я до сих пор в больничной одежде, все говорит о том, что мне пора обратно.       Шикамару поднял голову и выдохнул дым тонкой струей, после смотря вслед пытающемуся скрыться от любопытных глаз Наруто.       — Кажется, он всё же что-то да понял.       — Какаши-сан, Вы недооцениваете его. Наруто никогда не изменится, таков его путь.       Хатаке переглянулся со своим помощником и усмехнулся.       — Поверь мне, Шикамару, я оцениваю его так, как никто другой.       Наруто в мгновение ока пересёк пол деревни и быстро взлетел по ступенькам больницы, подходя к кабинету Сакуры. Подумать над тем, что ей сказать, он не успел, поэтому решил действовать по ситуации. В конце концов, чтобы подобрать подходящие слова, ему никогда не нужно было прилагать больших усилий. Подруги внутри не оказалось. Узумаки обречённо прислонился плечом к косяку, уставившись на стол с записями, и сосредоточился. Сакура находилась этажом выше, кажется, в операционной, это Наруто чувствовал очень хорошо. Оставалось лишь ждать. Он медленно подошёл к дивану и опустился, забираясь с ногами и кладя голову на мягкий подлокотник. У Сакуры было хорошо, уютно, совсем не так, как в огромной пустой палате, однако и в этом были свои минусы. Стены давили, как давили мысли внутри черепной коробки, раскалывая её на части. Наруто тяжело вздохнул и прикрыл изгибом локтя глаза.       А в мыслях был и обман со стороны Какаши и Шикамару: утаили от него, что будет Совет Пяти Каге, что произойдёт нападение. Было неприятное чувство обиды за собственное состояние, за неспособность драться в полную силу, за то, что потерял контроль над чакрой Курамы, который он не терял со времён тренировок с Би. Там же была злость на членов «Гензай», которые посмели напасть во время такого важного события. Там же, отдельной статьёй, числилась злость и непонимание Учихи Саске. Саске оказался двойным шпионом, это Наруто понял мгновенно, стоило ублюдку прикрыть его огромным костлявым мужиком из чакры. Наруто всё ещё потряхивало от того, как безжалостно Учиха прижимал свою искрящуюся молниями катану к горлу, но проигнорировать спасение от бомбы он тоже не мог. Узумаки в очередной раз скрипнул зубами. Выставить свою слабость напоказ, дав ублюдку себя защитить от того, что он может сделать и сам, значило унизить себя в его глазах, не иначе…       Наруто распахнул глаза и уставился в потолок. Он что, только что подумал о том, как он выглядел в глазах Саске?       — У тебя, кажется, собрание.       Сакура стояла в дверях вот уже добрые пять минут, и Наруто это очень хорошо знал, однако виду не подавал. Узумаки убрал руку с лица и сел, виновато смотря на девушку. Харуно одарила его холодным взглядом, рывком захлопнула дверь и положила бумаги на стол, опускаясь в кресло. Весь её вид говорил о том, что она явно не была расположена к разговору.       — Для этого собрания достаточно Какаши-сенсея и Шикамару.       Сакура едва заметно приподняла тонкие брови и протянула многозначительное «Ммм» в ответ, не отрываясь от бумаг. Наруто прикусил губу и сцепил пальцы в замок, перебирая и потирая их о костяшки. В воздухе повисла напряжённая атмосфера, которую Наруто так боялся разбить своими неуместными словами.       — Сакура-чан, я извиняюсь. Прости, что сбежал. Мне снился кошмар, и я почувствовал, что Гаара в опасности, поэтому пошёл за ними. Мне казалось, что я поступаю правильно, и я не ошибся в своём решении, ведь иначе всё точно пошло бы не так. Я не хотел, чтобы кто-то умер, Сакура-чан.       Сакура хлопнула стопкой документов так сильно, что они разлетелись по всему полу, утягивая за собой добрую половину остальных бумаг, лежащих на поверхности. Наруто вздрогнул от столь резкого движения и инстинктивно поймал листочек. Ему определённо нужно было что-то держать в руках.       — А я не хочу, чтобы умер ты!       