Wild Child.

      Что ж, время пребывания моего в этом гадюшнике тянулось непостижимо медленно. Благодаря ненормальным учителям и повёрнутым на учебе ученикам, неделя здесь превращалась в вечность.       Я уже упоминал девчонку, с которой столкнулся в день моего прибытия? Так вот, с первого взгляда я ей не особо понравился, так что Шеннон определённо внесла меня в какой-то свой чёрный список и теперь при каждой возможности старалась досадить. Она во всём старалась быть лучшей, и её не устраивало, что появился кто-то круче. Так что Шен изо всех сил пыталась выставить меня идиотом на занятиях, не скажу, что у неё получалось.       У директора я всё-таки побывал, и, надо сказать, это было не так плохо, как я думал.       Я пожаловался ей на ситуацию, на свалившиеся на меня перемены, и она меня отпустила при условии, что я больше не буду срывать уроки и спорить с преподавателями. Видимо, тут пропагандируют монашескую терпимость. Но я не из тех, кто готов терпеть мистера Одинсона и его сексистские заморочки. И да, я снова вспылил на его паре. Думаю, теперь я понимаю, почему Локи так его избегает. Этот парень просто в открытую прогуливает домоводство. Странно, что его за это никто не ругает.       Душ в мегапрестижной супер-школе для благородных омег общий на целый этаж, а это созвучно со словом «антисанитария». Еда… Со второго дня мне пришлось всё-таки начать это есть.       Телефон мне тоже не вернули.       Без преувеличений я чувствовал себя ужасно. Возможно, для остальных я и казался обиженным ребёнком, но разве это справедливо? Меня вытянули из моей привычной, нормальной жизни и засунули в этот беспросветный, унылый ад. И более того, меня лишили последней радости — связи с внешним миром. Я не мог написать даже лучшему другу (мы поссорились за некоторое время до моего отъезда, поэтому он даже не знал, куда я пропал). В целом, моё новое положение больше всего походило на историю из фильма «28 дней спустя», никакой нормальной еды, нет связи, и вокруг практически все (за редким исключением) одинаковые, заторможенные зомби. О да, всё это делало меня несчастным.

***

      — Тони, что ты делаешь? Я поднял глаза и увидел перед собой озабоченное лицо Натали. Она подошла ко мне, когда я сидел на трибунах небольшого школьного стадиона, где сейчас тренировалась школьная команда по лакроссу (такой отстойный спорт, где участники бегают по полю с бейсбольными перчатками на палках, и, кстати, Питер и Шеннон также состояли в школьной команде).       Я закрыл тетрадь по социологии.       — Так, читаю, — я улыбнулся и отложил её в сторону. Нат села рядом.       Уточню, в знак протеста против того беспредела, что творился в моей жизни и в пансионе, я не делал домашние задания, я и на занятиях то ничего не записывал, так что тетрадь была не моя, но, несмотря на всё это, я никогда не собирался лишать себя какой-либо действительно интересной и полезной информации. И мне наплевать, что некоторые, в частности альфы и особенно часть наших учителей и мой отец, могут считать, что я занимаюсь чем-то не тем и что я должен читать учебники не по физике или юриспруденции, а по этикету, что я должен учится готовить и крестиком вышивать, а не изучать законы и строить ракеты.       — Вот как, — Натали практически полностью вписывалась в образ идеальной омеги с её всегда отлично уложенными и ровно прокрашенными рыжими волосами и отличной фигурой. Но это только на первый взгляд. Хотя местная форма смотрелась на ней вполне прилично, да и готовила она неплохо, как выяснилось, до учёбы в пансионе она занималась боевыми искусствами. Этот факт из её биографии вызывал во мне чувство восхищения.       Мы болтали с ней, наблюдая за перемещением мяча от одного игрока к другому. Довольно скучно. Шеннон, как всегда, старалась привлечь к себе внимание: она фактически одна бегала с мячом, не забывая кричать на остальных игроков. Было видно, что команда от происходящего не в восторге. С таким подходом у них, очевидно, никогда не получится пройти на межшкольные.       Внезапно глаза Натали загорелись, на её лице появилась ехидная улыбочка, и она указала куда-то в строну от поля…       — Смотри, сейчас будет шоу.       Я посмотрел туда, куда она показывала, а именно на проходящую рядом асфальтированную дорогу, и увидел подъехавшую к полю машину, а оттуда виднелась уже знакомая мне светловолосая макушка.       — Это же сын директрисы? — я без труда узнал его.       Натали кивнула.       — Вот-вот начнётся. Три, два, один…       В ту же секунду Шеннон в своей мерзкой, синей, пропитанной потом майке неистово замахала Стиву так, будто она на маяке, и ей нужно привлечь внимание корабля, а не парня.       Роджерс сдержано махнул ей в ответ с какой-то дежурной улыбкой и проехал ещё пару метров. Похоже, среди его фетишей не было потных подмышек Шеннон.       Но тут он снова остановился, и на этот раз прямо напротив нас. И, словно в сопливой подростковой комедии, наши взгляды встретились.       Однако, нет, это было неромантично. Совсем. Ни капли. Скорее непонятно. У меня на лице было полнейшее недоумение и остатки отвращения от вида нашей старосты, а он, напротив, явно был в хорошем настроении.       — Вы знакомы? — Нат явно не ожидала такого поворота.       — Немного.       — Тони!       Я сидел и молчал, не зная, что ответить. Кричать ему «Стив!» было бы глупо.       — Он позвал тебя, — напомнила Натали. Ага, будто я сам не слышал… — Чего он хочет?       Видимо, наше щебетание не осталось не замеченным, потому что через секунду я услышал смех Стива, и после он уехал совсем.       — Странный он, — коротко отозвался я.       — Мечта всех местных омег, — усмехнулась Натали.       — Знаешь, а он почти в моём вкусе.       — Ты не в курсе? Отношения в пансионе строго запреще…       — Да-да, я и не претендую. Просто на днях я случайно принял его за директора.       — Что?!       — Но я быстро понял, что тут что-то не так. Мы немного поболтали и всё.       — Ты не говорил об этом!       — Я не придал этому значения, — честно признался я. — Я же не думал, что Шеннон будет на моих глазах пытаться соблазнить его брачным танцем потного осьминога.       Я как-то до этого не задумывался. Ну альфа он и альфа, в Малибу их миллион, и каждый второй ждёт, когда же я перед ним раздвину ноги.       И тут до меня вдруг дошло, что местные омеги наверняка даже думать о подобном стесняются. Вот, почему появление любого альфы на территории школы превращается событие.       Но вот событие уже уехало, а я поймал на себе воистину яростный взгляд нашей старосты.       Я ухмыльнулся, всё-таки, если я задамся целью, у неё не будет и шанса, как бы она ни рисовалась перед ним, строя примерную омегу.       После большого перерыва, во второй половине дня нас снова ожидал урок у профессора Одинсона. Моего нелюбимого, кстати, преподавателя.       — Итак, сегодня мы займёмся кулинарией, — он ходил взад-вперёд вдоль класса, держа в руках нож в специальном чёрном тканевом чехле.       Питер стоял слева от меня за одним со мной столиком. Сегодня на каждой парте находилась небольшая электрическая плита и внушительный набор посуды.       — Как говорится, путь к сердцу альфы лежит через желудок! — продолжало вещать радио «альфасамец».       Меня покоробило, но виду я не подал.       — Я очень плох в готовке, — опасливо прошептал Питер. У него на лбу было написано, что он волнуется, но, если честно, я не совсем понимал напряжение в классе. Ну что этот придурок может сделать, кроме как отправить к директору, где я уже был? Ах да, он же занимал почётное место альфы в классе, полным омег.       — Я тоже, — соврал я. Конечно, я не Гордон Рамзи, но готовить я умел (не сложнее омлета, но всё же что-то). Однако, из принципа не собирался делать, что мне говорят.       — Начнём с простого. Я более чем уверен, что каждый из вас может запросто сварить макароны или пожарить яичницу, но вот с мясом возможно управляются не все, так что…       Я почти не слушал, Питер нервно водил пальцем по тарелке, а Натали со скучающим видом листала страницы в своей тетради. Рассматривая окружающую обстановку, я окончательно ушёл в свои мысли.       — Мистер Старк наверняка специалист по разделке говядины и сейчас расскажет нам, как правильно резать мясо.       Одинсон остановился у моей парты. Я оторвался от своих размышлений, усиленно пытаясь вспомнить, что он только что сказал. А он тем временем метал в меня глазами злые молнии и с упоением рассматривал моё непонимающее лицо.       — Если я могу рассказать, то вы-то здесь зачем?       По классу прошёлся тихий смешок, а лицо учителя теперь было одного цвета с куском мяса в его руках.       