И за нами

Ты падаешь с крутого склона собственной неясной биографии? Из поколения в поколение, из года в год — чего же ты ждёшь? Ты был одинок ещё до того, как понял это, Со скорбью принимая это с одним выдохом. Ты был одинок ещё до того, как понял это. Где это было? Осторожно следуя за голосами, Ты только и можешь, что глотать собственные вдохи. В поисках того времени, когда ты ярко горел, Ты должен пролить немало крови, чтобы его вернуть. Свяжи его с этими безумными узами, которые есть у тебя сейчас, Потому что настоящее ещё не до конца сломано, чтобы его терять. Если чувствуешь болезненное покалывание в своём сердце, Самое время вырваться из клетки собственных убеждений. Годы идут по бесконечному замкнутому кругу, Но темнота ещё не до конца наступила, чтобы всё бросать. © Asian Kung-Fu Generation "Blood Circulator"

      — Сакура-чан, ты уверена, что это необходимо? У меня не было приступов почти три…       — Это меня и настораживает, — перебила Сакура, распаковывая шприц для забора крови. — Не упирайся, Наруто! Я сказала, что эти анализы обязательны. То, что тебя ничего не беспокоит, не значит, что ты здоров.       Шикамару кивнул словам Сакуры, не внимая умоляющему взгляду друга. Он всегда ходил с Наруто на эти анализы, и это не изменилось и сейчас. Шикамару был едва ли не первый, кто поверил в Наруто, кроме самого Наруто. Он поддерживал Узумаки в его стремлении стать Хокаге деревни, и хотел этого, всегда пиная и толкая Наруто. Он не имел ничего против Какаши-сенсея на посту Хокаге, в отличие, кстати, от самого Какаши-сенсея, но действительно хотел, чтобы Наруто вернулся на пост, по праву ему принадлежащий. Сейчас он был с ним не из-за должности и работы, а просто потому что он был его другом.       — Она права, Наруто. Мы все очень рады тому, что у тебя выровнялось состояние здоровья, но эти анализы очень нужны, — кивнул Нара.       Игла вошла в вену, не причиняя боли. Наруто смотрел, как шприц наполняется бордовой жидкостью, и чувствовал лёгкое головокружение. Наблюдать за тем, как из тебя буквально вытягивают жизненные соки, было достаточно неприятно для всех, даже для шиноби. Сакура вытащила иглу и сразу приложила к вене ватный диск, смоченный спиртом. Так смешно: в больнице всегда было до ужаса стерильно, и гигиену блюли больше всего, хотя люди выживали и после грязных кунаев и другого оружия в своём теле. Если уж не говорить о шиноби, которые после чего только не выживали.        Дверь без стука отворилась, и вошли трое в медицинских халатах.       — Наруто, балбес, так вот ради кого меня вызвали, — Ино улыбнулась и подошла к другу, обнимая его за плечи. Наруто обхватил руками её талию, вдыхая приятный аромат цветов и духов подруги.       — Бабуля Цунаде! — воскликнул радостно Наруто, завидев Сенджу. Она подошла и потрепала его блондинистые волосы — для неё он всё тот же двенадцатилетний мальчик, который мечтал стать Хокаге и которого она смогла победить одним пальцем. Для большинства он если не тот взбалмошный генин или проказник, разрисовывающий каменные лица Хокаге, то юный и амбициозный мальчишка с Войны, который уже был героем, но ещё не стал легендой. И сейчас, если бы не та память и истории о нём, если бы не эти годы в плаще Хокаге, то никто бы даже не догадывался, какая мощь скрывается за этой детской и непосредственной улыбкой и голубыми глазами.       — Хироми, здравствуй! — поприветствовал Наруто стоящего позади молодого парня с прозрачными глазами. Это был ниндзя-медик из клана Хьюга, которого он теперь имел честь хорошо знать.       — Господин Седьмой, — поклонился Хироми, на что Наруто усмехнулся.       — Брось, Хироми, мы же семья, — улыбка Наруто осветила всё помещение, и молодой Хьюга не мог на неё не ответить. В этом был весь Нанадайме. Дело было даже не в том, что Хироми был Хьюгой, как и жена Наруто, а в том, что для этого Хокаге действительно вся деревня была семьёй. Это были не громкие слова, это была правда. Хироми знал, что он пару лет назад приходил в больницу к его другу из клана Сарутоби, когда тот болел, а год назад был на его собственной свадьбе. Они высылали Хокаге приглашение чисто из уважения, даже не надеясь, что он придёт. А он пришёл. И хоть это был клон, им всё равно было приятно. Ни один предыдущий Хокаге не был таким, каким был Наруто. И они все, не только в клане Хьюга, а во всей Конохе, хотели, чтобы Наруто поскорее вернулся. С таким правителем жители деревни чувствовали себя не только в безопасности — они чувствовали себя одной большой семьёй.       — Итак, давайте приступим к делу, — строго сказала Цунаде. — Сакура, ты взяла кровь на анализ?       — Да, и кардиографию мы тоже уже сделали, — кивнула Сакура.       — Ладно, — нахмурился Наруто, — я всё понимаю: голова, память, но причём тут кровь и сердце?       Шикамару закатил глаза и выдохнул. Предмет «Основы медицинского ниндзюцу» никогда ему не давался, а о том, с каким трудом Наруто пришлось заставлять даже просто читать пособие по этому предмету, Нара вообще предпочитал забыть.       — Организм человека весьма сложная взаимосвязанная система, — заботливо стала объяснять Ино, надевая на Наруто специальный шлем. Она была единственной, кто ещё не считал объяснения для Узумаки бесполезным занятием. — Ты думаешь, что один орган не имеет никакого отношения к другому, но на деле орган, о котором ты думаешь в самую последнюю очередь, наиболее уязвим, — она подключила себе такой же шлем и сложила печать, сосредотачиваясь. Отвечать не имело смысла — девушка уже не слышала.       Наруто недовольно скривился: эта процедура ему никогда не нравилась. Ино не в первый раз залезала ему в голову, и к этому нельзя было привыкнуть. Он старался как можно больше абстрагироваться от разных мыслей, но те самые, из категории «не для чужих ушей и глаз», как назло первыми лезли в голову в такие моменты. Благо, Яманака была профессионалом и никогда не раскрывала никаких карт.       В качестве томографа всегда приглашали медиков из клана Хьюга, и Хироми был на такой процедуре уже не впервые. Никакой неврологический диагноз никогда не ставился без клана Яманака, это было понятно и ежу, но только на Ино полагались в работе с Нанадайме. В принципе, в этой палате не было никого лишнего, Наруто доверял всем присутствующим людям, но сейчас в его голове было то, чего не было все прошлые разы, а точнее, тот — Учиха Саске. Конечно, Наруто было неудобно, но, если подумать, то это всё было наполовину ради Саске, так что пришлось сцепить зубы и терпеть.       Ино работала безмолвно и чисто, Наруто даже не замечал, что в его голове есть кто-то ещё кроме него. Но он знал, что делает подруга. Процедура за годы практики была отточена: Ино взаимодействовала с нейронами головного мозга, Сакура управляла точками тенцкецу рядом с синапсами с помощью нитей чакры, Хьюга сканировал всю процедуру и конспектировал результаты. Как объясняла ему Сакура, посредством такого мероприятия они узнают, насколько далеко ушли воспоминания и возвращаются ли они. Цунаде работала с кардиограммой Наруто за столом, иногда хмуря брови. Шикамару читал историю болезни Узумаки, пытаясь выявить прогресс и, в общем-то, просто присутствовал в качестве моральной поддержки.       — Очаговые поражения мозговых отделов без изменений, — комментировал по ходу дела Хироми, продолжая записывать показания, даже не глядя в тетрадь. — Поражённые ткани головного мозга и спинномозгового канала в состоянии ремиссии.       — Конфабуляций не наблюдаю, — будто в гипнозе сказала Ино, не отрываясь от процедуры.       — Конфа… Что? — шёпотом произнёс Наруто, скосив глаза на Шикамару.       — Конфабуляции — ложные воспоминания, искусственно создаваемые больным взамен потерянным, — так же шёпотом отвечал Нара, почёсывая подбородок. — Чего ты как в первый раз, в самом деле?       — Тш! — шикнула Цунаде, призывая к тишине, которой мог наслаждаться кто угодно, но не Наруто. Ему казалось, что, когда вокруг всё замолкает, людям становятся слышны его мысли.       Спустя пятнадцать-двадцать минут рабочей, но от этого не менее гнетущей тишины, Наруто услышал тяжёлый вздох Сакуры. Ему не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что он значит. Он слышал этот вздох уже который раз. Ино отрицательно покачала головой с выражением лица полной безысходности, и мир в очередной раз разбился на осколки. Харуно вздрогнула и закрыла лицо руками, Цунаде устало сжала переносицу, Хьюга поник плечами, а Шикамару закинул голову назад, закусывая губы, — все в этой комнате уже понимали, как обстоят дела.       — Я ничего не вспомню, да? — гробовым голосом спросил Наруто.       Сакура отпустила себя и всхлипнула вслух, пока по её лицу растекались прозрачные дорожки слёз.       Это значило одно — надежды больше нет.       — Сакура, соберись! — громко скомандовала Цунаде. — Будем разбираться. Ничего ещё пока не потеряно. Хироми, что там в лимбической системе?       — Гиппокамп и миндалевидное тело ремиссируют, как я и сказал, — пожал плечами Хьюга.       — Конфабуляций не было и нет, но нейронные сети не просто нарушены, как было раньше. Некоторые нейронные связи просто исчезли, — продолжила Ино.       — Чёрт, вы можете нормально объяснить? — громко возмутился Наруто, пытаясь въехать в информацию, что получалось крайне неудачно. Вообще не получалось.       — Сакура-сан? — Хироми посмотрел на Сакуру с мольбой о помощи. Только она умела «переводить» медицинские термины на язык Наруто.       Сакура глубоко вдохнула и выдохнула, вытирая слёзы. Она должна держаться. Держаться ради Наруто.       — Наруто, представь, что мозг человека — это большая библиотека, а книжки — это воспоминания, они же нейронные связи. Все книжки распределены по жанрам, годам, тематике и расставлены по стеллажам. Система, по которой они распределяются, называется лимбической. Гиппокамп — это библиотекарь, который расставляет книги по стеллажам, а миндалевидное тело — это отдельная секция библиотеки, которая больше всего пострадала у тебя. Почти все стеллажи там попадали и книги рассыпались. Так случилось, что воспоминания о Саске — это не одна и не две книги, это целые стеллажи, которые упали и по принципу домино свалили почти все стеллажи в секции. Мы боялись конфабуляций, которые как муляжи книг — ненастоящие. Но их, слава богу, нет. Настоящие книги по стеллажам естественно перепутались, а некоторые и вовсе порвались, но раньше мы их видели. Мы знали, что придёт время, и пострадавший тогда же библиотекарь сможет расставить по местам и восстановить.       Наруто кивнул, начиная медленно въезжать. Ино подхватила идею Сакуры и закончила её мысль чудовищным заключением:       — Но сейчас мы просто не видим этих книг, будто они исчезли, как…       — Как после пожара, — шепнул Наруто.       — Именно, — кивнула Ино, а Сакура спрятала лицо в ладонях, боясь снова расплакаться. — Библиотека была временно закрыта, и это мешало работе других важных органов. Мы не знаем, стал ли этим пожаром сам Саске или что-то ещё, но сейчас эти книги, связанные с ним, просто пропали. Библиотека открыта, и ты здоров, но этих воспоминаний просто нет, как будто их никогда и не было.       