Наруто сглотнул и опустил взгляд, рассматривая свои колени. Сейчас каждое пятнышко на его одежде было ему милее изумрудных глаз подруги-медика. Сакура запрокинула голову назад, борясь с подступающими слезами, и шумно вздохнула. Как же Узумаки раздражал.       — Мне стыдно.       — Да неужели? За что? За то, что рванул, наплевав на собственное состояние? За то, что не оповестил никого, и мне пришлось всё утро разыскивать тебя по Конохе, пока Шикамару, проведя гениальный анализ, не догадался позвонить Канкуро? — Наруто уже было открыл рот, но Сакура мгновенного его осекла. — Чёрт подери, только попробуй спросить, как он это сделал! Наруто, тебе грёбаные тридцать с лишним лет, а ведёшь себя, как мальчишка! Почему я должна тебя отчитывать? — Харуно, до этого вскочившая с места в порыве чувств, устало опустилась в кресло и уронила голову на руки, утыкаясь носом в скрещённые запястья. — Невозможный…       Наруто поджал губы и тихо выдохнул:       — Мне стыдно за то, что я пренебрёг твоей работой и перестал лечиться. За то, что позволил друзьям увидеть свои слабости, за то, что во время битвы потерял контроль над чакрой Курамы из-за вспышки боли. Ну и ещё стыдно за всё, что ты перечислила. Прости, Сакура-чан, я дурак и да, я веду себя как мальчишка.       Сакура не шевелилась несколько секунд, а потом обречённо подняла голову и посмотрела на своего друга. Она не могла злиться на благие намерения Наруто, ведь он так часто их всех спасал. Она злилась лишь на то, что теперь он не даёт никому спасти его самого.       — Ладно, — девушка провела ладонями по лицу и крепко зажмурилась, глубоко вздыхая. Она на автомате развернулась и, пробежав глазами по полкам с препаратами, выудила из обилия баночек одну небольшую, кидая её Наруто. Узумаки, не скрывая улыбки, поймал знакомые таблетки и проглотил две, запивая водой из бутылки, которая услужливо стояла на столике рядом с диваном. — Предупреждаю, я всё ещё зла на тебя, но мой долг медика не позволяет тебя отпустить, не проверив состояние.       Наруто довольно кивнул и, встречаясь с серьёзным взглядом Сакуры, изо всех сил постарался спрятать улыбку, хотя в этом не было нужды: Харуно не злилась всерьёз.       — Говоришь, кошмар снился? Какие-то изменения? — Сакура села на край дивана и привычным жестом коснулась пальцами его висков. Зелёная чакра полилась тёплым потоком сквозь кожу, проникая внутрь.       — Нет, никаких, — Наруто мотнул головой. — Но, когда я проснулся, я чувствовал, что Гааре грозит опасность. Это чувство было гораздо сильнее, если сравнивать с предыдущими кошмарами, поэтому я решил проверить. Я пошёл в кабинет и набрал номер Гаары, но трубку взял Канкуро. Я думал, что… ошибся номером, но Канкуро сказал, что Гаара на Совете Пяти Каге, и… — Наруто выпалил это на одном дыхании и замолк, съедаемый чувствами изнутри. Кошмар снова охватил его сознание, выбивая из лёгких весь воздух.       Тенкецу внутри начали вспыхивать и гаснуть одна за одной, словно решили устроить вечеринку в голове Наруто. Сакура мгновенно отстранила руки и взяла его ладони в свои, заставляя посмотреть в глаза. А там бушевал голубой океан, подгоняемый страхом и непониманием.       — Наруто, успокойся, Гаара жив. Не смей терять веру в друзей, они сильные, они справятся…       Наруто резко вскинул голову, словно осознавая смысл слов Сакуры. В его взгляде вдруг что-то поменялось, сердце, которое до этого стучало набатом у виска, прекратило свой бешеный ритм. Неужели он научился справляться и с этим?       — Я… Я знаю, Сакура-чан. Спасибо, — Наруто глубоко втянул носом воздух и улыбнулся. — Я верю в Гаару и я знаю его потенциал. Так, всё в порядке? — он кивнул на руки девушки, переводя тему. — Я могу идти отдыхать?       Сакура кивнула и улыбнулась, задумавшись. Оставлять в больнице несносного Узумаки было себе дороже — снова сбежит, снова найдёт повод.       — Я думаю, тебе стоит пойти домой. Проведи эту неделю с семьей, сейчас канун Нового Года. Боруто и Химавари ждут своего отца дома, и я не имею права держать тебя в больничных стенах. Не заставляй Хинату лишний раз волноваться.       По широко распахнутым глазам Наруто Сакура поняла: такого поворота событий он точно не ожидал.       — Правда, Сакура-чан? Ты разрешаешь?       Харуно рассмеялась и потрепала своего невозможного друга по светлой макушке.       — Настаиваю, Хокаге-сама. Только переодеться не забудь, ты и так пол Конохи напугал своим видом.       — Сакура-чан, ты лучшая!       Сакура поднялась с дивана и вернулась за своё рабочее место, провожая взглядом улыбающегося широченной улыбкой от уха до уха Наруто. Он так напоминал ей того Узумаки, с которым они были не в ладах в детстве. Наруто бесил своей оптимистичностью, своим упрямством и способностью создавать кипиш всегда и везде, он был в каждой бочке затычка, не то, что спокойный хладнокровный Саске-кун. Сейчас, оглядываясь назад, Сакура осознавала, что это не такое уж и плохое качество, и была благодарна Наруто за то, что он остался прежним. Люди вырастают, люди меняют свои привычки, люди меняются с годами, и лишь единицы способны сквозь десятилетия оставаться теми же, какими они были детьми. Наруто повзрослел, стал мудрее и опытнее, но у него одного отнять не способен никто: яркую, сияющую улыбку, которая способна зарядить энергией целый мир. И пусть его покинут силы, даже если он позабудет всё, он не угаснет никогда. Наруто Узумаки попросту не был на такое способен. Сакура знала это лучше всех.

***

      — Наруто-кун, нам не стоило этого делать, — тонкий голос жены разрезал напряжённую атмосферу. — Давай повременим до тех пор, пока ты не пройдёшь весь курс терапии.       — Прости меня… — начал было Наруто, но Хината, приподнявшись на локте, ласково провела ладонью по щеке мужа.       — Нет, не стоит.       Наруто чуть улыбнулся, вглядываясь сквозь тьму в молочные глаза Хинаты, наполненные сочувствием и легкой печалью. Она его жалела, хотя он не заслуживал и толики тех чувств. Хината наклонилась и оставила тёплый поцелуй на губах мужа, а затем опустилась обратно на подушку, прикрывая глаза.       Этот день они провели чудесно. Наруто потратил его целиком на семью: заворачивал новогодние подарки с Боруто и Химавари, помогал жене украшать дом и накрывать на стол. Они в кои-то веки собрались на семейный ужин, и Наруто даже позволил детям немного пошкодничать, чтобы увидеть на лице жены улыбку, услышать их смех. Чтобы наконец побыть отцом и мужем, а не Хокаге, который проводит время исключительно в резиденции или в больнице. А потом Наруто решил сделать приятное жене, ведь последняя их попытка закончилась провалом. Узумаки тогда был накачен таблетками, пребывал в невменяемом состоянии и оставил Хинату разочарованной и опечаленной. Так он себя оправдывал ровно до того момента, пока не узнал всю правду от Шикамару. Сейчас, лёжа в постели, он понимал, что Шикамару не соврал.       Наруто повернулся на бок и положил ладонь под щеку, смотря на умиротворённую Хинату. Жена ещё не спала и чувствовала на себе этот взгляд, но глаза открыть не решалась. У них всегда было так: лишь бы не задеть чувств другого, лишь бы сделать всё правильно, как у всех. А внутренние переживания каждый предпочитал держать при себе.       Наруто и Хината думали об одном в эту минуту: одна всем сердцем желала избавиться от этих мыслей, хоть и была не в силах это сделать, второй же позволил своей душе окунуться и утонуть в них, наполниться ими, словно живительной влагой. Они испытывали два совершенно противоположных чувства, и только одно слово объединяло их.       Хината Хьюга ненавидела Саске Учиху настолько же сильно, насколько Наруто Узумаки его любил.