И за нами

Я остался наедине со своими проблемами, Дни мелькали, не принося ничего нового. А стены продолжали рушиться В городе, который мы любим. Огромные тучи перекатывались через холмы, Накрывая темнотой. Но если закрыть глаза, Разве не кажется, Будто ничего не изменилось? И если закрыть глаза, Разве не кажется, будто ты здесь уже был? Стоит ли мне смотреть на это оптимизмом? Мы оказались в ловушке и заблудились среди своих пороков, Мы замерли, пока вокруг нас оседала пыль. А стены продолжали рушиться В городе, который мы любим. Огромные тучи перекатывались через холмы, Накрывая нас темнотой. С чего же нам начать, С обломков или своих грехов? © Bastille «Pompeii»

      «Это было как один из моих ночных кошмаров. Но, в отличие от них, я понимал, что я сейчас во сне, и, в отличие от них, это было меньше всего на сон похоже» — такие слова Саске слышал от Наруто, когда тот лежал на его груди спустя несколько часов после произошедшего.       Наруто пересказал практически полную картину того, что происходило на самом деле, но только его рассказ был чудовищно искажён в конце — в реальности Саске не умирал. Саске мог бы сам до мельчайшей детали рассказать о том, что случилось тогда, но это не заканчивалось смертью. И Саске не понимал, почему это произошло в Ниниги.       Это случилось больше пяти лет назад. Наруто тогда ещё не был Хокаге, хотя уже готовился им стать. Детям тогда было лет по семь. Дни сменяли ночи, а Саске большую часть времени находился вне деревни, гоняясь за иллюзорными врагами и расследуя дело, которое не давало им покоя ещё со времён окончания войны.       С тех пор, как они освободили мир от Бесконечного Цукуёми, наступило относительное спокойствие. Они знали, что им двоим практически всё подвластно, и мало чего боялись. В этом была их главная ошибка: как бы ты ни был силён, никогда не думай, что нет тех, кто сильнее тебя. Но в чём они были не правы? Саске Учиха и Наруто Узумаки были наделены почти божественной силой: их боялись все, о них складывали легенды. Однако сам Саске, хоть и искренне верил в это, никогда не оставлял мысли о том, что они не до конца разобрались с Кагуей и что когда-нибудь их беспечность их убьёт.       Поэтому, в очередной раз наткнувшись на подозрительно распространяющие чакру остатки от огромного Божественного Дерева, Саске доложил об этом Шестому Хокаге. Дерево, насколько они уже понимали к тому времени, обладало собственной силой, когнитивной памятью и мыслями. Именно оно однажды заставило Мадару принять его в себя. Тогда все подумали, что это и была Кагуя, но, как выяснилось, даже тот пень от Божественного Древа, которое в своё время срубил Наруто, со временем начал проявлять силу. Сначала это были просто волны исходящей слабой чакры, но потом начали появляться новые ростки — дерево начало самовосстанавливаться. И вот это было главным тревожным звонком. Поэтому Рокудайме без задней мысли поручил двум сильнейшим шиноби разобраться с этим.       Наруто воспринял новую миссию с энтузиазмом, как повод освободиться из сжимающей его в тиски Конохи, но главное — дать себе время отдохнуть от образа жизни примерного семьянина. Он был шиноби, воином, а не сиделкой или нянечкой. Он любил жену, с удовольствием проводил время с детьми, но это выматывало его похуже опасных, угрожающих жизни, кровавых и пыльных миссий. В Листе он чувствовал всё, что угодно, но не свободу. Небо деревни падало на него и давило, и он понимал, почему Саске всегда так норовил сбежать. Дело даже не в семьях — дело в них. Жёны и дети не имеют отношения к тому, что они с детства как нелюдимые зверёныши, которые, помимо дикой дремучей среды, смогли привыкнуть только друг к другу. Коноха тогда была золотой, но всё-таки клеткой. В моменты праздных раздумий об этом Наруто с грустью усмехался, признавая горькую парадоксальную правду: он большую часть жизни посвятил себя погоне за Саске, чтобы вернуть того в деревню, и не замечал, что в этой погоне он сам был за стенами Конохи, и, чёрт возьми, ему это нравилось. И тогда он наконец понял то, что, оказывается, было так прозрачно и явно с самого начала: он хотел вернуть Саске не в деревню — он хотел вернуть Саске себе.        Миссия была прекрасной причиной для того, чтобы, избегая лишних вопросов от семьи и общества, провести время с Саске за пределами деревни, где их никто не смог бы найти. Поэтому от предложения Какаши-сенсея взять ещё кого-нибудь с собой, ведь миссия-то была опасной, он со смешком открестился. И это было роковой ошибкой: они вдвоём были божественно сильны, но при этом именно вдвоём они были наиболее уязвимы, потому что сами являлись главной слабостью друг друга. И противнику это было только на руку.       Именно эта миссия впоследствии обернулась ночным кошмаром Наруто, но на деле — суровой реальностью, которая разрушила их жизни.

