"Скай и Дейзи: распад или Как собрать себя воедино?"

*** *** ***

Все земные твари любят свет. Растения трепетно тянутся к солнцу своими лепестками, пестиками-тычинками, листиками, стебельками — словом, всем существом. Звери вылезают из нор, чтобы погреться в его лучах. Всем хорошо, и они не жалуются на мелочи жизни, на погоду, на вредного жука, который мимо прополз и не понравился им, ибо от последнего непривлекательно пахло. Они не пытаются вырвать друг другу глотки ради псевдо возвышенных целей. Не разводят войн в чужих странах ради наживы. Не обманывают. Не презирают зверей из других лесов, просто потому что птицы там поют на ином языке. Только в людях живет подобное! Им всегда было и будет мало просто спокойного существования, достатка и счастья. Их всегда влекла тьма. Соблазнительные шансы получить желаемое легким путем. Сорвать куш — словно яблоко с запретного древа. Да, отчего-то лишь мы относимся к солнцу как к чему-то само собой разумеющемуся и полагающемуся нам по праву, засоряем воздух, реки, истощаем богатства земли. Возможно, причина беспокойного горя, наглости и приступов депрессии человека кроется в таком простом понятии как «амбиции». У животных, к примеру, их вообще нет, они едят не больше, чем нужно для утоления голода. Потому и счастливы. А люди… Ну что люди? Они лелеяли в себе мрак веками, наклеивали ярлыки, сжигали на кострах тех, кто якобы заслуживал смерти. Разрушали страны и города, изобретали оружие и новые штаммы вирусов. Называя себя венцом природы и эгоистично думая лишь о собственном брюхе и благе. Но почему им так хочется зла и убийств? Размышляла Скай. По-че-му? Потому что у них есть разум! В тот день, когда Бог наделил обезьяну не только потребностью в бананах, а дал ей сознание, он проклял будущего человека. Идея цивилизации в корне не верна. Дикари умудрялись приносить меньше вреда окружающему миру. Знание и эмоциональное переживание смерти близких, ожидание собственной неминуемой гибели. Да уж, с таким багажом человек «разумный» был обречен сойти с ума и страдать. Кроманьонцы и неандертальцы, наверное, радовались бы уже тому факту, что в животе не пусто. Но жадность человечества прямо пропорциональна его уму. Вот к каким выводам постепенно приходила девушка-нелюдь. Что же будет дальше? Если в свое время бум науки уже породил биологическое оружие, ядовитые газы, изощренные пытки. Хотя можно было направить все силы в русло спасения расы, нежели ее уничтожения. Ослепляющая жажда власти и желание тягаться с Богом некогда заставили великое множество людей презреть себе подобных. Вместо того чтобы протянуть руку слабым, они решили вырезать слабых как вид. Неудивительно, что умственно отсталые люди редко обуреваемы подобными пороками. Человеку вручили настоящее сокровище, великий дар. Ум. И что он сделал с ним? Верно… Корыстно воспользовался им как оружием. Потому ли, что все мы однажды умрем, люди сходят с ума и становятся одержимы идеями разрушения или обогащения, приумножая мрак и боль вокруг себя? У Скай не было ответов. Сейчас она желала лишь знать, что творится в голове Гранта Уорда. Хотя бы такую малость… То, что он одинок и чертовски запутался, девушка давно уже уяснила, кажется, он даже упоминал об этом сам… однажды, будучи в плену у Колсона. Жаль, что она не слушала. Не желала слышать его оправданий и голоса. Впрочем, его сломленное состояние тогда и озлобленность теперь были очевидны и вполне объяснимы простым фактом: все его бросили, он один. В какой-то момент своего вынужденного пребывания в гостях бывшего кибергения Грант перестал отшучиваться