Шаг влево, шаг вправо - расстрел!

      Вы никогда не задавались вопросом, что ожидает всех нас после смерти? Конечно же, задавались. Не так ли? И наверняка многие сходились к мысли, что для каждого скрывающееся под завесой неизвестности «нечто» – своё. Особенное. Неповторимое. И это «нечто» похоже на испытание. Очень коварное испытание, которое использует образы и чувства для того, чтобы вы с ним не справились… Изменчивость. Я была столь переменчивой в плане своего настроения. Оно менялось быстро, стремительно, неизбежно и, что самое главное, от малейшего и нежелательного к нему «прикосновения». Точно так же, как стремительно и неизбежно рассыпался в белоснежную пустоту тот прекрасный ночной пейзаж, в центре которого я оказалась, вздохнув в мире живых последний раз. Страх. Он настигает вас одним из первых, как только заметит, что вы беззащитны перед ним. Липкий, холодный, всепоглощающий страх, проникающий в каждую клеточку тела, заключающий трезвые мысли в стальной капкан и не позволяющий им оттуда выбраться. Страх – бездонный. Страх – тяжёлый. И самое ужасное – он осязаем, поверьте мне. Моя белая клетка состояла из страха: я чувствовала его, я смотрела на него, я ходила по нему… И позволила ему поглотить себя, завладеть мной, и он в ответ позволил раствориться в нём, как растворились в белоснежном полу капельки моей крови. И я, будучи уже слишком уставшей и слабой для борьбы, несомненно, сделала бы это, не шевельнись во мне кое-что такое же опасное, как страх, но сыгравшее мне на руку. Сомнения. Такой же частый гость, как и изменчивость. Сомнения составляли не меньше четверти всей моей жизни. Я сомневалась всегда и везде, но успешно это скрывала и с этим боролась. Не раз они грозились свести меня в могилу (как иронично, что всё-таки я в ней, по сути, и оказалась), но ещё чаще – спасали. Это могло быть что-то незначительное – скажем, на случай «мало ли что» выключить духовку раньше, чем в ней сгорит что-то съедобное, или что-то роковое – подвергнуть сомнениям свою необходимость в переходе дороги на другую сторону улицы и избежать встречи с железной мордой, несущейся на скорости двести километров в час машины. Но сомнения тоже коварны. Именно они, в отличие от страха, сковывают не разум, а тебя самого. Кажущиеся сначала незначительными, сомнения выжидают удобный момент, чтобы полностью «обездвижить» тебя, а когда такой момент подворачивается, неожиданно нападают. В моей жизни их было так много, что им удалось облепить меня полностью. Сломить и уничтожить – вот, что было для сомнений настоящей целью в случае со мной. А моей целью стало желание избавиться от них как можно скорее. От них и от холодного страха, в котором я стала тонуть. Непредсказуемость. Только она была на моей стороне. Только она была моим спасением. Только благодаря ей я выбралась из омута страха и сомнений, сопровождаемых болью. Использовать против врага его же оружие? Только я могу подумать о подобном, когда всё, казалось бы, кончено. И я неожиданно отрезала себе волосы, вооружившись сомнениями. Да. Я сомневалась, что это поможет мне, но не сделай я вообще ничего, то было бы, наверное, ещё хуже. Хотя и это – большой вопрос… Но я сделала то, что сделала, при этом не ожидая, что способна на такое. Не это ли самое яркое проявление моей непредсказуемости, спасшей меня? Изменчивость, Страх, Сомнения, Непредсказуемость и вездесущая Боль, о которой даже нет смысла говорить. Это были спутники моей Смерти и тех Мучений, которые мне довелось испытать, прежде чем удалось вырваться из цепких когтистых лап моих тюремщиков. Но если вы думаете, что это и всё моё испытание, то глубоко ошибаетесь. Это – лишь вступительная часть такового… Самое сложное ждало меня впереди. Выбор.

