Wild Child.

      — Тони, что на тебя нашло?       Директор была, пожалуй, единственной, кого мне было немного жаль.       Она выглядела искренне расстроенной, рассматривая кипу бумаг на столе (мои псевдо-объяснительные, жалобы от учителей и табели с оценками).       За последние две недели я определённо вписал своё имя в историю этой школы. Меня знали все учителя, даже те, что у нас не вели, и практически все ученики. Конечно, такая известность появилась не из ниоткуда.       У нас был план, как устроить мой побег из пансиона, и план работал.       Я срывал уроки раз в два дня, некоторые прогуливал, запустил мощную пенную бомбу в фонтан перед входом (это кстати была идея Нат), налил красный краситель в бассейн, поменял диск с аудированием на запись секса по телефону на французском, и, моё любимое, я расклеил в телефонных будках объявление о том, что наша староста, наша примерная Шеннон предоставляет интим услуги, и оставил там её номер телефона. Так что за эту неделю ей звонили чаще, чем за всю предыдущую жизнь. (Это ей месть за то, что третирует всю школу)       — Тони!       Меня как холодной водой окатили, что-то я увлёкся в своих размышлениях.       — Да, миссис Роджерс, — я сел ровнее, смотря ей прямо в глаза.       — Я не знаю, что со всем этим делать: как ты умудрился вывести из себя даже учителя по экономике?! Она даже не ведёт у вашего класса!       — Так вышло…       — О, Тони, что с тобой случилось?       — Я… — я не знал, что ей сказать, отчего-то признаться, что я хочу вылететь из пансиона, я не мог.       — Я говорила с твоим отцом.       Тут меня передернуло, если она звонила ему, я покойник…       — Когда он привёз тебя, — добавила она, а я выдохнул.       Миссис Роджерс снова посмотрела прямо мне в лицо:       — Он уверен, что наша школа может сделать из тебя образцового омегу, но этого не случится, пока ты сам этого не захочешь.       — А что, по-вашему, значит образцовый омега? — я с вызовом посмотрел на нее. Миссис Роджерс — вот та, кто действительно идеально вписывалась в представления моего отца о том, каким должен был быть я: элегантная, манерная, красивая (кстати, у неё было много общего с её сыном), вообще-то, даже немного высокомерная, но в меру, и всё в таком духе. Ещё, я более чем уверен, что её хобби — это какая-нибудь живопись или вязание, что никогда не входило в сферу моих интересов.       — Образцовый омега? — она задумалась. — Хм, это…       Наш разговор прервал ровный стук в дверь.       — Войдите, — тихо сказала она.       Лёгок на помине. В кабинете появился её сын. О да. Стив одним своим видом радовал глаз. Он выглядел очень и очень хорошо. В этот раз я обратил внимание на его осанку: он точно либо бальник, либо военный, ну, то есть, учится. У него всегда прилизанные, но вполне неплохо уложенные волосы, а его одежда идеально выглажена.       — Я помешал? — увидев меня, он коротко улыбнулся, а после, видно, вспомнил, что находится в кабинете директора школы.       — Ты что-то хотел? — миссис Роджерс не нравилось, что её прервали.       — Я… — мне льстило, что он не мог связать и двух слов, смотря на меня. Да, я сводил с ума немало альф, но так откровенно. Или ему просто неловко из-за того, что здесь его мать?       — Я хотел узнать, когда ты поедешь домой.       — Поезжай без меня, я задержусь, — миссис Роджерс устало потёрла виски.       Стив уже собирался уходить, как резко остановился и повернулся.       — А и ещё, там кто-то из учителей искал Тони.       — Вообще-то, он у директора.       — Я знаю, просто просили его отправить, как можно раньше.       Директор нахмурилась, а после повернулась ко мне.       — Ладно, оставим это на потом, сегодня я ограничусь предупреждением, но имей в виду: в следующий раз ты не отделаешься так легко.       — Благодарю, — я понял, что могу идти, и, вслед за Стивом, вышел из кабинета.       Вот тут меня ждал сюрприз. Парень поймал меня за локоть, стоило мне завернуть за угол.       — У тебя фишка — попадать к директору? — с насмешкой начал он.       — А у тебя, значит, — меня вытаскивать?       Разумеется, я догадывался, что нет там никакого учителя, но мне, казалось, это просто знак солидарности среди учащихся.       — Вроде того, — он оглянулся. — Слушай, если хочешь поболтать, то я бы на твоём месте вышел на улицу: не хочу, чтобы нас заметили.       — Почему? — что такого в простой беседе?       — Ты недавно здесь, и может ещё не знаешь, но отношения в школе запрещены.       — Думал, это касается только омег и омег, — шепотом соврал я.       — Нет, — он рассмеялся. Да, я давно не видел альф, сидя в этом завядшем монастыре, так что с ним было достаточно комфортно.       — Ладно, идём.       Мы вышли на школьный двор.       Поведение Стива вызывало у меня любопытство. На фоне остальных омег я, конечно, выделялся, но и Стив отличался от американских альф.       — О чем задумался?       Я резко повернулся.       — Так, думаю, что сподвигло сына директрисы нарушать школьные правила и заставлять другого ученика делать то же самое?       Он засмеялся.       — Да ты и без меня с этим отлично справляешься. Что ты на этот раз натворил?       — Да ерунда. Не бери в голову.       Мы стояли у небольшого фонтана посередине школьного двора.       Меня не отпускало любопытство, и тут одна коварная идея пришла мне в голову.       