И за нами

Умираю, пытаясь сделать вдох, О, почему я никогда не извлекаю урока? Я потерял веру, хоть и пытался Изменить все к лучшему. Ты всё ещё видишь, что в моём сердце? Как вся агония исчезает, Стоит тебе укрыть меня своими руками? Не отвергай меня — Это всё, что мне нужно. Спаси моё сердце и Дай мне то, во что я поверю. Не отвергай меня. И если уж ты открыл дверь — Не дай ей захлопнуться. Я снова на краю, И как бы хотел всё отпустить. Я знаю, что нахожусь в шаге от того, Чтобы всё изменить. Я пытался так много раз, но всё не по-настоящему — Сотри же это, Но не стирай меня. Я хочу поверить в то, что в этот раз всё будет реально, Спаси меня от моего страха, Не отвергай меня. © Within Temptation «All I Need»

      «Ненавижу этот день. Не только сегодня — ненавижу эту жизнь вообще. Сегодня ровно пять лет, как не стало Саске. Не могу перестать считать. Хотел бы тоже умереть, но не отпускают. Хотел бы всё забыть, но как назло помню. Помню, как будто это случилось вчера. Хотя я пытался не вспоминать. Пытался не вспоминать тот день, когда всё, чем я жил, рухнуло и рассыпалось пеплом. Пытался и пытаюсь до сих пор не вспоминать Саске. Но как можно забыть воздух, которым ты дышал? До сих пор ловлю себя на мысли, что разговариваю с ним про себя, как раньше, когда мы были детьми. Помнишь, Саске? Когда мы были подростками, и я гнался за тобой, пока ты пытался отомстить своему брату. Я всю жизнь был в погоне за тобой. Совсем маленьким я… не окликнул тебя тогда. А ты уходил. Когда мы были в команде номер семь, мы были вместе совсем недолго, но ты был той связью, которая создалась почти сразу. Только потом мы узнали, что мы не создавали эту связь, она была задолго до. Мы просто распутали эти узы, хоть нам понадобилось на это около семи лет. Но умудрились не порвать, наверное, даже укрепить. Я до сих пор чувствую её. Думал, что она разрушится после смерти одного из нас, но доселе ощущаю эти чёртовы узы. Я чувствую, будто ты есть, ты жив и ты где-то рядом — и это сводит с ума. Ведь я обещал тебе, что мы умрём вместе. Будь так, я не сидел бы сейчас, пять лет спустя твоей смерти, один в палате. После того, как тебя не стало, у меня начались приступы. Бабуля Цунаде говорит, что я чудом не свихнулся. Лучше бы свихнулся. Здоровье и так ни к чёрту. Силы и чакра уходят с каждым днём, будто ты тянешь меня за собой. Я высыхаю без тебя, как бы глупо это ни звучало. Но это имеет смысл, ведь должно было быть совсем не так. Мы должны были умереть вместе. Я ведь всё продумал. Я думал о том, как это будет. Я распланировал. Нас должны были похоронить рядом друг с другом. Где-то в Долине Завершения, потому что не уверен, что мне было бы место среди Учих, но если не рядом, то как? Хотя какая разница, где лежать. Главное, на том свете мы были бы вместе. Уверен в этом совершенно точно, потому что что-то подобное мы уже переживали, когда оторвали друг другу руки, помнишь? Так что да, погибли мы бы в одно время. Сакура-чан бы больше всех рыдала. Залила бы всю деревню слезами, так что Коноха превратилась бы в деревню, скрытую в воде. Мизукаге бы взял под своё крыло, как и Туман. Хотя нет. Новым Хокаге бы сделали Конохомару. А потом Сараду. Кстати, она могла бы потом забрать твои глаза. Вернее, глаза Итачи. Короче, ей бы не было равных в качестве будущего Хокаге. Хината была бы сильной ради детей, но временами обязательно оплакивала бы тоже. Такие плаксы у нас жёны, не находишь? Какаши-сенсей бы сильнее всех переживал. И мне было бы его жалко больше всего. Он близких теряет одного за другим, а ты ведь знаешь, что он нас любит, как своих детей. Да и у нас большую часть жизни не было других родителей… Ирука-сенсей бы справился, хотя ему тоже было бы тяжело, как и всем друзьям. Наверное, со временем в Долине Завершения построили бы наши с тобой фигуры на месте тех, которые мы разрушили. У меня была мысль отстроить те… Надо было воплотить. Но Шикамару бы что-нибудь придумал. Погоревал бы сначала, а потом придумал. Может, тогда отстроили бы Хашираму и Мадару, а рядом поставили бы нас. Но нам с тобой едва ли нужны памятники. Уверен, нас запомнят и так. Уже написано немало книг, а потом написали бы ещё больше. На Коноху снова могли бы напасть, но Боруто не дал бы деревню в обиду, каким бы он ни был балбесом, я уверен. Хотя бы потому, что он мой сын. Да и Сарада бы не отставала. Она же ведь будущий Хокаге. Не знаю, что было бы с Курамой. Совсем умереть он не может, он ведь сгусток чакры. В таком случае, его поместили бы в Химавари. Не очень хочется, чтобы моя дочь была джинчуурики, но кому ещё его можно доверить, ведь в Боруто он не согласился бы. А мы бы умерли вместе, и так было бы, наверное, лучше всего. Я так запланировал — и план был хороший. Но разве мои планы хоть когда-нибудь срабатывали?..»       