И за нами

На счёт три мы пересекаем финишную прямую, И ничего, ничего, совершенно ничего не знаем. И вот мы уже прошли эту точку невозврата, Но, оглядываясь назад, Мы по-прежнему совершенно ничего не знаем. Закипев, загоревшись, забурлив, Пот наших тел вырывается из каждой поры. Есть бесконечно много вещей, Которых мы не знаем и не помним, И все вокруг становятся лишь силуэтами. Взрослея, мы хватаемся за что-то важное, стараемся уберечь, но потом однажды наступает день, Когда даже это мы вспоминаем, Смеясь, словно это ничего не значило. На счёт два мы вспоминаем молодость, Когда хотели знать абсолютно всё. Мы говорили: «Я знаю!», «Я понял!» Но часы, дни — их не остановить. И утекая, уходя, убегая с течением времени, Все наши воспоминания покидают нас, Оставаясь всё дальше и дальше позади. Кружась легко и ловко, Мы словно листья на ветру. Но однажды даже мы упадём. © KANA-BOON «Silhouette»

      Саске сидел за столом, упёршись лбом в раскрытую книгу, и напряжённо думал. У него дымилась голова, потому что последние две недели он тем только и занимался, что изучал всевозможные техники. Начал он, естественно, с книги по искусству додзюцу. Итачи сказал, что техника «Ниниги» может исправить ошибки шарингана, значит, это должна была быть зрительная техника, но он ничего не находил. Даже хоть немного похожего названия, не говоря уже о функциях и использовании. Он и сам не знал, почему так зацепился за эти слова брата, потому что по-хорошему ему нужно было отчитаться перед Такумой и Гензай по делам Конохи в новом году. Но организация подозрительно молчала и не созывала собраний, а дела в Конохе были вне его компетенции, как и её Седьмой Хокаге. И вместо того, чтобы вывести Наруто из строя, Саске больше всего хотелось поставить его на ноги.       Он знал, что сегодня Узумаки созвал к себе весь свой класс, что туда ушли Сакура и Сарада, и что он туда не приглашён. Саске это не обижало и, по правде говоря, даже льстило. Если бы он был просто частью класса для него, то Наруто бы обязательно его позвал. Но он не позвал. Потому что боится потерять контроль перед семьёй и друзьями. Боится, что они увидят, как он тонет в чёрных глазах. Боится, потому что знает, что может скрывать свои истинные эмоции где угодно, но только не рядом с Саске. Он знал, что Наруто думает о нём — чувствовал это. И последняя их встреча это подтвердила. А ещё Наруто устал бежать от самого себя, и Саске как никто это понимал. Как и понимал то, что друзья тоже очень важны для него. Саске научился справляться с одиночеством, но Наруто как не умел этого раньше, так и не умеет сейчас. Сначала Учиха думал, что это делает его соперника слабее, что они были равны, будучи двумя одиночествами. Но благодаря Итачи он понял, что всё как раз наоборот. Наруто становился сильным, потому что сильным его делали люди вокруг него, учителя и друзья. Сегодня его друзья были с ним, и Саске был этому действительно рад. Для Наруто это было важно и ему это было нужно. А Саске… Что ж, он справится сам.       Саске поднял голову со стола и снова попытался всмотреться в расплывающиеся перед глазами после долгого чтения иероглифы, но его занятие прервал звонок в дверь. Сконцентрировавшись на своих чувствах, он тут же понял, кто это. Если Сакура и Сарада ещё не вернулись, значит, посиделки продолжаются. Наруто не мог оставить друзей — приоритеты Наруто были незыблемы. Остаётся один вариант — клон. Но зачем?       Саске спустился и открыл дверь, прислоняясь к косяку.       — Ну и зачем ты пришёл? Тебя некому развлечь? — Саске насмешливо поднял бровь.       — Я сюда не развлекаться пришёл, оставь свой сарказм для кого-нибудь другого, — хмуро глянул на него Наруто.       Саске выдержал взгляд, но отодвинулся и пропустил гостя. Тот снял обувь и прошёл в гостиную, садясь на диван.       — Надо поговорить, — скрестив руки на груди, сказал Наруто.       — Говори, — отозвался Саске, садясь на подлокотник кресла напротив.       Наруто стушевался под прямым нахальным взглядом. Вся его решительность испарилась. Он не знал, что говорить. Какой же он идиот. Это же надо было сорваться и бежать, чтобы сейчас не знать, что сказать.       — Я пришёл, чтобы… Ну… В общем, просто…       — Господи, ты можешь говорить внятно? — Саске психовал.       — Я пришёл, чтобы извиниться, — выдохнул Наруто.       — За что? — хладнокровно ответил Саске. Он действительно не понимал, за что тот извиняется. За то, что провёл с ним ночь?       — За то, что сбежал. Тогда, — Наруто потупил взгляд.       