В штатах я был омегой, как говорится, нарасхват и прекрасно знал, как соблазнить любого альфу. Будь он хоть монахом или сыном строгой англичанки, директора пансиона благородных омег.       А раз подобное школьными правилами запрещено, значит, если нас заметят, то это пойдёт мне только на руку.       В конце концов я свалю из этой глуши, а от него не убудет. Альфам нужен от нас секс и красивая картинка, манерность и притворство. Я знал это, видел во всех знакомых альфах, даже мой отец проповедовал подобную теорию, наши преподаватели декларировали то же самое; ну что ж, тогда поиграем по их правилам.       Мы пошли дальше по тропинкам, уходя глубже в небольшую рощу у территории пансиона, по дороге болтая о школе и шутя о моем новом хобби, заключавшемся в походах к директору.       — Ты действительно отличаешься от здешних омег. Это из-за того, что ты американец?       — Это из-за того, что я нормальный, ты хотел сказать? Просто остальные здешние омеги немного зажатые. Я знаю пару неплохих ребят, они мне не конкуренты конечно, но у остальных основная проблема в том, что они не дают себе расслабиться.       — Значит, ты и у себя на родине выделялся?       — Я был первым омегой на побережье. У меня были лучшие вечеринки… — про алкоголь и альф я распространяться не стал.       Вообще, Стив оказался вполне приятным собеседником. Мы мило болтали, пока на улице окончательно не стемнело.       Вообще, в Англии темнеет позже, чем в США, так что, судя по всему, проговорили мы достаточно долго. Я даже начал замерзать.       Он это заметил, и я, как наивный американский подросток, который насмотрелся романтических комедий (я не фанат, мне вообще такое не нравится, но Зак Эфрон отличный актёр), ожидал, что сейчас начнётся что-то в духе «надень мою кофту», «давай, я согрею тебя своими объятьями» или нечто подобное.       Но, вместо этого, моя британская сосулька просто сказал:       — Ты замёрз, думаю, мне пора, — Стив мило улыбнулся. И как он сам не продрог?! Англия и так не страна курортов, а вечером тут дубак страшнейший!       Я не знал, что ответить, у меня просто брови от непонимания на лоб полезли. Но он ещё не закончил:       — Если ты не против, мы могли бы встретиться на днях. Моя учеба ещё не началась, так что…       — Я не против, — конечно, не против. В моей голове уже отчетливо рисовался план, как нас в школе застукают, а после меня отчислят.       — Тогда, как насчёт послезавтра? Я заеду за тобой после занятий.       — Хорошо, — я обаятельно улыбнулся, а лучше б я тогда внимательнее его слушал, не пропустил бы важное «заеду».       Но, вместо этого, я уже продумывал свой коварный план, и, когда он уехал, благополучно забыл такие важные дополнения к нашей беседе.

***

      О своём плане я, разумеется, рассказал моим соседям. Нат не верила, что мы со Стивом так хорошо сошлись, Питер рассчитывал увидеть наши дальнейшие отношения, а Локи явно оценил мою идею, касательно использования Стива в моих корыстных целях.       Кстати, о Локи.       Последние пару дней он как будто был сам не свой, но, так как я привык к некоторым особенностям его поведения (читайте: странностям), я не придавал этому значения.       Если конкретнее, он стал более общительным, то есть, несколько раз он звал меня сесть с ним во время обеденного перерыва (не со всей компанией, а вдвоём), потом он довольно часто создавал ситуации, когда мы оставались вдвоём, например, в библиотеке или после уроков в кабинете. Он начинал нести всякий бред, в котором я тщетно пытался угадать скрытый смысл. И однажды страшное подозрение посетило меня в один из таких неловких моментов: а что, если Локи я интересую не как друг?       Конечно, так как я прогрессивный человек, то всегда относился нормально к гомосексуальности как среди альф, так и омег, но никогда с этим в реальной жизни не сталкивался. Я просто не знал, как себя вести.       Я уже уяснил, что этот парень кого попало так близко к себе не подпускает, и раз я за такой короткий срок смог пробиться, хоть и несознательно, в круг избранных, то на то есть причина, и вполне очевидная.       Я хотел разобраться и уже поставить все точки над «I». Потому, когда мы в очередной раз остались вдвоём в нашей комнате, и он уже собирался начать говорить о каких-то комиксах, я решил пойти в наступление.       — Локи, ты в порядке?       Наступление было медленным: я не мог задать ему самый страшный вопрос в лоб.       Мы сидели на своих кроватях, переговариваясь почти через всю комнату.       — О чём ты? Я в норме, — он тараторил, а это верный признак того, что парень что-то скрывает. В жизни не мог подумать, что когда-нибудь понравлюсь омеге. Нет, я, конечно, в чём-то сильно походил на альф, но ведь не настолько…       — Просто ты ведёшь себя в последнее время необычно…       И тут, к моему удивлению, он резко выпрямился на кровати, и с волнением посмотрел на меня:       — Очень заметно?       Я кивнул, ещё не конца понимая к чему идёт дело.       — Знаешь, я немного нервничаю, — он начал свой неловкий монолог, и я не хотел это слышать, мне самому было неловко от того, в каком положении мы оба оказались, — Но, Тони, мне кажется, ты единственный, кто…       — Постой, придержи коней! — я оборонительно выставил руки, словно этот жест мог бы спасти меня. — Я знаю, что ты хочешь сказать, и не осуждаю тебя.       