Саске перечитывал эту запись уже в сотый раз за последнюю неделю, и с каждым разом чувствовал, что всё больше сходит с ума. Он читал это и сам невольно становился на место Наруто, причиняя себе тем самым дичайшую боль. Как можно реагировать со стороны на собственную смерть? В мыслях уже встала под сомнение реальность, в которой они находятся, а точнее, собственная принадлежность к данной реальности. Саске по-прежнему не понимал, в чём причина того, что Наруто был уверен в его смерти. Да и как понять Наруто, если сам Саске даже не представлял, каково это — без него. Как бы он жил без Наруто? Как можно смириться с тем, что больше нет части тебя? Даже не просто части, а уже практически полностью тебя, потому что части не стало, когда не стало родителей, клана, а потом и брата. Саске, наверное, впервые задумался о том, что его разобрали по кусочкам, и Наруто был единственным живым человеком, кто его дополнял. Дополнял так, чтобы хватало жить. Если бы не стало и его… Саске даже не смог бы сделать то, о чём мечтал до последней битвы с Наруто. Он даже не смог бы устроить Революцию, просто потому что теперь и у него есть те, о ком нужно переживать. У него есть семья. Он одинок без Наруто, но он не один.       Наруто же пять лет жил с мыслью, что Саске умер. И Саске решительно не понимал. Спрашивать самого Наруто было бесполезно: он ничего не помнил. Он не помнил этих пяти лет, что прошли без Саске. Ясно было только то, что тот Наруто, который писал эту запись, помнил всё от начала и до конца. Теперь вопрос был только в том, насколько чисты и реальны были эти воспоминания. Тот Наруто пережил смерть Саске, и, судя по тексту, откровенно был не в здравом уме. Но Наруто, который вернулся из Ниниги, тоже видел его смерть. И единственный способ проверить — это самому вернуться в тот момент. Но будет ли оправдан этот риск? И где гарантия, что, вернись Саске туда, он там не умрёт? Где гарантия, что нынешний он — это настоящий Саске?       Сейчас Наруто не было рядом, он ушёл приводить мысли в порядок, и это был хороший шанс для Саске сделать то, что он намеревался сделать, потому что Наруто бы его просто не отпустил. Сказать, что Учиха ничего не боялся, будет неоправданной бравадой. Он понимал, что пока что звёзды складываются так, что шансов погибнуть там у него больше, чем шансов выжить. Но с другой стороны он помнил, что случилось на самом деле. А значит, необходимо было попробовать. Играть с реальностями было плохой затеей, но в реальности чего он не сомневался точно — так это их любви. Они могут разменять сколько угодно миров, но нигде и никогда они не избавятся от своих уз. И именно эта уверенность была сокрушительной силой, которая подталкивала к обрыву, уговаривая на риск.       Саске с тяжёлым вздохом потёр глаза, и правое око в секунду окрасилось в красный цвет с причудливым геометрическим узором. Действовать необходимо было быстро и до возвращения Наруто, потому что тот мог бы помешать. Он не хотел ввязывать в это ещё и Узумаки, потому что ситуация сейчас была только в его руках. Разобраться с ошибками шарингана была его прерогатива, поэтому понять то, что и где в их общем прошлом пошло не так, мог только Саске. Но умирать самому было нельзя. Он не должен погибнуть, хотя бы пока Наруто его не помнит. Сейчас он один хранит их воспоминания, и он не умрёт, пока не вернёт их ещё одному владельцу.       Наруто говорил, что, будучи клоном, он вселялся разумом в прошлого Наруто, и действия того Наруто зависели от решений нынешнего. Это было именно то, что нужно, потому что ещё один участник тех событий мог лишь навредить. И, к тому же, даже если клон умрёт, то с этим Саске ничего не должно случиться.       — Техника теневого клонирования, — прошептал Саске, складывая пальцы в печать и создавая клона. Его клоны были не такими выносливыми и устойчивыми, как клоны Узумаки, но для одноразового Ниниги его должно было хватить. К тому же, он умел оставаться хладнокровным, что, несомненно, было плюсом там, куда он собирался отправиться.       Клону Саске не нужно было настраиваться, его не нужно было уговаривать, и совсем необязательно было объяснять, что делать. Он сразу приготовился выполнять технику и был предельно сосредоточен, хотя, скорее всего, испытывал те же ощущения, что и оригинал: боялся.       — Ну ладно, поехали, — с дрожью на выдохе произнёс Саске, но стесняться было некого.       Клон умело складывал печати с помощью одной руки, а Саске уже привычно работал глазами. Создавать техники до этого не было его любимым занятием, но эта техника работала без погрешностей, жаль только, что пока она больше вводила в заблуждение, чем исправляла ошибки шарингана.       — Господи, ты можешь хоть иногда быть серьёзным? Уже Хокаге, а мозгов и на генина не соберёшь, — сквозь пелену отходящей на второй план будущей реальности услышал клон Саске свой собственный голос, становясь тем Саске, на которого сейчас с укором посмотрел состривший что-то секунду назад Наруто. Саске что-то не понравилось в собственной последней фразе, но в целом он был согласен с собой: Наруто действительно не хватало серьёзности на миссиях, он был слишком беспечен и наслаждался каждой минутой, проведённой с Учихой, забывая о том, что находится на работе. Хотя как можно было его винить: они вдвоём были сильнейшими ниндзя во всём мире, для которых любая миссия была бы семечкой. Ничего не предвещало беды, и никто не знал, чем она обернётся. Никто, кроме Саске, попавшего в себя прошлого с помощью Ниниги.       И этот Саске отлично помнил этот пейзаж, открывшийся ему перед глазами: окаменело-сиреневое небо, каким оно бывает только осенью на восходе солнца. На жутком однотоне не видно было ни снующих птиц, радующихся пробуждению природы, ни лёгких с позолотой облаков, выплывающих из-под горизонта. Тишина, царившая вокруг, не радовала, но и не угнетала, и только эпизодичный рокот засыпающих под утро сверчков покушался на её трон.       Солнце только недавно взошло, потому что от длинных стеблей бамбука, через небольшую рощу из которого они шли, в сизой росе лежала длинная тень. Пахло втоптанной в набухшую землю сухой травой, а в конце рощи уже виднелись дома какого-то заброшенного селения. Это сейчас, после войны, здесь никто не живёт и вся окружная местность поросла бамбуком, а раньше это было чьим-то домом.       Тем временем не могущий долго обижаться и выдерживать тишину Наруто снова заговорил:       — Романтик из тебя, конечно, просто зашибись. Я пытаюсь хоть как-то разрядить обстановку, пока ты идёшь и молчишь, как упырь! Мне и так вся окружающая реальность, — Наруто оглянулся вокруг, — напоминает фильм ужасов. Ты серьёзно полагаешь, что эта чакра живуча?       Саске задумался и пытался вспомнить, что он тогда отвечал Наруто. Сейчас он знает слишком много, но он не должен ломать сюжет. Будущее может измениться в корне, а его задача сейчас если не сохранить его, то хотя бы не сделать хуже.       — А ты думаешь, мы пошли бы разбираться с этим вдвоём, если бы я не понимал всю серьёзность этого дела? — буркнул Учиха, мысленно борясь с участившим свои удары сердцем, ведь оно уже знало, что случится в следующую минуту.       — Да, я сам знаю, что я попросил тебя быть бдительнее после истории с Момошики и Киншики, но Саске, живая чакра — это больше похоже на сказку. Стоит ли теперь поднимать бучу из-за каждого пустяка? Ч-чёрт, — Наруто вступил в лужу грязи на подходе к заброшенному зданию.       — Я беспокоюсь за наше общее будущее, усуратонкачи, — Саске сказал эту фразу, потому что знал её наизусть, потому что её бесконечный повтор снился ему в каждом кошмаре на протяжении пяти лет, потому что он совершенно ясно помнил, что прозвучит дальше:       — Ну и напрасно, — раздался смешок знакомого голоса, но голос этот звучал не по левую руку, где шёл Наруто, а прямо перед ними.       — Что за…? — вскинул голову Наруто, смотря прямиком в своё отражение.       Выросший перед входом в здание персонаж был его точной копией, и это сбивало с толку настоящего Узумаки, и, скорее всего, настоящего Саске, от которого сейчас было только тело, потому что разум этого Саске, проживший пять лет будущего, уже отлично знает, кто это.       — Такума, — губами молвит Учиха, тут же заставляя себя заткнуться, потому что он не должен менять сценарий. Он сейчас всего лишь актёр, который играет свою роль. И его персонаж ещё не знает своего противника.       — Напрасно, говорю, беспокоиться за будущее, которое вам не принадлежит, — продолжал насмехаться поддельный Наруто.       — А кому же оно принадлежит, умник? Неужели тебе? — воскликнул Наруто, складывая ладони и тут же входя в Режим Чакры Девятихвостого, загораясь жёлто-огненным цветом.       — Представь себе, — отвечает оппонент, повторяя движение Наруто и копируя его режим.       Наруто моргнул, неверяще глядя на происходящее. А Саске уже прекрасно знал их соперника: Судзуки Такума — в будущем глава организации «Гензай» и самый невероятный шиноби на земле. Шиноби, однако, его было сложно назвать, скорее, невероятное существо, обладающее уникальным свойством: полностью копировать чакру того, с кем сражается, повторяя таким образом любое ниндзюцу. Он был зеркалом, копирующим любые техники, хотя у него не было шарингана, бьякугана или другого рода могущественного зрения. Он мог просто видеть чакру и копировать любую её форму и трансформацию.       — И кто ты? — продолжал вопрошать Наруто, глядя на собственное кривое, но такое точное отражение. — Тебя подослали Момошики и Киншики? Кагуя? Долго же ты выжидал!       — Окстись, Наруто-кун, я не имею никакого отношения к перечисленным тобою личностям и клану Ооцуцуки. Мой отец и мать — это то, что Кагуя себе присвоила, не имея на это никакого права!       Наруто хмурился, а Саске молчал и думал. Он отлично помнил, что тогда вёл себя именно так. И сейчас понимал, что по-другому он вести себя и не стал бы сейчас. Он не имел привычки действовать сгоряча, толком не изучив противника. А тогда он именно тем и занимался, что изучал. Сложить два плюс два было несложно: непонятное поведение «живучей» чакры, исходящей из остатков Божественного Древа, а также полученная несколько мгновений назад информация о непринадлежности к клану Ооцуцуки и ненависти к Кагуе, заставляли верить и принимать шокирующую абсурдную правду: их противник мог не просто видеть и копировать чакру — он сам был чакрой.       — Против него не работает ниндзюцу, Наруто. Против него не поможет и сендзюцу-чакра. Против него не будет работать ничего, что связано с чакрой, — обратился Саске к Наруто, не отрывая взгляда от Такумы.       — Поразительная проницательность, Учиха Саске. Ты действительно гений, — улыбнулся Такума в образе Наруто.       — Это мы проверим, — импульсивно выплюнул Наруто, формируя в руке гигантский расенсюрикен и кидая его в сторону противника.       — Нет! — кричит Саске, хотя и понимает, что всё происходит равно по сценарию, и от этого становится жутко: сейчас Такума отобьёт расенсюрикен Наруто таким же самым, после чего раздастся грохот и их откинет огромной энергетической волной, но никто не пострадает, потому что Саске прикроет их с Наруто чакрой своего Сусаноо, а Такума не придумает ничего лучше, чем повторить эту абсолютную защиту. Такума никогда не придумывал ничего своего: он повторял техники других, и, как оказалось, это было беспроигрышной техникой ведения боя. Это как бороться против себя самого: знать, что любая твоя атака будет отображена с точностью до наоборот. Будущий Саске понимал, что Судзуки делал это не специально: он просто не умел по-другому.       — Глупый, глупый Наруто-кун. Ты неумело используешь то, что тебе было подарено с рождения. Ты не ценишь свой дар, а значит, не достоин им обладать. Но я помогу вам. Эре шиноби придёт конец, и вы ещё скажете мне спасибо, — гремел «Наруто», который был уже не в Режиме Биджу, а в оболочке Сусаноо.       — Ты лжец! — выкрикивает Наруто.       — Да нет же, я — сама истина*, — важно заявил Такума. — И вы проиграете, потому что правду не уничтожить.       — Что за бред он несёт? — шепнул Наруто, глядя на Саске, пока тот решал действовать. Как действовал тогда.       Он переглянулся с Узумаки, давая понять, что сейчас надо драться в рукопашную. По-другому одолеть противника никак не получится: что бы они не использовали, он отразит любое ниндзюцу, поэтому задачей на данный момент было вымотать Такуму настолько, чтобы потом у него не было возможности сопротивляться гендзюцу.       — Не дёргайся, — говорит Саске и резко бросается вперёд, вытаскивая катану из ножен и занося руку для удара. Такума, однако, тоже оказался подготовленным к такому развитию событий: он выхватывает из-за пояса сай, прокрутив в ладонях и ловко перехватывая зубьями лезвия мечей. Скрежет разнёсся по округе, как только Судзуки отражает удар Саске, с силой отшвыривая соперника в сторону. Такума бросается в сторону замершего с закрытыми глазами и накапливающего природную чакру Наруто, но Саске успевает подскочить и с лязгом отбивает атаку, прежде чем лезвие задевает Узумаки. Поле боя медленно обволакивает чёрная пелена всполохов пламени, и Саске чувствует, как по щеке стекает густая капля крови — цена за использованную технику.       — Аматерасу.       Наруто бросается в бой рьяно, словно думает, что может как-то изменить ход событий, но Саске знает: не может. Этот Наруто не тот, который способен что-то исправить, а он — не тот Саске, который может заставить его изменить своё поведение. Он бьет техниками, одна за одной, бесконечным потоком спуская чакру в никуда. Какой же идиот этот Узумаки, непроходимо тупой болван, никогда никого не слушающий и действующий так, как велит ему сердце. Учиха вовремя уклоняется от выпада противника, краем глаза замечая атаку Наруто, и хватает за ворот плаща, перемещаясь на расстояние половины полигона от Такумы. Противник, кажется, даже не удивлён, лишь поворачивается и смотрит на них издалека, издевательски смеясь.       — Ты идиот? На нём не работает ниндзюцу!       Узумаки отмахнулся и огрызнулся:       — На нём заработает мой кулак, когда я ему в лицо впечатаю эту его истину, ттебайо.       