Наруто осторожно снял со своей головы прибор, положил его на стол рядом и расправил рукава, которые были закатаны после анализов.       — Я понял, — ударил он ладонями по коленям, вставая. — Спасибо вам всем, — он отошёл к двери, дергая ручку и оглядываясь.       — Ты куда? — взволнованно спросил Шикамару, до зуда желая самому уже выйти и покурить. Сакура вздёрнула голову, вытирая засыхающие солёные дорожки со щёк.       — Искать книжки. И мы их найдём. Я обещаю, Сакура-чан, — и неожиданно ярко и солнечно улыбнулся. Совсем как тогда. Как в двенадцать лет, когда уходил искать Саске и обещал его вернуть.       — Курама, может ты что-нибудь прокомментируешь наконец? — обратился Наруто к своему подсознанию, едва выйдя за дверь.       — А что комментировать? — как всегда беспечно прогремел лис.       — Ну, не знаю. Может быть, ты в курсе, как из моей библиотеки пропали книжки?       — Мне не до твоих аллегорий, — больно уж намеренно ушёл от ответа Девятихвостый, дёрнув усами.       — Не придуривайся и ответь, как воспоминания из моей головы могли просто исчезнуть. Может, это вообще твоих рук дело. Может, ты имеешь какие-то свои виды на то, чтобы я не помнил Саске?!       Курама хохотнул:       — Идиот, думай, что говоришь. Я в тебе уже тридцать три года, из которых двадцать в тебе ещё Учиха, причём не всегда только мысленно, прости за откровение. За столько времени даже я успел к нему привыкнуть. И я хочу, чтоб ты его вспомнил не меньше твоего, потому что мне как раз лучше, когда ты в здравом уме, трезвой памяти и, кхм, удовлётворённом теле, — выдал лис и снова спокойно сложил морду на лапы.       Наруто скривился: в голову закрались неприятные мысли о том, что Курама — скрытый вуайерист, но он быстро отмахнулся от них, возвращаясь к настоящей проблеме.       — И что мне делать? — устало спросил он, хотя физическое тело уже знало, что ему делать и двигалось в намеченном направлении, пока подсознание общалось с Курамой.       — В данный момент лучшее, что ты можешь сделать — это слушать Саске и действовать так, как говорит он, как бы мне не было неприятно это признавать. Пора уже выбираться из этого замкнутого круга.       Наруто кивнул и вернулся в реальность, где всунул ключ в замочную скважину, и отворил дверь. Он стащил обувь и прошёл в спальню, где Саске сидел буквально в том же положении, в котором тот его в последний раз видел. Всё те же книги, та же поза и те же сведённые брови. Наруто присел рядом, глядя на нахмуренное лицо и пушистые ресницы.       — Прекрати сканировать, — буркнул Саске, не отрывая взгляда от своих чертежей.       — Как продвигается? — он посмотрел в изрисованные листы, отмечая, что Саске уже не работает над использованием техники, а занимается схемой её активации.       — Ты знаешь, что всё уже почти готово. Что сказала Сакура? — неожиданно спросил Саске. Наруто опустил голову:       — Шансов на самостоятельное восстановление памяти нет. Она сгорела, — он пожал плечами.       — И что ты решил? — Учиха спрашивал, не поднимая и не поворачивая головы и глядя в глаза Наруто. Он боялся слышать ответ.       — Я хочу всё вспомнить. Я хочу понять, зачем я с тобой. Мы можем оставить всё как есть, но тогда ничего не изменится. Я буду по-прежнему тебя хотеть, а голова будет всё так же твердить, что мне нужно вернуться к Хинате. Ино сказала, что сейчас я физически полностью здоров, но воспоминаний нет. И я сойду с ума. Я так сойду с ума, если мои голова и сердце будут находиться в бесконечном… — Наруто остановился, задумываясь. — Я забыл это слово.       