Он вскинул брови и тут же нахмурился:       — Об этом я и говорил, что ты не станешь осуждать меня за мои действия.       Я решил придержать рот на замке, потому что его слова начинали интриговать меня. Что-то тут не клеилось.       — Я действительно чувствую себя неважно, но у этого есть логичное объяснение.       — Так какое? — мне не терпелось.       Мои голубые или розовые фантазии разбились о камень банальности.       У Локи просто приближалась течка.       О, это Страшное слово для всех омег. Когда на несколько дней твои мозги отключаются и включается всё остальное.       Существует мнение, что если у тебя есть пара, то течка это вовсе не кошмар, а, наоборот, чудесный период в отношениях, когда омега воспринимает всё очень просто, а альфа получает от этого удовольствие.       Никаких ссор и скандалов, никаких человеческих отношений, только животные инстинкты.       Ну, и, конечно, в таких биологических вещах у всех всё индивидуально. У меня был знакомый, тёкший каждый месяц, хотя в среднем течки случаются раз месяца в два. В моём случае из-за особенностей гормонального строя (По этой причине в том числе у меня довольно рано стала появляться растительность на лице и в несвойственных для омеги количествах), на мою долю отключка сознания выпадает чуть ли не раз в полгода, и, более того, проходит она довольно слабо.       Когда мне было пятнадцать лет, отец, в надежде исправить то, в чём напортачила природа, перетаскал меня по всем врачам, однако те лишь руками разводили, повторяя «гормоны…».       Впрочем, вернёмся к Локи. У него с циклами всё было в порядке.       Однако сейчас приближался тот самый не очень приятный период, и вместе с этим всплывало интересное обстоятельство, о котором Локи решился мне рассказать.       — …То есть, переспал с профессором??? — я не мог поверить своим ушам.       — Так вышло, — рассказывая мне это, он вряд ли испытывал неловкость, скорее, его самого забавляло произошедшее.       — Но это полный бред! Одинсон идиот. Я не понимаю, как вы вообще…       — Сказал же — случайно. Я не знал, что он окажется моим учителем. Мы познакомились в Манчестере, в ночном клубе, выпили по коктейлю и переспали, а первого сентября я увидел новое имя в списке преподавателей.       Меня словно холодной водой облили.       — Тогда я ещё не знал, какие у него проблемы с головой, и про его сдвиги по части омег.       — По-моему, по нему видно, что…       — Но ни Нат, ни Питер об этом не знают.       Я задумался. Его рассказ многое объяснял, в том числе и безнаказанные прогулы.       — Окей, ну переспали и переспали, а в чем сейчас-то проблема?       — В том, что я хочу сделать это ещё раз во время течки.       По моему лицу, выражавшему недоуменное отвращение, он тут же осознал, что мне нужны разъяснения.       — Как человек он, конечно, так себе, но, как альфа, в постели он отлично справляется, а я не хочу ходить как пришибленный всю течку: у меня аллергия на подавители.       Я слышал, что кому-то таблетки не подходят, но с этим тоже раньше не сталкивался.       — Он единственный вариант?       — Не то чтобы. Просто я знаю, чего от него ожидать, Тони.       Я понимал, о чём говорил Локи. Если Омега в течку становится более покладистым что ли, более расположенным на секс, то альфа ведёт себя менее спокойно.       Кто-то оправдывает агрессию в постели тем, что это действие запаха омеги, но я в это никогда не верил.       — И как ты рассчитываешь затащить его в постель?       — Не знаю…       Локи, у которого всегда есть план, не знал что делать. И я не знал, что ему посоветовать.       (Признаться честно, мне ещё ни разу не доводилось провести течку не в одиночестве)       Вместе мы принялись думать.       До приблизительного начала его течки оставалось ещё около двух дней, а занятия всё ещё никто не отменял.       И если Локи мог как-то отпроситься, то вот отпросить учителя, да ещё и по такой просьбе, представлялось нереальным.       — Возможно, тебе всё же придётся объяснить ему ситуацию.       — Как я могу?! Ты слышал, что он пропагандирует на своих занятиях? Мы не просто так в начале учебного года договорились, что я могу не ходить на его уроки и молчу о том, что он спал с учеником.       — Ну, так ещё раз договорись!       — Я… я не могу.       — Почему?       — Я буду выглядеть идиотом! — он весь раскраснелся, и тут кое-что начало доходить до меня по-новой.       — Он что, тебе… — он не дал мне договорить.       — Именно.       — Так дело не только в том, что знаешь, чего от него ожидать? Всё серьёзнее, — я даже усмехнулся. — В целом, у вас не такая уж и большая разница в возрасте. Мне кажется, если ты всё ему объяснишь, то всё будет хорошо.       — Но я не знаю, что сказать.       — Ну, почитай Карнеги, напиши текст заранее.       — Ещё, он всегда в окружении учеников или других учителей.       — О, я могу устроить так, что он останется один.       — Но…       — Хватит отмазываться. Кому из нас это нужно?       Он вздохнул и прижал руки к лицу.       — Ладно, ты прав, Старк. Я сделаю это. Я подойду и скажу ему, что хочу трахнуть его, вернее, что он… Ну, ты понял.       — Так держать, — я подошёл и ободряюще похлопал его по плечу.       Да, это выглядело для меня сплошным безумием, но чего не сделаешь ради друзей.       И когда я стал называть их друзьями?