Саске замирает, краем глаза улавливая движение Такумы, и прыгает высоко вверх, проводя через катану электрический ток. Бить этим противника было бесполезно, но у Учихи был другой план. Он с силой вгоняет её по самую рукоять, проводя ток глубоко вниз и разрушая землю изнутри, и отталкивается кончиками пальцев от неё, отскакивая в сторону. Такума дерётся с Наруто: они сошлись в рукопашном бое, отвлекающем манёвре, который подстроил Узумаки, чтобы позволить Саске привести свою задумку в действие. Наруто стоящий рядом с катаной, выдёргивает её из земли и кидает через всё поле. Меч вонзается в землю и дрожит, вновь впитывающий электричество. По неестественному поведению Такумы Саске понимает: тот начал догадываться. Действовать надо было быстро. Чакры ещё было предостаточно, но тот лимит, который выделил на него, клона, настоящий Учиха, не позволял ему драться в полную силу, в отличие от того же Наруто. У Узумаки в этом смысле над ним было преимущество, но какой в этом толк, если дерутся с самим воплощением чакры?       Наруто сформировал в руке светящийся расенсюрикен и бросил в противника, но тот лишь отскочил в сторону, нападая на рядом стоящего Саске. Тот цокнул языком и увернулся от атаки, по дороге забирая катану. С холодным оружием драться было в разы проще, но даже здесь Наруто его превосходил: для победы ему не нужно было даже оно. Они атакуют синхронно, слаженно, быстро и выверено, словно делали это тысячи раз. Но им не нужно тренироваться, они знают друг друга «от» и «до», и когда Наруто взмыл вверх, Саске знает, что ему надо атаковать слева, чтобы попасть точно в цель.       Проходит не менее часа, прежде чем Саске завершает свою задумку: Такума не даёт расслабиться ни на секунду. Он контролирует их движения, но достаточно выматывается, ведь больше ни тот, ни другой не пользовались ниндзюцу. Саске оставляет четвёртую отметку и смотрит краем глаза на небо: серое, мрачное. В воздухе стоит запах озона: предвестник надвигающейся грозы, которую так сильно и долго он ждал. Кирин уже ждёт его там, среди туч, готовясь сформироваться в ужасающую атаку, но Саске не успевает. Такума разрушает остатки плиты, на которой они дрались вот уже два часа, и все трое падают в известную, увы, только Саске, неизвестность. Наруто отплёвывается от бетонной пыли и кряхтит, но, стоит ему осмотреться, и его выражение лица приобретает цвет стен, такой же уныло-бледно-серый, как и всё вокруг.       — Прошу за мной.       Оба шиноби оборачиваются, но Такума уже исчезает в дали бесконечных коридоров.       — Где мы?       — Старые катакомбы, — Саске поднял голову вверх, оценивая, насколько глубоко они провалились под землю. — Мы, наверное, на последнем ярусе. Нам нужно его догнать.       Наруто вытянулся в лице и сорвался с места вслед за Учихой. Саске изначально видел, что под ними что-то происходит, и планировал уничтожить врага Кирин, похоронив его под землёй, но этот план, как и задумка Такумы, повторяются так, как их помнил Саске. Даже тут ему ничего не удалось исправить.       Может быть, стоило изменить тактику, например, разделить их двоих: Наруто и Такуму, ведь они были так похожи, а сражаться с двумя абсолютно одинаковыми шиноби, один из которых друг, а второй — враг, доставляло определённые сложности. Так мыслил Саске из прошлого, и этому будущий помешать не мог. Поэтому, когда они нагнали Такуму, и тот отправил в полёт одним мощным пинком Узумаки, Учиха не стал этому препятствовать: это было только ему на руку. Наруто вопил в соседней комнате, чтобы «черноволосый ублюдок» его отпустил, и чуть не разрушил Сусаноо, которое так сильно удерживало этого непредсказуемого шиноби, пока Саске не получил удар под дых следом, пробивая собой стену.       По позвоночнику прокатилась вспышка боли. Он втянул ноздрями пыльный воздух, который песком прошёлся по дыхательным путям, и Учиха закашлялся, вглядываясь в темноту. Чакра клона иссякала, и действовать нужно было как можно быстрее. Он оглянулся на Наруто, поняв, что тот ненадолго, но обездвижен, и помешать не сможет.       — Саске, как же ты не поймёшь… Вам не справиться со мной. Вы потеряли всю суть своего существования, — услышал он обращение к себе, и сморщился. Эту интонацию он знал хорошо, она никогда не была похожа на интонацию Наруто. Кроме этого, Такума почти всё время повторял одни и те же слова, как заезженную пластинку. Все пять лет, пока он состоял в «Гензай», он слышал все эти фразы и сейчас мог повторить их хоть наизусть. Но нужно было доигрывать свою роль так, будто он не знал, что Такума скажет дальше.       — И в чём же, по-твоему, суть? — хрипло ответил он, сомневаясь даже, что Наруто его слышит.       Такума усмехнулся и зажёг пламя Аматерасу по периметру помещения, чтобы не дать сбежать ни Наруто, ни Саске. Он их явно недооценивал и, к сожалению, был прав. Саске, обездвижив Наруто, сократил свои шансы на победу в этом поединке почти вдвое. Но у него был свой план.       — Шиноби должен сражаться. Шиноби без сражений — это рыба без воды. Забывая это, вы забываете себя, — спокойно передёрнул плечами Судзуки.       Саске поднял руку с катаной вверх, выставляя её и как бы защищая себя от атак. Но эта была игра: он не защищался. Он уже начал свою атаку, только пока что об этом знал только он.       Такума выставил руку вперёд, воспроизводя Чидори, и щебетание искр разошлось по всему помещению. Он стал двигаться по направлению к Саске, улыбаясь и проговаривая громко, стараясь перекричать звуки техники, которую он украл у Саске.       — Тебе нужно лишь отказаться. Ты меня уже потерял, исход битвы ясен: либо ты проткнёшь меня своей катаной, либо я сделаю в тебе зияющую дыру, — искрящаяся чакра в руке стала полыхать разными оттенками синего и фиолетового, давая понять, что Чидори с помощью большего количества чакры успешно трансформировалась в Райкири. — Другого выхода нет, Саске.       Учиха глотнул тяжёлый воздух, пахнущий гарью и режущий нос, горло и глаза мелкими крошками асфальта и каменных пород, превратившихся в грязную пыль. Саске закрыл глаза, готовя атаку, и в секунду бросился вперёд, замерев в воздухе и оказываясь прямо над Такумой, направляя лезвия меча к его шее.       — Вы не достойны обладать чакрой, вам она, по сути, не нужна. Я изменю этот мир. Я уничтожу шиноби, как бесполезных тараканов, и позволю людям давиться их иллюзорным миром и спокойствием, — прошипел Такума и, не успел Саске нажать на его горло, чтобы его проткнуть, увернулся от повреждения, нанося удар прямо по грунту под ними, чтобы выбить землю из-под ног Учихи. Но Саске реагирует быстро: отталкивается от почвы и сальтирует назад. Такума молнией разрезает собственное пламя, и она вспышкой проходится по стене. Саске знает, что Такума не обладает памятью на техники. Он спокойно их отражает, но удерживать долго в памяти не может, а поэтому использует их только в битве с авторами этих техник и старается выполнить их в определённый промежуток времени. Судя по тому, что он уже повторил, на очереди был расенсюрикен Наруто, но Саске уже знал, что это будет последней атакой Такумы.       Учиха поднял глаза вверх, замечая в дыре в потолке, что из-за огромного количества использованных техник Стихии Молнии на небе появились настоящие грозовые облака, которые скоро ударят молнией. Саске отлично знал, что делать с настоящей молнией, поэтому, дабы оттянуть время, забывая про всё, он снова бросается в рукопашный бой, позволяя натренированному телу действовать самостоятельно, на уровне инстинктов, отбивая удары, успевая от них уворачиваться и нанося новые.       Гром ударяет неожиданно, и Саске в сотые доли секунды успевает перехватить небесный разряд, преобразовывая его в угрожающего вида существо, переливающегося сиренево-голубыми вспышками и ударяющего в пространство между ними. Направляя Кирин, Саске старался не угодить в Наруто, который, как назло, находился совсем недалеко от бывшего его целью Такумы. Повернув голову в его сторону, он понимает, что Такума успевает прикрыться Сусаноо, а разряд Кирин задевает Сусаноо, которое удерживало Наруто. Действие одной из самых сильных техник Саске приводит к тому, что они все проваливаются на нижний уровень шахты, гладко выточенный из красного песчаника. Вокруг становится темно, и Учиха, пользуясь темнотой, снова производит атаку на Такуму, пока Наруто, которого откинуло чуть дальше, не успел вмешаться.       Сейчас Саске всё понимал отчётливо: позволяя Такуме использовать оставшийся в его арсенале расенсюрикен, он позволит себе иллюзорно погибнуть с помощью Изанаги, завершая цикл для временной петли, но не умирая наяву. Главное, нужно успеть сделать это до того, как это увидит Наруто, чтобы он не стал невольным участником гендзюцу.       Такума ожидаемо формирует расенсюрикен: чакра шиноби, берущего под контроль сквозной ветер, усиливает его вой до оглушительного ультразвука. Саске сдерживает себя со всей силы, чтобы не зажмуриться и не сбить «фотографию».       «Ну давай же. Кидай» — молил про себя Саске. На этот раз всё будет правильно. Он успеет.       — Будущее за мной, Саске, — заканчивает Такума последнюю атаку, и огромное ветровое оружие летит в Саске попадая прямо в его грудь. Саске выплёвывает кровь, видя, что Наруто всё-таки успел на представление. Этого не должно было случиться. Это не настоящая смерть. Как же ему объяснить, что это всего лишь спектакль? Спектакль не для него.       — Изанами, — выдаёт он из последних сил название техники, под действие которой должен был попасть Такума.       Но это была ошибка. Коллапс. Такума — это зеркало, которое отразит эту технику на единственного присутствующего здесь человека. А этот человек не знает ни такой техники, ни её названия.