Саске посмотрел на него нервно. Это был не его Наруто. Его Наруто бы не стал извиняться за то, что считал нужным сделать в определённый момент в своей жизни. Значит, его кто-то надоумил. Но Саске не хотел чьего-то решения. Чьей-то вины или чьего-то разума. Он хотел Наруто. Чтобы он сам всё понял. Чтобы он сам пришёл.       — Мне не нужны твои извинения, — ощетинился Саске. — Это был твой выбор.       — Это был неправильный выбор.       — В реальности не существует правильный или неправильный выбор. Существует только сделанный выбор и его последствия, — отрезал Саске.       — Хорошо, — Наруто кивнул, — скажу по-другому: мне не нравятся последствия сделанного выбора.       Учиха зло на него посмотрел.       — А чего ты ожидал от этого выбора? Ты сделал ровно то, что считал нужным. И я тебя понял. Тебе нужна твоя семья, и ты считаешь, что то, что было — ошибка. Ты жалеешь об этом, и я тебя понимаю.       — Чёрт, да ни хрена ты не понимаешь! Я не жалею! В том то и дело, что не жалею! — воскликнул Наруто, взбесившись. Он, чёрт возьми, просит прощения, и его как будто не слышат.       А Саске слышал, но не понимал, говорит ли Наруто своими словами или словами того, кто надоумил его прийти извиняться.       — Почему я должен верить тебе сейчас? Ты ведь клон, ты даже не настоящий Наруто.       — Потому что я не врал тогда, — Наруто опустил глаза.       — Когда? — Саске не видел его глаз, он не понимал и не верил.       — Когда… — Наруто сделал вдох и поднял глаза, сразу встречаясь со взглядом Саске, ищущим ответ. — Когда говорил, что чувствую к тебе что-то, похожее на любовь.       Это была правда. Она плескалась на дне голубого океана его глаз, взбучивая зернистый ил собственных убеждений и ценностей. Правда жила своей жизнью.       — И сейчас… — продолжил Наруто. — Тоже чувствую. Каждый день и каждый час, когда я думаю о тебе, мне… — Саске внутренне вздрогнул, понимая, что прозвучит дальше, — больно. Я не знаю, что это, но я не хочу это чувствовать. Я знаю, что это эгоистично, но я хочу быть рядом и понимать, что ты в порядке. Боже, у меня сейчас такое дежавю, — хрипло сказал Наруто, улыбаясь и хватаясь за свою чуть отросшую чёлку.       Саске молчал, а в голове проносились воспоминания о похожем разговоре в Долине Завершения. И воспоминания эти были настолько далеки, что казалось, будто они из прошлой жизни. Он поверил ему тогда, верит и сейчас. Не может не верить, потому что чувствует то же самое.       — В общем, я хочу, чтобы ты знал: если тебе нужна моя помощь, то я готов. Я готов бороться за свою память и за наше прошлое.       — Глупо бороться за прошлое, — прохрипел Саске, тут же прочищая горло.       — Чёрт, Саске-теме! Ты можешь меня вообще понять? Я тебе тут душу изливаю, а ты! Знаешь, с каким вообще трудом мне даются эти слова?! — Узумаки бесился и ничего не мог с этим поделать. Как вообще можно разговаривать с этим ублюдком? Каждый раз он хотел набить ему морду с той же силой, что его к нему тянуло. — Попробуй войти в моё положение. Я, — Наруто осёкся, — то есть, нынешний я ещё не знаю, как с тобой нужно себя вести.       Саске усмехнулся.       — Прежний Наруто тоже не знал, он просто был собой, — Учиха пожал плечами.       — Собой?! — рявкнул Наруто.       — Собой, — с заметной издевкой вторил Саске.       — Ну, собой так собой, — взбешённый Наруто вскочил с места, подходя к Саске, хватая за грудки и заезжая кулаком в скулу. Не дав опомниться, он силой притягивает его к себе за воротник и впивается в губы резким поцелуем. Саске жестко хватает его рукой за волосы на затылке, и Наруто от боли стонет ему в губы. Языки сплетаются в бурном танце, и у Наруто начинает кружиться голова и подкашиваться ноги. Он опускает руку к низу живота Саске, но тот решительно отталкивает Наруто от себя.       — Давай научимся решать проблемы без этого, — говорит он, — к тому же, ты всего лишь клон.       Наруто фыркает и облизывает губы. На улице послышались приближающиеся голоса и шаги, и в дверь с другой стороны был вставлен ключ. Клон Наруто испуганно смотрит на Саске, но потом, всё поняв, улыбается и развевает себя. Саске сам сдерживает улыбку и подходит к двери, чтобы встретить жену с дочерью.       А на другом конце деревни в опустошённом после гостей доме Наруто лежит на кровати, закинув руки за голову. Хината лежит головой на его груди, и, кажется, только-только уснула. Наруто вздрагивает, неожиданно получая всю информацию, которую принёс ему клон. Он аккуратно выскальзывает из-под Хинаты и босиком плетётся в ванную. Из зеркала на него смотрит счастливый парень с глупой улыбкой на лице. Наруто легонько касается своих горящих губ подушечками пальцев, пытаясь унять бушующее в груди сердце.       Оказывается, рядом с ним это так просто — быть собой.       И любить.