***

      Впрочем, Локи был не единственным у кого ближайшие пару дней обещали быть насыщенными.       Стив ведь позвал меня на свидание.       И, в отличие от Локи, я рассказал об этом всем моим соседям.       — Вы поедете куда-то? — Натали перебирала мой гардероб.       — Я не планировал, но Стив боится, что нас застукают, что вообще-то и является моей целью.       — Ты правда собираешься сделать это…? — Питер говорил полушёпотом, похоже, слово «секс» давалось ему с трудом.       Нат тоже обернулась, один только Локи отнёсся ко всему с безразличием.       — Ну, да…       — А ты уже делал это раньше? — Питер выглядел смущенным и недоумевающим одновременно.       Я замялся на секунду. Признаться, что до сих пор дальше петтинга я не заходил, я не мог, я всё же держал авторитет свободного омеги, отрицающего традиционные общественные ценности вроде целомудрия.       И моя девственность осталась при мне вообще-то случайно. Мой отец и Пеппер пару раз чуть ли не из постели меня доставали, под мои дикие протесты, разумеется.       — Конечно, делал, в этом… нет ничего страшного, — я сдержанно улыбнулся.       — Я вот ни разу, даже в течку, — Питер был близок к тому, чтобы покраснеть.       — Когда захочешь, тогда и сделаешь, — неожиданно подал голос Локи.       — Нашла!       Натали вытащила рубашку, которая была на мне в день приезда.       — Либо ты идёшь в ней, либо тебя ждёт полный провал.

***

      Стив в этот день тоже выглядел отлично.       Он остановился у въезда на территорию школы, и оттуда же мы поехали в город. То есть, моим планам на сегодня пришёл конец, но я не отчаивался, днём раньше — днём позже. Вполне возможно, что мы сделаем это уже сегодня, просто пока не на территории школы.       Кстати, понятие «город» после этой поездки изменило своё значение в моей голове. Я, конечно, не надеялся, что мы двинем в Лондон (до которого 124 миль), но отчего-то никак не ожидал, что мы приедем в крошечное провинциальное городишко. Впрочем, в нём был Старбакс, что говорит о том, что здесь ещё не всё потерянно.       — Тони, ты впервые в Англии? — мы сидели в парке с кофе, кроме нас тут была ещё какая-то семейка и пару школьников, игравших в скучный английский аналог хоккея.       — Нет, но учусь тут впервые.       — И как тебе? Ну, в целом, не беря в расчёт профессора домоводства.       Как мне? Отвратительно, еда у вас мерзкая, погода мерзкая, школа мерзкая, альфы… ну вот это ещё посмотрим.       — Могло быть и лучше, вообще не так плохо, как я думал, еда могла бы быть поприятнее, дождей поменьше, ну и некоторые учителя у вас вообще… так себе, — я примиряюще улыбнулся, но вышло не очень.       Я думал, он начнёт меня переубеждать и описывать прелести британского образования, но…       — Отчасти ты прав.       — Серьёзно?       — Да, — он тихо засмеялся, очень мило, кстати. — Наверное, после солнечного Малибу всё кажется немного мрачным. Но и в Англии есть свои плюсы.       — Это какие? — он всё-таки начал, но ничего страшного если я ему подыграю.       — Как минимум…       Окей, следующий час мы провели, мило беседуя об английских реалиях. И снова не так плохо, как я думал.       Потом мы поехали к побережью, и по дороге Стив рассказывал о своей жизни, о своей школе, которую он, оказывается, уже закончил, даже о семье немного: у него были очень хорошие отношения с матерью, как и у меня, впрочем, до её смерти…       — …А почему ты вообще решил переехать сюда, ещё и за год до выпуска?       Я замялся. Рассказывать о своих дебошах почему-то сейчас казалось неловким, словно я действительно делал что-то неправильное, хотя я был уверен, что нет ничего такого в небольших… или в больших праздниках.       — Это не моё решение. Скорее, моего отца.       — Вот как…       Он не стал расспрашивать дальше, по моему тону было ясно, что тема больная. Та приятная, даже немного весёлая и романтичная атмосфера, царившая между нами мигом улетучилась.       Мы подъехали к пляжу. Вообще, он свернул очень неожиданно, задолго до поворота на обустроенный пляж, так что мне это действие показалось, скорее, спонтанным, чем запланированным.       Дикий пляж, разумеется, был пуст, вода ледяная, да и солнца нет.       В Малибу я видел море каждый день, оттого привык к нему и воспринимал как нечто должное, но сейчас что-то поменялось, возможно, этому поспособствовали странные и, честно говоря, наводящие тоску слова Стива.       — …Мой отец служил во флоте.       По его тону я понял, что это не будет весёлой историей.       — На том пирсе, — он повернулся и указал куда-то очень далеко, на крошечную тёмную точку, — Мы виделись в последний раз, — он остановился. — Я не знаю, зачем рассказываю тебе это, просто, Тони, наши с ним отношения не всегда были идеальны, но в ту секунду я был готов на всё, лишь бы поссориться с ним ещё раз.       Я не знал, что сказать.       Я не понимал, почему он это рассказывает. Вернее, понимал, просто соглашаться не хотел. Я знал, что такое терять родных, однако в нашей семье то была запретная тема.       