Саске покачал головой, усмехаясь.       — Диссонансе, — закончил он за Наруто.       — Да, — кивнул Наруто, поспешно поворачивая голову Учихи к себе и глядя в самые опасные глаза этого мира. Глаза, которые единолично могут спасти его и его память. — Так что давай свой Ниниги. К чему ты пришёл?       Саске выдохнул, отстраняясь.       — Я не уверен, но, судя по всему, Ниниги должно вернуть тебя в прошлое. Момент мы выбираем сами. Но это должен быть момент, который я могу как минимум визуализировать. В идеале я должен его представлять, то есть знать. Я буду использовать шаринган, потому что риннеган не действует на Изанаги и Изанами. Есть вероятность, что я потеряю зрение, но у меня Вечный Мангекё, поэтому будем надеяться, что всё обойдётся. Сначала я визуализирую момент, в котором использовалось Изанаги или Изанами, то есть тот, где расходились реальности. Дракон, бык, свинья и собака — четыре печати, которые мы складываем синхронно: ты с помощью рук, а я зрачком глаза. Я не знаю, сработает ли это, Наруто. Но если сработает, то ты ничего не должен делать. Если я всё правильно понял, то это может быть не просто гендзюцу — это будет повторение прошлого. Я не знаю, будет ли у тебя такая возможность, но менять прошлое ни в коем случае нельзя. Ты понимаешь? Это может иметь необратимые последствия. Ты можешь просто не вернуться, если что-то пойдёт не так, — Саске говорил всё это почти на одном дыхании, будто бы это были уже заученные слова.       На самом деле, им обоим было до жути страшно. Техника, которую никто не знает? Тест техники, которую они создали сами? Только безумцы будут делать это.       Они были безумцы.       — Сколько у меня будет времени? — Наруто поднял глаза, которые сейчас казались грязно-серыми, как море после тайфуна.       — Может, секунда. Может, минута, а может, бессрочно. Я не знаю. Поэтому мы попробуем с клоном. Он отправится туда, а не ты. Но, скорее всего, ты сам отключишься.       Наруто безмолвно и почти безропотно сложил печать, вызывая клона. Он казался таким же напуганным, как и сам Наруто. Но смиренным.       — Готов? — спросил Саске.       — Мне уже нечего терять, — прошептал Наруто. «Если всё главное я уже потерял» — закончил он мыслями, и Саске прочёл это в его глазах.       — Я буду рядом, — Саске наклонился и коснулся обескровленных губ Наруто. — Куда? — спросил Саске в губы, и они оба поняли, о чём идёт речь.       — Туда, где всё началось, — это были даже не слова, а просто движения губ, которое Саске понял.       Момент, с которого всё началось. Момент, который Саске боялся даже вспоминать. Момент, который он пытался забыть так же успешно, как забыл его Наруто. Момент, когда заново построенный мир снова рухнул и рассыпался на осколки, по которым Саске пять лет ходил босыми ногами. Момент, когда он всё испортил.       Шаринган был активирован. Клон кивнул, давая знать, что готов, и поднял дрожащие руки, чтобы складывать печати. Наруто закрыл глаза.       Пятнадцать секунд. Сейчас или никогда.       Темнота вдруг сменилась очертаниями полуразрушенного здания. Наруто осмотрелся: огромный зал со сводчатым потолком был наполовину обрушен и держался на остатках балок, влитых в бетон. Серые стены вдоль и поперёк были исполосованы следами от холодного оружия и подозрительно знакомых витиеватых, туго скручивающихся в спираль воронок, а кое-где до сих пор стояли искры, и Наруто даже не сразу понял: это его глаза так подводят или это действительно применённая техника молнии. Асфальтовая пыль осыпалась с зияющей дыры в потолке, откуда лился тусклый свет, и Наруто предположил, что они находятся под землёй: он чувствовал