И за нами

Танцую в темноте, Чтобы вылечить своё сердце. Очередной случайной ночью Пытаюсь почувствовать себя живым. Я продолжаю убегать Всё дальше от солнца, Преследуемый твоей тенью. С непрекращающейся болью Пытаюсь найти себя, Но я забыл, каково это. С каждым вздохом Я теряю интуицию. Захлёбываясь слезами, Борюсь со страстью. От картинок прошлого Боль обрушивается на меня. Я вспоминаю нас, Но эти чувства ошибочны. Снег заметает мои мысли И гонит тебя назад ко мне В самый последний раз. Но ты забыл свои чувства. Почему ты не смог за нас побороться? Почему мы перестали бороться друг за друга? © Tokio Hotel «Dancing In The Dark»

      Наруто чувствовал, что его мозг сейчас взорвётся. Шикамару шутит, правда, да? Нет, из Шикамару плохой юморист, да и вряд ли кто-то поверит в подобные розыгрыши. Значит, Шикамару говорит правду. Нелогичную, несвязанную никак с записями и скачками, ужасающую и одновременно облегчающую жизнь правду. На Наруто будто вылили ведро с холодной водой, а потом скинули с плеч огромный груз, который он тащил все эти годы. Саске жив, всё остальное — неправда, но…       — Но почему я тогда ничего не помню? Ты сказал, что я не забывал, как же… — голос дрожал то ли от возбуждения, то ли от страха, — как же тогда так получается, что я забыл? Когда?       Шикамару тяжелым взглядом посмотрел на ошарашенного друга и поднялся, собираясь с мыслями. Наруто лихорадочно соображал, пытаясь самому догадаться, но Шикамару молчал, а на ум ничего не приходило. Если он забыл Саске гораздо позже, то есть, как минимум пять лет спустя, значит, должно было произойти что-то невероятно сильное, что заставило его мозг стереть из памяти человека, в котором он нуждался больше остальных. Это должен был быть момент коллапса, что-то сродни катастрофе в уменьшенных масштабах, повлиявших на его собственное сознание. Что-то, от чего даже Курама не смог его спасти.       — Только не говори мне, что это произошло…       Нара облегчённо выдохнул и приготовился к эмоциональному взрыву, видя, как вытягивается лицо Наруто, закуривая ещё одну сигарету. Как же он ненавидел такие моменты.       — Тогда. Полгода назад, после того, как мы тебя обнаружили в собственном кабинете без сознания, ты забыл всё, что было связано с Саске. Воспоминания начисто стёрлись из твоей головы, и мы, — Нара сделал затяжку и выдохнул дым в небо, — мы подумали, что это даже на руку. Но мы ошибались.       — На руку? Кому? — Наруто вскочил с дерева и схватил Шикамару за ворот рубашки, шипя. — Вы намеренно меня обманывали все эти годы, чтобы я забыл Саске, а когда это всё-таки произошло, попытались восстановить память. Или вы и этого не пытались сделать?!       Шикамару вывернулся из захвата и раздражённо уставился на друга.       — Попробуй скажи это Сакуре, и она из тебя душу вытрясет. Мы старались вернуть твою память, потом появился Учиха, и мы понадеялись, что он сможет повлиять на тебя. Но он тебя, как и меня, затащил в гендзюцу.       — Я не помню ни черта из того, что было до этого инцидента! Я не помню ничего, даттебайо! Что за вселенский заговор вы устроили против меня? — он резко развернулся и холодно посмотрел на своего помощника. — И только попробуй уйти от ответа, Шикамару.       — Не было никакого заговора, идиот.       — Смерти тоже не было, но почему-то я свято верил в то, что Саске пробили сердце насквозь, — раздражённо прошипел он.       Шикамару выдохнул и приготовился к самому худшему: он ещё не раскрыл всех карт до конца, но раз уж он начал, он доведёт этот рассказ до конца.       — Наруто, выслушай меня. Выслушай, — с нажимом повторил он. — Не было никакого заговора ни против тебя, ни против Учихи. Нам угрожали, ясно? Как, по-твоему, нам нужно было себя повести, если нам поставили ультиматум: либо бесконечная война, либо вы порознь, и никто не умрёт? Как, по-твоему, мы должны были себя вести, когда Саске в абсолютно невменяемом состоянии притащил почти недышащего тебя на руках в Коноху? Как, по-твоему, мы должны были действовать, когда человек, который почти убил двух самых сильнейших шиноби в мире, заявляется в деревню с угрозой положить полчеловечества?       