Впрочем, он быстро взял себя в руки и продолжил:       — Ну раз так, я с удовольствием присяду и послушаю.       Я задумался. Резать мясо казалось мне максимально бессмысленным занятием, но нужно было выкручиваться.       — Это несложно, просто берете нож и режете, — я развёл руками.       — О, — по лицу Одинсона прошлась нехорошая ухмылка, он уже собирался что-то сказать, как вмешалась Нат:       — Любое мясо лучше резать поперёк волокон.       Профессор осёкся.       — Какое счастье, что хоть кто-то в этом классе имеет представление об обязанностях омеги.       Он бросил на меня ещё один ядовитый взгляд и вернулся к объяснению темы.       В комнату я вернулся не в лучшем расположении духа.       Локи сидел на своей кровати, жевал какие-то конфеты и листал журнал.       Натали и Питер зашли следом за мной.       — Тони, не стоит нарываться. — нравоучительным тоном сказала она.       — Это моё дело, нарываться или нет. Хочу, буду каждый день его до истерики доводить.       — Но у тебя могут быть проблемы…       — Хуже чем-то, что здесь со мной происходит, не будет точно, — я всё ещё злился после занятия. Тема готовки у Одинсона была одной из любимых, он не поскупился на комментарии в стиле «каждый омега должен знать и уметь…».       — Да уж, подобные заведения явно не для тебя, — Локи редко вступал в наши разговоры, и теперь мы все удивлённо посмотрели на него.       — Не вписываешься в атмосферу, — пояснил он. — У тебя на лбу написано: «американский разгильдяй». Праведная Англия — определённо не твоя стихия.       Я не мог спорить с этим, так как-то была чистая правда, лет с пятнадцати я, пожалуй, только и делал, что развлекался, конечно, не всегда то были вечеринки с алкоголем и полицией, но всё же.       — Да, это не для меня, — ответил я. — И я бы свинтил отсюда при первой же возможности.       Локи медленно встал с кровати и подошёл ко мне.       — Ну… Это можно устроить.       — Что? — я не сразу понял, на что он намекает, слишком дикой казалась мне эта мысль по началу. Нет, я хотел сбежать, но не представлял как.       — Ты ведь не хочешь, чтобы его исключили, — остерегающим тоном сказала Нат.       — Нет, он не хочет, — вступился Питер, но я тут же перебил его.       — Очень хочу.       Локи усмехнулся и продолжил:       — Вопросы об исключении в Маунтин Мидоуз решает Суд Чести.       — Суд Чести? Да у вас тут полный…       — Но его никогда не собирают, — перебил Питер.       — Соберут, если накосячить достаточно сильно, — продолжал Локи.       — Но я не представляю, что нужно сделать, чтобы этого добиться, — Нат явно была настроена скептически, но вот я уже кое-что себе представлял…       — Надо нарушить так много правил, как только возможно, и сделать это так, чтобы обо всём узнали и, что важнее, чтобы узнали, что за всем этим стоишь ты, — объявил Локи. Он просто светился, предлагая мне подобную авантюру.       — Это плохая идея, — осторожно вмешался Питер.       — Нет, это отличная идея, — у меня аж глаза загорелись, я давно не чувствовал такого прилива энергии, как в ту секунду.       — Отлично, тогда я могу помочь тебе свалить, — предложение Локи было ожидаемым в контексте разговора, но неожиданным, зная то, какой он человек. За всё время моего пребывания в пансионе, мы перебросились буквально парой фраз, мне вообще казалось, что он меня избегает.       — Чему я обязан такой щедрости?       — Хочу заодно досадить паре человек, и, думаю, ты не откажешь.       Я догадывался, о ком он говорит (подсказка, её имя начинается на букву «Ш»), и, честно, с удовольствием бы надрал им задницы. (Мне рассказывали, что Локи так же, как и я терпеть не может Шеннон из-за того, что та классе в седьмом подшучивала из-за его лишнего веса. Да, у этой зубочистки в прошлом остался лишний вес!)       — О, я буду рад помочь, — мы заговорчески улыбнулись и впервые за время нашего знакомства пожали друг другу руки.       Питер и Нат выглядели не слишком восторженными от нашей идеи, но, думаю, это пройдёт. В конце концов, подобное место действительно не для меня. Я не смазливый омежка-милашка, который готов с восхищением альфам в рот смотреть.       Однако на ближайшее время мне предстоит стать ещё более ужасной версией себя. Такой, которой Маунтин Мидоуз ещё не видел за всю покрытую плесенью и ржавчиной долгую историю своего существования.       — Нам нужен план.