в ответ на ее вопросы о том, куда они двинутся после того, когда раны его слегка подживут. Первоначально он «обещал» Скай поездку на луну и даже насчет монастыря острил. Теперь же лишь молчал. Вопрос был щекотливым. Ради него Скай отказалась от своей единственной семьи — Щита. И всё же откровенной беседы не получилось. Он то шутил, то не говорил вовсе. — Знаешь, милый, можешь не хвалить меня всякий раз, когда я готовлю… — однажды с сарказмом заявил Гранту Майлз, кивая головой в сторону подноса. — А то я прям таки могу лопнуть от счастья! Скай плотнее сжала челюсти, предчувствуя драматический поворот событий. Однако, как оказалось, она паниковала раньше времени: ничего не случилось. Уорд просто прожег своего личного шеф-повара отсутствующим взглядом, словно тот секунду назад был мебелью, и само по себе удивительно, что у Лайдона вообще есть язык. — Окей. Видимо, я опять недосолил. — Сам же подытожил разговор Майлз и на прощание нехило хлопнул дверью. Красноречивей его слов могло быть разве что выражение лица, кричащее о том, что «нахлебники» давно уже злоупотребляют его гостеприимством. Конечно же, больной был не в духе. Вероятно, у него всё болело, и крышу сносило от сильных лекарств. Однако честь по чести, Майлза уже задолбало, что в этом доме к нему относятся как к лишнему персонажу пьесы. Он пашет, сам не понимая зачем, старается помочь, работает санитаркой, скрывает их от властей, молчит в тряпочку. И не получает взамен абсолютно ничего — ни искренних улыбок, ни элементарных слов благодарности. Ну что за свиньи, правда? На самом деле, нося в себе ком невысказанных упрёков, бывший хакер «Наступающей волны» почти пришел к выводу, что является мизантропом. Раздражение молодого человека медленно перерастало в ярость. Не раз Лайдон задумывался о том, что если бы сам оказался большим злобным зеленым монстром, в человеческую ипостась он бы и вовсе не возвращался. Чередуя отчужденность с режимом тихони-Халка, парень ждал рокового столкновения, которое всё изменит. В жизни так всегда происходит. Что-то да заставит этих людей сдвинуться с мертвой точки и уйти прочь из его размеренной жизни. Кощунственно было бы желать смерти человеку, которого едва знаешь и недавно лечил. Но Майлз и не желал подобного Уорду. Просто перестал его подкармливать и перевязывать. Теперь этим занималась Скай. Всё стало на свои места. Он им не слуга и не должен им быть. Единственное требование Майлза — чтобы в его доме нигде не припрятали дурь и оружие — вроде бы неукоснительно соблюдалось. Перемены в питании сказались на качестве блюд. Однако Уорд не жаловался, даже сделал что-то наподобие шага навстречу своей спутнице. — Надо же, впервые в блюде нет тёмных кудряшек. — Не без иронии подметил Грант. — Либо Лайдон теряет хватку, либо готовила ты, Скай. — Не льсти себе. Это не жест доброй воли. Я стараюсь просто его не раздражать. — Отмахнулась от шуточек Уорда девушка-нелюдь. — Вышло даже недурно. И пускай комплимент был так себе, Скай всё равно раскраснелась. Людям не нужны перемены, когда всё в их жизни идет гладко, даже если им кажется порой наоборот. Когда-то Лайдон тоже мечтал о том, чтобы его серая жизнь прекратила быть такой серой. А теперь был вынужден ждать очереди в туалет. Все мы планируем нечто на грядущий день или час, и, как правило, ожидаем, что наши планы сбудутся, весьма раздражаясь, если всё в последний момент круто меняется, лишая нас элементарного контроля над собственным временем. В общем-то, это довольно тонкая тема, ведь наша жизнь не принадлежит нам на самом деле. И однажды… всё просто