***

      Если в начале недели Наруто был уверен в том, что любить — это просто, то под её конец он разочаровался в любви окончательно.       Наруто ещё долго простоял у зеркала, смотря на себя. После пяти минут бесцельного самолюбования до него дошло: он влюблён. Все симптомы были налицо: глупая улыбка, зардевшиеся щёки, расфокусированный взгляд. Влюблён так, как никогда раньше не был, и он отчаянно нуждался в этом препарате с наркотическим эффектом под названием «любовь», потому что без него он банально не помнил абсолютно ничего. Осознание пришло в тот же момент, и Наруто удивлённо уставился в собственное отражение, пытаясь найти ответы на вопросы в своих же глазах, но не мог. Почему рядом с Саске он помнит всё, что происходит вокруг? Почему его прогрессирующая амнезия остановила своё развитие? Почему? Весёлая отмазка «да это всё Сакура, она молодец» больше не действовала — с подругой он виделся за всё это время не больше трёх раз, всё чаще увиливая от, откровенно говоря, бесполезных процедур и препаратов. Впрочем, не в этом Сакуру винить, она здесь не при чём, ведь сам Наруто отказался от лечения. Потому что больше не нуждался, потому что нашёл ему другую, действенную альтернативу.       Утро понедельника началось «за здравие»: похмелье после знатной пьянки ударило в голову, и Наруто полдня провалялся в кровати, не в силах встать, потому что голова кружилась невесть как. Однако Наруто не был до конца уверен в том, действительно ли его мутит только лишь от выпитого ими алкоголя. После того, как вернулся клон, его накрыла эйфория, как после тех сильнодействующих препаратов, которые когда-то принимал Узумаки, чтобы справиться с болью от безуспешных попыток вспомнить прошлое. А потом чувство блаженства и расслабленности заканчивалось, и приходила тупая абсолютная апатия, нежелание жить и огромная потребность в дозе. И ещё огромный стыд перед Хинатой, но это уже было сродни побочному эффекту, от которого так хотелось избавиться, но тут уже никакие лекарства помочь не могли. Может быть, помог бы хороший удар Сакуры, чтобы мозги привести в чувство и наконец трезво смотреть на мир глазами взрослого адекватного человека, способного ясно мыслить и принимать верные решения, но этот способ в корне не сходился со способом Шикамару. Нара ясно дал понять, кто для Наруто в приоритете, но сам Узумаки то ли признавать не хотел, то ли ещё не до конца понял, что жена в их весьма странных отношениях явно третья лишняя. Поход по ночи в дом Учихи дал плоды, но не решил проблему семьи, и это глодало Наруто всю неделю. Скажи ему три года назад, что у него будет любовник, нашёл бы способ прыгнуть в будущее и начистить самому же себе морду, а сейчас… Сделал бы он так сейчас?       Во вторник Наруто попытался разобраться в чувствах, попеременно ожидая Саске с приглашением начать разбираться в проблеме. Не дождался он во вторник, как и в среду, поэтому в четверг решительно собрался пойти домой к Учихе с намерением высказать всё, что он о нём думает. Думал много и плохо, в основном оскорбительно, ибо негоже Хокаге какого-то там Саске ждать, пока он придёт и милосердно пригласит на чашечку чая, чтобы обсудить дела любовные. Саске ни на какой контакт идти явно не собирался, очевидно думая, что Наруто сам должен к нему прийти, ведь это в его интересах память восстановить. По правде говоря, это было в интересах каждого в деревне, вот только Учиха был заинтересован в этом больше всех, потому что каждому железному терпению есть предел, и у Саске он не сказать, что был слишком высоко. Он нуждался в своём Наруто, как и Наруто неосознанно в своём Саске, только последний не знал, какой он этот свой.       А потом он неожиданно кое-что вспомнил.       — Разве я оставил этот след? Разве я с кем-то дрался?       — Саске.       — Саске? Я дрался с Саске?       Слова били в ушах так громко, что капли воды, осыпающиеся градом по спине, ощущались кожей особенно сильно. Наруто еле удержался на ногах, в последний момент оперевшись о стену, и вцепился мокрыми пальцами в кран. Из душа потекла ледяная вода, но он этого не чувствовал — лишь слышал слова мальчишки, который так грустно улыбался ему, вспоминая своего друга. Глаза заволокло пеленой, и Наруто зажмурился, пытаясь в темноте словить маячивший перед ним образ. Вспомнил.       