***

      «Хотел бы всё забыть, но как назло помню…» — эти слова вновь и вновь повторялись в голове Наруто вот уже который день. Он запрокинул голову назад и невольно прищурился: солнце издевательски смеялось над ним, щекоча кончик носа своими тёплыми пушистыми лучами. В душе Наруто же наоборот всё заволокло тучами: грозными, наэлектризованными, тяжёлыми, чёрными, которые с каждым вдохом словно наполнялись капельками влаги и набирали массу, скручиваясь в тугой неприятный стальной комок боли, непонимания и страха. Да, он боялся, боялся того, что происходит с ним сейчас, ведь он так запутался в этом небесном океане, что уже не знал, где можно вдохнуть, не почувствовав адской агонии, которая в любой момент может сковать всё его тело.       То, что было написано в дневнике, походило на полную чушь, и Наруто ни за что бы в это не поверил, не переместившись он пару недель назад в собственное прошлое. Саске умер от руки подделки, Узумаки это не только видел, но и чувствовал, и это было самым страшным воспоминанием за последние несколько недель. Первые дни после скачка он почти не спал, ночи напролёт рассматривая Саске и следя за каждым его движением. Саске это раздражало: он чувствовал сквозь сон, как на него пялится пара голубых глаз, и огрызался, но Наруто не мог с собой ничего поделать, и только когда Учиха заставил его знатно прорыдаться, ему стало легче. И вот, когда они думали, что боль немного отпустила, а скачок с натяжкой, но для успокоения можно было назвать фантомным, они нашли запись в дневнике. И Наруто вновь сломался. Как вообще можно отреагировать на слова, выжирающие остатки и без того разбитой на осколки души, которая потеряна в неизвестности? Саске первым делом просканировал запись шаринганом и с тяжёлым вздохом сообщил, что это не подделка: Наруто писал сам. Энтузиазма этот факт не прибавил, но Саске не позволил ему вновь скатиться в состояние апатии и убедил, что нужно выяснить всё до мельчайших подробностей. В конце концов, он же жив. Наруто этот аргумент не показался весомым.       Он больше всего боялся узнать, что всё это сон. Чёртова выдумка, которую он сам себе вообразил, чтобы избежать настоящей реальности. Потому что в другом мире, возможно, он любящий отец и семьянин, мудрый правитель и хороший друг, который всегда придёт на помощь, защитник, спаситель, любимый всеми Наруто Узумаки, который знает, что такое «единство». А этот мир рушится у него под ногами, сыплется сквозь пальцы, как песок, и всё из-за одного-единственного человека, ради которого этот самый герой Наруто Узумаки может пойти на многое: потерять мечту вместе с памятью, отдать жену и детей на произвол судьбе и пренебречь друзьями, выбирая его. Его узы с Саске нерушимы, это было доказано ещё в детстве, и они вместе когда-то прошли тот путь, который уготован единицам, но они его прошли, и Наруто сейчас отдал бы всё на свете, чтобы пройти его с ним ещё раз. Не для того, чтобы вспомнить, а для того, чтобы забыть и прожить это вновь. Саске был нужен ему, и чёрта с два кто-то попробует переубедить его в обратном. Вот только обращать в иллюзию тех Наруто и Саске, какими они были сейчас, совсем не хотелось. Их история ещё не закончена, и любовь, которая переросла в нечто большее, пустила корни, подобно Божественному Дереву. Осталось лишь понять, что делать дальше, чтобы оно не иссохло совсем.       Наруто в подобных случаях привык слушать мнения умных людей, поэтому он решил обратиться за советом к тому, кто больше всех остальных понимал всю суть происходящего — к Шикамару. Нара не раз выручал его в сложных ситуациях, и всё происходящее сейчас больше всего подходило под это описание. Наруто нашёл своего помощника быстро, но отвлекать не поспешил: Шикамару в этот день решил полностью посвятить себя своему сыну, обучая его клановым техникам. Когда Узумаки прибыл на полигон, у него внутри вдруг что-то ёкнуло. Даже Шикамару, будучи самым занятым в деревне человеком после Хокаге, не пренебрегал семейными обязанностями, а вот Наруто этим похвастаться не мог. Саске ему рассказывал, как на днях приходила Хината с напоминанием о том, что он пропустил тренировку Химавари, но она не застала мужа дома. Что между ними произошло, осталось для Наруто тайной: Саске был ещё тем молчуном, и Узумаки с содроганием думал, о чём же они разговаривали, ведь их последняя встреча произошла при нём самом, и в тот момент Учиха не был дружелюбен с его женой. Мысли о жене заставляли его вновь и вновь обдумывать своё решение, но он уже твёрдо решил для себя и отступаться не намерен: он нужен Саске ничуть не меньше Хинаты, но у самого Наруто в выборе между любимым и нелюбимой первый явно имел преимущество.       Старший и младший Нара заметили Седьмого ещё на подходе, и Шикамару почти сразу прервал тренировку. На душе всё ещё было тяжело, но Наруто старательно попытался скрыть свои эмоции хотя бы перед Шикадаем: в конце концов, он для него в первую очередь Хокаге, а потом уже друг отца.       — Привет, Шикамару, привет, Шикадай.       — Нанадайме.       — Привет, — Шикамару краем глаза посмотрел на слегка склонившего голову сына и привычным жестом засунул руки в карманы. Наруто слегка улыбнулся мальчику и принял серьёзное выражение лица.       — Нам нужно поговорить.       