***

      Шикамару очень не любил, когда его будили по утрам в его собственный законный выходной. Какой вообще адекватный человек захочет отрывать его от соблазнительного сна? Нара тяжело вздохнул, находя ответ на свой собственный вопрос: он знал по крайней мере двоих, кто был способен на подобное. И один из них со стопроцентной вероятностью сейчас стоял на пороге их дома, переминаясь с ноги на ногу и приговаривая в полголоса: «Ну где же его черти носят, ттебайо».       Шикамару мучительно разлепил глаза, провёл рукой по плечу сонной жены, бурчащей что-то вроде «гони их взашей», и встал, завязывая кимоно. Темари простонала и перевернулась на другой бок, не открывая глаз, и снова провалилась в сон. Она была невероятно миролюбива и крайне спокойна только в состоянии сна, и поначалу Шикамару даже не мог привыкнуть к тому, что настолько горячая и сильная духом девушка умеет быть пассивной. Конечно, легче ему от этого не жилось, но в такие моменты она раскрывалась совершенно по-иному и даже в полудрёме порой выдавала фразы, которые с радостью бы вытащила из других, но никак не произнесла бы сама. Шикамару это в ней очень ценил. За все прожитые годы он научился ценить семью, дом, любить их и оберегать, бояться потерять и уделять им каждую драгоценную секунду свободного времени, потому что без них у него не было желания существовать. Да, семейная жизнь доставляла много проблем и неудобств, как и сетовал когда-то его отец, но он уже не представлял себя без Темари и Шикадая, без двух его стержней, которые помогали ему идти вперёд. И пусть не всегда это получается, и пусть придётся пережить пинок жены и ворчание сына о стариках, но это всё стоило того.       В дверь вновь затрезвонили, и Шикамару чертыхнулся, проклиная своего нерадивого гостя. Ещё один такой звонок, и он точно Наруто не позавидует: проснётся Темари, а вместе с ней ярое желание убивать, прямо как у Гаары в свои юношеские годы. Стараясь нивелировать шанс с огромной вероятностью попадания под руку злой жены, он поспешил к двери. На пороге, как и ожидалось, его ждал Седьмой. Он уже было протянул руку к звонку, но друг его опередил, распахивая перед ним дверь. Наруто отскочил и натянуто улыбнулся.       — Наруто, ты охренел трезвонить с утра? — он зевнул и устало посмотрел на него. Узумаки в ответ почесал щёку и виновато заглянул в разморенные сном глаза.       — Блин, Шикамару, прости, но это важно.       Нара напрягся и прикрыл за собой дверь, всматриваясь в задумчивое лицо своего друга. Наруто просто так не наведывался к нему в дом уже очень давно, а значит, у него были на это причины, и они должны быть весьма важны. Неужели, снова состояние здоровья подводит?       — Что случилось? Ты в порядке?       Наруто вздохнул и как-то убито впёрся глазами в носки собственных ботинок, перекачиваясь с пяток на них. Шикамару сглотнул, не зная, что и думать.       — Мы можем поговорить? Я в порядке, но, — он выдохнул и поднял голову, — произошло кое-что очень странное, что я не могу обсуждать ни с кем, кроме тебя.       Советник глубоко вздохнул и открыл дверь, пропуская Наруто за собой. Узумаки чуть улыбнулся в ответ и шагнул в дом, следуя за ним. Они расположились с чаем на деревянном полу светлой энгава, огибающей внутренний двор. Дощечки ласкало уже отошедшее от сна утреннее солнце, и сидеть на тёплом полу было крайне приятно, но обоим собеседникам сейчас было совсем не до этого: один терялся в догадках, что же произошло, пока второй чувствовал себя потерянным совсем. Наруто сцепил пальцы между собой, играясь с ними, и никак не мог собраться с мыслями, но, наконец, решился и начал разговор.       — Как ты знаешь, Саске уже давно работал над созданием техники, которая позволила бы восстановить мою память. Так вот, он её доделал, и мы её использовали.       