Вспомнил, как брёл по пустынному вакууму без начала и конца, где светом был он сам, а вокруг ничего и никого. А потом перед ним возник его клон, но не настоящий, а прошлый, семнадцатилетний. Младший Наруто выглядел так самоуверенно, так живо, ярко, говоря о Саске, что старший невольно ему поверил. Улыбка меркла с каждым последующим словом, но дух не увядал, лишь укреплялся на глазах, и Наруто это чувствовал, хоть и не хотел признавать.       — Когда-то давно я дрался со своим другом, пытаясь его вернуть. Я был неопытен, слаб и поэтому проиграл. Но теперь я ни за что не проиграю. Наша битва грядёт и закончится она моей победой!        — Ты хочешь убить Саске? Убить собственного друга?       — Я хочу победить Саске, чтобы вернуть его в Коноху! Он мой друг, он мой соперник, он — один из членов команды номер семь, и я ни за что не отступлюсь от своей цели!       Наруто видел в своих собственных прошлых глазах задорные искорки и неожиданно захотел их себе вернуть. Когда он успел всё растерять? Неужели тогда, во время той злосчастной миссии, которую он, кажется, не вспомнит никогда?       — Слышишь, как бьется твоё сердце? Оно хочет, чтобы ты поскорее вспомнил Саске, вспомнил своего лучшего друга. Того, кого мы вместе вернём назад во что бы то ни стало.       — Как можно хотеть увидеть того, кого никогда не знал?       — Ты знал его лучше всех.       Сердце стоящего под дождём из душевой лейки Узумаки стучало громко, звонко и так сильно, что готово было вырваться из груди. Он вернул своего лучшего друга в Коноху, он помнил, как сильно он этого хотел и как больно ему было, когда он вновь его отпускал, но расплывчатые картинки не желали показывать всю истину его прошлой жизни. Однако после воспоминания стало ясно одно: уже тогда он понимал, что Саске не просто его друг. Он кто-то больше, чем просто его бывший сокомандник. Он кто-то, с кем у него есть особая связь, но даже тогда он не понимал, какая. Он просто это знал.       После пойманного флэшбека идти в дом к Учихе расхотелось окончательно, но он всё же пошёл. Злость и обида испарились, уступая место задумчивости. Всю дорогу до дома Саске и Сакуры Наруто размышлял о тех словах, которые произнесла младшая копия его самого. Он как можно скорее хотел рассказать это Сакуре, потому что медик, потому что должна знать, что её пациент наконец вспоминает, но он не понимал, почему так страстно и яростно хочет рассказать это Учихе. Вроде бы Саске тут главное действующее лицо, персонаж, который играет немаловажную роль, но кто он такой, чтобы рассказывать ему всё подряд?       Чёртов любовник, в котором он нуждается больше, чем в собственной жене.       Хмурного Наруто на пороге вновь встретила Сарада, но на этот раз Сакуры, как и Саске дома не оказалось, и Узумаки пришлось натянуть вежливую улыбку, чтобы не смущать девочку своим отвратительным настроением, которое взлетело в геометрической прогрессии до небес. Сарада внезапно удивительным образом это почувствовала и закрыла рот, так и не задав вертевшийся на языке вопрос про его отношения с собственным отцом. Жена и муж находились на работе: Сакура в больнице, Саске в резиденции, а сама девочка осталась дома лишь потому, что делала отчёт по окончании миссии и сама собиралась уходить через полчаса. Нанадайме похвалил Сараду за трудолюбие и уныло поплёлся домой, смотря под ноги, пока не упёрся головой в мягкую чёрную ткань плаща. В нос ударил терпкий мускусный запах, такой знакомый, что взгляд Наруто мгновенно прояснился. Узумаки пару раз моргнул, пялясь на ноги в тёмных сапогах, и наконец поднял голову.       Саске неожиданно вспомнил, как неделю назад всматривался в родные черты лица, и понял, что ничего не изменилось. Под глазами круги были величиной с планету, это было видно даже сквозь толстый слой крема, который заботливо советовала ему наносить Хината в целях поддержания статуса бывшего Хокаге. Наруто был задумчив, но спокоен, и уже не так напуган, как в прошлый раз.       — Когда мы начнём? — Узумаки спросил в лоб, не мешкая. Между бровей залегли морщинки, и недовольные синие глаза уставились на него.       — Сейчас, — Саске мгновенно ответил и развернулся на пятках, направляясь обратно. Наруто не сдвинулся с места ни когда Учиха сделал пять шагов, ни когда десять. Спустя двадцать шагов сзади раздался голос:       — Подожди. Я с тобой.       Всю дорогу до библиотеки они провели в молчании. Саске не знал, с чего начать разговор, а Наруто вдруг неожиданно для самого себя надулся, хоть и уже давным давно отпустил все обиды. Тем для разговора было хоть отбавляй, но они настолько не привыкли разговаривать просто так, что сейчас каждое слово казалось неуместным, ненужным, лишним. Они просто не нуждались в нём, ведь зачастую паузы в таких случаях становятся неловкими, и их хочется чем-то заполнить. Саске с Наруто неловкости не ощущал, равно как и Наруто с ним, и это было так естественно и правильно, что на фоне этого уходили даже те разногласия, которые когда-то возникали. Друг с другом они были единым целым, наедине вокруг них не существовало мира, который так пристально за ними следил, и это ощущал каждый, кто становился невольным свидетелем их единения. Рядом с ним можно и нужно было быть собой и любить.       Вернулось всё на круги своя, стоило им пересечь порог библиотеки. Наруто вновь почувствовал себя тем учеником, который так старательно и долго вызубривал предметы ради достижения собственной мечты. Было тяжело запомнить основы, было тяжело сидеть за одним столом со своим лучшим учеником и получать от него упрёки вперемешку с ободряющими возгласами. Ещё тяжелее познавать новое вместе с Саске.       — Саске-сан, вернулись за материалом? Прошу прощения, я ещё не поднял архивы по вашему запросу, — старик Нори поклонился двум мужчинам и подошёл к компьютеру, медленно нажимая на кнопки. Наруто поморщился, вспоминая себя на его месте.       — Нет, Нори-сан, благодарю. На данный момент я хотел бы получить доступ к информации о своём клане.       Наруто удивился интонации его голоса: он впервые слышал от Учихи учтивую вежливость. Саске, заметив эту эмоцию, на секунду приподнял бровь и отвернулся от него, еле слышно хмыкая. Наруто хмуро фыркнул.       — Конечно, Саске-сан. Наруто-сама, как Ваше самочувствие?       Нанадайме, всё ещё пребывающий в увлекательных раздумьях по поводу эмоционального диапазона Учихи, очнулся и удивлённо хлопнул глазами, пытаясь въехать в потерянную суть разговора. Отголосок последнего произнесённого слова всплыл в подсознании, и Наруто широко улыбнулся доброжелательному старичку, отвечая на его вопрос.       — Благодарю, я чувствую себя гораздо лучше, — Узумаки вовремя прикусил язык, чуть не добавив, благодаря кому это произошло.       — Рад это слышать, Наруто-сама.       Компьютер издал сигнал, и старичок вышел из-за стола, хватая по дороге связку ключей. Саске и Наруто прошли следом.       Спустя два часа исследований голова Наруто пухла. Они искали информацию о какой-то пресловутой технике, о которой Саске рассказал Итачи. Узумаки сначала не поверил, когда услышал, каким образом Итачи вообще оказался в его сознании, но потом вспомнил, что уже проходил эту историю с Кушиной и Минато и невольно восхитился умениям старшего брата ублюдка: эта техника была далеко не из лёгких, но Итачи и не считался бы гением, не будь он способен на подобное.       — Здесь нихрена нет про этот твой Нигини.       Саске поднял на него раздражённый взгляд.       — Ниниги, добе.       — Да хоть баканиги! — Наруто отчаянно кинул свиток на стол. — Я так выучу всю историю твоих предков, я уже даже в Аматерасу въехал, не говоря уже об этом огромном демоне Сусаноо. Они не могли где-нибудь на поверхности спрятать информацию? Или подсказку бы хоть попросил у Итачи.       — Заткнись, усуратонкачи, я пытаюсь сосредоточиться, — Саске тяжело вздохнул и потёр переносицу, но Узумаки даже и не думал заканчивать свой поток негодования.       — Грёбаные техники, когда же вы закончитесь? Я устал и ничего не соображаю.       Саске и сам еле сидел за столом, почти клюя носом. Ни в одном из свитков не было ничего похожего на то, о чём говорил брат, а в голове сквозь кашу нещадно то и дело всплывали давно забытые техники, которые уже давно потеряли какое-либо значение. Брать Узумаки на эту миссию по его же спасению было глупо и опрометчиво: он мало помогал и много ныл. Как всегда.       — Хватить стонать, задолбал.       — Тебе надо, ты ищи, — огрызнулся он.       — Мне надо? — Саске чуть не поперхнулся воздухом. И как он в такого? … — Ты согласился мне помочь, так помогай. Это твоя память, и мы не просто так тут сидим!       — Мне, тебе, всем надо! Аматерасу, Сусаноо, Изанаги, Ниниги! Я как будто читаю историческую справку, а не учебник о том, как правильно использовать шаринган!       — Прошу прощения…       Тонкий девичий голосок мгновенно прервал словесную перепалку. Две пары глаз уставились на девочку, сидящую на другом конце стола. Наруто моргнул пару раз и неожиданно стукнул кулаком по ладони.       — О, я тебя знаю. Ты та девочка, которая помогла мне, когда я заблудился. Узумэ-чан, я прав?       Саске перевёл взгляд на Узумаки и приподнял бровь, больше удивляясь их знакомству, чем очередному провалу в его памяти, а затем пристально уставился на Узумэ.       — Кто ты такая и что ты делаешь в запретном зале? Тебе нельзя здесь находиться.       Узумэ поднялась и несмело придвинулась к двум шиноби, садясь рядом с Наруто.       — Я историк, у меня есть официальное разрешение от Шестого Хокаге.       — Покажи.       Наруто открыл рот, чтобы возразить, но ледяной взгляд Учихи отбил у него всякое желание. Узумаки понимал его: Саске был последним, кто знал всю правду от и до, он был последним Учихой во многих смыслах этих слов и имел полное право на защиту собственной истории и тех тайн, которые ему удалось сохранить. Девочка протянула ему лист с печатью Какаши-сенсея, и Саске очень тщательно просканировал его взглядом, но не нашёл, к чему придраться, хотя в голове промелькнула мысль о том, чтобы упрекнуть Какаши в оплошности. Он, в отличие от Шестого, никому ни на что разрешение не давал.       — Ты что-то хотела сказать? — Наруто дружелюбно улыбнулся, всем своим видом стараясь развеять мрачную обстановку, которую создал Учиха.       Узумэ закивала.       — Да, если позволите, — получив одобрительный кивок от Нанадаме, она продолжила. — Насколько я поняла, вы не можете найти информацию о Ниниги.       — Ниниги — это техника клана Учиха, и нам нужно найти способ её применения, — Саске раздражённо посмотрел на открывшего Наруто рот, который как всегда сначала лепит, а потом думает, но следующая фраза девочки поставила под сомнение его собственную реакцию.       — Ну, я не шиноби, и не знаю ничего по поводу техники и её использования, но я могу рассказать вам всё, что знаю о Ниниги, — смутилась девочка под пристальным взглядом двух сильнейших шиноби в мире.       — Я не понимаю, — возразил Наруто, — как ты можешь рассказать о технике, не зная о ней ничего?       Саске закатил глаза. Девочка угрюмо посмотрела на Седьмого Хокаге.       — Потому что Ниниги — это не только техника. Изначально, я думаю, это вообще не было техникой, но если верить древней мифологии, уже было Богом. Принц Ниниги — это бог рисовых полей, внук богини Аматерасу.       — Аматерасу? — в один голос спросили Саске и Наруто, после чего Узумаки, усмехнувшись, уступил слово Саске. — Есть такая техника. Небесное свечение. Чёрное пламя.       — Кажется, вы ничего не знаете о мифологии, — покачала головой Узумэ. — Дело в том, что существует несколько религий и несколько взглядов на миростроение.       Саске и Наруто кивнули — это они знали. Узумэ продолжала:       — Мировоззрение шиноби отличается от мировоззрения обычных граждан. Вас начинают обучать истории шиноби сразу с появления чакры и основания ниншуу, но история человека как вида и история государств как земель уходит далеко вглубь. Так, мифология является одним из видов мировоззрения и взглядов на миростроение.       — Чувствую себя снова в Академии, — пробурчал Наруто.       — Заткнись и слушай, усуратонкачи, — Саске ткнул его локтём, снова обращая взгляд на Узумэ. Наруто надулся, но промолчал. Как он вообще согласился на это? Он ненавидел учиться.       Девочка улыбнулась. Седьмой Хокаге казался смешным и немного глуповатым, что, разумеется, добавляло ему очарования как человеку, но никак не компетенции как главе деревни. Узумэ это странно нравилось. Она не знала, как этот шиноби смог защитить не только деревню, но и весь мир, выиграв войну, но верила, что это действительно сделал он. Дедушка всегда говорил, что Четвёртая Война была выиграна не шиноби, а человеком. Теперь она поняла почему. Узумаки Наруто мог быть превосходным ниндзя, и разумеется, это сыграло свою роль, но сколько же в нём было человечности. Каким же он был настоящим.       — В общем, существуют три цикла, на которые распадаются мифы создания мира. Первый рассказывает о самых первых богах, с которых началось создание мира, Изанаги и Изанами, — Саске сглотнул, услышав это, но решил не перебивать и дослушать историю до конца. — Второй об их потомках, в основном, об Аматерасу и Сусаноо, — тут уже поёжился Наруто, слыша знакомые слова. — И третий как раз по большей части о Ниниги, который был первым богом, спустившимся на землю, и с которого уже берёт начало наш мир.       — Я всё ещё не понимаю, как это связано с техникой, — нахмурился Наруто. Саске едва сдерживал себя, чтобы не дать тому по мозгам, если они у него вообще есть.       — Я тоже не знаю, — пожала плечами Узумэ, ища поддержки в глазах Саске. — Но я могу рассказать то, в чём разбираюсь точно, а именно в истории. А как это связано и связано ли вообще — решать вам.       Наруто в очередной раз проклял себя, что подписался на это, а Саске пытался выудить из головы малейшие идеи о том, как информацию можно связать, и зачем Итачи вообще рассказал про это. Чем им это может помочь? И работает ли вообще этот способ — восстановить в мозгу Наруто утерянную информацию посредством помещения в него новой?       — У нас нет выбора, — поразмыслив, сказал Саске. — Если мы хотим вернуть его память и исправить мои ошибки, то мы должны воспользоваться любыми доступными и недоступными способами. Так что давай с начала. Изанаги и Изанами были первыми богами?       Узумэ видела обречённость в глазах Наруто и решительность в глазах Саске. Она искренне хотела им помочь, но сейчас она понимала, что действует рискованно. Эта информация либо распутает этот клубок, либо запутает ещё больше. Возможно, это даже никак не связано, и она сейчас просто ведёт их по ложной дороге. А возможно, эта дорога как раз приведёт к развязке.       Саске посмотрел в глаза Наруто с полной серьёзностью и ответственностью, и Наруто понял, что пойдёт на что угодно, если рядом будет этот человек. Они справятся вместе. Они вытащат его из этого болота. Они вернут его память. Наруто кивнул, укрыв своей ладонью маленькую ладонь девочки, и улыбнулся.       — В мире первоначально царил великий хаос и вечная тьма, — начала Узумэ, сделав дрожащий выдох. — Небо и земля не были разъединены, а мужское и женское начала — они же инь и ян — являли собой единое целое. Со временем земля, словно тяжёлый и твёрдый осадок, отделилась от чистого и лёгкого неба. Вследствие этого разделения начали возникать божества. Первые божества имели в себе чисто мужское начало, но вскоре стали появляться и женские. Таким образом, появились два начала — инь и ян. Но сами по себе они были недолговечны. Лишь переплетаясь, они породили богов, одними из которых и были бог Изанаги и богиня Изанами. Образовывая новую землю, они поняли, что им стоит привнести в неё жизнь. Когда они воздвигли Священный столб, Изанаги решил кинуть вызов судьбе. Он решил, что им нужно обойти столб по кругу с разных сторон, чтобы встретиться, как впервые, и соединиться узами брака. Так они и сделали. Столкнувшись, они притворились, будто не знают друг друга, познакомились снова и, став вскоре мужем и женой, они произвели потомство.       — Погоди, — перебил Наруто. — Так они же вроде как были братом и сестрой? Как они стали мужем и женой?       Учиха покачал головой, понимая, что ему легче было идти искать информацию самому, чем с таким помощником. Но Узумэ отреагировала спокойно и с энтузиазмом принялась объяснять.       — Трудно сказать, кем они были друг другу. Связь между ними была сильнее, чем брато-сестринская или любовная. Можно сказать, что она объединяла оба эти понятия. Мужем и женой они стали для того, чтобы породить детей, а братом и сестрой они были сомнительными, потому что родителей у них, по сути, не было. Они существовали до этого понятия, как и до понятий братьев и сестёр, любви или дружбы. Это была просто связь, названия которой нет, ибо она была создана самим миром, судьбой, называйте как хотите.       Саске посмотрел на Наруто, пока тот чесал затылок, глядя куда-то вверх и пытаясь найти ассоциацию, чтобы понять, кем же всё-таки эти два божества были друг другу. Связь, которая находится между брато-сестринской и супружеской…       — О, так они были друзьями! — осенило Наруто.       Саске прикрыл лицо рукой.       — Ну… Нет, — улыбнулась Узумэ. — Не совсем, но это не имеет особого значения. Важно то, что у них появились дети. Как раз среди них были богиня Солнца Аматерасу и богиня Луны Цукуёми.       Саске и Наруто переглянулись. Названия техник внезапно стали иметь смысл.       — Ещё у них родился мальчик Сусаноо, но он был до ужаса плаксивый и капризный, что плохо сказывалось на окружающей природе. Он стал богом ветра, бури, символом стихии и разрушения.       — Хорошо, а Ниниги? Всего лишь Рисовый Колос? — перебил Саске, подозревая, что техника кроется в имени.       — Ниниги был первым божеством, кого Аматерасу послала на землю. Практически весь третий цикл повествует о нём и его потомках, — пожала плечами Узумэ.       — Чёрт, это не имеет смысла, — Саске сокрушённо схватился за волосы. — Не было случайно какого-нибудь бога Шарингана, ошибки которого потом исправлял Ниниги?       — Может и был, но о таком, увы, не написано, — Узумэ поникла.       — Но у нас всё ещё целая библиотека в нашем распоряжении, к тому же Шикамару… — Наруто остановился, и его глаза загорелись. — Я найду Шикамару, он должен помочь, он же чёртов гений!       — Я могу найти Сараду, она тоже теперь достаточно хорошо разбирается в мифологии, но у неё куда более весомые познания в техниках, чем у меня…       — Нет, — жёстко прервал Саске. — Мы не будем её в это втягивать.       — Узумэ, оставь нас, пожалуйста, и найди Сараду, — приторно попросил он, не отводя глаз от Саске, который зло смотрел на друга, но не стал перечить.       Девочка кивнула и поспешила ретироваться, потому что голос Нанадайме и взгляд Учихи Саске не предвещали ничего хорошего.       Когда дверь в зал закрылась с обратной стороны, Наруто подошёл к Саске и зашипел ему в лицо:       — Хочешь ты этого или нет, мы все уже завязли в этой истории. Я, ты, теперь ещё и невинная девочка. Ты можешь этого не подозревать, но в это втянуты ещё и наши семьи. Сакура, Хината и наши дети страдают не меньше, чем мы. Какого чёрта ты не хочешь позволять им помочь?! — злился Наруто.       — Мы справимся сами. Это ради их же блага, — уже спокойнее произнёс Саске.       Наруто покачал головой и присел перед Саске, кладя руку на его колено и чутко смотря тому в глаза.       — Неважно, каким сильным ты стал, никогда не пытайся всё сделать сам, иначе обязательно проиграешь. Один в поле не воин. Знаешь, кто меня этому научил?       Учиха хмуро глянул на него.       — Твой брат.       У Саске закололо сердце, и он попытался отвести глаза, но Наруто удержал его за подбородок, приближаясь к лицу и невесомо касаясь его губ своими.       — Все вместе мы справимся быстрее. Мы вернём меня. Мы вернём нас. Я уже однажды потерял память, и не хочу этого снова.       «Потому что я не готов влюбиться в тебя ещё раз» — закончил он мыслями, целуя Саске и понимая, что лукавит. Он готов. Готов влюбляться всегда, снова и снова, но только для этого совсем не обязательно всё забывать.