Шаг влево, шаг вправо - расстрел!

      Вот уже несколько дней ребята гостили у бабушки Мани, и проведённое время действительно тянуло на каникулы. На русские зимние каникулы. Узнав, что Раф «болен», старушка шустро и умело осмотрела мальчишку, покряхтела, пошутила по поводу слабенького иммунитета нынешнего поколения и непонятной заразы, которую гость подхватил (знать, что это последствия выстрела инопланетного робота деревенской знахарке было совершенно ни к чему) и назначила ему целый комплекс процедур. Теперь Рафаэль должен был каждое утро вставать в шесть часов, идти на улицу, как был – в ночной рубашке – и дышать морозным воздухом. Кстати говоря, Алеа часто вставала на час раньше, поэтому они с мальчишкой постоянно пересекались на пороге: он, ещё совсем сонный и тёплый после кровати, и она – бодрая, румяная и весёлая, с блестящими снежинками на ресницах. После утреннего «ритуала» Раф шёл к бабушке Мане, и она мазала его какой-то душистой, как и всё в этом доме, мазью, которая каждый раз отличалась от предыдущей. После этого старушка, конечно же, кормила гостей сытным завтраком и отпускала погулять. Точнее, даже не отпускала, а выгоняла, приговаривая: — Пущай ваши косточки-то помёрзнуть да порастрясутся, нечего ото у хате сидеть, мебель просиживать. Подите, подите! Потопчите снег-то. И ребята шли. Одевшись в четыре слоя – откуда только у Мани вещи брались – выскакивали во двор и, пуская намеренно пар при дыхании, бежали в лес. Там Алеа часто показывала Рафаэлю следы разных животных и птиц, рассказывала местные байки и, бывало, даже учила русскому: юный вундеркинд оправдывал своё прозвище маленького гения. Нередко сова бабушки Мани, которую, как оказалось, так и звали – Сова, сопровождала этих двоих, ухая за их спинами. Возвращаться старушка просила к обеду, и к тому времени стол уже был накрыт. Маня отводила Рафаэля к себе, снова «колдовала» над ним, давая то выпить какую-нибудь микстуру, то подышать над каким-то горячим отваром трав, а потом разрешала идти есть. Маднесс в то время уже пила чай, жмуря от удовольствия глаза и облизывая сладкие губы. Ну а после обеда бабушка объявляла тихий час: мальчишка уходил и заваливался на свою перину, Ал плюхалась в кресло с книжкой, а Маня садилась за кухонным столом и вышивала. Вечер проходил обычно за разговорами, настольными играми или сказками: Рафаэль, конечно, понимал не все слова, но девушка умело и шустро перескакивала с одного языка на другой, с ходу переводя и то, и то. Этим вечером Маня чувствовала себя немного нездоровой: сказалась реакция давления на меняющуюся погоду, и старушка, пожелав ребятам спокойной ночи, ушла спать раньше обычного. За ней скрылся в своей комнате и Рафаэль. Ал сидела в потёртом, но мягком кресле, поставленном у окна ещё лет пятьдесят тому назад, в дни бабушкиной молодости, и смотрела в непроглядно тёмное окно. На улице этой ночью наверняка стоял лютый мороз, да только в избе было тепло и уютно, поэтому в голове не возникла ни одна мысль о холоде… Маднесс была закутана в плед, на котором красивым узором скакали олени и летали совы, и держала в руках большую кружку горячего и пахнущего на весь дом чая. Взгляд девушки был задумчив и подёрнут грустью. — Алеа? Ал вздрогнула, перехватила кружку поудобнее и глянула на Рафаэля. Мальчик тихо подошёл и сел в соседнее кресло, поправив очки. От него пахло какими-то травами, явно лечебными, и одет он был в свитер и тёплые штаны, щедро подаренные бабушкой Маней. Маднесс подогнула под себя ноги, поправила плед и еле заметно улыбнулась. — Как себя чувствуешь? — Прекрасно. — Юный вундеркинд буквально утонул в мягкой обивке. — Твоя бабушка ухаживает за мной, как за своим родным внуком. Давно не наблюдал такого внимания к себе. Алеа дважды быстро моргнула. — Правда? — Ага, — Раф кивнул. — Я из большой семьи, и не всегда на меня есть столько времени, сколько хотелось бы мне самому и