И за нами

Ты чувствуешь то же самое, когда я далеко от тебя? Ты знаешь, на что я готов ради тебя? Мы можем всё изменить, а можем сдаться. Но мы примем то, что должно случиться, Примем то, что произойдёт. Оу, ураган бушует, мешая нам двигаться вперёд. Если ты боишься упасть, то не смотри вниз. Во всяком случае, мы не отступали, мы не оставили попыток, И мы примем то, что должно случиться, Примем то, что произойдёт. Ощути, как твои волосы развеваются на ветру. Ощути прилив сил, поднимаясь наверх. Мы идём по канату, любовь моя, Мы идём по канату, любимый. Мы должны быть выше. Мы идём по канату, по канату, по канату. Ночи, которые мы провели вместе, остались позади. И нам ещё предстоит пролить немало слёз, но и это пройдёт. Это цена, которую мы платим, когда дело касается любви. И мы примем то, что должно случиться, Примем то, что произойдёт. Ощути, как твои волосы развеваются на ветру. Ощути прилив сил, поднимаясь наверх. Мы идём по канату, любовь моя, Мы идём по канату, любимый. Мы должны быть выше. Мы идём по канату, по канату, по канату. Так посмотри же вниз. Посмотри, какой вид внизу, Посмотри вниз. Мы идём по канату, Посмотри, какой вид внизу. Оу, я буду держать тебя за руку, когда будет греметь гром. И я обниму тебя покрепче, я буду держаться до конца. И, находясь на такой высоте, я обещаю тебе, Что мы преодолеем то, что надвигается, Примем то, что должно случиться, Любовь моя © Imagine Dragons «Walking the wire»

      — Встретимся через пятнадцать минут на площади у памятника. Успеешь?       — Да.       Узумэ машинально кивнула и зажала телефон между ухом и плечом, натягивая на ноги обувь. На том конце провода послышался шум и тихий голос Сакуры-сан, и девочка невольно прислушалась к её словам. Сакура говорила о том, чтобы дочь вернулась к ужину и не опаздывала. Сарада в ответ удовлетворительно промычала, словно отмахиваясь от наставления матери. Узумэ грустно улыбнулась, вспоминая о своём детстве. Мама Узумэ исчезла почти сразу после её рождения, но у неё на то были веские причины. Девочка выросла с дедом, почти избегая женского внимания, и если бы не глава детского дома, которая заботилась о ней, как о своей, кто знал, кем бы была сейчас Узумэ.       — Увидимся. Пока!       — Пока.       Девочка поднялась на ноги и постучала носками о пол, фиксируя туфли, а затем, убедившись, что она всё взяла с собой, вышла наружу. Привычно пустынная улица встретила её прохладно, и лишь знакомая кошка лениво подняла на неё глаза, пытаясь понять, кто посмел потревожить её сладкий сон. Узумэ заперла дверь на ключ, ласково погладила рыжую красавицу и заспешила к площади. За три недели пребывания в Конохе она успела исходить всю деревню вдоль и поперёк, преимущественно бегая по дедушкиным поручениям, поэтому найти дорогу к месту встречи не составляло ей особого труда. Коноха была прекрасна: центр страны, место с древнейшей историей, откуда начали свой путь к становлению мира все шиноби человечества, красивый богатый край, развивающийся не по дням, а по часам. Узумэ с тоской думала о том дне, когда ей придётся покинуть деревню, попрощаться с Сарадой и её друзьями, унося с собой новые таинственные знания, с которыми ей ещё предстояло столкнуться.       История Седьмого Хокаге заворожила её. Она всегда с восхищением читала истории о его подвигах, о его победах и поражениях, о том, как он поборол одиночество и стал кумиром многих. А ещё, как он спас друга. Единственного и самого лучшего, который был для всего мира лишь отголоском кровавой легенды, будоражащей сознание. Наруто увидел в Саске большее, как увидел Учиха в нём, но в это всё было слишком сложно поверить. Легенды о наследии Рикудо-саннина, о его детях, которые встречались из поколения в поколение вновь и вновь, казались выдумкой, красивым мифом, и даже самый заядлый историк прочёл бы сотню книг, прежде чем с уверенностью подтвердил бы их подлинность. Узумэ прочла гораздо больше сотни, но всё равно больше верила в это как в красивую сказку, которая хотела бы быть большей правдой, чем есть на самом деле. Пока три дня назад она не столкнулась с легендой наяву.