Наруто осел на ствол дерева и прикрыл глаза, потирая двумя пальцами переносицу. Они пожертвовали двумя шиноби, чтобы спасти человечество. Благородно, умно, красиво, но это стоило потерянной памяти Наруто и разбитого сердца Саске. Они разрушили их связь, чтобы потом дать ей самой восстановиться снова. Их связь неразрывна, нерушима, её невозможно прервать, и никакие противники не сломят их двоих. Наруто вдруг почувствовал боль в районе сердца и прикусил губу. Кажется, один всё-таки нашёлся. Этот недоклон сильнее всех подобрался к ним двоим, и Наруто почему-то казалось, что им с ним ещё предстоит столкнуться.       — Как так получилось, что мы так и не встретились? Делая записи в дневнике, я думал, что Саске мёртв, значит я не чувствовал его. Почему Саске так и не пришёл?       Шикамару присел рядом.       — Он приходил, но ты не узнал его, точнее… Сакура сделала калибровку твоей памяти, и из-за этого ты не признал Саске, — Наруто закрыл лицо руками.       Наруто чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Очертания тех событий стали постепенно проясняться, хоть и со слов Шикамару, но понятнее от этого не стало. В этом всём пазле не хватало одного маленького кусочка.       — Как я его забыл?       — Не имею ни малейшего понятия. Я говорю правду, Наруто. Меня не было в этот момент, я нашёл тебя ночью в бессознательном состоянии за собственным столом. Я не знаю, как ты потерял память, никто не знает кроме, пожалуй, тебя самого, — Шикамару усмехнулся и потушил сигарету.       — Кроме меня самого… — Наруто медленно поднял голову и распахнул глаза. Смысл слов дошёл быстро, и решение мгновенно возникло у него в голове. — Шикамару, ты гений! — Он вскочил с места и радостно уставился на слегка сбитого с толку помощника. Лучшего помощника в мире. — Я узнаю у себя самого!       Шикамару тяжело вздохнул и покрутил в пальцах окурок, наблюдая краем глаза за исчезающим в тени деревьев Наруто. Оставалось понадеяться на благоразумность Учихи, потому что если этот идиот отправится с помощью техники Саске в прошлое, он может всё испортить. В случае с Наруто это может обернуться катастрофой вселенских масштабов.       В лучшем случае.

***

      Когда клон развеялся, Саске чувствовал, будто выбрался из страшной и беспроглядной пучины. Он вздрогнул, пытаясь прийти в себя. Всё стало прозрачно и незапятнанно ясно.       Он не умирал тогда, действительно не умирал. Но он сам поместил Наруто в отвратительное гендзюцу, в котором он был мёртв. Тогда Наруто выбрал забыть его, потому что всегда легче забыть, чем смириться с утратой, он это понимает. И даже сейчас Саске ничего не смог изменить в Ниниги, ведь чудовищная реальность связывала его по рукам и ногам: он мог умереть на миссии — и тогда сейчас бы его не существовало. Но он выбрал жизнь взамен на память Наруто и получилось так, что то, что они имеют теперь — это уже изменённая реальность. В которой он жив, а Наруто, попавший в гендзюцу, где Саске умирает, не смог принять этой правды и просто стёр его из памяти.       Но как тогда в этой реальности появился блокнот, в котором Наруто всё помнит, однако Саске нет рядом с ним? Где они запутались? Где та точка невозврата? Саске по-прежнему что-то не нравилось в технике Ниниги. Ему казалось, что кое-что очень важное лежит на поверхности, а он этого в упор не видит. Будто бы где-то он совершил огромную ошибку, из-за которой дженга стоит неустойчиво настолько, что может рухнуть в любой момент. Будто бы они пеняли на то место, где упали, вместо того, чтобы искать то, где поскользнулись.       Эти и другие вопросы терзали его голову и не давали покоя, потому что им всегда сопутствовала головная боль. Она начинала мучить в области шеи и затылка, а затем ядовитой змеёй медленно ползла сначала к одной половине головы, а потом к другой. Грузной массой она давила на брови и пульсировала в глазах, словно бомба, отсчитывающая секунды до взрыва. Так его голова болела уже на протяжении целой недели, в которую они с Наруто не виделись. Тот изъявил желание подумать и побыть с семьёй. Саске лишь уточнил у Сакуры, всё ли в порядке и ничего ли не менялось. Сакура лишь удивлённо пожала плечами, отвечая: «А что должно было измениться?». Значит, всё в порядке. Если бы изменилось — он бы это понял. Поняли бы все. Но реальность оставалась нерушима, будто бы не знала сносу и Ниниги. Наруто спрашивать не хотелось, потому что он не должен пока что знать, что Саске пользовался этой техникой без него. «Неважно, каким сильным ты стал, никогда не пытайся всё сделать сам, иначе обязательно проиграешь. Один в поле не воин» — крутились в голове слова Итачи, которые передавал ему Наруто, но Саске отмахивался от них. Незачем ему впутывать в это других. А уж тем более Наруто, который всегда всё портит. «Но разве мои планы хоть когда-нибудь срабатывали?» Никогда. Найти Наруто — найти на свою задницу приключений. Так что к чёрту Итачи с его советами, в таких ситуациях действительно лучше всего действовать самому, ведь, как выяснилось, реальность — шаткая штука. И нужно было что-то делать, что-то решать и куда-то двигаться, но все стремления и желания разбивались о простое человеческое одиночество. И уже тогда Саске волей-неволей начинал задумываться, а стоит ли на самом деле во всём полагаться на себя?       