Из личных заметок А. Маднесс

***

POV

      Нет ничего хуже ответственного выбора, от которого зависит вся твоя дальнейшая жизнь. Может, сказано слишком громко, но в моём случае всё именно так и было. Единственное, я не понимаю, зачем Праймус дал мне возможность самой принять решение, если в итоге всё равно сделал в соответствии со своей волей. Это потому, что я снова подверглась сомнениям, отказавшись от возвращения в мир живых, да? Если это так, то Бог Кибертрона – редкостный засранец, и я не собираюсь извиняться за эти слова!

***

      …Я нехотя открыла глаза, и то, лишь потому, что меня на это толкнуло что-то извне. Всё тело невыносимо ныло какой-то нескончаемой и тянущей болью. Помнится, нередко такие ощущения я испытывала после занятий физкультурой в школе, когда ещё всерьёз не занялась своим телом: мышцы от перенапряжения начинают болеть уже на следующее утро, и ты не можешь сделать ничего без мученической гримасы на лице… Чаще всего болели именно нетренированные ноги, но сейчас я чувствовала, что болит всё. Абсолютно всё. Я так зациклилась на этом, что не сразу заметила одну очень важную деталь: открытые глаза ничего не видят. Сразу накрыло две мысли, содержание которых для меня было далеко не самым приятным. Первая – я где-то, где очень темно. Вторая – я не вижу, потому что не могу видеть. И вот тут я готова была молиться, чтобы сбылось первоначальное предположение, потому что случаев, когда я могла ослепнуть, припомнить мой мозг не мог. «А что вообще он может припомнить?!» — подумалось мне, прежде чем я успела осознать, что, в общем-то… …Меня убили. Или нет?..

***

      — Проклятый Праймус, прости меня Кибертрон! — в который раз повторила я эти слова с нескрываемым негодованием в голосе. — Неужели нельзя было оставить всё, как есть?! Я не просила такого поворота в своей жиз… смер… А-а-а! Ненавижу! Я стукнула кулаком по каменному полу пещеры и услышала раздавшийся от удара металлический лязг, эхом поднявшийся под потолок и тут же растворившийся рядом со мной. Это лишь подтвердило мои догадки о том, что сделал со мной Праймус после нашего разговора. И, надо заметить, я не была этому рада. Скажу больше – я была этим недовольна! Я лежала на одном месте уже чёрт знает сколько, но трезвых рассуждений по поводу того, что мне делать, добиться от себя никак не могла. Зрение ко мне так и не вернулось, поэтому я осталась без возможности увидеть и своё белковое, и кибертронское тела. Только всё думала беспрестанно о том, какой Праймус бракодел – ни человеческую тушку восстановить не смог, ни новую, нормально функционирующую, подсунуть – тоже. Как это называется вообще?! Подстава?! Я ведь даже двигаться полноценно – и то не способна! Только лежи себе да по каменному полу чечётку кулаком отстукивай. Идеальные перспективы после воскрешения, ничего не скажешь. Всегда о таком мечтала! Тьфу! — Э-эх, обидно даже как-то. — Я поскребла пол пальцами. — Хоть бы нашёл меня кто… Не умирать же ещё раз, да ещё и так скоро? Я промаялась без толку ещё около пары часов, а потом, от нечего делать, закрыла глаза и вздохнула, решив повспоминать какие-нибудь радостные моменты из жизни, прожитой человеком. И почему-то сразу же на ум пришли… Гонки с Нокаутом! Следом за ними потянулась целая вереница событий, связанных с ним: его выслеживания меня любимой, сделка, возня на автомойках, шуточки, фотографии, нелепые, но совместные отмазки перед Мегатроном… Я невольно улыбнулась и подумала об этом красном спорткаре, отметив для себя, что Нокаут был для меня очень хорошим другом, если не одним из лучших. Поганец тот ещё, конечно, но зато с ним всегда было весело. — «Алеа?!» — отчётливо раздался в моей голове голос медкона, от чего я чуть ли не подскочила на месте (если бы могла) и тут же зависла. Показалось? Да нет, не могло… — Н-Ноки? — На тот момент я была уверена, что выгляжу безумно глупо, отвечая пустоте, но с другой стороны, кто меня сейчас видит? Никто. — «Алеа! — В голосе Нокаута слышалось облегчение. — Где ты, ржа тебя подери?!» — Меня больше волнует то, где ты. — Всё-таки, не показалось. Спорткар и правда говорил со мной, и я решила не удивляться этому. Мало ли, что Праймус ещё наворотил. — «Хватит шутить, Маднесс!!! Я на „Немезиде“! И ты только что связалась со мной. И для чего, спрашивается?! В угадайку играть?! Что за белковый народ, у меня чуть Искра не потухла, когда я узнал, что ты исчезла!..» Я слушала эту гневную, возмущённую, но в то же время не лишённую радости речь Нокаута и просто-напросто понимала, что ничего не понимаю. Связалась? С ним? Как?! У меня же нет моего телефона! А десептикон в это время продолжал парировать: — «…Так что засунь свои излюбленные шуточки поглубже и сейчас же сообщи свои координаты!» — Но… Я не знаю, какие они и… — «Юникрон с тобой, — перебил меня медик. Он явно был на взводе, потому и решил не заморачиваться со мной и сделать всё самостоятельно. — Сам определю. Только не двигайся с места, поняла?! Иначе я убью тебя, если снова просто так прокатаю свои шины!» Всё ещё мало что понимая, я быстро добавила, боясь, что связь, которую я неведомым мне образом наладила, вдруг пропадёт: — Нокаут! Возьми свои инструменты. — «Какие ещё инструменты?» — опешил гонщик. — Ну, те, которыми ты там всех ремонтируешь. Они тебе пригодятся, поверь. Хорошо? Пару секунд Нокаут настороженно молчал, а потом всё-таки ответил: — «Понял. Возьму».