родителям. Поэтому вот… вот так. — Хм, я и не знала. — Маднесс отпила свой чай. — Ну, не в смысле, что о тебе ничего не знала, а просто не думала как-то, что тебя вниманием обделяют. — Ерунда, они же не специально, — отозвался мальчик. — Ну да. Повисла тишина, но самая обычная. Та самая, в которую каждый думает о своём, забыв, что рядом есть ещё кто-то. — А ты? — снова подал голос Рафаэль. — Что? — встрепенулась девушка. — Ты мало рассказывала о своей семье. — А, это. — Алеа снова сделала пару глотков, чувствуя, как чай приятной горячей волной проходит вниз. — Ну, я больше Прайму на жизнь сетую, хех, так что не мудрено, что вы не в курсе. — Я даже ни разу не слышал, чтобы ты кому-то из семьи звонила, — вундеркинд задумчиво поправил очки. — Потому что я и не звоню, — пожала плечами Маднесс. — Мы не общаемся. — Почему? — Потому что это моё решение. Мне легче не общаться с ними. И, пресекая дальнейшие расспросы, скажу: просто обиды прошлого, только и всего. Не люблю эту тему, закроем её, ладно? Рафаэль кивнул, и оба снова замолчали. — А ты чего не спишь? — дошло вдруг до Алеи, когда из часов выскочила кукушка и прокуковала о весьма позднем времени. На кухне ухнула сова, словно подтверждая «слова» своей игрушечной родственницы. — Не идёт сон, — просто ответил мальчишка. — Хах, прям как баб Маня говоришь. — Девушка улыбнулась, допила чай и отставила кружку, закутываясь в плед ещё сильнее. — Ну, а ты почему не спишь? — Рафаэль зевнул. — Тоже не спится? — Я-то? — Ал задумалась. — Да я так. Думаю. — О Мегатроне? Маднесс одарила друга долгим, тяжёлым взглядом, после которого ещё и выдержала напряжённую паузу. — О Мегатроне, — последовал сухой ответ, после чего Алеа вновь посмотрела в окно. Раф очень хотел узнать продолжение, но больше ничего спрашивать не решился. Через минуту девушка заговорила сама: нехотя, часто останавливаясь и тщательно подбирая слова, но всё-таки она говорила. Понимала, наверное, что нельзя держать в себе. — Многие люди любят именно тех, кого должны любить, и проживают с ними счастливую жизнь. Случается, что мы любим, но не того, или не любим вообще, а нас при этом – да. Забавно выходит, правда? Особенно если задуматься, почему так происходит и кто вообще всё это решает. Раф тоже посмотрел в окно, словно искал там то, что было предметом внимания подруги. Но там была лишь ночная темнота, да и в оконном стекле только слабо отражался тусклый свет дрожащего огонька свечки, не представляющий из себя ничего интересного. — Если так подумать, — продолжила Ал, — мне не за что любить его. Мегатрона. Взгляд бело-лунных глаз устремился на Рафаэля, и мальчишка почему-то вздрогнул. — Ты ведь тоже, как и большинство, считаешь, что он не достоин того, чтобы его любили, верно? — На губах Маднесс появилась грустная, слабая улыбка. Раф немного замялся, но врать было бы глупо, и он кивнул. — Вот видишь… Порой и я так считаю. Да только у чувств нет кнопки: их нельзя включить, когда хочешь ими насладиться, и выключить, когда надоест их носить в сердце. Они либо есть, либо их нет. Третьего не дано. Приняв полулежачее положение на кресле, Маднесс устремила взгляд в потолок. — А когда твои чувства вызваны тем, кто, кажется, любить не может в принципе, становится ещё ужаснее. Мегатрон ничего мне не должен, как и я ничего не должна ему, но почему-то мне всё равно отвратительно от того, что он порой совершает такие поступки, как с тобой… Очень, очень жаль, что я не могу ничего поделать с этим. Рафаэль, заметив, что подруга умолкла, хотел было спросить что-то, но Маднесс уверенно поднялась с места и, взяв кружку, направилась в сторону кухоньки. — Ты вот что, дружище, — наигранно, весёлым тоном бросила через плечо Ал, — голову себе моими проблемами не забивай. И уж тем более моей болтовнёй. Она до добра даже меня не доводит. И, зевнув, добавила уже в проходе: — Так что иди спать… Так-то оно лучше будет, да…