Шикамару вовремя отодвинул чашку от губ, избегая неприятных ощущений в горле, потому что иначе он бы точно поперхнулся если не воздухом, то чаем точно.       — Вы что?       Наруто поморщился от вопроса и закусил губу изнутри, всё ещё не отрывая взгляд от пальцев: то ли стыдно было, то ли мерзко от самого себя.       — Мы использовали Ниниги и перенесли меня в прошлое.       — Кто ещё присутствовал?       Наруто красноречиво промолчал. Советник тяжело вздохнул и поставил чашку на пол, сжимая пальцами переносицу. Когда-нибудь эти два придурка точно загонят его в могилу своими экспериментами.       — Вы использовали технику, которую создал Саске, переместили тебя в «прошлое» и никому об этом не сказали?       — Эй, я доверяю Саске! — недовольно воскликнул Наруто.       — Наруто! Ты, чёрт побери, чем думал? У тебя память отшибло или все мозги разом? Без свидетелей, без помощи, не зная последствий, ты сам пошёл туда, ещё и Саске доверившись! Ты даже мне не сказал, не говоря уж о медиках! Ты мог не вернуться! Узумаки, нет, вы оба — полоумные идиоты! — в сердцах выплеснул Шикамару.       — Да я туда даже не сам ходил, всё делал за меня клон! — Наруто вскочил и навис над сердитым другом.       — Ну хоть на это у вас мозгов хватило, спасибо, Саске! — Узумаки стиснул зубы на упоминание об Учихе и засунул руки в карманы, поднимая плечи и фыркая:       — Спасибо за поддержку, Шикамару.       Шикамару громко выдохнул и лег спиной на пол, раскидывая руки в стороны и прикрывая глаза. Почему он просто не мог сегодня поспать? Почему это утро началось так дерьмово? И почему его друг настолько упёртый баран, что лезет везде и без разбору, не предупредив никого? Ответы на эти вопросы растворились в воздухе вместе с надеждой провести выходной в мире и спокойствии.       — Сядь, — Узумаки смачно плюхнулся на пол и скрестил руки и ноги, всё ещё дуясь, но не ушёл. Ему было важно поделиться хоть с кем-то своей новостью, и что-то подсказывало Шикамару, что это далеко не конец всей истории. — И расскажи, что произошло. От и до.       — Ну, — по тону Наруто было понятно, что он тоже сдался и отпустил все обиды: ведь сам виноват, — Саске сказал, что это вроде временной техники. Человека закинет туда, куда мы хотим, и мы выбрали момент миссии. Я отправил туда клона. Клон попал в момент, когда битва была уже в самом разгаре, но самого себя я там не встретил, только Саске и врага.       — Они видели тебя? — Нара приоткрыл один глаз и повернул голову к задумчивому другу.       — И да, и нет. Поначалу точно нет, но потом, в конце было чувство, что враг посмотрел на меня. Он смотрел насквозь, но он будто… знал, что я там есть. Странное ощущение.       — Хорошо, продолжай, — Шикамару начал в голове делать заметки, восстанавливая картину произошедшего.       — Так вот. Саске истратил много своей чакры, но я так и не понял, почему: здание, в котором они находились, не было разрушено настолько сильно, поэтому я подумал, что они либо вели в этом помещении изнурительный бой уже несколько часов, либо они меняли места, где Саске и потратил так много сил.       — Саске не разрушил его? Это странно.       — Нет, они сражались под городом, наверху было много людей, — Нара многозначительно приподнял брови, но промолчал. Два врага, жалеющие жизни людей — это что-то совсем устаревшее, и если Саске ещё можно было понять, то его противника было куда сложнее. — Так вот, потом произошло первое, что заставило меня насторожиться: в помещении появился враг. Точнее, я.       — Не понял, — Шикамару сел, заинтересованный историей. Такого поворота событий он не ожидал. — Враг или ты?       — Я и сам не понял, — он пожал плечами. — Сначала не понял, а потом присмотрелся. Это был не я и даже не мой клон. Это был кто-то, вернее что-то, что приняло мой облик.       — Как ты это понял? У него была другая чакра?       — Ага, а ещё он с лёгкостью делал Чидори, — он усмехнулся, хотя смеяться сейчас хотелось меньше всего. Шикамару кивнул, вслушиваясь в слова Наруто и запоминая необходимую информацию. Пока что всё это походило на бред. — Это был персонаж из моих кошмаров, именно тот, кто всегда убивал… всех. Я узнал его по голосу и манере общения, и ещё по паре фраз, которые он так любил повторять в моей голове.       Нара нахмурился и прикусил губу, думая. Сны накладывались на реальность, смешиваясь с воспоминаниями. Людям свойственно запоминать то, что когда-то вызвало у них сильную эмоциональную встряску. Может ли это означать, что Наруто всё-таки что-то помнил, и это что-то сильно пробивалось сквозь его барьер в виде кошмаров? Вполне логично предположить, что да, и это давало новую надежду на восстановление памяти, если бы не одно «но»: не было никакого подтверждения тому, что это всё вообще происходило.       — Они очень долго дрались, а потом взорвали помещение и исчезли. Я нашёл их по чакре и, когда догнал их, увидел, как Саске… — Наруто замолк, пытаясь собраться. Выходило это из рук вон плохо, потому что эти воспоминания не вызывали у него ничего кроме ужасной душераздирающей боли и ужаса. Мысль о том, что ему придётся пережить это вновь, а он был готов пережить что-угодно, только не это, убивала в нём всё хладнокровие и выдержку, уступая место неконтролируемой панике.       — Что произошло? — Шикамару слегка наклонился и попытался заглянуть в потухшие глаза. Наруто был бледнее мела.       — Я видел, как моя подделка убила Саске.       Нет-нет, это уже точно походило на бред и никак не вязалось с понятиями «адекватность» и «логика». Саске не может умереть и воскреснуть просто так, а нынешний Учиха даже на каплю не был похож на того, на ком применили Эдо Тенсей.       — Уверен? Может, тебе показалось?       Наруто был мрачнее тучи.       — Он убил его так же, как это делал я в своём сне. Он продырявил его грудь рассенганом насквозь.       — Пока непонятно, но продолжим. На этом всё?       Узумаки покачал головой.       — Почти. Я же говорю, меня не отпускает мысль о том, что этот «я», — он сделал кавычки пальцами, — видел меня. Он смотрел сквозь дыру в стене, в которой я стоял, но там за моей спиной точно никого не было. Хотя Саске меня не видел и не слышал, это абсолютно точно. А потом клон испарился, я получил информацию, пересказал Саске и пришёл к тебе.       — Надеюсь, ты ничего не исправлял и не менял? — Наруто в ответ замотал головой, и советник выдохнул. Этому его точно Саске надоумил.       Шикамару вновь потёр переносицу, пытаясь в голове решить уравнение под названием «Наруто и его память». Итак, у них есть техника, позволяющая отправляться в любой момент жизни, если это, конечно, так. Наруто отправился в момент миссии, невидимый и неслышимый, увидел собственного клона, который, как он утверждает, не клон, что-то, что приняло его облик и стало им, но при этом он владеет техниками Молнии. Он видел, как Саске сражается с врагом и, слава богам, не полез помогать, потому что чёрт его знает, что бы произошло. После ожесточённой схватки Саске погибает, Наруто возвращается обратно и рассказывает всё живому Саске и ему. Всё это звучит неплохо, если бы не смерть, взявшаяся из ниоткуда, неподтверждённая, нелогичная, из разряда фантастики. Но каждая теория имеет место быть, а значит надо рассмотреть и вариант его смерти. Если даже Учиха умер, кто тогда тот Саске, который есть у них сейчас на данный момент. Это может быть такой же враг или клон, а может это и есть настоящий Учиха, и эту теорию стоило проверить.       