***

      Нокаут нашёл меня, когда я стала уже сомневаться в реальности нашего разговора. А что? Я столько мракобесия пережила: убегала от Смерти, ковырялась в своих органах, говорила с Праймусом, воскресала в бракованном корпусе трансформера… Тут хочешь не хочешь, а задумаешься о повреждениях в психике. Тем более какой-то разговор! Может, его и не было вовсе. Я слышала, как медкон движется в мою сторону по коридору пещеры и трансформируется метрах в пятнадцати от меня. Не знаю, что он там делал, но я отчётливо слышала неопределённое «Э-э-э…», а потом почувствовала опасливые тычки в мой бок. А это уже – извините меня! – не очень приятно. — Нокаут, совсем охренел?! Ты чего пинаешься?! Спорткар отскочил с воплями не то страха, не то радости (в чём я сомневаюсь) и долго не умолкал. Я закатила невидящие глаза и мысленно высказалась по поводу того, что я тут, походу, всё-таки надолго, несмотря на прибытие этого оболтуса. Н-да уж, мечтайте осторожно – мечты могут сбыться… В следующий раз буду грезить о своём «освобождении» конкретнее, чтобы подобные казусы не повторялись. — Да когда ты заткнёшься уже и поможешь мне?! Я ничего не вижу и не могу нормально двигаться! Моё негодование в один миг привело Нокаута в чувства, и теперь он просто стоял неподалёку и молчал. Жаль, что я не вижу выражения его фейсплейта, оно наверняка бесценно. — Ал?! — всё-таки выдавил из себя медкон. — Это… ты? — Я, я. Потом вопросы задавать будешь. И то, не факт, что я на все отвечу – сама мало что понимаю в случившемся. — Я поманила спорткар к себе пальцем. — Инструменты взял? Десептикон чем-то звякнул и неуверенно ответил: — Да. — Вот и умничка. Давай, приступай к исполнению своих прямых обязанностей. Я завозилась на каменном полу, пытаясь принять удобное положение, что у меня, конечно же, не получилось. Только хуже стало. — И поаккуратнее, Нокаут! Иначе получишь рабочей рукой по мордальнику – уж над этим-то я в своём положении всё-таки постараюсь.