***

      Дедушка как раз послал её после изнурительной прогулки заняться мозговой активностью и попросил перебрать стопку иссохших листочков когда-то бывшей книги по мирозданию ниндзя: они все перепутались, кое-где затерялись, а некоторые лежали в запретном зале в шкафах. Узумэ с тоской поплелась туда с кипой бумаги и надолго засела за небольшим, надёжно спрятанным за стеллажами от чужих глаз столиком в углу, работая над утраченным бесценным артефактом. Заворожённая рассказом, она не заметила, как в зал зашли трое мужчин. Посовещавшись и получив указания относительно расположения особо интересующих их книг, они отпустили Нори-сана, оставаясь вдвоём. Почти вдвоём.       Узумэ вздрогнула и оторвалась от чтения, когда на пол с ужасным грохотом свалилась стопка свитков и книг. Один из них прокатился до самой двери, раскрываясь по дороге, и девочка с интересом затаила дыхание, наблюдая за ним. Вслушиваясь.       — Тц, добе, смотри под ноги, — бархатный низкий голос тихим эхом раздался по помещению. Упрёк в словах уж совсем никак не вязался с той едва уловимой нежностью, с которой он был произнесён.       — Отвали. Помог бы лучше, — вторил ему звонкий и яркий голос в ответ. Узумэ судорожно втянула носом воздух и зажала рот ладошками, мгновенно определяя его владельца. Первый и единственный раз столкнувшись с Узумаки Наруто, Узумэ не была готова к этой встрече, однако поспешила тут же завоевать его расположение, и с удивлением отметила, что, в общем-то, для этого не нужно прилагать никаких усилий: Седьмой Хокаге справился с этим за неё за считанные секунды. Однако сейчас она его здесь встретить не ожидала. Нори-сан мельком рассказывал, что на данный момент Наруто-сама занят семейным благополучием, и девочка с сомнением связала бы это занятие с походом в библиотеку. Впрочем, кто их знает, этих правителей.       Когда Узумэ вернулась из своих размышлений в реальность, голоса уже стихли: только шелест бумаг и глухие шаги по деревянному полу выдавали посетителей библиотеки. Для девочки до сих пор обладатель второго голоса оставался загадкой. Кто он? Каким его можно представить, услышав лишь пару слов? И почему настолько светлый и добрый человек позволяет себе разговаривать с ним в такой манере? Узумэ понятия не имела. Отбросив все ненужные мысли, она вернулась к работе. В конце концов, она была невольным свидетелем общения двух хорошо знакомых друг другу людей и не имела права влезать в тайны чужих жизней, хоть ей и невольно пришлось это сделать.       — Эй, тэме, помоги, — обречённый голос Наруто-сама раздался из глубины бесконечных стеллажей. Незнакомец не ответил и лишь тяжело вздохнул, размеренно прошагав к местоположению Нанадайме, очевидно, чтобы принять его просьбу. Хотя просьбой это назвать сложно: то, каким тоном он это произнёс, скорее было похоже на приказ.       — Итак, что мы ищем?       — Любое упоминание о Ниниги: в описаниях техник, в исторических справках, в… — Узумэ нахмурилась, слыша знакомое имя.       — Ты же понимаешь, что материала немного? Большинство информации было уничтожено Старейшинами, войны тоже немало потрепали Коноху. Даже обладая теми знаниями, что есть у нас, мы можем упустить что-то важное, — голос Наруто приобрёл спокойные оттенки. Он рассуждал здраво и логично, как подобает истинному правителю, подумалось Узумэ,       — Можем. Но мы не узнаем, упускаем ли, если не начнём.       — Ладно, — Наруто обречённо вздохнул. — Давай начнём. Откуда ты узнал про Ниниги?       — Мне рассказал Итачи, — задумчиво произнёс незнакомец. Узумэ зацепилась за знакомое имя, но какие-либо преждевременные выводы делать было рано.       — Итачи? Но как?.. — Наруто изумлённо воскликнул.       Узумэ были чужды техники шиноби: она только лишь со слов и рассказов могла понять, как они теоретически должны действовать, но даже она осознавала, что то, что рассказывал незнакомец, было чем-то определённо выходящим за рамки понятия простого ниндзюцу. Его рассказ был похож на видение, мистическое явление умершего во сне, который наставляет на истинный путь, но вряд ли это можно было хоть как-то связать с магией. С определённой точки зрения все техники и способности ниндзя были колдовством, высвобождением энергии посредством складывания печатей, но шиноби научились называть это иначе, а термины «волшебство, магия» затерялись среди ветхих рукописей. Когда-то давно Узумэ уже натыкалась на них, но почти сразу забыла, а вспомнилось только сейчас.       