Вопреки популярному стереотипу, после этого разговора мне не захотелось тут же позвонить Говарду или сделать ещё что-нибудь такое, но я будто стал злиться на него чуть меньше, а ещё мне хотелось уехать отсюда и забрать с собой Стива, прекратить этот сеанс мазохистской ностальгии.       — Извини, что гружу, — он неловко улыбнулся и пошёл к машине.       Я запоздало понял, что мы перемещаемся, и догонял его уже бегом.       — Всё в порядке. Мне жаль, что… — и я не знал. Точнее, слишком хорошо знал. Никакие слова ничего не дадут. Это была странная дилемма: то ли я должен был посочувствовать его потере, то ли извиниться за то, что я собираюсь использовать его чувства в своих целях, а он делится со мной чем-то настолько личным.       В машине играла музыка. Что-то ненавязчивое и альтернативное. Я начал засыпать и, чтобы не отрубиться окончательно, решил сделать что-то с раздражающей напряженной тишиной.       — А куда мы едем?       — О, тебе понравится, — он коротко улыбнулся мне и снова посмотрел на дорогу.       — Я не люблю сюрпризы.       — Этот придётся тебе по вкусу.       — Правда? Последний сюрприз отправил меня учиться в другую страну в пансион благородных омег.       Он наконец смеётся, это немного расслабило.       — Мы уже говорили, что всё не так плохо. Из всего можно вынести определенную выгоду.       — Пока что единственное, что меня радует в переезде, — это наша поездка.       — Это уже что-то.       Я смотрел по сторонам, стараясь догадаться: куда же мы всё-таки едем.       — И, всё же, куда?       — Не скажу.       — Да ладно тебе. Мне не двенадцать, время сюрпризов осталось там.       — Мы уже почти приехали, потерпи немного.       И почему бы ему просто не сказать мне? Нашёлся выдумщик! Я не ребёнок, чтобы сидеть и восхищенно ожидать приятной неожиданности. Или чтобы обижаться на сюрприз, а потом мгновенно забыть обо всём и броситься к нему на шею от восторга.       Очень скоро я понял, что мы едем в горы.       — Ты сказал: мы скоро приедем.       — Мы уже почти на месте.       — Всё же я тебя не понимаю…       — Тони, позволь себе быть чуть более романтичным.       — Романтичным?! — его заявление повергло меня в недоумение. — В смысле?!       — Хватит искать во всем подвох. Мы на свидании, я признаю, нагнал тоски, и теперь хочу загладить свою вину спонтанным посещением одного интересного местечка. Вернее, оно не очень необычное, но я думаю, это то, что нам нужно.       — Так значит это место?! В смысле, это какое-то заведение? Мы едем поесть? Если да, то, надеюсь, там хорошо кормят, потому что я голоден.       Вот он снова смеётся, своим этим негромким приятным смехом. Парень его комплекции, мне казалось, должен смеяться по-другому.       — Я тебе поражаюсь…       — А?       — Ты очень милый, Тони.       Он застал меня врасплох. Нет, конечно, альфы делали мне комплименты, но назвать меня милым вряд ли кто бы из них решился.       Я отвернулся к окну, не желая показывать своё смятение.       Он наверняка самодовольно улыбался.       Мы приехали в паб.       На первый взгляд, самое идиотское место для романтического свидания. Ирландский паб на территории Британии.       Внутри всё было прямо как… Как в пабе. Деревянные стены, лёгкий алкогольный душок, пожилой альфа за стойкой и его симпатичный омега в возрасте, разносящий заказы. Единственной, что как-то выделялось и делало это место не окончательно потерянным, была группа музыкантов, игравших, в общем-то, какой-то простой аналог риверданс.       — Идём, мы едва не опоздали, — Стив взял меня за руку и потащил в глубь заведения.       За руку. Не за шею. Не за талию. Не за задницу.       Хм, возможно, он привёз меня сюда, чтобы споить, а потом сделать свои альфьи делишки — нельзя отбрасывать и такой вариант. Что, если всё наше свидание — просто красивая оболочка? Нет, я, конечно, против не был. Стив симпатичный альфа, в моем вкусе, кроме того, нам итак предстоит переспать в школе при удобном случае, так что сегодня мне стоит ему подыграть.       Мы сели за столик, заказали что-то, пока без алкоголя. Интересно, а в Англии со скольки наступает совершеннолетие? И сколько лет Стиву?       — Сколько тебе лет?       Он немного удивился от моего вопроса.       — Девятнадцать       — Ты старше меня?       Я почувствовал некую неловкость       — А когда принесут еду?       — Тони, мы заказали её минуту назад, — он насмешливо улыбнулся. Точно чувствует себя хозяином ситуации.       — Да-да, точно…       Между тем, в пабе за секунду набрался народ. Просто, будто после нашего прихода, все резко решили сходить в тот же паб.       Но скоро всё встало на свои места. К группе вышел немолодой альфа и начал петь. Довольно неплохо, разве что я не сразу понял, что поёт он не на английском.       Стив не казался мне любителем фольклора никогда. Вообще, в школе за ним шла репутация первой альфьей задницы на нашу крошечную английскую деревеньку. И эта задница с некоторых пор моя, точнее, не совсем задница.       