***

      — И долго, я стесняюсь спросить, меня не было? — Около недели. — Чёрт, а мне казалось, что меньше… Пару часов там, ну, максимум – сутки, двое суток. А тут – неделя!.. Странно, что тело в полном порядке… В порядке же? — Да-да-да, не дёргайся… Кстати. Не знаю, что у автоботов, но лично у нас твоё исчезновение вызвало удивительно регулярные вылеты систем Саундвейва, нервное состояние Лорда Мегатрона и сброшенный в утиль целый комплект хороших шин! — Последнее про тебя, небось, да? — Про тебя, про тебя… Конечно, про меня, про кого же ещё, неблагодарная… Шлак, здесь слишком темно, чтобы я мог устранить неисправности твоей оптики! — Так подсвети себе! — Умная такая?! А я что, по-твоему, делаю? На ощупь работаю?! — обиделся медик. — Вот не видишь – не видь молча. Я хмыкнула, но под манипулятор больше не лезла. Лишь когда Нокаут попытался «вскрыть» мне живот, ставший зоной повышенной тревоги, я среагировала моментально и точно оставила бы в своём спасителе автограф, не будь мои действия ограничены отсутствием видимости. — Нет, ну это просто невыносимо! — Нокаут бросил на пол какой-то инструмент. — Я сейчас же свяжусь с «Немезидой» и заберу тебя в свой ремблок – ты просто отвратительный пациент, Алеа! С тобой работать можно лишь в одном случае – если ты прикована к ремплатформе зажимами. — Никуда ты меня не заберёшь, — холодно перебила я друга. — Если бы у меня было желание, чтобы все узнали о моём воскрешении, то я со всеми бы связалась. — Враньё. Ты понятия не имеешь, как пользоваться комлинком. И со мной связалась совершенно случайно. Разве нет? Нокаут всё-таки придвинулся ко мне и, вздохнув, снова попытался меня починить изнутри. Очень хотелось снова врезать ему, но я сдержалась. Пусть делает, что считает нужным. Я-то не медик, вот и лезть не буду. Да и взвинченное состояние друга тоже сыграло свою роль: мало кто в подобном положении сможет сдерживаться от лавины вопросов и даже банального обморока. А Нокаут, я уверена, подавлял в себе не только это… — Ты не можешь трансформироваться? — вдруг спросил медкон. Справиться с моим корпусом он так и не смог, поэтому, видимо, решил добраться до моего внутреннего мира через меня же. — Нет, конечно. А что вообще ты хочешь сделать? — Если ты не можешь двигаться, то проблема скрыта внутри, — пояснил Нокаут, гремя уже каким-то другим прибором. Ещё пару минут возни, и я ощутила, как мне на живот легло что-то бесформенное. — Я трансформирую тебя сам, ты не против? — Против! — Я искренне испугалась. — Не смей! — Не бойся, это прибор исключительно медицинского назначения, — попытался успокоить меня десептикон. — Я размещаю и закрепляю его на границах участка, с которым собираюсь работать, а после подключаю к твоей нервной системе. Так у меня будет возможность через специальную панель управлять деталями, мешающими мне добраться до повреждённых механизмов твоего корпуса. Это совершенно безопасно, слово врача! Я глубоко вздохнула. — Попробуй, ладно… Но я не обещаю тебе, что не сойду с ума, когда ещё и ты будешь рыться во мне. — Ещё и я? В каком смысле? — успел удивиться в промежутках между установкой прибора Нокаут. — Долгая история, — отозвалась я, чувствуя, как внутрь меня проникают какие-то неприятные, холодные иголочки. — Долгая и непонятная. — Я не тороплюсь, — хмыкнул мех, и я услышала звуки трансформации нижней части своего корпуса. Несколько секунд медик всматривался в хаос из проводов, шестерёнок и прочего шлака, а потом неловко кашлянул – увиденное, судя по всему, ввергло его в недоумение. — Н-да… Так расскажешь? Я, если честно, не откажусь узнать, что же всё-таки случилось с тобой и как ты оказалась в этом корпусе, внутри которого всё вверх дном. — Ну… — Я замялась. Мне не хотелось делиться всем тем, что случилось со мной, но оставить это в тайне по отношению к Нокауту, пришедшему ко мне на помощь, было бы подло. — Да. Расскажу. Только не всё-всё, хорошо? — А что, оно такое же ужасное, как твоё состояние? — Нокаут! Не смешно! Медик глупо хихикнул. Не иначе, как тоже тронулся умом – эта участь ждала каждого, кто пересекался со мной и решался наладить со мной дружеские отношения. Увы и ах, увы и ах… — Прости, перегнул, — всё-таки согласился гонщик. — Рассказывай, что рассказывается. Что-то всё равно лучше, чем совсем ничего.