Однако она по-прежнему совершенно не понимала, причём тут внук Аматерасу, первый посланный на землю бог. Действительно ли он связан с техникой, о которой говорил незнакомец? Она не знала, но уже хотела помочь. Мужчины обсуждали божеств битые десять минут, и слушать их препирания не было никаких сил: они путали сами себя, всё дальше уходя от правильного ответа. А ведь это было так очевидно! Узумэ решительно опёрлась о край стола, намереваясь осторожно вклиниться в их оживлённую беседу, но фраза Нанадайме заставила её замереть на месте.       — Саске, — тихо позвал его Наруто и сделал продолжительную паузу. — Что, если мы не найдём?       — Мы найдём.       Узумэ как можно медленнее села обратно и осторожно, стараясь не создавать лишних звуков, закрыла лицо руками. И как же она раньше не догадалась?

***

      — Узумэ! — Сарада активно махала рукой, привлекая внимание. Девочка пару раз моргнула, выныривая из воспоминаний, и с приветливой улыбкой подбежала к подруге.       — Привет, — она задумчиво осмотрелась. — Пойдём куда-нибудь, мне надо многое тебе рассказать.       Сарада кивнула. Они в считанные минуты нашли ближайшую забегаловку и уселись за столик. Узумэ не терпелось рассказать ей новости.       — Пару дней назад я работала в библиотеке над восстановлением старой книги. Спустя несколько минут в зал зашли ещё двое человек, но я совершенно не обратила внимание на их присутствие, пока они не заговорили. Представляешь, это были Нанадайме и твой отец! — Узумэ восторженно воскликнула и сразу же прикрыла рот ладошкой, понимая, что сказала это слишком громко. Сарада покраснела, стараясь спрятаться от чужих глаз, явно заинтересованных личной жизнью девочек, но, те прослушав основную часть монолога, быстро потеряли интерес.       — Пожалуйста, говори тише, — Сарада склонилась над столом и полушепотом, еле сдерживая эмоции, завалила подругу вопросами: — Неужели? Папа и Нанадайме в библиотеке? Что они там делали?       Узумэ победно склонилась в ответ и улыбнулась.       — Искали информацию о Ниниги. Говорили, что это какая-то техника, но я знаю только бога Ниниги, внука Аматерасу, и мало чем смогла им помочь. Поэтому они отправили меня найти тебя, чтобы ты помогла нам. Ты разбираешься и в мифологии, и в легендах о становлении мира шиноби, плюс ты знаешь техники…       — Подожди, — Сарада удивлённо подняла брови, не веря своим ушам. Эти двое были последними, кто втянули бы её в подобное: кто бы что ни говорил, но они были любящими отцами своих детей и оберегали их от любой опасности. А значит, либо это было полностью безопасно, либо отцы настолько отчаялись, что не могут справиться без помощи детей. — Папа и Нанадайме просят помощи у меня? Ты с ними разговаривала?       Узумэ в очередной раз вспомнила, как попала в неловкую ситуацию, подслушав разговор самых важных людей деревни. Она сделала это, конечно, не специально, но неловкий осадок всё же остался: слишком многое было не предназначено для её ушей.       — Я была в зале, я же сказала. Они пришли позже и, когда я поняла, что они совсем запутались, попыталась им помочь, — Сарада нахмурилась, но промолчала, решив не перебивать. — Я рассказала им вкратце легенду о создании мира и появлении богов, и они попросили помощи у тебя.       Младшая Учиха выпрямилась и задумчиво потёрла фалангой указательного пальца подбородок. В памяти всплыли все книги о техниках, которые она когда-либо читала или слышала, но кроме упомянутой подругой информации о боге в голову никакой Ниниги не приходил. Узумэ внимательно вгляделась в чёрные глаза.       — Нет, я не могу ничего придумать. Если уж папа и Нанадайме ничего не знают об этой технике, я тем более тут не помощник. Зачем она им нужна?       — Кажется, они хотят помочь Наруто-сама что-то вспомнить, — девочка нахмурилась, вспоминая что-то про память, произнесённое Учихой-саном. Сарада мгновенно поменялась в лице и как-то печально отвела взгляд, смотря в окно. Узумэ не стала приставать к ней: очевидно, это было что-то личное. — Может, спросить у кого-то ещё?       — Привет. Почему вы такие задумчивые?       Узумэ от неожиданности вздрогнула. Рядом из ниоткуда вдруг взялся неизвестный ей мальчик. Его удивительно странная внешность привлекла внимание девочки: белые волосы, бледная кожа, глаза, так похожие на змеиные, и совсем несовременная одежда. И если на неё он произвёл пугающее впечатление, то Сарада, похоже, ничуть не испугалась.       — Привет, Мицуки. Думаем, как помочь моему папе и Нанадайме, — она грустно вздохнула. — Кстати, познакомься, это Узумэ, историк. Узумэ, это Мицуки, мы с ним в одной команде.       Парень удивительно дружелюбно улыбнулся и оценивающе прошёлся взглядом по её внешности в ответ. Узумэ предпочла проигнорировать это и мило улыбнулась в ответ.       — Приятно познакомиться, — Мицуки сел на освобождённое Сарадой место и осмотрел обеих девочек. — Чем вам надо им помочь?       — Взаимно. Мы ищем одну потерянную технику, название которой известно, но ни применения, ни источника мы не можем определить. Мы перерыли всё: старые архивы, книги клановых техник, легенды и мифы, но так ничего и не нашли кроме того, что название созвучно с именем одного из древних богов.       — Название техники — Ниниги, так же звали бога, который первым отправился на землю. Слышал что-нибудь? — Сарада с надеждой посмотрела в глаза своему сокоманднику, но тот лишь покачал головой, и девочка со стоном уронила голову на сложенные на столе руки.       — Нет. Но мой родитель знает все техники, существующие в природе. Спросите у него, — Мицуки склонил голову, произнося это таким тоном, будто это было очевиднее всего. Сарада вскинула голову.       — Мицуки, ты гений! Орочимару-сан знает всё! Мицуки, пожалуйста, проводи нас к нему, нам очень нужна его помощь, — Учиха с мольбой в глазах посмотрела на нахмуренного друга и, дождавшись утвердительного кивка, вскочила с места.       — Да, родитель сейчас в лаборатории. Думаю, мы сможем его найти.       Девочки быстро заплатили за счёт и вышли вместе с другом на оживлённую площадь. Жизнь кипела, как кипели и мысли Узумэ, которой доверили такую важную миссию два уважаемых ею человека. Она пообещала себе, что справится.       До лаборатории они добрались довольно быстро. В нос ударил запах химических препаратов, и Узумэ невольно поморщилась, вспоминая больницу. Она никогда не любила эти запахи, они слишком сильно били по обонянию, ей куда милее был аромат застарелых книг и шелест бумаг, нежели это всё. Следуя за Мицуки по бесконечным коридорам, Узумэ думала о том, что это всё ради важного дела, а ради этого можно и потерпеть. Когда они достигли конечной точки назначения, парень осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь, проверяя, не мешает ли он. Убедившись, что всё в порядке, он кивнул девочкам и прошёл внутрь. Узумэ затаила дыхание, впервые встречаясь с хозяином помещения. Она читала о Орочимару-сане очень много, кажется, перечитала всё, что можно, поэтому столкнуться с ещё одной легендой для неё было сродни встрече с Наруто-сама. Один из трёх Легендарных саннинов, самый таинственный и загадочный, вечно молодой и никогда не стареющий, изучивший тысячи и тысячи книг и рукописей, он казался ей кем-то нереальным. Однако он оказался вполне себе реален и, как ни странно, очень сильно похож на Мицуки: их странная внешность перекликалась во всём. Когда они только вышли из кафе, Узумэ мельком уточнила у Сарады, почему он называет Орочимару-сана «родителем», ведь он, по логике вещей, должен быть ему отцом. Сарада в ответ как-то странно повела глазами и с усмешкой ответила: «Сама поймёшь, когда увидишь». Увидев Орочимару-сана в первый раз, Узумэ, кажется, поняла, что подруга имела ввиду.       — Мицуки, ты привёл мне очень интересных гостей. Чем могу помочь, Сарада-чан и эта милая незнакомка? — вкрадчиво спросил Орочимару. Его хриплый шипящий голос завораживал, притягивал к себе внимание, и Узумэ невольно передёрнуло.       — Меня зовут Узумэ, приятно познакомиться, — храбро выдохнула она и поспешно низко поклонилась. Орочимару с интересом осмотрел её и растянул губы в улыбке.       — Нам нужна ваша помощь. Вы случайно не знаете технику под названием Ниниги? — Сарада тоже разговаривала с опаской, но, очевидно, уже не раз сталкивалась с ним, поэтому храбрости у неё было побольше, чем у стушевавшейся трусливой Узумэ.       Орочимару снял тонкий лабораторный халат, оставаясь в своём привычном кимоно, и кинул его на спинку стула.       — Почему вы решили обратиться именно ко мне с этим вопросом?       — Все знают, что нет человека, который лучше других разбирается в техниках, — Сарада пожала плечами как будто это было чем-то само собой разумеющимся, пока Узумэ покосилась на Мицуки. Сама бы она в последнюю очередь пошла бы сюда.       Неожиданно послышался шум, и секунду спустя дверь распахнулась, обличая двух шиноби, стоящих бок о бок, готовых вступить в бой хоть сейчас и победить.       — Нанадайме? Папа? — охнула Сарада, прикрывая рот ладошкой.       Мицуки успел сделать выступ вперёд, прикрывая собой Узумэ, как бы инстинктивно защищая единственного человека в данном помещении, кто не мог постоять за себя.       — Наруто-кун, Саске-кун, вас стоило ожидать. Рад вас видеть, — спокойно улыбнулся Орочимару.       — Я надеюсь, ты не думал, что присутствие здесь наших детей останется незамеченным, — равнодушно ответил Саске.       — О нет, конечно, нет, — Орочимару перевёл взгляд на Ямато, стоящего позади них. За столько лет можно было привыкнуть, что он стал спутником его жизни. В самом что ни на есть прямом смысле этого слова.       — Что вы здесь делаете? — Наруто строго посмотрел на детей, Узумэ сглотнула. Сарада потупила взгляд.       — Я привёл их сюда, когда узнал о том, что они хотят вам помочь, — Мицуки поднял руку, принимая вину на себя и спокойно выдерживая взгляд двух взрослых шиноби. Наруто покосился на Саске, мысленно моля всех богов, чтобы тот не сорвался. Он не хотел, чтобы об их проблеме вообще знал кто-либо, кроме них, а теперь получается, что чуть ли не полдеревни в курсе.       Саске с недоверием посмотрел на Мицуки, потом на Сараду, возвращая взгляд к Орочимару.       — И что ты можешь сказать по этому поводу? — хладнокровно спросил Саске, чем обескуражил всех присутствующих, особенно Наруто. На него поцелуй так повлиял или он просто капризничал с ним?       — Скажу сразу только одно: такой техники я не знаю, — Орочимару извиняюще поджал губы.       И это был второй шок для всех за последнюю минуту. Великий Саннин Орочимару? Самый известный учёный и исследователь ниндзюцу и Кеккей Генкай не знает о какой-то технике?       — Понятно, — Саске передёрнул плечами и обернулся, чтобы уходить, но Орочимару продолжил:       — Но могу рассказать всё, что знаю о Ниниги.       Узумэ усмехнулась. Орочимару действовал как настоящий учёный-оратор: когда не знаешь, что говорить, говори то, что знаешь.       Она сама так и сделала несколько часов назад, и сейчас почему-то этим гордилась: может быть, однажды она сможет стать таким же великим учёным как Орочимару-сама.       Саске устало выдохнул, разворачиваясь. Наруто цокнул:       — Нет, спасибо, я не выдержу эту историю ещё раз.       Орочимару вопросительно изогнул бровь.       — Эта девочка уже рассказала нам о Ниниги. Бог Рисовых полей, он был внуком Аматерасу и первым божеством, спустившимся на землю, —пояснил Наруто, указывая на Узумэ. — Так что если вы не можете поведать нам ничего нового, то мы, пожалуй, откланяемся.       Орочимару удивлённо посмотрел на юного историка, которая смутилась под внимательным взглядом.       — Это так, — утвердительно кивнул Орочимару, — но откуда вы знаете про такую технику?       Наруто посмотрел на Саске, будто бы спрашивая разрешения рассказать, на что тот только хмыкнул.       — Итачи, его старший брат, «явился» ему, — Наруто красноречиво показал пальцами кавычки. — Он сказал, что эта техника Учих помогает исправить ошибки шарингана. Мы перерыли всю библиотеку, все пособия с техниками, но ничего такого не нашли.       — И даже ты её не знаешь, так что мы просто теряем время, — наскоро отрезал Саске.       Орочимару присел на стул, стоящий позади него, и закинул ногу на ногу.       — Саске-кун, припомни наши уроки и назови мне правило шиноби с Кеккей Генкай номер пять.       — Если ты не можешь ничем помочь, так и скажи, а не задавай глупые вопросы. Я уже давно не твой ученик, — раздражённо произнёс Саске.       