Вообще, в ирландском нет ничего общего с английским, но звучит неплохо.       Интернет, как назло, не ловил, и я не мог погуглить совершеннолетие в Англии.       Музыка становилась всё громче. И даже начинала мне нравиться. Что ж, неплохой отвлекающий манёвр, Стив. Прикинуться наивным романтиком, потом ты наверняка заговоришь о чувствах, а после мы переспим, почему бы и нет.       Через пол часа музыканты остановились на небольшой перерыв, а нам наконец принесли еду.       Мой стейк был очень неплох.       — Как тебе музыка? — Стив всё ещё был в восторге как ребёнок, хотя старательно это скрывал.       — Ничего так. Никогда раньше не слушал ирландскую музыку вживую.       — Вижу, ты не сильно впечатлён, — он прав, но почему улыбается?       Стив откинулся на стуле, он смёл свою порцию за минуту и теперь осматривался в зале.       — Кого ты ищешь?       Я решил, что возможно сейчас настанет момент алкоголя, а он просто ищет официанта, чтобы…       — Может, потанцуем?       У меня вилка из рук вывалилась.       — Сейчас?       — Да, почему бы и нет?       — Ты уверен?       Нет, я люблю подвигаться, меня не смущала толпа, просто в данной ситуации я не мог понять, чего он хочет.       Если только он не хочет ненавязчиво полапать меня во время танца, а после уже предложить продолжить на заднем сидении его машины или ещё где-нибудь.       Тогда всё становится понятно.       — Так мы танцуем?       — Хорошо.       Мы медленно поднялись, он уверенно взял меня за руку, а другую положил ровно на талию, ладно, я уже понял: он не торопится.       Кстати, мы были не единственной танцующей парой, пока мелодии на время сбавили темп, к нам присоединились ещё несколько человек, и даже хозяин заведения с его омегой. Старички смотрелись довольно уютно.       Я всё ждал, когда же этот парень опустит свою руку мне на задницу или начнёт шептать мне на ухо всякие пошлые бредни, но этого не происходило.       Я не понимал его, оттого нервно дергался весь наш танец, моя рука неприятно вспотела, и теперь мне было ещё и неловко.       — Ты в порядке, Тони? Ты какой-то напряжённый.       — Да? Нет, я в норме.       — Расслабься, — он улыбнулся и прижал меня чуть ближе.       Чуть — в смысле я почти ударился носом в его грудь. У него очень приятный одеколон или это его собственный запах?       Я не впервые близко с альфой, но впервые он ещё не пытается залезть мне в трусы, а потому я замечаю всякие мелочи.       — Тони, мне очень приятно, что мы так близко, но если ты снова начнёшь опираться на свои ноги, двигаться будет легче.       Чёрт. Я покраснел до ушей. Я ведь не пушинка, а повис на нём, как гирлянда на ёлке.       — Извини… Что-то я сам не свой.       — Ты устал?       — Нет, конечно, нет.       Роджерс, я просто не могу понять: ты хочешь отыметь мою задницу сегодня или что?       — Ты явно не со мной, — он усмехнулся, и мы двинулись в другую сторону.       — Нет, я более, чем с тобой. И физически, и ментально.       — Правда? Тони, тебя что-то беспокоит?       — Да я в полном порядке, — я наконец поднял глаза от его рубашки к его лицу. — Просто я давно не был на свиданиях, — соврал я.       Смех этого придурка меня доконает.       — Значит, ты просто стесняешься?       — Нет! Я не это имел в виду. Просто… Просто я думал, что всё будет немного по-другому, но на деле оказалось иначе…       — В смысле? Что-то не так? — ох, Стив, я бы хотел остановить поток этого бессмысленного бреда, но тут меня как прорвало, и все мои дурацкие навязчивые мысли повалились на этого несчастного.       — Нет, всё так, наверное, я имею в виду, что я не думал, что всё окажется так, как оказалось. То есть, я ждал, что это будет хорошее свидание, просто свидание, потом мы говорили о всяких грустных вещах, и я подумал, что мы уже не на свидании, а как будто, не знаю, но это точно не вписывалось в моё привычное представление о свиданиях, после ты сказал, что я милый, а это не совсем про меня, потому что, на самом деле, я далеко не милый, и вообще, у меня вагон недостатков, а после я не успел оглянуться, и мы уже танцуем, просто мило танцуем, снова это «мило». Так, будто мы обычная парочка и типа влюблены, и вроде как, ты мне понравился, но я не такой хороший, как ты думаешь, то есть я, конечно, привлекательный, сексуальный, умный, обаятельный и ещё очень много всего, но, если честно, я неидеальный и не совсем такой типичный правильный омега, которым ты, возможно, меня считаешь…       — Воу-воу, Тони, полегче.       Мы уже не танцевали, а просто стояли на месте, держась друг за друга, пока вокруг мирно двигались пары, некоторые из которых стали подозрительно на меня посматривать.       — Тони, идеальных людей не существует, и я не думаю, что ты такой правильный, я просто думаю, что ты нормальный.       — В смысле? — я был уже готов отбивать словесную атаку, а тут…       — В прямом, я не всё понял из того, что ты сказал, но, я думаю, ты просто слишком сильно заморачиваешься.       — Нет, я просто пытаюсь понять, чего ты от меня хочешь.       — Чего я от тебя хочу?       Моим вопросом он был поставлен в тупик, я не придумал ничего другого, кроме как спросить всё напрямую.       — Ты хочешь заняться со мной сексом сегодня или нет?       Его глаза расширились, а музыка заиграла громче. Всё больше людей обращали на нас внимание.       — Конечно, нет! Тони, с чего ты вообще это взял?! То есть, ты привлекательный, очень, но я не настолько идиот и нахал, чтобы планировать затащить тебя в постель на первом свидании!       Он отпустил меня, и неприятный холод прошёлся по тем местам, к которым ещё недавно прижимались его руки.       — Просто… Я не привык, что альфу интересует что-то большее, чем моя задница или состояние моего отца, — я сказал это так тихо, что сам едва услышал, потому что говорил это скорее не ему, а себе.       — Вернёмся за столик, — предложил он. Я кивнул, и мы сели.       День казался мне безнадёжно испорченным.       Мы сидели за столом до конца концерта, но Стив больше не улыбался, да и я был погружён в свои мысли.       Отчего-то я испытывал чувство вины и будто бы стыда перед ним. Пытался придумать в голове, как бы сгладить ситуацию, но ничего не приходило на ум.       Когда всё закончилось, он оплатил счёт, и мы молча сели в машину, и так же молча он повёз меня в пансион.       Только на середине пути я решился заговорить.       — Ты часто бываешь в том пабе?       Он не ответил. Я уже пожалел сто раз, что вообще открыл рот и отвернулся смотреть в окно. А там, как назло, уже стемнело, и только едва различимые чёрные тени разбавляли унылый пейзаж.       — Не очень, — раздался запоздалый ответ. Внутри меня затеплился крошечный огонёк. Я ещё минут пять думал, что сказать, а когда открыл рот, он меня опередил.       — Тони, ты больше, чем просто сексуальный объект или банковская карта.       И вот тут, как бы стыдно мне ни было в этом признаться, мне захотелось выйти из машины на полном ходу и убежать и больше никогда его не видеть. С одной стороны он вроде был прав, но с другой — меня не покидала навязчивая идея «Как же он ошибается…»       — Ха, боюсь, это не совсем так, — я невесело усмехнулся, надеясь, что это перебьёт моё собственное смятение.       — А что, ты считаешь, это твой максимум? Тони, ты просто сам себя не знаешь и недооцениваешь.       Самооценка — бред. Это я знал точно. Просто я объективно смотрел на вещи. Я симпатичный омега, при деньгах и с потенциальным огромным наследством, но, кроме этого, я не мог похвастаться какими-то иными достоинствами. Нет, мозг у меня работал неплохо, но я не считал себя каким-то гением, я не был таким грациозным, как Натали, не был таким прозорливым, как Локи, и таким ловким, как Питер. Тем более, я знал, что альфам не нужны от меня мои мозги или ещё что-то вроде чувств и всякий прочий бред, потому я особенно здраво смотрел на мир.       — Я просто адекватно оцениваю ситуацию, я реалист и не витаю в…       — Нет, ты не знаешь… — его ответ прозвучал резко, и не ответить на него так же резко я не мог.       — А что, ты меня знаешь?! — я не выдержал, повернулся к нему.       Сейчас Стив не казался милым и заботливым, скорее, просто самоуверенным правильным мальчиком, типичным сыном военного и учительницы (да, она директор, но сути это не меняет).       Он нахмурился и собирался что-то сказать, но я его опередил (да ему никогда не понять меня!):       — Да, конечно, ведь ты у нас такой правильный супер примерный альфа, сильная особь, знаешь всё и вся, и меня, конечно, тоже! Да, Стив именно так. Ведь не тебя от полного отчаяния отправили в другую страну на перевоспитание, ведь не тебе каждый божий день говорят: ты неправильный, ты ведёшь себя отвратительно, не как порядочный омега и вообще не как омега, ты позоришь семью! Ведь не тебе говорили о том, что не будь тебя — проблем было бы меньше! — это был мой ночной кошмар и моя жуткая тайна — тот разговор с отцом, после того, как он лично вытащил меня из какого-то бара в шестнадцать лет. — Ведь ты у нас такой потрясающий, весь из себя просто золотой ребёнок! А я всего лишь недоделанная проблемная омежка, с максимальным жизненным интересом в том, чтобы найти альфу подобрее и нарожать от него детей побольше, чтобы стать соответствующим супругом нового главы компании, ибо сам я не способен ей управлять, и даже будь я чёртовым гением, этого всегда будет мало вам всем, альфам, другим омегам, моему отцу, чтобы позволить мне решать самому, что для меня лучше.       Раздался визг тормозов, я от неожиданности схватился за сидение. Стив съехал на обочину и остановился, шокировано рассматривая меня.       Я тяжело дышал, и он тоже. Мы оба не ожидали такой истерики от меня.       Это было унизительно, мерзко. На его месте я бы просто оставил такого истеричку на обочине давиться своим собственным ничтожеством.       