***

      Пока Маднесс и Рафаэль гостили у бабушки Мани, где погода тоже показывала свой буйный нрав, в Джаспере, штат Невада, на скрытой базе автоботов все усиленно работали над изучением столь резко изменившихся погодных условий. Спустя сутки после того, как ребята отправились на «каникулы», с алозначными связался агент Фоулер и доложил, что такая чертовщина с погодой разворачивается буквально повсюду. Люди в панике, правительство, разумеется, тоже. Автоботам понадобилось не так много времени, чтобы обнаружить и кое-что ещё – тёмный энергон, о котором все узнали не так давно благодаря Мегатрону, стал извергаться прямо из недр Земли через вулкан. О таком повороте событий Мико отозвалась, как о полной и капитальной… засаде (спасибо Джеку). Да, вопросы для команды автоботов росли в геометрической прогрессии, а вот ответы, увы, не хотели возникать даже в одном экземпляре. — Да, вот сейчас Рафаэль нам бы помог, — озвучил как-то мысли союзников Рэтчет, тяжело при этом провентилировав. — Может, он заметил бы в этом хаосе что-то такое, чего не заметили мы. — Или Ал, — отозвалась Мико. — Она бы ещё и пробралась к эпицентру творящегося безумия, чтобы быстренько всё разрулить! Все с удивлением уставились на японку. — Что? — Девчонка даже как-то попятилась, не понимая, почему все ТАК на неё смотрят. — Я что-то не то сказала? — Эпицентр! — охнул медбот, первым выйдя из ступора, и бросился вызывать Прайма…

***

      — Ну что, Рафаэль? — Девушка крутилась возле зеркала, вставая и так, и эдак, чтобы понять, потолстела ли она за эти дни. — Ты готов возвращаться на базу? Мальчишка поправил очки и задумался. Маднесс это заметила и, улыбаясь, сказала: — Эх, не так я вопрос поставила! Не «готов», а «хочешь»? — Вот то, что готов, это точно да, — улыбнулся в ответ Раф. — А вот хочу ли… Пожалуй, тоже да. — Соскучился, что ли? — Ага. Соскучился. — Мальчишка выглянул в окно. — Тут, конечно, здорово очень, и бабушка у тебя классная, но мне тут непривычно. Всё не так, как дома… Да и к Би тянет, к семье… Интересно, Мико и Джек придумали, что сказать моим родителям? — При-иду-у-умали, — махнула рукой Маднесс. — Не сомневайся. Это же Джек и Мико! — Это да… А ещё ты часто стала употреблять… как это… деревенские выражения, вот. Ещё немного, и я перестану понимать не только русский, но и твой английский! — Аха-ха! Не уж-то ты, соколик ясный, говора моего не воспринимаешь, а? Мы ж туточки так токмо и говорим! Ишь ты, чудной какой, то ему не так, да то не эдак! Ребята засмеялись, и в этот момент к ним заглянула Маня: в глазах старушки стояли слёзы, но она всё равно улыбалась. Искренне так, как все бабушки, провожающие внучков. — Уж и вещи-то, поди, собрали? Ох, как быстро-то, как быстро! Не милует Бог нас временем, не милует… Вроде бы только вчера приехали, а уже и назад воротаетесь. — Какие уж тут вещи, ба? С пустыми руками же приехали! — отозвалась Алеа и повернулась к старушке, заметив слёзы. — Ну, ну, не надо плакать! Вот ещё вздумала! «Не на войну же провожаешь!» — хотела добавить девушка, но вовремя прикусила язык – с Судьбой шутки плохи, этому жизнь Маднесс научила. — Эх, Аленька, — вздохнула Маня, да и вышла, махнув рукой. — Пойду хоть пирожочков вам в дорогу уложу… Алеа тоже вздохнула: ей не меньше бабушки хотелось остаться тут ещё на пару дней – да что там дней, недель – но делать нечего, надо было возвращаться. А то кто знает, что успело произойти в их с Рафом отсутствие…