Наруто покачал головой, понимая, что напрасно надеялся на благоразумие Учихи в самом начале их знакомства. Если он так фамильярно разговаривает с самим Орочимару, то для него, кажется, вообще никто не имеет авторитета.       — Манеры, Саске-кун, первое правило любого шиноби, которому ты так и не научился, — усмехнулся Саннин, глядя на бесящегося ученика.       В такие моменты он был до безумия похож на того двенадцатилетнего мальчика, одержимого мыслями о мести, который пришёл к нему за силой. Орочимару и вправду всегда очень трепетно относился к Саске. Несмотря на то, что сначала он действительно воспитывал и растил его как свинью на убой, намереваясь забрать себе его тело, он со временем прикипел к капризному, но до ужаса талантливому ребёнку, насколько вообще мог к кому-то «прикипеть». И если сначала он действительно задавался целью овладеть голубокровным учиховским телом, то под конец он видел в нём почти собственного сына, и ему по правде хотелось, чтобы у того всё получилось. Сейчас его ученик был почти непобедимым шиноби, о котором складываются легенды, и Орочимару гордился им, но это был уже не «его» Саске. Хотя временами тот Саске проявлялся — и сейчас был как раз такой момент.       — Если не можешь найти необходимую технику — создай её сам, — стиснув зубы, проговорил Саске. Он помнил это правило, как помнил всё, что рассказывал ему Орочимару, но он пришёл не на экзамен, в конце концов. Но сейчас он не может подавать дочери дурной пример. — К чему это? Речь сейчас идёт об уже существующей технике.       — Уверен? — Орочимару был непреклонен. — Я не эксперт в области Итачи, но, помнится, его слова не всегда поддаются однозначной трактовке. А камень Учих был давно уничтожен, чтобы мы могли найти им подтверждение.       Саске уже не был уверен.       — Как можно создать технику, не зная про неё ничего, кроме названия? — уже спокойнее произнёс он.       — Название — это уже не мало. Но сначала давайте подумаем над тем, что мы уже знаем об этой технике, помимо названия, — начал рассуждать Орочимару. — Если эта техника как-то может помочь исправить ошибки шарингана, то это должна быть зрительная техника.       — Воспроизвести которую может шаринган, — поддержала Сарада.       — Что значит «исправить ошибки шарингана»? — спросил Мицуки, желая помочь развязать этот узел. А помочь здесь могли только рассуждения.       — Хороший вопрос, мой мальчик, — кивнул Орочимару. — Шаринган может помогать производить любые виды техник. Исправить ошибки ниндзюцу и тайдзюцу невозможно, потому их неправильное использование не позволит воспроизвести технику — они физические, а значит, просто-напросто не сработают. Остаётся…       — Гендзюцу, — шёпотом закончила Сарада. — Но их много, как можно найти связь?       — Ниниги, — улыбнулась Узумэ. Оказывается, всем техникам шиноби легко можно найти обоснование, — Всё просто. Среди всех гендзюцу нужно выбрать те, названия которых как-то мифологически связаны с Ниниги.       Наруто всё это время чувствовал, будто его мозг — это одноядерный процессор, очень медленно обрабатывающий информацию. Но сейчас даже он понял. Сложив в голове дважды два, он шокированно выдохнул:       — Изанаги и…       — Изанами, — кивнув, закончил Саске. Теперь он знает, что делать.       Орочимару взмахнул руками в жесте «что и требовалось доказать». Дети счастливо улыбались: загадка оказалась не такой уж сложной.       — Узумэ-чан, не хочешь ли ты помогать мне в лаборатории? Мне не помешают такие талантливые дети, — зазывающе улыбнулся Змеиный Саннин, и Узумэ почти радостно кивнула, но:       — Нет! — в один голос сказали Наруто и Саске.       Обеспокоенный Наруто подошёл к Узумэ, и приобнял её за плечи, тяня за собой.       — Она ещё нужна нам, к тому же, она даже не шиноби.       — Что ж, — раздосадовано выдохнул Орочимару. — Вы всегда можете обращаться ко мне за помощью. Тем более, я вроде бы как должен тебе, Наруто-кун.       Орочимару действительно был благодарен Седьмому Хокаге Конохи в лице Наруто за то, что его сын находится в надёжных руках. Он сделал много чего плохого для самого Узумаки и для всей Деревни Листа, как и Саске, но им обоим повезло, что Наруто именно такой, какой он есть.