кончится. И надо бы радоваться, что этот день не настал сегодня. В последнее время Майлз всё чаще убеждался в том, что является законченным собственником и консерватором. То, что творилось в мире, совершенно не нравилось ему. Но самым мерзким было, пожалуй, то, что, невзирая на обещания правительства во всем разобраться и защитить людей, выполнив свой долг перед нацией, с каждым годом сумасшествие, происходящее вокруг, не стихало, а лишь набирало обороты. Когда «нынешнее безумие» проникло в его жизнь, можно сказать, Лайдон даже не сильно удивился. Всё познается в сравнении. Нашествие читаури на столицу, пришельцы, нелюди, на которых охотится банда радикалов в масках — вот кто живет полной жизнью. Вот кому стоит жаловаться на обстоятельства и судьбу… Вся эта неловкая ситуация со Скай по идее должна была настраивать парня на романтический лад. Воскрешение былых чувств, там парам парам парам, всё как в мелодрамах, но не тут-то было. Впрочем, Лайдон очень скоро сориентировался (еще с порога), что рассчитывать ему особо не на что. Если девушка тащит на себе полутруп раненого мужика, причем разыскиваемого преступника, наверняка, она рассчитывает как минимум на свадьбу и нескольких детишек. «Ну и нахер их обоих с их чудными проблемами», — мысленно выругался Майлз, наконец удостоившийся чести воспользоваться уборной в доме, который более ему не принадлежал. — Расслабься, парень, это временно… — пробурчал себе под нос Лайдон. Со смывом в доме Скарлетт — домовладелицы — была настоящая беда. Механизм иногда заедал, и приходилось снимать крышку с бочка, чтобы всё поправить на место. Привычным движением сорвав белоснежную вершину унитаза, Майлз так и замер на месте. Оторопь с его лица медленно сползала, уступая место гневу. — Ска-а-ай! Крик подобный раздавался в квартире ежедневно, информируя девушку-нелюдь об очередной мини-катастрофе, которую учинил ее как-бы-даже-не-парень на хате бывшего. Вздохнув для проформы и закатив глаза, Скай понуро побрела в сторону намечающейся драки. Странно, но Уорд, повстречавшийся ей в пути, был абсолютно спокоен. Пожав плечами, он убедительно заявил, что не в курсе, «что на сей раз стряслось у языкастого. Может быть, с головой что-то не так?» «Любопытная теория. Да уж». — Подумала Скай. — «Мы могли бы кого угодно довести до безумия!» Кличками «языкастый» и «петух» недавний пациент безжалостно окрестил своего личного «доктора Хауса» за вздорный характер и мелочность. Возможно, будь дело опять в «общажном» присвоении Майлзовских штанов, Лайдон бы спустил конфликт на тормоза. Но туалет… С недавних пор лишь в данном оазисе тишины и покоя Лайдон ощущал себя по-прежнему хозяином своей жизни, а не никчемной пешкой. Так что, когда Скай предстала пред раздраженным хакером, у того из ушей разве что дым не валил. — Мало того, что на работе меня не видели пару недель, и Оливер, мой внимательный приятель, считает отныне, что я посещаю клуб Анонимных алкоголиков после разрыва с подружкой, так теперь еще и это! Лайдон подавил в себе желание вольготно покрутить пистолетом перед носом своей гостьи. В конце концов, раз в году и незаряженное ружье стреляет. — Знаешь, Скай, когда дело касалось человеческой жизни, это хотя бы христианскими идеалами оправдывалось. Но теперь я просто умываю руки. Он грубит, ведет себя как мужлан, ест мои продукты за милую душу и сует в унитаз свои игрушки. Это слишком. Даже для меня. Помню, ты говорила, что вам некуда податься. Но эта квартира, кстати сказать, тоже не моя. Не дай Бог заявится хозяйка. Тогда вообще — всем крышка и вышка. К тому же, у меня