***

      — Мико, успокойся! — Джек в раздражении выдернул свою руку у японки. — Чего ты такая гиперактивная? — Я не активная, я взволнованная! — Девчонка показала другу язык. — Тебе что, совсем всё равно? — Совсем. — Но ведь к нам на базу сейчас явится МЕГАТРОН! Мегатрон, Джек! — Мико снова взяла парня за руку и начала трясти её. — Мегатрон!!! — Где?! — мгновенно отреагировал появившийся в главном отсеке базы Смоукскрин и активировал оружие. Дарби закатил глаза, а Накадаи хихикнула. — Сейчас будет, — проворчал Рэтчет, стоя вместе с Праймом возле рубильника граундбридж. — Оптимус, ты уверен, что это единственное верное решение? Может, нам не нужна эта сделка? Мы же разобрались с причиной катастроф, узнали про происхождение Земли… Вдруг и дальше сами справимся? — Если сам Мегатрон признаёт объединение наших сил в целях обезвреживания Юникрона самым оптимальным вариантом, то… да. Я уверен, — отозвался лидер алозначных. — Тебе нечего опасаться, мой старый друг. — Нечего, как же… — снова принялся бурчать медик. — Пускаем первого десептикона на нашу базу, но опасаться, в самом деле, нечего… Он же так, на куб энергона заскочит… Об активе нелёгком поговорить… — Эй, Рэтчет! — позвала бота Мико, оставив Джека в покое, чем парень тут же и воспользовался, слиняв в неизвестном направлении. — Чего ещё? — покосился на девчонку мех. — Алеа же сегодня с Рафом возвращаются. — Ах, да-да-да… — Рэтчет побарабанил пальцами по рычагу, который уже был готов опускать. — А когда? — Ну, эм… Сейчас, вроде как. — Накадаи развела руками, мол, извините, вы знали, но забыли, а это уже не мои проблемы. — Вот же шлак, — медбот сплюнул и всё-таки опустил заветный предмет управления мостом. — Скраплет с ними! Придётся им подождать, пока Мегатрон не зайдёт. — Ты только потом сразу переключай мост, а то наши путешественники примёрзнут к земле, пока ждать будут, — посоветовала Мико, на что Рэтчет только манипулятором помахал. Когда воронка граундбридж наконец-то сформировалась, все с напряжением в каждой частичке тела устремили на неё свои взгляды. А некоторые не только взгляды, но и оружие, готовое быть использованным по назначению в любой момент. И вот в зелёно-голубом мерцании проступил силуэт внушительного корпуса бывшего гладиатора… Мегатрон вышел неспешно, постепенно, с чувством полного осознания собственного величия. Ступив на пол убежища временных союзников, Лорд смерил всех несколько насмешливым взглядом, мысленно отметил про себя отсутствие двоих белковых, в число которых входила интересующая его фемка, и сказал: — Так вот она какая – база автоботов… Кто-то хмыкнул, кто-то процедил через денты не самые ласковые словечки, кто-то фыркнул, вновь занявшись мостом, а кто-то выскочил вперёд с твёрдым намерением пнуть сервопривод серого меха, как осуществление мести за друга. — Ты! — Мико уже держал агент Фоулер. — Это ты навредил Рафаэлю! Просто так это тебе с рук не сойдёт! Мегатрон с интересом и даже как-то спокойно посмотрел на маленького человечка – одна белковая фемка уже выработала у лидера десептиконов адекватную реакцию на неожиданные выкрики и обвинения за содеянное – и уже собирался достойно ответить, но, увы, не успел: за его спиной снова открылся мост, и теперь из него выходили жители Земли, а не Кибертрона. Первым появился под крышей базы Рафаэль. Он был в ушанке, валенках, с шарфом, посвежевший, похорошевший, явно здоровый и готовый к новым победам. В руках мальчик нёс большую корзину для пикника, в которой чего только не было – Маня, судя по всему, забыла, что хотела положить только пирожки. Ну, а уже после напарника Би вышла из воронки и Маднесс… Алею было не узнать: мало того, что тоже в ушанке, так ещё и нагруженная настолько, словно провела в горах полгода! На спине – огромный походный рюкзак, в обеих руках – по два пакета, в зубах — такой же, благо, что лёгкий, с одними сушёными грибами. Маднесс прошла пару метров, подняла взгляд, поняла, что на неё смотрят, и, поставив пакеты, возмутилась: — Это фто такое? Пофему никто не хофет помофь?! Тьфу, фёрт! — Девушка поставила на пол и грибы, отплёвываясь. — Бедный Раф надорваться может, а вы смотрите! Тоже мне, друзья… Тут до Ал дошло, что кроме автоботов на неё смотрит и кое-кто ещё, повернувшись вполоборота. — Минуточку-минуточку, что-то меня, кажется, уже глюки берут – Мегатроны мерещатся… — Девушка даже помассировала закрытые веками глаза, раскрыв их спустя пару секунд. Увы, Лорд никуда не делся, а остался стоять там, где стоял. Выглянувшая из-за его серво Мико, которая ткнула в сторону серого меха пальцем и закивала, только подтвердила реальность десолидера. Маднесс резким движением сбросила свой огромный рюкзак и, закатывая рукава на ватной куртке, прошипела сквозь зубы: — Вот ты и попался, мудила…