Я не мог повернуться и посмотреть на него, потому не знал, что он думает: злиться или ему просто противно.       Мы остановились где-то на трассе, метров в пятистах находилась заправка, в остальном я понятия не имел, где мы.       — Тони… — я не знаю, что он хотел сказать, но, боясь это услышать, я выскочил из машины и рванул в сторону заправки.       Меня трясло не то от нервов, не то от ледяного ветра.       На заправке играла мерзкая попса, которую радиостанции крутят, пока у слушателей кровь из ушей не пойдёт.       Я зашёл в небольшой магазинчик, и тут же двинул к холодильнику с алкоголем. На заправках только дешевое пиво.       Мне было наплевать на возраст, ну и кассиру, видимо, тоже, да и мой вид отчётливо говорил о том, что мне нужно что-нибудь успокаивающее.       Парень не стал ничего спрашивать, пробил бутылку.       Я открыл её, но пить не стал. Не знаю — почему. Я был, скорее, зол, чем расстроен, обижен, подавлен. Хотелось разбить бутылку кассиру о голову и предъявить: какого чёрта он продаёт, не спрашивая паспорт?!       Тут в магазин вошёл Стив. Я метнулся за прилавок.       Я слышал, как он спросил у парня на кассе, где я, и слышал его приближающиеся шаги.       — Я сам доберусь до пансиона… — отвернувшись от него, уверенно заявил я.       Он стоял на месте и просто смотрел мне в спину. Я же сосредоточился на открытой бутылке.       — Тони… — его тон был настолько жалостливым, что мне стало ещё противнее. — Пойдём в машину, — он осторожно подошёл и аккуратно забрал бутылку из моих рук, я даже не мог ему возразить. — Хватит на сегодня.       — Езжай без меня.       — Не неси чепухи, время уже почти полдевятого, как ты доедешь сам?       — Мои проблемы.       — Поехали.       — Я остаюсь. Это моё решение.       — Я не оставлю тебя на трассе.       — Я на заправке.       — Какая разница? Просто идём. Я отвезу тебя.       — Хватит решать за меня.       Я наконец посмотрел прямо ему в глаза и снова наткнулся на какую-то жалость. Он будто хотел ещё что-то сказать, но не делал этого.       — Поехали, — он перешёл на шёпот, и я послушался его, словно змея — арабскую дудку.       Мы вернулись в машину. Теперь мне было стыдно ещё и за этот побег.       — Прошу тебя, больше не делай так, — я вжался в свою рубашку, безуспешно пытаясь согреться. — Я думал, ты решил броситься под машину…       — Извини…       Он обернулся, явно ожидая чего-то ещё. Но это было всё, что я мог сказать.       Я всё испортил. Впрочем, ничего нового. Только на этот раз, мне действительно жаль. Я решил молчать, дабы не усугубить ситуацию.       — Ты тоже прости.       Но ты ни в чем не виноват, я сорвался, как полный идиот, на тебя после вполне неплохого свидания, испорченного тоже мной.       — Я не думал, что всё настолько серьёзно, — замолчи прошу!!! А он все продолжал:       — Тони, я правда не думал, мне жаль, что задел тебя.       Хватит.       — Скажи хоть что-нибудь, — он постоянно поворачивался на меня, а я считал секунды до того, как смог бы наконец выйти из машины.       — Тони.       Тонитонитони… сколько можно?!       Дорога казалась бесконечной, и всё же, спустя ещё минут пятнадцать, я смог различить вдали огни пансиона. Ещё никогда я не рвался туда с таким нетерпением, сильнее я хотел разве что домой, запереться один в своей комнате и не выходить пару дней, открыть какую-нибудь статью о физике и с головой погрузиться во что угодно, кроме собственных мыслей.       — Подай хоть какой-то признак жизни! — я слышал растерянность и беспокойство. Но не знал, что ему ещё сказать.       — Что ты хочешь услышать? — безразлично начал я.       — Да что угодно! Просто не молчи. Я волнуюсь за тебя. И честно, боюсь оставлять тебя одного.       — Там есть мои соседи.       — Какой в них смысл, если ты до них не дойдёшь?!       — Я не настолько идиот и слабак!       — Прости, — он немного смягчился. — Просто я, правда, испугался. Ты ведь сильно мне нравишься, Тони.       Нет-нет, только не реветь. Я держался из последних сил.       — Итак думал, что испортил всё свидание, потом ещё и довёл тебя до…       — Это я всё испортил. Стив, это было отличное свидание, — я взял себя в руки и посмотрел на него. — Я сам себя довёл, это было низко.       — Нет!       Мы подъехали к воротам, но он зачем-то повёз меня на территорию.       — Тони, мы все не идеальны. Не стоит винить во всём себя.       — Я не…       — Я говорю о сегодня. А если в целом, то ты лучше, чем о себе думаешь.       Мы остановились у самого входа в жилую часть.       Я тут же схватился за ручку, словно услышал сигнал «марш» на марафоне, но мою руку тут же схватил Стив.       — Я все ещё хочу, чтобы мы пошли вместе на бал.       Ох, вот надо ему было заговорись об этом.       Примерно через неделю в школе намечался осенний бал, на который приезжали ученики из других учебных заведений неподалёку.       И я совсем забыл о нём.       — Я хотел позвать тебя сегодня, но было как-то не до того, так что делаю это сейчас. Ты пойдёшь со мной?