есть работа, друзья, своя жизнь. Я просто просил без подобных сюрпризов, пока мы живем под одной крышей, но и в этом договоре уже обнаружилась прореха. — Слушай, не газуй, не надо нас прогонять. Еще пару дней, и мы уйдем сами, Майлз. Ты даже не представляешь, как сильно помог… — Я даже не представляю, где эта штуковина побывала до моего унитаза. Может быть, ею полсотни человек грохнуто?! — А может и больше, — с приветливым равнодушием вступил в беседу Уорд. Лицо его украшала самодовольная ухмылка. Что-что, а наездов на Скай он еще ни разу не пропускал. В других бы вопросах проявил подобную верность, цены б ему не было. Скай напрасно зыркнула на него умоляющим взглядом, мол, «иди куда шел, разрабатывай тело, пока не пришлось паковать чемоданы». — Вообще-то тебя никто не спрашивал, — сдерживая ярость в груди, огрызнулся Лайдон. Уорд плавным шагом приблизился к нему, и пистолет из рук хакера перекочевал к своему законному владельцу. — Ну… как знаешь. — Лениво пожал плечами Грант. Нет, он, конечно, не хотел намеренно расстраивать и волновать Скай. Просто Майлз немного бесил его жадностью и трусостью. — Эта штуковина называется Беретта. Раз уж ты не имеешь представления. И сейчас, любознательности ради, я покажу тебе, как работает эта штуковина. Скай даже ничего не успела предпринять. Дуло пистолета уткнулось в лоб Майлза. Щелчок. Лайдон зажмурился на секунду. И ничего не случилось. — Пф! Видишь, не заряжено. Кто же станет хранить порох в воде, верно? — Нет. Всё-таки я его убью, — словно совещаясь с невидимым другом, предупредил окружающих Лайдон. — Воу-воу-воу. Как вы оба меня достали. Кто бы знал. — Провела рукой по лицу девушка-нелюдь. — Попробуй. Многие пытались… — вмешиваясь в монолог Скай, откликнулся Грант. Судя по голосу, чувствовал он себя гораздо лучше и вполне готов был «навалять» Лайдону здоровой конечностью веселых люлей. — Брейк! — настояла Скай, усилием воли подавляя в себе желание вставить в данную команду крепкое словцо. — У меня от вас голова плющится. Лайдон в злобе сжал кулаки. Но даже он не мог не заметить, как круто переменилось состояние былой возлюбленной. Скай вовсе не симулировала. Потирая виски, чтобы не вырубиться прямо здесь и сейчас, девушка-нелюдь размеренно дышала. Бледность, столь не свойственная ее лицу, произвела неизгладимый эффект на обоих мужчин. К счастью для Уорда, Майлз всё-таки некогда очень дорожил этой девушкой, поэтому, всё еще раздраженно фыркая себе под нос, отступил первым, кинув на прощание: — Ты бы выпила сладкого чая, Скай, и, может, полежала. А то не ровен час грохнешься в обморок. В заботе об ее здоровье мужчины были, наконец-таки, солидарны. — Я в порядке, — неубедительно солгала Скай. Колени ее на секунду подломились, но девушка устояла, облокотившись об косяк. Только дернулась нервно в сторону, когда Уорд попытался ее поймать, думая, что она сейчас и правда сползет вдоль стеночки. Возможно, причиной всему был ее новый дар устраивать черные дыры. Но Уорд впервые оказался в позиции неосведомленного субъекта. Через пару мгновений тело Скай вернулось в прежнее состояние. И на щеках заиграл легкий румянец. Ведь Уорд по-прежнему придерживал девушку за талию, на всякий случай. Она выглядела как в день их знакомства. Такая же улыбчивая и живая. Вот только Гранту уже не казалось, что кое-кто справится без помощи гениальных ученых Щита. — Вижу. — Также сухо солгал ей в ответ Уорд. План, собранный в голове касательно их совместного будущего, рухнул как карточный домик. Увы, Скай и сама не понимала, на какую жертву готов пойти ради нее этот мужчина.