тысячи и тысячи людей над ним, мирно прогуливающимися по улочкам города, но не понимал, почему они не бегут, ведь в любой момент пол может обрушиться, унося за собой невинные жертвы. Узумаки было дёрнулся, но грохот в соседней комнате привлёк его внимание. Стена неожиданно с оглушительным треском разлетелась на части, поднимая новую волну пыли, и Наруто инстинктивно закрыл лицо руками, краем глаза замечая, как мимо него кто-то пролетел. Незнакомец врезался в противоположную стену, шипя от боли. Наруто резко повернулся, узнавая в нём Саске.       Он выглядел изрядно побитым и достаточно уставшим от битвы: судя по всему, она уже длилась не первый час. Чакры ему хватало, но он не использовал её в полную силу. Наруто неожиданно вспомнил, сколько её у него, хоть и не мог понять, воспоминание это из прошлого или из настоящего, и с удивлением отметил, что лимит Саске иссяк более чем наполовину. Учиха медленно поднялся и откинул порванный плащ в сторону, доставая из ножен катану и принимая боевую стойку. С кем он может так старательно и изнурённо бороться, не разрушив всё в пыль, но потратив слишком много своей энергии?       — Саске, как же ты не поймёшь…       Знакомый хриплый голос донёсся из тишины. По спине Наруто прошёл холодок, и он сглотнул: он слышал этот тембр тысячи раз, и сейчас он, словно во сне, эхом отлетал от стен уже существующего помещения. Этот голос преследовал его в каждом кошмаре на протяжении многих лет, этот голос был его главным страхом, и Наруто меньше всего ожидал услышать его именно здесь. Все события вновь и вновь сводились к злосчастной миссии, которая сломала их жизни, вот только он совсем не был уверен в том, что готов исправить ошибки, которые он совершил тогда. Не потому что боялся сделать не так, а потому что боялся увидеть последствия своего верного решения. Узумаки выдохнул и развернулся, смотря в глаза своей копии. Не клону, не частичке себя — мерзкому, вызывающему лишь отвращение подобию его самого. Человеком назвать его язык не поворачивался: это было существо, не представляющее из себя ничего, перенявшее облик, извращающее понятие добра и зла. Наруто отчётливо это видел в режиме Отшельника: как внутри крутится чёрная, вязкая чакра, как она течёт по каналам, своими густыми потоками пропитывая тело изнутри.       Копия ухмыльнулась, и в отражении его пустых голубых глаз вспыхнули мёртвые тёмные языки пламени Аматерасу, огибающие помещение по всему периметру. Наруто вздрогнул, но не отвёл взгляд от недоклона: ему важно было понять его последующие действия, его тактику боя, чтобы помочь Учихе, ведь тот явно проигрывал. Глупо было игнорировать факт того, что копия выглядела свежей, полной сил и энергии, словно являлась механической игрушкой с бесконечным зарядом. Саске согнул руку в локте и поставил катану перед собой в защитном жесте, слегка приседая и опираясь о выставленную назад левую ногу, готовясь к атаке. Воздух заискрился, и щебет тысячи птиц заглушил шорох осыпающихся кусков стены и хруста пыли под ногами клона. Наруто замер, не осознавая, почему слышит одно, а видит совершенно иное, пока не повернул голову к копии, который с премерзкой улыбкой надвигался медленно поступью на Саске, очевидно, готового к такому повороту событий. Наруто едва не распахнул рот и оцепенел, не в силах пошевелиться.       — Тебе нужно лишь отказаться. Ты меня уже потерял, исход битвы ясен: либо ты проткнёшь меня своей катаной, либо я сделаю в тебе сияющую дыру, — недоклон выпрямил вперёд руку, вливая больше чакры в Райкири. Молнии вспыхнули, разлетаясь голубыми и фиолетовыми всполохами по всей комнате. — Другого выхода нет, Саске.       