***

      Саске сидел за столом, заваленным книгами по мифологии, и делал записи. Уже неделю он подготавливал теоретическую почву для новой техники. Он и представить себе не мог, какой эффект она в итоге даёт, и насколько она будет опасна, но масштабы уже завораживали. Всё казалось просто: выяснить, как связаны действия техник Изанами и Изанаги со своими мифологическими живыми прототипами, и на их основе додумать Ниниги. Но чем больше классифицировалась информация, тем больше нерешаемым казалось уравнение с иксом в виде новой техники.       На противоположной стороне стола сопел Наруто. Он старался быть рядом и помогать, хотя помощником в академическом плане он был откровенно хреновым, а его присутствие больше отвлекало. Саске знал, что Наруто бесится из-за того, что его стремление быть к нему ближе было односторонним, но с собой ничего не мог поделать. Учиха практически не проявлял никакую романтическую инициативу, но не потому что не хотел: боялся. Наруто казался ему хрупким и практически эфемерным. Его память с трудом восстанавливалась, а любое лишнее движение грозило только ухудшить положение. Он сомневался, что переживёт ещё один вопрос «Кто вы?» из любимых уст. Он не хотел его снова терять, а потому старался держать Наруто на расстоянии вытянутой руки, что с каждым разом было всё сложнее и сложнее, потому что Узумаки временами бесстыже домогался.       — Ты в курсе, что человек не может спать, когда его так внимательно сканируют, — пробубнил толком не проснувшийся Наруто, приоткрывая один глаз. — Что, нравлюсь? — насмешливо спросил он.       — Нравишься, — честно и без улыбки ответил Саске.       Наруто дёрнул бровями, удивляясь такой откровенности со стороны вечно хладнокровного и сдержанного Учихи. Потянувшись, он обнаружил, что мышцы затекли и теперь болят. Обратив внимания на часы, Узумаки с тоской отметил, что уже час ночи, а значит, он вряд ли уже попадёт домой. Он чувствовал стыд перед Хинатой и детьми, что снова стал пропадать днями и ночами, но поделать ничего не мог: Саске он был нужнее. Всегда был нужнее.       — Пора спать. Закругляйся со своими бумажками и тоже ложись, — Наруто встал и зевнул, плетясь к кровати и устало падая на неё.       — Куда я лягу, если ты занял мою кровать? — наигранно возмутился Саске, закрывая блокнот с записями и выключая настольную лампу.       Наруто хмыкнул:       — В гостиной есть диван. И ты сам мне дал ключи от этой квартиры, так что не жалуйся.       Саске ничего не ответил и прилёг рядом. Наруто боялся даже открыть глаза, чтобы не спугнуть мираж, не веря, что Учиха соизволил хотя бы лечь с ним на одну кровать. За последнюю неделю он всё больше казался фригидным, и Наруто с этим почти смирился. Сейчас оставалось только лежать и не двигаться, получая хотя бы такую долю «близости». Но, почувствовав горячее дыхание на губах, Наруто не мог не открыть глаза. Саске навис над ним, а чёрный глянец его глаз отражал луну как во снах, что уже не раз видел Наруто.       — Если это сон, то клянусь, я или убью тебя, как только проснусь, или изнасилую, — шепнул Наруто, прежде чем позволить себе сдаться губам Учихи и утонуть в решительном и почти отчаянном поцелуе.