Додумать Учиха не успел: в коридоре послышался шум открывающейся двери и звенящих ключей. Но прошло около десяти минут, а в комнате так никто и не появился. Саске поднялся со стула, пошатнувшись. Глазные мышцы нещадно ныли, отдавая привычной пульсирующей болью. С каждым шагом желудок грозился опустошиться, а голова, помимо боли, казалась высокоскоростной центрифугой. Пожалуй, стоило показаться Сакуре.       Наруто сидел на полу, закрыв глаза и прислонившись затылком к входной двери. Мысли стлались неуправляемым роем грузных пауков, и он всё ещё не мог прийти в себя после новости о том, что вся его жизнь сломалась не там, где они думали. Он пришёл к Саске, потому что тоже понимал, что нужно двигаться дальше, нужно пытаться всё исправить, и казалось, что он уже совсем близко к разгадке этого беспощадного квеста их жизни. Но без Саске Наруто не мог сделать ровным счётом ничего. И это было бы смешно, если бы не было так грустно: все роковые решения в жизни он принимал вместе с Саске. Хотя он честно пытался побыть без него, думая, что в одиночку будет думаться лучше.       Обстановка дома, право, сил не прибавляла и мозг не отрезвляла. Хината была кроткой и послушной, как и всегда, что порядком начало подбешивать Узумаки. Раньше он не обращал на это внимания, считая, что Хьюга просто очень сильно любит Наруто, чтобы идти против него в каких-либо жизненных аспектах. Но сейчас ему казалось, что жена живёт страхом. И непонятно, чего она боится: самого Наруто или того, что он может их бросить. Был ещё один вариант, кого она могла бояться, но Наруто не хотел говорить об этом с Саске и уж тем более с Хинатой, чтобы не сделать всё ещё хуже. Конечно, в первые несколько дней недели было безумно тяжело, потому что он чувствовал весомую альтернативу. Когда он с Учихой, он не чувствует полного подчинения себе и превосходства, как дома с семьёй, но и не чувствует, что уступает Саске. И ему нравилось всегда быть на таких весах. Ему нравилось каждый день вести микро-соревнование. Сначала за одеяло, потом за то, кто первый пойдёт в ванную, потом за последний онигири, не говоря уже о том, какое соперничество возникало за ведение в поцелуе или позицию в сексе. И Наруто нравилось проигрывать так же сильно, как и побеждать. С Хинатой этого не было и никогда не будет. И Узумаки не был уверен, нужна ли ему память, чтобы это понимать.       Однако он уже не мог представить свою жизнь без детей. Химавари цвела, как настоящий подсолнух, когда папа пришёл к ней на тренировку, и Наруто каждый раз улыбался, освещая своими зубами всё помещение, когда ей удавались особенно сложные удары. Боруто открещивался, но всегда, когда Наруто не видел, едва сдерживал слёзы радости, что отец интересуется его жизнью. Ему не нужно было, чтобы тот был идеальным отцом, ему просто нужно было, чтобы тот хоть иногда был рядом и не забывал, что у него растёт сын.       — Папа, — однажды вечером подошёл к Наруто сын. — Скажи… Тебе было тяжело без отца?       Наруто удивлённо изогнул бровь:       — Почему ты спрашиваешь?       — Я просто… — он хотел сказать, что просто ему тяжело. И он просто не может представить быть вообще без отца, потому что его папа, хоть и не всегда был с ним, он был у него. Он хотел сказать, что просто любит отца несмотря ни на что и что просто боится потерять. Просто он так чувствовал, хотя и сам от себя этого не ждал. — Я просто спрашиваю, — сказал он вопреки.       — Я не знаю, — пожал плечами Наруто. — У меня не было с чем сравнивать. Я привык быть один с самого начала. Не было тяжело, было просто… никак.       — Ясно, — Боруто развернулся, намереваясь уходить. — Жаль, что мне есть, с чем сравнивать, ттебаса.       Последнее предложение вырвалось от отчаяния. Младший Узумаки и сам не ожидал, что скажет что-то подобное.       — Боруто, — позвал его Наруто. Сын остановился и, оглянувшись, посмотрел на отца с какой-то непонятной печалью и жалостью. — Прости меня.       — За что?       — Я так и не подарил тебе подарка на День рождения, — Узумаки выдохнул и опустил плечи.       Боруто понимал, что его прошедший День рождения — это самое малое, о чём отец сожалеет и просит прощения. Он считал себя взрослым и уже будто бы не обижался на родителя. А после общения и времяпровождения в одной команде с Мицуки и Сарадой он понял, что ему с отцом повезло немного больше, чем оным. Боруто неожиданно улыбнулся, радостно заявляя Наруто:       — Не волнуйся, самый главный подарок от тебя я уже получил.       — Что? — нахмурился Наруто. Он снова о чём-то забыл?       — Ты всё-таки глупый старикан, — покачал головой Боруто, возвращаясь к отцу и кладя руку тому на плечо, немного сжимая. «А он действительно вырос» — подумал Наруто, и был прав. Ведь раньше Боруто не то, чтобы не подошёл к Седьмому Хокаге с вопросом подобного рода, но точно не позволил бы себе такого фамильярного жеста. Но не прошло и двух секунд, как Боруто уже спешил выходить за дверь.       — И всё же? Не помню, чтобы я тебе что-то дарил! — крикнул Наруто ему вдогонку.       — Жизнь, — проговорил Наруто одними губами ответ, которым отсалютовал ему тогда Боруто, и повернул голову к Саске, который сидел рядом с ним, спиной опираясь о стену рядом с входной дверью. За воспоминаниями он не заметил, как у Саске несвойственно задрожали ноги и он съехал по стенке вниз, оказываясь бок о бок с сидящим Наруто. — Саске… С тобой всё в порядке?       — Могло бы быть лучше, — отвечал Учиха, прижимаясь затылком к прохладной стене.       — Что случилось? — обеспокоенно спрашивал Узумаки.       — Ничего по сравнению с тем, что случилось у тебя. Рассказывай, — Саске взял себя в руки и повернул голову к Наруто. Они оба знали, о чём он спрашивал, и не было нужды тянуть.       — Я узнал правду у Шикамару, — начал он на выдохе, — Они все нас обманывали.       — Что? — слишком осторожно спросил Саске. Ему было плохо, а сейчас грозилось поплохеть всему остальному миру.       — Ты не умирал тогда на миссии, а я тебя не забывал. Но они сделали так, чтобы ты умер для меня, а я всё забыл для тебя. Это всё был один большой спектакль, в котором мы, оказывается, исполняли главные роли, — Наруто подтянул к себе колени, уткнувшись в них. И пока Саске не задал следующего вопроса, продолжил: — Им угрожали. Главарь вашей организации. Он сказал им, что наша жизнь будет в целостности и сохранности, только если мы будем вдали друг от друга, пока он не выполнит свой план.       — Как ты меня не забывал, если ты не узнал меня через две недели после той миссии, чёрт возьми? — Саске нервничал. Всё начало проясняться и в то же время усложняться ещё больше.       — Спроси свою жену, пожалуйста, как она это подстроила, даттебайо! Ты знаешь, что я не силён в медицинском ниндзюцу! — повысил голос Наруто, но тут же поспешил успокоиться. — Они сделали всё так, чтобы ты поверил в то, что я ничего не помню. И чтобы я на определённое время действительно не помнил тебя. Слово такое дурацкое ещё… Брови… Ками… Кали… Ка…       — Калибровка? — помрачнел Саске. Он слышал о такой медицинской технике у Орочимару. Давеча шиноби часто теряли своих близких при войнах и сражениях, и из-за этого сражения могли проигрываться, так как у бойцов вместе с погибшими родными и любимыми часто терялась мотивация и просыпались суицидальные наклонности. Тогда придумали так называемую «калибровку памяти». Изобрели специальный медикамент-адаптоген, который, сродни наркотику, воздействовал на определённые участки мозга человека, ответственные за эмоции, и попросту блокировал вредные воздействия. Что-то вроде антидепрессанта узкого спектра. Мозг, благодаря специальному психостимулятору и некоторым чакровым фокусам, самостоятельно вытеснял из памяти то, о чём человек больше всего переживал, чтобы тот не свихнулся от горя. Такое волшебное лекарство давало временный эффект, но иногда имело очень плачевные последствия для неврологического и психического здоровья человека, из-за чего его вывели из обихода ниндзя-медиков. Видимо, вывели не до конца.       — Ну, вот муж и жена — одна…       — Заткнись. Что потом? Не говори, что ты стал тем самым счастливчиком, на котором сработал побочный эффект, и ты навсегда меня забыл.       — Нет, в том-то и дело. Уже после выписки из больницы я всё вспомнил и страдал. Но дело уже было сделано: ты думал, что я тебя не помню, а я был убеждён, что ты мёртв, потому что я видел твою смерть своими глазами, даттебайо! Я всё ещё не знаю, как так получилось…       «Зато я знаю» — подумал про себя Саске, но решил смолчать.       — Но самое главное не это, — Наруто сжал переносицу, ощущая странный холодок. — Несколько месяцев назад, незадолго до всех этих событий с операцией «Гензай», у меня случился сильный приступ, когда Шикамару нашёл меня на полу в кабинете, и я загремел в больницу. Тогда я действительно всё забыл.       — Как? — ошеломлённо спросил Саске. Он не понимал, решительно не понимал, что произошло в их жизнях.       — Я не помню, как, Саске! Я ни хрена не помню! Именно поэтому мы должны вернуться туда с помощью Ниниги и разобраться во всём, ттебайо!       — Нет, — отрезал Саске, вставая. Снова накрыло головокружение, и он медленно поплёлся в спальню.       — Что значит «нет»?       — Мне не нравится эта идея, — Саске действительно не нравилась такая затея, что-то в ней было не так, да ещё и самочувствие было крайне неблагоприятным.       Наруто вскочил и настойчиво засеменил за Саске.       — Тебе никогда ничего не нравится! Мы и так потеряли целую… Стой, — остановился Наруто, задумавшись. — А почему ты на меня не орёшь, что я тебе раньше всего не рассказал, и что мы потеряли неделю?       — Всё равно бы ничего не вышло, — отвернулся Саске, присаживаясь на стул, потому что ноги отказывались держать тяжёлую тушу тела, и пряча глаза.       — Что это значит?       — То и значит, что я тебе не грёбаная машина времени. Ниниги — это техника, которая требует огромных чакровых затрат, а из нас двоих только у тебя чакры бесконечный запас, — мотивировал Саске.       — У тебя было две недели, чтобы восстановиться!       — Не было.       — Что?       — Не было, я сказал. Я использовал Ниниги на прошлой неделе, когда ты ушёл.       Саске снова попытался укрыться от убивающего взгляда Наруто.       — Ты… Ты всё-таки вернулся туда? — хрипло спросил он, тут же прочистив горло.       — Да, — сдался Саске, понимая, что больше нет смысла скрывать. — И Шикамару со всеми были правы: я не умирал тогда.       — Но я же…       — Да, ты видел мою смерть, но это была иллюзия. Гендзюцу, в которое я хотел заключить Такуму, но в которое попал ты.       — Такума — это…?       — Да, — кивнул Саске. Иронично было то, что Наруто всё ещё не знал, как зовут того, кто сломал им жизнь.       Наруто ожидаемо начал сетовать:       — Ясно, значит, ты заставил меня куковать в гендзюцу пять лет… Отлично, Саске. А я тут обвинил во всём Сакуру, обвинил Шикамару, а в итоге всё равно во всём виноват ты, даттебайо! Правильно говорят, что нечего на зеркало пенять, коль у самого рожа крива. У нас с тобой на двоих одна кривая рожа, Саске.       — Ладно, хватит философствовать. Что ты предлагаешь? — Саске прижал пальцы к глазам, пытаясь успокоить боль. Да что же с ним не так?       — Ты глухой или что? Надо вернуться в Ниниги и разобраться, что случилось тогда. Почему я на самом деле всё забыл, — Наруто присел на корточки перед Саске, заглядывая тому в глаза.       — Я сказал, что меня не устраивает этот вариант, что непонятного? Давай искать другой, — продолжал противиться Учиха.       Наруто хитро улыбнулся и приблизился к его лицу, захватывая зубами его нижнюю губу и проводя по ней языком. Разжав зубы, он захватил её в плен собственных губ, начиная обсасывать. Саске не сдержался, и начал отвечать, пытаясь перехватить инициативу. Поцелуй превратился в очень глубокий, из-за чего даже у Наруто стала кружиться голова. Он вцепился пальцами в бёдра Саске, стараясь выйти из этой борьбы победителем. Саске почувствовал, как боль стала ещё больше пульсировать в глазах, и начал постепенно сдавать позиции. Наруто почувствовал состояние Саске и оторвался от его губ, прижимаясь своим лбом к его.       — Саске, нам нужно попробовать это сделать. Если есть хоть самый маленький шанс спасти мою память, то нам нужно его использовать. Я сам пойду туда, а не клон. Я справлюсь. Мне кажется, на этот раз я вспомню. У нас получится, Саске. Ты знаешь, что я не отстану, даже если ты откажешься. Я не сдамся и буду преследовать тебя. Потому что это…       — Твой путь ниндзя? — усмехнулся Саске.       — Да, — серьёзно ответил Наруто, вставая на ноги и задумываясь. Он не помнил много из своей жизни, но ему казалось, что его путь ниндзя так или иначе всегда пересекался с Саске. — И мне кажется, что я его только что снова обрёл.       — Хорошо, — Саске сдался и поднялся со стула, вставая рядом с Наруто, готовым складывать печати. Наруто сглотнул и нервно выдохнул. Он победил в этом словесном споре, но уже не был так уверен, что удовлетворён собственным результатом.       — Точно сам? Может, лучше клон? — переспросил Саске после первой печати.       — Ты что же, думаешь, я не смогу разобраться с самим собой? — ухмыльнулся Наруто.       — Я уже ничего не думаю, — сказал Саске, а в мыслях дополнил: «Я просто боюсь». Но продолжал работать, не внимая ни боли, разрывающей его голову на части, ни всему остальному.       На третьей печати Наруто вдруг понял, что слышит непривычный для техники звук. Стук исходил от окна, словно кто-то колотил по стеклу, но Узумаки не успел и глазом моргнуть, чтобы отвлечься на посторонние шумы, как его затянуло в привычную воронку Ниниги. Прошло меньше чем полсекунды, прежде чем он оказался там, где ожидал меньше всего — в коридоре Резиденции на третьем этаже. Он должен был очутиться там, где он потерял память, и уж никак не думал, что ему предстоит это сделать в более мирном помещении. Но говорить о чём-то заранее было опрометчиво, поэтому Наруто решительно ступил на первую ступеньку лестницы, ведущей к его кабинету.       — Хокаге-сама, отчёты за прошедшую неделю!       Нанадайме вздрогнул и обернулся: навстречу ему шёл Рёджи с увесистой кипой бумаг. Наруто распахнул глаза, замирая, и панически осмотрелся, пытаясь придумать, куда ему деться в эту секунду, чтобы избежать контакта с людьми из прошлого. Он не имел права менять ничего кроме своей судьбы, и втягивать в это своих подчинённых он точно не планировал. Рёджи неумолимо настигал его, и Наруто, понимая, что если он за пару секунд не сообразит, как ему выкрутиться, то всё может в корне измениться. У него не было права на ошибку.       — Направляешься к моему оригиналу? Я сам отнесу, спасибо, — Наруто подпустил к себе мальчика и забрал у него бумаги, внутренне изо всех сил подавляя собственную чакру. Пусть думает, что он клон. — Он просил его сегодня не беспокоить.       Рёджи слегка поклонился в ответ на добродушную улыбку своего правителя и спустился обратно на второй этаж. Наруто облегчённо выдохнул, радуясь своей сообразительности, и развернулся, смотря вверх. Его словно тянуло к кабинету Хокаге, и Наруто почему-то чувствовал, что именно там ему надо что-то изменить. Он по-прежнему не помнил ничего и действовал инстинктивно. Доверяя своему шестому чувству, он в несколько секунд преодолел расстояние до заветной двери и просканировал мысленно кабинет: внутри никого не было. Настоящий Наруто в данный момент находился в противоположном крыле и мог в любой момент вернуться сюда, поэтому действовать нужно было быстро. Узумаки дрожащими пальцами нажал на ручку и зашёл в пустой, привычно заваленный бумагами кабинет. Сердце колотилось как сумасшедшее, а в глаза бил яркий свет лампочки, и у Наруто на глазах навернулись слёзы. Они верили в то, что он всё вспомнит, но, достигнув заветной цели, он не открыл для себя ровным счётом ничего. В голове до сих пор было пусто, как было пусто все эти пять лет, и даже признания Шикамару не вернули ему истины. Наруто на негнущихся ногах дошел до стола и опёрся о него руками, опуская голову. Что он должен сделать? Кто ему может подсказать? Здесь он был чужой абсолютно каждому, даже самому себе. В голове рождалось всё больше и больше вопросов, на которые он не видел кристально-ясных ответов.       Наруто поднял голову, вглядываясь вдаль. За окном солнце уже скрылось за горизонтом, и первые огоньки зажглись на улицах любимой деревни. Сейчас уже Коноху деревней было назвать трудно — это был город, центр страны, место, куда стекались многие шиноби в надежде стать такими же великими, как все те люди, которые наблюдали своими каменными глазами со скалы. Наруто невольно пробежался взглядом по собственному изображению, ища подсказку в его выражении лица. Как будто тот мог ему что-то сказать? Конечно, не мог, но тот, кто намеревался войти в кабинет, явно имел ответы на некоторые вопросы. Послышался щелчок дверного замка, и дверь отворилась, пропуская Седьмого Хокаге внутрь. Наруто сглотнул и повернулся.       — Кто ты такой?       Наруто почувствовал, как уходит земля из-под его ног. Грудь сдавили тиски, и дышать стало так трудно, что ему пришлось вцепиться пальцами в собственное горло, чтобы хоть как-то облегчить себе дыхание. Но он не мог, не мог не потому, что было сложно контролировать собственное тело, а потому что разум впервые за много лет прояснился. Потому что в ту самую секунду, когда взгляды будущего и прошлого Наруто встретились, будущий Наруто Узумаки вспомнил абсолютно всё.       