Саске сцепил зубы и с глубоким вдохом прикрыл глаза, внутренне себя успокаивая. Наруто уже видел этот жест и прекрасно знал, что он означает. Но не успел он моргнуть, как Учиха исчез со своего места и через мгновение замер над клоном, устремляя катану в горло противнику. Клон ухмыльнулся и увернулся от удара, впечатывая кулак в землю в миллиметре от него. Саске оттолкнулся носками от пола и отскочил в сторону, делая в воздухе сальто назад, но копия тотчас сорвалась с места, формируя за доли секунды шаровую молнию не меньшей мощности, и с силой проехалась по горящей стене. Похоже, клона пламя Аматерасу не пугало, наоборот, раззадоривало и оттого интересовало всё больше и больше. Саске дрался быстро, выверяя каждое движение, замирал в воздухе и уклонялся от ударов, наносил всё новые и новые повреждения врагу, но не применял ничего слишком серьёзного, и было заметно, как это связывает его по рукам и ногам. Учиха не был из тех, кто был готов пойти на лишние ненужные жертвы ради достижения цели, особенно если ценой были жизни людей, но зияющая дыра в потолке подсказывала Наруто, что в какой-то момент что-то пошло не так. Что же именно?       А клон, кажется, только набирал силу. Нет, это совершенно точно не был Наруто хотя бы потому, что Узумаки никогда не владел элементом Молнии, он попросту не умел делать подобные техники, это он помнил отчётливо. Но настораживало даже не это, а то, насколько много было чакры у этого существа. Наруто отлично использовал техники Отшельника и Мудреца, но даже он знал, что у всего есть предел, и нужно было очень сильно постараться, чтобы истратить её всю до последней капли. У Саске её было не меньше, и поэтому сейчас она постепенно иссякала, но в этом существе её было бесконечно много. С каждой атакой её количество не уменьшалось, не росло, оно оставалось на том же уровне, словно она генерировалась из ниоткуда, и это заставило Наруто задаться вопросом: кто же это?       Земля под ногами Наруто затряслась, вырывая его их размышлений, и он вернулся к наблюдению, но увидеть ничего не смог: вокруг была лишь темнота. Узумаки инстинктивно повернул голову к потолку, но тот чем-то завалило, и свет исчез из помещения, только чёрные языки Аматерасу медленно горели, пожирая обвалившиеся куски стен и потолка. В нос ударил запах мокрого асфальта, и Наруто закашлялся, невольно вдыхая эту микроскопическую крошку. Помещение заключила в свои объятия мёртвая тишина, даже треск ломающихся креплений исчез, словно из мира высосали все звуки. Наруто на секунду растерялся и испугался, не выкинуло ли его обратно в межпространственную дыру, но режим Отшельника подсказывал обратное. Саске и фальшивый клон находились в нескольких метрах от него, поэтому тот на автомате развернулся, пытаясь вглядеться во тьму. Сквозь оседающую дымку были видны очертания двух сражающихся шиноби, но звук, равно как и чёткая картинка, по-прежнему не доходили до него, и Наруто сорвался с места, сокращая расстояние между ними. Спустя считанные секунды он достиг той комнаты, в которой они находились, и звук внезапно накрыл его барабанные перепонки, чуть не разрывая их на куски. Он зажмурился и зажал уши руками, пытаясь справиться с невыносимым ультразвуком, который оглушил его так сильно, что всё плыло перед глазами, но потом он пропал, и Наруто громко выдохнул, поднимая голову. Эта комната была гораздо меньше, более освещённая, и, казалось, была выточена из куска красного камня: настолько идеально гладкими были её стены.       