***

      Мой рассказ был принят Нокаутом вполне серьёзно: медкон почти не перебивал меня, слушал внимательно и, если что-то не понимал, задавал вопросы. Я отвечала и как могла объясняла всё странное: образы, фразы, ощущения. В конце концов, мы с Нокаутом взяли «перерыв»: он – от ремонта моей тушки, а я – от повествования, и пришли к единой схеме произошедшего со мной. Получилось что-то вроде знаменитой крылатой фразы: «Поскользнулся, упал. Очнулся – гипс», что у нас звучало так: «Смерть, побег от забвения, выбор. Очнулась – трансформер. Праймус – козёл!». С последнего Нокаут, конечно, посмеялся, но попросил больше так не шутить. — Значит, ты не рада? — поинтересовался медкон, сидя совсем рядом. — Предпочла бы новому активу вечный покой? — Наверное, да… Для меня ведь всё закончилось. — Я помолчала. — А Праймус вмешался. — Значит, повод был. — Наверное. В пещере снова повисла тишина. — Нокаут. — Что? — Опиши, какая я. — В смысле? — Я почувствовала, как гонщик поворачивается ко мне. Он что, боком сидел? Спасибо, что не спиной. — На коромысле, блин! Корпус мой опиши! — А-а-а… Так сразу бы и сказала. Хм-м… Нокаут задумался. Несколько минут я терпеливо ждала, пока он меня осмотрит, а потом мех наконец-то неуверенно начал: — Ты довольно крупная – навскидку около семи с половиной или восьми метров в высоту. Относительно стройная, неплохо сложена. На голове у тебя что-то вроде… — мех хохотнул, — рогов. Я знал, что ты – наследница Юникрона! Я улыбнулась. Вот умеет этот шалопай обстановку разрядить, ничего не скажешь. — Ещё у тебя на голове несколько слоёв пластин, направленных вниз. — Случаем, выглядит не как короткая стрижка Земных фем? — Я задумалась о том моменте со своими волосами, когда я отрезала их. — Как посмотреть… Обычно у наших фемок это служит для защиты шеи, — отозвался Нокаут. — Так похоже или нет? — Наверное, да. Хотя я не пойму, прости. — Ладно, неважно. Дальше давай. Медкон потыкал в мои манипуляторы. — Ты у нас с коготками, моя дорогая. И ещё твои серво – это… М-м-м… Словом, они выглядят, как обычные сервоприводы, но оканчиваются опорными когтями – спереди и сзади, но сзади это выглядит, как каблук. И там ещё у тебя колёса скрыты. — Прелесть! Я рогатый колёсник с лапами ящерицы! У вашего Бога прекрасное чувство юмора. — Я закатила оптику. — Это просто предел мечтаний, да. — Какая ты, оказывается, мрачная особа на самом деле! — Нокаут рассмеялся. — Неудивительно теперь, почему ты ни автобот, ни десептикон. Ты – всё и сразу! Я хмыкнула, а мех уже гораздо серьёзнее заметил: — И, кстати говоря, я не упомянул, что ты – колёсница. Наличие колёс – ещё не признак наземного альтмода. — И как это понимать? — Возможно, ты – сикер. Или и то, и то. — Мне что, дали выбор? — я снова удивилась. Что-то после смерти и успешного – почти – возвращения мне стали выборы на голову сыпаться, как горох. Ещё бы польза была от этого. — Ага, выбор, — Нокаут хмыкнул. — Что выберешь, то выберешь, а детали оставшиеся вытряхнешь из себя. Забавно, да? Медкон снова принялся что-то надо мной колдовать. — Никакого выбора тебе тут не давали. Ты, скорей всего, многорежимник, я так думаю. Да и шестерня