Старший Нара вздохнул. Кажется, только вчера они обсуждали их применённую технику, и вот Наруто опять приходит к нему, чтобы что-то обсудить. Радовало лишь то, что хоть приходит, а не отмалчивается. По тяжёлому взгляду голубых глаз он понимал, что им снова предстоит сложный разговор: по правде говоря, он вообще не помнил, когда в последний раз общался с ним на темы, не касающиеся его проблем.       Шикадай, уловив нотки, не предвещающие ничего хорошего, поклонился Седьмому ещё раз и махнул отцу рукой.       — Хорошего вечера. Отец, мама попросила вернуться пораньше.       Шикамару кивнул вслед удаляющемуся сыну и перевёл взгляд на своего друга. Наруто мгновенно помрачнел и нахмурился, сжимая переносицу пальцами. Обычно он так делал, когда его мучили головные боли, но сейчас вряд ли это было причиной данного жеста.       — Ты перечитал дневник? — Наруто кивнул.       — Да, но лучше бы, — он запрокинул голову наверх и шумно выдохнул такие тяжёлые для него слова, — лучше бы я его не перечитывал.       — Почему? — Шикамару, кажется, не удивился. Он вообще отвык чему-либо удивляться рядом с Наруто, особенно за последние месяцы. Кажется, у него выработался Наруто-иммунитет.       — Там был написан какой-то бред. Я не хочу в него верить, всеми силами стараюсь, но не выходит, — Узумаки обречённо простонал и обессиленно опустил руки, уткнувшись взглядом в собственные ботинки. Вспоминать было страшно, неприятно, больно. — Саске и вправду умер тогда, я записал это на годовщину его, — он осёкся, но продолжил, — его смерти.       Слова вновь больно врезались в подсознание, и он сжал руками голову, закрывая ими лицо. Саске не мог умереть, он жив, но откуда тогда взялся этот. Что за чертовщина происходит с этими ненавистными ему реальностями? Неужели это никогда не закончится?       — Наруто, успокойся. Давай трезво обдумаем всю ситуацию и… — Нара попытался сконцентрироваться на проблеме, но Узумаки в ответ в сердцах выплеснул:       — Да что тут думать-то? Шикамару, я так устал думать, что у меня скоро поедет крыша от всех этих раздумий, ттебайо! Мы бьемся над этой ерундой уже так много лет, что, кажется, это никогда не кончится! Мы определённо что-то делаем не так, но не можем понять, что именно.       — У нас есть успехи: ты перестал забывать, — резонно заметил он.       — Ага, только к главному мы так и не подобрались, — фыркнул Узумаки и обессиленно опустился на поваленное дерево у кромки леса. Шикамару достал зажигалку и выудил из пачки сигарету, прикуривая. Наруто приподнялся, чтобы отобрать её из рук помощника, но тот ловко увернулся и цокнул.       — Нет, этого нам ещё не хватало, — Наруто хмыкнул и осел обратно на дерево, опуская голову. Шикамару вздохнул и прикрыл глаза, делая затяжку. — Что было написано в дневнике?       Наруто сглотнул: вспоминать кошмар не хотелось, но, как бы ни было больно, на каждый спазм найдётся своё лекарство, так, может, его лекарством был их разговор? Вполне возможно. Наруто вкратце пересказал слова, которые были написаны там, и Шикамару как-то странно усмехнулся на фразу о нём самом.       — Ладно, хорошо, я согласен. Давай подумаем. А что мы подумаем? — Наруто громко вздохнул и уставился взглядом в землю, рассматривая зелёные травинки, покачивающиеся от лёгкого ветерка. — Есть два варианта: Саске умер и Саске никогда не умирал. Второй исход событий гораздо правдоподобнее, потому что у нас есть живой Учиха, подтверждающий эту теорию, но первая подпитывается многими факторами: Ниниги, мой скачок в момент миссии, дневник. Что же из того правда, ттебайо?       Нара вздохнул. Неужели это всё говорит Наруто, а не он сам? Неужели, он докатился до того, что Узумаки оказался разумнее его самого, гораздо догадливее, способнее? Он повёл себя достойно, а как повёл себя Шикамару? Повёлся на глупую идею и разрушил жизнь самого светлого и жизнеспособного человека в этом мире. Они все изначально прогнили, утонули во лжи, не помня истинного предназначения, и Шикамару, смотря на этого гениального шиноби, понимал, какие же они все дураки.       — …чтобы завершить исследование, надо обратиться в отдел безопасности. Кстати, ты узнал что-то насчёт Саске?       Шикамару непонимающе посмотрел на друга.       — О чём ты?       — Ну, мы договаривались, что ты проверишь, настоящий это Саске или нет. Может, проекция или клон какой, хотя я в этом сомневаюсь, — Наруто задумчиво почесал подбородок.       — Нет, это не клон… — рассеянно пробормотал Нара, всё ещё пребывающий в своих мыслях. — Это настоящий… Да что ж это такое?! Что я делаю?.. — Шикамару потушил сигарету и сжал в руке, не обращая внимание на боль. — Как же это всё проблематично.       Наруто нахмурился. Он видел Шикамару таким очень редко, за все годы их дружбы Нара был в подобном состоянии всего пару раз, и оттого Наруто стало ещё тревожнее за своего помощника.       — О чём ты? Ты что-то узнал?       — Чёрт, не умирал твой Саске, ясно? Не умирал, никогда не умирал! Ни на миссии, ни пять, ни десять лет назад, — воскликнул он, смотря напрямую в синие глаза. Наруто непонимающе нахмурил брови.       — Что? Что это значит? Но после миссии… Пять лет назад я его… — холодный голос Узумаки свёл бы с ума кого-угодно, но только не раздосадованного Шикамару, который в ту же секунду осознал, в какое дерьмо он вляпался тогда. И почему-то подсознательно ждал, что именно он ему это расскажет. Нара потёр переносицу и шумно выдохнул через рот.       — Ты его не забывал. * Такума (от яп. 拓真 — открыть истину).