Шикамару высказал все мысли вслух, и Наруто почесал затылок. Конечно, проверять, настоящий ли Саске, хотелось меньше всего, потому что он боялся, что тот останется фантазией, иллюзией, которую он сам себе создал, а этого он не сможет просто так пережить.       — Но как мы сможем доказать всё это? — Наруто вновь принял задумчивый вид.       — Нам нужно в первую очередь понять, был это сон или реальность. Если это какая-то фантазия, ошибка или гендзюцу, которое наложилось на твои воспоминания, то во всей затее нет никакого смысла. Однако, надо учесть и правдоподобность самого Саске, это мы должны сделать одновременно. Ни в коем случае не говори ему, иначе всё может пойти не так. Давай подумаем сперва над тем, где нам найти доказательства правильного действия Ниниги. Оно могло легко изменить твоё сознание, создавая иллюзию, а могло вовсе отправить в иное измерение.       Узумаки выдохнул, надув щеки. Он не имел ни малейшего понятия, что вообще нужно делать, поэтому всецело надеялся на то, что мозг Шикамару что-нибудь придумает. И он не ошибся.       — Постой, может, у тебя есть какие-то записи о твоём прошлом? В дневнике или ещё где-то? Как часто ты вообще вёл дневник?       Наруто нахмурился, не улавливая сути. Как может старый дневник помочь понять новую технику?       — Не очень часто, в основном записывал самые важные события, чтобы не забыть.       Шикамару щелкнул пальцами.       — Вот оно! Найди дневник и перечитай самые первые записи, ты делал их пять лет назад. Если всё, что произошло, реально, то там должны остаться записи о твоих воспоминаниях. Возможно, мы найдём там ключ к разгадке.       Наруто усмехнулся про себя, невольно вспоминая, как нашёл уже в нём ключ к двери в старую новую жизнь, вполне возможно, что эта книжка таит в себе ещё те сюрпризы.       — Шикамару, ты гений! Я сейчас же найду её! — Наруто вскочил и с энтузиазмом подпрыгнул на месте, радостно улыбаясь. Шикамару улыбнулся в ответ. Кажется, их дело сдвинулось с мёртвой точки. История Узумаки подогрела в нём интерес, и сон как рукой сняло. Теперь у него есть первостепенная важная задача — проверить Учиху. Конечно, занятие малоприятное, но оно стоило того, чтобы достичь цели, к которой они шли уже так много лет.       — Вы вообще знаете, что существует такое понятие как «выходной»?       Энтузиазм внезапно куда-то улетучился. Ледяной голос холодком пробежался по спинам двух шиноби. Наруто и Шикамару с трудом повернулись, встречаясь со злой и крайне сонной Темари, которая мечтала в этом доме о сне больше всех. К сожалению, ей довелось в этой жизни стать женой советника Хокаге, и это было несомненно плюсом, но не тогда, когда эти двое начинали говорить о работе. А они, казалось, готовы это делать двадцать четыре на семь без перерыва на обед и сон, в жару, мороз и любую непогоду. Что ж, этим утром они оба испортили ей её солнечное тёплое утро единственного за последние две недели выходного, поэтому Темари собиралась как минимум содрать с них три шкуры и пустить на переработку.       — Темари, доброе утро. Прости, пожалуйста, я уже ухожу, — ласково запел Наруто, стратегически отступая к выходу. Если бы Темари могла убивать взглядом, от легендарного шиноби из Конохи не осталось бы и горстки пепла. Шикамару распахнул глаза, понимая, что его оставляют наедине с тайфуном, который с минуты на минуту обрушится на его многострадальную голову, но не успел ничего сделать: Наруто смылся, а жена успела схватить за ухо и потащить в спальню, пока тот пытался предпринять хоть какие-то попытки к сопротивлению.       — Либо ты сейчас же идёшь спать, либо я тебя переселяю в дом к Наруто, будете жить вместе.       Шикамару тяжело вздохнул. Что ж, во сне Темари определённо была гораздо милее и спокойнее, этого отрицать нельзя. Они оба были виноваты, оба растормошили осиное гнездо, вот только снова за всё предстояло отвечать Шикамару. Как же это всё напрягало.