Миссия произошла пять лет назад, ровно в этот день. Наруто очнулся после недели сна, проведённой в больнице под присмотром Сакуры, а когда ему сказали, что Саске погиб, не поверил. Он видел смерть своими собственными глазами, но не мог поверить в это ни на мгновение. Но Саске не было ни в этом мире, ни в соседней реальности, ни где-либо ещё, и это сломало его. Они думали, что умрут вместе, они должны были, но их планам, как и оказалось в реальности, не суждено было сбыться. Наруто провёл месяцы в попытках восстановиться после утраты, и только когда к нему пришёл Какаши-сенсей, ему пришлось пересмотреть своё отношение к жизни. Его жертва не была напрасной, а у Узумаки ещё оставалась мечта, к которой он шёл всю сознательную жизнь, и губить её из-за потери другой было неправильно. Наруто восстановился, но никогда не забывал о том дне, о той миссии, о тех чувствах, которые они пережили вместе. Дневник стал его отдушиной, единственным, с чем он мог делиться своим горем, но Наруто не был дураком. Он хранил его бережно и записывал всё только самое ценное и важное, то, что так сильно боялся забыть. Сожаление о допущенных ошибках, о несовершённых планах, о мечтах и идеях, которые он больше не воплотит никогда. Наруто жил этими событиями, жил моментами памяти, жил в бесконечной петле, которую ни он, ни кто-либо другой не мог разрушить. Патологическое необратимое Изанами, в котором не было ничего кроме страха, отчаяния и боли. И теперь уже безответной утраченной любви.       Но будущий Наруто знал другую историю. Историю о предательстве и подставе, о великом обмане во имя фантомного блага. Саске не умирал и сознательно скрыл чакру от Узумаки, и все эти годы они жили по две стороны баррикад: оберегаемые злом, которое ни за что бы не допустило, чтобы его обман раскрыли. Какими же они были глупыми дураками, когда повелись на сладкие речи Такумы, какими же они были непроходимыми болванами и тупицами, жертвуя друг другом. Их любовь, их нерушимая связь погубила обоих, и сейчас Наруто ничего не оставалось кроме как помешать самому же себе. Он знал, что произойдёт сейчас, он видел это глазами прошлого себя.       — Не делай этого, — слёзы сыпались градом на пол, но Седьмой был непоколебим: он им останется до конца их встречи. Так было и так будет всегда. — Ты совершишь ошибку. Дай мне сказать.       — Мне незачем слушать того, кто убил моего лучшего друга, — Наруто хладнокровно сжал руку в кулак, и его веки окрасились красным цветом. Будущий Наруто отступил назад, невольно задевая руками свитки, лежащие на столе, и они скатились на пол к ногам разозлённого прошлого его самого.       — Я не Такума! Да послушай же ты, ттебайо!       — Я не намерен тебя слушать! Как ты посмел явиться сюда, в мою деревню, в мой кабинет и ещё и притворяться мной же? Этот трюк больше не пройдёт! — Наруто сделал шаг вперёд и занёс руку с кулаком, намереваясь ударить беззащитного врага.       — Он жив. Жив, — Седьмой замер, вслушиваясь в желанные слова. Наруто решил действовать напрямую: он слишком хорошо знал самого же себя.       — Если ты пришёл сюда, чтобы ещё и…       — Саске жив, он служит на «Гензай». Его заставили это сделать. Его заставил сделать это ты сам, — он заметил непонимание и смятение в собственных глазах напротив. Как же он неловко себя чувствовал. — Он не хотел подвергать тебя опасности, — Наруто решил пойти ва-банк: — Он любит тебя. Любит так, как никогда раньше.       Хокаге медленно опустил руку, расслабляя пальцы, и запустил их в свои волосы, прикрывая на секунду глаза. Он был подавлен, разбит и сломлен вновь этой мыслью, но верить, похоже, до конца не собирался. Наруто внимательно всматривался в собственные глаза и видел в них боль, ту самую боль, которую он испытывал сейчас. Это было словно дежавю и временная петля одновременно, только происходило наяву.       — Почему я должен тебе верить? — хриплый голос разбитого Хокаге отрезвил будущего Наруто.       — Потому что я говорю правду, и ты это знаешь, — он вытер подсохшие дорожки слёз. Прошлый он его слушал, а если кто-то вслушивался в речи Узумаки Наруто, он уже был способен изменить своё мнение.       