трансформации у тебя соответствующая… Вот, я в неё тыкаю. Чувствуешь? Нет? Могу ещё раз потыкать. Вот! Теперь чувствуешь? — Знаешь, солнце… — Что? — У всех врачей такое чувство юмора?! — Какое? — НИКАКОЕ! В ЭТОМ-ТО И ПРОБЛЕМА! Десептикон снова рассмеялся, а потом незаметно вернулся к описанию моего корпуса, которое мы так же незаметно прервали пару минут назад. — Не знаю, какой у тебя цвет оптики, но сейчас, у повреждённой, он белый. У корпуса преобладает какой-то тёмный цвет – я не возьмусь давать ему точную характеристику при нынешнем освещении. И, в общем-то, на себя белковую ты похожа лишь отдалённо. Последние слова меня расстроили. Хотя, чего я хотела? Точной металлической копии себя? Ах, да, я совсем забыла – я не хотела ничего! — Так, моя хорошая, — Нокаут что-то уронил в меня, ойкнул и быстро исправил косяк, — кхе… Так. Я сделал всё, что мог, чтобы устранить причину твоего паралича. Правда, я действовал непозволительно быстро – работы тут ещё на неделю пребывания в ремблоке, если говорить грубо – но встать и дойти до выхода из этой пещеры ты должна. Подвигайся. — А ты мне не хочешь щитки на место вернуть? — Подвигайся, тебе врач сказал! Я буркнула, какой Нокаут плохой, и подвигала сначала головой, а потом вторым манипулятором. Медкон остановил меня, когда я хотела уже поднять сервоприводы, что-то проворчал и снова закопошился в моих шестерёнках. Наконец, послышались звуки трансформации, и металлическая ладонь гонщика ободряюще похлопала меня по животу. — Активом будешь. Вставай. — Вот так сразу?! — А ты как хотела? — удивился десептикон. — Или хочешь здесь всю вечность пролежать? Мне казалось, тебе отсюда наоборот надо было выбраться. — Ладно-ладно, не трещи, а то я невольно вспоминаю Старскрима… — Я согнула серво в коленях, приготовилась помочь себе манипуляторами. — Погоди. — Ну что ещё? — Я же ничего не вижу! — Я не дурак, а врач, который считает варварством вмешиваться в оптику в таких условиях, поэтому твои линзы при дневном свете осмотрю. И ещё лучше – при дневном свете в своём медбее, — в голосе Нокаута сквозило раздражение на пару с нетерпением. — А пока – с радостью помогу оторвать твой бампер от пола. Могу даже пинками. — Вот уж спасибо. Как-нибудь обойдусь. Я собралась с мыслями и совершила сильный рывок вперёд…

Конец POV

***

      У Нокаута получилось вытащить Алею из пещеры где-то через час или два. Сначала Алеа повредила гидравлику, которая заменяла трансформерам людские мышцы. Как? Одному Праймусу известно, но больше с тех пор Маднесс резких рывков старалась не делать. У Нокаута ушло много мата, сил и нервов на то, чтобы всё вновь починить. Затем Ал споткнулась через свои же когти и растянулась во всю длину своего роста. Медкон, чертыхаясь в Искрах, еле поднял её и уже просто поволок на свет, покрывая подругу, на чём Кибертрон стоит. Ну, а потом споткнулся уже и сам гонщик… Теперь ругалась Маднесс. Так и выбрались. Посадив подругу возле выхода из пещеры, Нокаут сам повалился рядом с ней, переводя дух, и с улыбкой взглянул на солнце, щуря оптику. — Слава воле Праймуса… Ты снова с нами! Маднесс неопределённо махнула манипулятором в сторону. — Да… Слава.