***

      — И всё же, что не так с Ниниги? Как действует эта техника? — вслух размышлял Саске.       — Что, если это всего лишь очередное гендзюцу? — лениво высказал предположение Наруто, лёжа на кровати с руками под головой. Он вернулся полчаса назад. После визита к Шикамару он сбегал домой и тихо, чудом никого не разбудив, забрал книжку, о которой забыл, стоило ему вернуться в их с Саске квартиру, оставить блокнот на тумбе, снять обувь и войти в гостиную, почти сразу попадая в плен горячих губ.       — Не получается, — задумчиво продолжал Саске, изучая свои записи. — Гендзюцу может контролироваться непосредственно тем шиноби, который его создаёт. Я не мог контролировать ни то, что видишь ты, ни свои действия в гендзюцу. Такого не бывает.       — А что чувствовал ты? Когда я был в Ниниги?       — Ничего, — пожал плечами Саске. — Просто ждал.       — А я? Настоящий я? — Наруто поднял свои синие глаза, в которых плескались немое отчаяние и безграничная тоска.       — Как в коме. Со стороны ты будто спал, только стоя. Что ты, что клон.       — Я не понимаю, как мы вообще решились на это. Что мы вообще надеялись сделать? — вскочил Наруто, всплёскивая руками.       — Вернуть твою память, усуратонкачи.       Наруто свёл брови, как от боли, и посмотрел сначала на Саске, а потом наверх.       — И чего мы добились в итоге, даттебайо? — апатично спросил он.       Чего они добились — это был хороший вопрос. Саске до сих пор не знал на него ответ. Эти скачки в события прошлого не то, что ничего не проясняют, а только усложняют их жизнь. Они сжигают чакру, выматывают нервы, но не возвращают память. Он не хотел спрашивать Наруто, вспомнил ли он что-то, потому что если бы вспомнил, сказал бы сам. Но этот эпизод, как понял Саске, и раньше преследовал Узумаки во снах, только он не понимал, что это было правдой. Но это не было правдой. Саске не умирал в конце этого боя. Он точно помнил, что он сделал, и он не погиб тогда.       — Ладно, — выдохнул Узумаки. — Что мы делаем дальше? Будем пробовать ещё раз?       — А в этом есть смысл? — подал голос Саске.       Наруто опустился на пол у ног Саске и положил голову ему на колени. Саске, стараясь не причинять боли, вцепился рукой в светлые шелковистые волосы, путая в них свои пальцы.       — Не знаю, — донеслось откуда-то снизу бурчание Наруто. — Но мы так и не узнаем, если не попробуем, — и синий взгляд, опустошённый, потерянный, но с еле дышащим пламенем надежды, снова столкнулся с чёрным, грузным и утягивающим в свою бездну, как чёрный цвет априори поглощает все остальные цвета.       Наруто поднялся, складывая руки в печать. Но не ту, которая создаёт клона, а ту, с которой начинается Ниниги.       — Сам? — спросил Саске с несвойственным ему беспокойством в голосе.       — Такое ощущение, что, когда я был клоном, я был собой. В смысле… Я был в себе. Ощущал то же, что и тот я. Возможно, если я отправлюсь туда сам, я буду нынешним собой и увижу того себя со стороны? — предположил Наруто, путаясь в своих мыслях и словах. Саске долго пытался врубиться в то, что сказал Узумаки, и подвис, пока Наруто не щёлкнул пальцами перед его носом.       — Ладно, давай, — сдался Саске, активируя Мангекё. Он не мог пользоваться шаринганом несколько дней после Ниниги. Но в их случае стоило благодарить Бога, что Саске вообще не ослеп.       Кроме огромных затрат чакры Саске, Ниниги, оказывается, было достаточно легко активировать.       — Синхронно, Наруто, помнишь?       — Не смеши. Что нам стоит синхронно сложить печати после того, как мы научились синхронно кончать, ттебайо, — резонно отметил Наруто, на что Саске закатил глаза. На самом деле он любил это в Узумаки: его юмор и умение разрядить обстановку. Хотя в ответственные моменты это только раздражало. Как сейчас, например.       — Соберись, добе, — угрожающе, но с ощутимой нежностью сказал Саске, на секунду прикрывая глаза и снова открывая их. Наруто воспринял это как сигнал к действию и начал осторожно складывать руками печати, поспевая за зрачками Саске. Учиха, как и в прошлый раз, помимо физических действий глаз, был вынужден визуализировать картину события у себя в голове, а также «фотографировать» момент настоящего, чтобы Наруто смог вернуться.       Все четыре печати были успешно синхронно сложены, Саске идеально выполнил додзюцу, но ничего не происходило.       — Ещё раз, — скомандовал Учиха, и они ещё раз повторили действие.       