Воздух неожиданно накалился, заставляя обоих Наруто напрячься. Раздался тройной хлопок, и в центре кабинета материализовались трое шиноби. Будущий Наруто нахмурился: он уже где-то видел этих людей, но образы помнил смутно, поэтому единственное, что его удивило, так это то, как они пробились через защиту АНБУ, наложенную на всю резиденцию: на здании стоял барьер, не позволяющий лишним людям проникать внутрь, однако эти попали сюда, кажется, беспрепятственно. Наруто инстинктивно просканировал помещение и неудовлетворённо хмыкнул про себя: конечно же, эти уродцы вырубили всю охрану.       — Какое право вы имеете врываться в мой кабинет? — озлобленный голос Хокаге напряг будущего Наруто: этот тон говорил о том, что он крайне разгневан, но у него самого эти чувства не возникали. Но почему?       — Один наш знакомый имеет очень хороший дар убеждения, — кудрявый парень подал голос первым. Он насмехался, но что-то в его поведении было не так, словно он делал это специально, чтобы скрыть свои эмоции. — Он нам разрешил.       — Если вы хотите подраться, я пойду с вами. Не трогайте Коноху.       Узумаки внезапно почувствовал себя третьим лишним во всей этой заварушке. Он планировал лишь исправить свою ошибку, а не вмешиваться в дела собственного прошлого, но одно без другого сделать невозможно, равно как и понять, что эти чужаки делают в его деревне.       — Нам велено защитить его от вас, Хокаге-сама, — высокая девушка вышла вперёд и, неожиданно для обоих Наруто, встала перед тем, который из будущего, закрывая своим телом. Остальные двое мгновенно заняли свои позиции по бокам и уставились на совсем ошалевшего Хокаге, лицо которого с каждой секундой теряло краски. До него дошёл свой смысл происходящего.       — Так вы все заодно.       Наруто чувствовал, что сейчас свихнётся. Он не был ни с кем заодно, он вообще был здесь не к месту, не из этого мира, не из этой реальности. Какого чёрта вообще тут происходит?       — Ошибочное заявление, Хокаге-сама, — улыбнулся обнаглевший парень. Его голос неестественно дрожал, и он пытался всячески приободрить себя, скрываясь за усмешками и дерзким поведением, кажется, собственный страх. Но страх ли это был? — Никто из вас двоих не знает, зачем мы здесь, но мы пришли становиться героями, ведь…       — Ивао, замолчи. Не время болтать, идиот, — белокурая девушка по левую руку от Наруто дёрнула своего брата-близнеца за рукав: уж удивительно сильно они были похожи друг на друга, не говоря уже о синхронных потоках чакры.       — Что вам всем нужно?       — Мы просто заберём его с собой и уйдём, хорошо?       Наруто напрягся. Такой расклад его совершенно не устраивал. Ему нужно было ещё исправить ошибки, и какие-то сектанты, расхаживающие в одинаковой одежде, словно Акацки, не помешают ему в этот раз. Узумаки фыркнул и оттолкнул парня, направляясь к самому себе.       — Ты слышал меня. Я не с ними, я их даже не знаю, они такие же враги для меня, как и для тебя. Ты знаешь это. Найди Саске, исправь всё. Будущее за… — он осёкся и хрипло выдохнул, — за нами.       Но Нанадайме слушать никого не желал. Смотря в свои собственные глаза из прошлого, он вдруг понял, насколько непроходимым бараном он был. Упёртым, властным, непробиваемым идиотом, который не слушал никого и никогда. Сейчас, вспоминая всё то, что он когда-то пережил, он понимал, что это его, пожалуй, единственный шанс научить самого же себя слушать. Слышать, вникать и понимать.       — Как же мне надоело это слушать, — Наруто вскинул голову, но было уже поздно: чёрный штырь, сформированный из одного из шаров Гудодама позади Хокаге, прошёл через грудь насквозь.       Боли Наруто не почувствовал, он не услышал и собственного крика, который эхом разнёсся по кабинету, и не услышал металлический запах собственной крови. Всё происходящее замерло прямо на его глазах и рассыпалось пеплом вместе с тремя шиноби, будто их и не было вовсе.       А затем посыпался мир. Он раскололся напополам и пошёл трещинами, рисуя невообразимо красивую сетку на голубом небосводе глаз напротив. И где-то там, в глубине сверкающего океана, тонула душа. Душа, которая знала, кто такой Саске Учиха. Душа, которой были дороги эти воспоминания, которая жила той утраченной, но вновь обретённой любовью. Если бы души умели дышать, она бы обязательно сделала свой последний глоток воздуха, но она утонула, так и не узнав, как это делается.       Проваливаясь в небытие, Наруто понял: это не он всё забыл, это просто погибла эта душа, забрав за собой единственного ценного, кто у неё был: Учиху Саске и всё вместе с ним.