Наруто повернулся к Саске и фальшивому клону и пару раз моргнул. Сердце неожиданно сжалось в ледяные омертвелые тиски и замерло, пропуская каждый последующий второй удар. Узумаки почувствовал, как внезапно затряслась его нижняя челюсть, и неосознанно громко втянул с раскрытым ртом воздух, пытаясь сократить недостаток кислорода до минимума. Почему-то не получалось. Всё тело словно оцепенело, но Наруто отчаянно послал один за другим сигналы: «Шевелитесь, чёртовы ноги, что с вами не так». В голове вдруг тихо зашептали голоса из кошмаров, произнося одну и ту же фразу, которая с каждым разом становилась всё громче и громче. Наруто ошалело сделал шаг вперёд, чувствуя, что теряет равновесие, и громко вдохнул. Один. И ещё один. Дышать, не останавливаться. Не поддаваться панике. Если ты ей поддашься, ты потеряешь контроль над ситуацией. Ведь так их учили, верно?       — Будущее за мной, Саске, — клон склонился над хрипящим от пробитой грудной клетки своего врага и выдернул окровавленную руку из угасающего тела. А затем повернулся, смотря в точку, где находился Наруто.       Узумаки не успел посмотреть ему в глаза и неожиданно растворился в воздухе: действие Ниниги закончилось. Мозг Наруто мгновенно обработал информацию, полученную от клона, и тот побледнел. Он толком не понял, что произошло, лишь успел сделать неосознанный шаг, чувствуя, что падает, но знакомая рука с лёгкостью подхватила его.       — Наруто, что произошло?       Из лёгких выбило весь воздух, и Наруто судорожно втянул ртом кислород, поднимая свой взгляд на Саске. Его затрясло, а сердце колотилось словно сумасшедшее, но вид обеспокоенного Учихи заставил его в какой-то момент успокоиться. Он жив, он рядом.       А потом его накрыло. Наруто всхлипнул и остервенело вцепился пальцами в сильные плечи, утыкаясь носом в грудь: мускулистую, целую, не окровавленную. Сердце под кожей билось в унисон его собственному, и Наруто сильнее сжал костяшки, прислушиваясь к этому звуку как к чему-то божественному. Его колотило по-страшному, и воздуха стало вновь не хватать, но он понимал: если сейчас отстранится, то может потерять. Только не отпускать, только удержать рядом с собой.       Саске напрягся. Он не помнил, чтобы когда-либо видел Наруто в настолько разбитом состоянии. Его ужасно трясло, от слёз насквозь промокла рубашка, а после пальцев, кажется, останутся синяки. Наруто словно не слышал его, шепча вновь и вновь, как заученную мантру, слова, которые Саске уже когда-то слышал, но вряд ли они сейчас имели тот смысл, который когда-то вкладывал в них Узумаки. Всё выглядело гораздо серьёзнее, и, если ничего не предпринять, могло привести к непредсказуемым последствиям. Учиха решил вытащить его из этого состояния.       — Узумаки, ответь мне.       — Нет, только не уходи… Больше не отпущу, — как зачарованный, сухими губами повторял он. Саске выдохнул и встряхнул его.       — Наруто!       Узумаки вздрогнул и поднял голову, заглядывая в тёмные глаза, наполненные волнением и свойственной ему толикой раздражения, и выдохнул:       — Я видел, как ты умер, и это был не сон. Это было что угодно, Саске, но только не сон.       Сердце Саске ушло в пятки. Наруто не врал, это было видно по его состоянию, хоть он и не выглядел сейчас тем, кто может трезво оценивать ситуацию, но Саске верил ему. Это не может быть сном, они играли не с сознанием, а с реальностями. Он просчитал всё наперёд, он выверил алгоритм техники «от» и «до» и не мог так ошибиться. Но как он может быть жив сейчас, если он умер тогда?       Держа одной рукой всё ещё дрожащего Наруто, Саске точно знал, что он сделает в следующий раз. Похоже, ему придётся вмешаться самому, однако он не знал, какова будет цена этого скачка. Возможно, действительно это будет стоить ему жизни, но в этот раз он понимал: либо они вместе, либо его не будет существовать вообще.