Но и со второго раза ничего не случилось. Наруто зажмурился и сжал виски от вспышки боли, пытаясь сделать вид, что он старается активировать технику, а не что ему до пятен в глазах больно.       — Чёрт, что такое, — Саске потёр глаза. Техника не работала, и это начинало бесить Учиху. Наруто тем временем пытался угомонить внезапно разбушевавшегося внутри Кураму:       — Ну хватит, я и без тебя нервничаю!       — Потому что вы оба идиоты! Это не работает по нескольку раз, неужели не понятно?! — орал лис.       — Саске, поговори с ним, — заныл Узумаки, обращаясь к Саске, который уже успел вернуться к столу и сумбурно перебирал разбросанные на нём листы, тетради и книги. Он резко обернулся, впиваясь взглядом в Узумаки, и мгновенно проникая в его сознание.       — Учиха, ладно Наруто, но ты-то не тупой! — завидев Саске, сразу начал вопить Курама.       — Эй! — возмутился Узумаки, но никто не обратил внимание.       — То, что ты живёшь внутри Наруто, не даёт тебе право на меня орать, — скривился Саске. — Ближе к делу.       — Сам подумай, — рявкул Девятихвостый, — Если ваш Ниниги позволяет вернуться вам в прошлое, то это не значит, что он мультипробный.       — Ты хочешь сказать, что…       — На каждую точку возврата у объекта по одной попытке, — заключил Курама, дёргая усами.       Саске задумался: Лис был прав, и то, что действие Ниниги было одноразовое, как Изанаги и Изанами, это логично. Значит, объект может вернуться в определённый момент прошлого всего один раз. Но что, если объектов несколько?       — Спасибо, — неожиданно для Курамы поблагодарил Саске, выбираясь из сознания Наруто. Узумаки скрестил руки на груди, угрюмо посмотрев на Лиса и возвращаясь к реальности вслед за Саске.       — И что мы будем делать? — спросил Наруто, почёсывая затылок.       — Я должен вернуться туда самостоятельно. Твою попытку мы потратили.       — Что? Нет! Саске, я тебя не отпущу, учти это. Я уже потерял тебя однажды, и я понятия не имею, как жил без тебя пять лет, но давай не будем испытывать судьбу, — Наруто вцепился в воротник Учихи, шипя ему в лицо.       Саске молчал и прокручивал в голове реплику Наруто. В ней что-то было не так.       — Что ты сказал? — спросил он внезапно, решив подтвердить свою догадку.       — Я сказал, давай не будем испытывать судьбу… — подозрительно повторил Наруто.       — Нет, не то. До этого.       Узумаки задумался, пытаясь вспомнить, что сказал несколько секунд назад. Но Саске вспомнил за него:       — Ты сказал, что понятия не имеешь, как жил без меня пять лет.       Наруто распахнул глаза: он действительно не помнил, как жил без Саске. Он не помнил, как прошли пять лет с того момента, как он потерял память. Они с Шикамару говорили почти об одном и том же несколько часов назад, а он даже не задумался об этом.       — Я… я был… Я… не помню. Саске, что это значит? — медленно говорил Наруто, и Саске с ужасом наблюдал, как в глазах напротив сыпется небо. Как может чувствовать себя человек, который не помнит, как прошли пять лет его жизни?       — Успокойся. Наруто, давай попытаемся решить…       — Дневник! — вскрикнул Наруто, кинувшись к коридорной тумбочке, где оставил свою записную книжку. — Какой же я дурак. Как же я сразу забыл, — сетовал на себя Наруто, листая страницы, пропуская пустые, затем мельком читая то, что писал недавно. То, что ещё помнил. — Шикамару же говорил сразу…       — Шикамару говорил? Ты ещё Шикамару посвятил? — Саске хотел злиться. — Ты как не понимаешь, что то, что мы делаем, крайне опасно? Мы играем с грёбанными реальностями, и мы даже не знаем, в какой живут люди вокруг нас! Мы даже не можем подтвердить их правдоподобность!       — Не представляешь, но он говорил то же самое. Вы бы отлично спелись. Это вам двоим надо было этим заняться, — прикусил губу Наруто, продолжая бегло листать и вычитывать некоторые фрагменты.       — Ты всё-таки идиот, такой идиот, — сокрушался Саске, но тут же заметил, как лицо Наруто приобрело зеленоватый оттенок и он выронил из рук блокнот, упавший на пол, не закрываясь.       Саске аккуратно поднял изрядно потрёпанную книжку и уткнулся взглядом в размашистые иероглифы, с самого начала страницы убивающие своим смыслом.       «Ненавижу этот день. Не только сегодня — ненавижу эту жизнь вообще. Сегодня ровно пять лет, как не стало Саске. Не могу перестать считать. Хотел бы тоже умереть, но не отпускают. Хотел бы всё забыть, но как назло помню…».