***

      Мы решили не откладывать нашу затею и приступить к её осуществлению со следующего дня.       Так Локи впервые за всё время моего пребывания в школе появился на уроке домоводства.       Сначала профессор в своей привычно занудной манере начал рассуждать о важности готовки (мы продолжали изучать эту обширную и невероятно важную тему) в жизни омеги и о чём-то, связанном с рыбой. Его, разумеется, никто не слушал, а как только мы взялись за ножи, я решил начать.       — По-моему, мы здесь теряем время. Я не считаю, что в жизни мне это как-то пригодится, — я сказал это тихо, обращаясь к Локи, но так, чтобы профессор точно это услышал.       — Хотите что-то сказать мистер Старк? — всё в этой фразе намекало на надвигающиеся проблемы, если я не заткнусь, но сейчас это было именно то, чего я добивался.       — Только то, что я не собираюсь готовить, — я демонстративно повертел ножом в руке. — Мне это не за чем.       — Вашему альфе будет приятно. Это часть обязанностей омеги, если альфа — добытчик, то — омега…       — Омега — не синоним к слову «слуга». Захочет есть — сам себе приготовит. Он же не беспомощный.       — Этот спор не имеет смысла, просто делайте, что я говорю, ещё спасибо скажете, — он явно держался из последних сил.       — А может, я вообще не хочу заводить отношения? Альфы бесполезны, они просто беспомощные огромные дети. Зачем мне лишняя головная боль? — не унимался я.       Он рассмеялся очень неприятно, и я заметил, что Локи сильно напрягся.       — В вашей голове царят модные бессмысленные идеи, навязанные вам окружением, интернетом. Омега и альфа от природы существуют друг для друга. У всех свои роли и пытаться что-то изменить значит пытаться нарушить этот установленный природой баланс. Кроме того, без альфы… — он помедлил, — Точнее, я бы сказал так: жизнь омеги без детей не имеет смысла, а детей не бывает без участия альфы, всё просто: без альфы омега не полноценен, а…       Сказать, что я взбесился — ничего не сказать. И он правда сам верит в то, что говорит??? Действовать дальше было легко.       — То есть, вы намекаете, что все ваши ученики не заслуживают жизни, если у них нет пары? Или вы хотите сказать, что альфа настолько глупое и беспомощное создание, что ему, как и маленькому ребёнку, надо под нос тарелку ставить и задницу подтирать?!       — Не в моем классе, молодой человек! — его выводит, когда омега произносит слово «задница».       — Но почему тогда вы позволяете себе оскорблять нас?! Если уж на то прошло, и альфы настолько не приспособлены к жизни, что им необходимы няньки, так зачем они нужны вообще? Омеги прекрасно обходятся без них, в то время как у вас чуть что зачесалось, так сразу все должны!       Очевидно было, на что я намекал. И по классу прошёлся напряжённый и немного насмешливый шёпот. Одинсон был в ярости, не хватало, чтобы он тут же начал метать молнии.       — Я сказал не выражаться!       — А я и не выражаюсь, говорю как есть.       — Омеги сами лезут на стенку, стоит только альфе отойти от них на метр.       — Да ладно вам, придумайте что-то новое. Шутки про течку актуальны, если вы в пятом классе.       — Не произносить это слово…       — А что не так? В чем проблема?! Биологический термин, знакомый каждому в этом классе. Я открыл для кого-то Америку? Скажите «спасибо»! — я обернулся, обращаясь к классу. Все их девятнадцать взглядов были прикованы ко мне, это был уже интерес, чем же все обернётся. — Не думаю. Нет ничего постыдного в естественном. И не вам с этим спорить.       — Хватит! — он, словно молотом, ударил кулаком по столу. Я завёлся и не мог не ответить. Потому воткнул нож прямо в поднос.       — Нет! Если кто-то унижает омег, я не буду молчать. И плевать, если это проблема для вас, для альф. Я уже говорил, что мне не нужен альфа, мне не нужны семья и дети. Это не имеет смысла.       Я понимал, что вывожу ситуацию в крайность и что, на самом деле, я с большим удовольствием провожу время в компании альф, но нужно было придерживаться образа.       — Ещё одно слово, и у тебя будут проблемы…       — Закончились аргументы? Будете угрожать походом к директору? Как предсказуемо.       — Пошёл вон! — резко закричал он.       Я закатил глаза и начал собираться.       Через мгновение профессор обратил своё внимание на Локи, который с интересом за всем наблюдал. И, более того, он, похоже, не ожидал, что я так разойдусь. А я уже весь раскраснелся от нахлынувших эмоций.       — Кто это тут соизволил появиться? — ноздри учителя вздувались словно у быка на родео, он тоже весь покраснел.       Локи же мгновенно сообразил, что представление закончилось, и начал тоже собирать вещи.       — Как появился, так и исчезну, — он странно улыбнулся и вышел вслед за мной.       Уже стоя за дверью и приходя в себя, я понял — между этими двумя произошло что-то, о чем я не знаю и о чем знать хочу.       — Что всё это значит?       — Забей, — Локи укладывал вещи. — Он просто меня боится.       Я ни черта не понял, но решил оставить это на потом.       Вечером меня ждал сюрприз.       Питер вошёл в комнату весь словно на пружинах и, увидев меня, бездумно листавшего какую-то книжку, тут же заговорил.       — Это было нечто!       — Что? — я поднял на него глаза.       — То, что ты устроил на домоводстве! Вот поставил его на место. Я и не думал, что ты реально решишься, но ты так здорово его приструнил, просто офигенно.       Я улыбнулся, забавляясь его реакцией.       — Он потом весь урок тебя вспоминал. Все ныл и жаловался, словно не взрослый альфа, а трехлетний ребёнок.       — Это его максимум, — Натали зашла в комнату. — Его крайний аргумент это: «ты омега — ты не прав». И он этим пользуется, работая учителем в пансионе для омег.       Локи, сидевший все это время у себя на кровати, решил вставить словечко.       — А как его коробит от слова течка…       У меня непроизвольно вырвался смешок от одного только воспоминания о его реакции.       — Я думала, он выгонит тебя сразу после этого слова! — Нат тоже смеялась.       — Честно говоря, я на самом деле не понимаю этого, — я сел на кровати по-турецки. — Течка — часть нашей жизни, в ней нет ничего плохого.       — Объясни это альфам.       — Если серьёзно, то мне самому как-то неловко это обсуждать, — неудивительно для Питера. — Будто что-то интимное.       — Мы не виноваты в том, что периодически превращаемся в сгусток гормонов. И, если они не могут себя сдерживать, это их проблемы, пусть хоть столбы ебут, главное, чтобы меня не касалось, — ужасное заблуждение о том, что омега сам виноват в том, что так влияет на альфу своей течкой: адекватный альфа ни за что бы кинулся на омегу, даже когда у того течка. Ну, я так думаю…       — Ты прав, абсолютно, — Локи поддержал, — теперь пришло время переходить к следующему этапу.