Пари

С зимнего корпоратива в сеть просочилась лишь одна фотка. Фотка торта. И хотя народ в соцсетях буйно требовал наши фото, видео и даже рецепт начинки, больше нигде не появилось ничего. Со следующим же «корпоративом» всё вышло совсем по-другому. Приближалось лето. В один из первых жарких выходных, когда выступлений не было, Роман объявил добровольно-принудительный пикник. Мы всей толпой выехали за город, жарили шашлыки, фоткались, орали караоке, пытались купаться в мелкой холодной речушке, короче, резвились как дети. Позже, на той самой, не к ночи будь помянута, фанатской страничке всплыли почти все фотки, столь неосмотрительно выложенные некоторыми из ребят в сети. На «домашнем» выступлении за пару дней до загородных шашлыков вернулся Лёня. Две трети номеров перед этим снова пришлось «разводить», но теперь меня это уже не пугало. Лёня и выложил ту самую фотку. На ней был он сам, довольный и улыбающийся: в одной руке — бутылка с Кока-Колой (как выяснилось, профессиональные танцоры иногда тоже пьют эту гадость), в другой — вилка с наколотой на неё сосиской (танцоры и такое, как оказалось, едят). Казалось бы, что такого? Но на заднем плане обнаружился я. И ещё Маша. Совершенно не помню, чтобы перед нами позировал Лёня. Правда, с другой стороны, как бы я его заметил? Я стоял к нему спиной. Короче, то, что на заднем плане этого фото делали мы, выглядело весьма провокационно и двусмысленно. Маша, в чисто символичном купальничке из четырёх треугольничков и тоненьких ленточек зачем-то забралась на капот авто Романа и уселась там чуть ли не на шпагат. Я стоял перед ней и, видимо, что-то говорил, опираясь о машину. Маша тогда стащила с моего «енотовидного» хвоста резиночку и ерошила мне волосы. Но со стороны видок вышел, конечно, ещё тот. Если бы эта фотка так и лежала тихо-мирно на закрытой страничке у Лёни, ничего бы, возможно, и не было. Но кто-то фотку перепостил, кто-то отрезал на фотке Лёню и увеличил нас. Но это было только начало. В конце первого же выступления после тех выходных, мы, как обычно, вышли фоткаться и раздавать автографы. Нас с Вадиком зрительницы в тот раз не сильно желали: мы просто тихо стояли в углу и шептались ни о чём, периодически вставая, как мебель, куда укажут, и улыбаясь, когда делались общие снимки. Кто-то из присутствовавших, видимо, сфоткал нас, когда мы шептались. И всё бы ничего, но со стороны это выглядело не так, что мои губы — рядом с ухом Вадика, а словно они касаются его щеки, а сам он при этом довольно улыбается. После выкладки этих фоток фанатки вспомнили всё: и мою ночёвку в одном номере с Лёхой, и кучу прочих сплетен. Я стал подумывать об окончательном нашем с Машей «каминг-ауте». Вот только никак не мог придумать, как это сделать. В одном из городов, как я тогда думал, мне повезло: у нас брали интервью в стиле «Ой, какие они тут все классные! Девки, набегай!» Но журналистка была весьма разочарована нашими ответами и под конец даже перестала скрывать это. Ну ещё бы! Столько парней, и почти все женатые! Я, самый мелкий (как по росту, так и по возрасту), стал главной целью её нападения и отдувался за всех, отвечая на абсолютно идиотские вопросы. О степени своей свободы я сказал, что женат, но возомнившая себя акулой журналистка не отставала. На вопрос «Как вы с женой познакомились, и как поняли, что подходите друг другу?» я ответил абсолютную правду и одновременно попытался схохмить: — Я ударился головой, а когда пришёл в себя, выяснилось, что сбегать поздно: будущая жена меня уже похитила и уволокла в свою пещеру. Скрывавшийся за спинами ребят Вадик громко заржал. Остальные тоже давали настолько же глупо звучавшие ответы, насколько глупыми были заданные нам вопросы. Статейка, тиснутая этой мадам, вышла в какой-то местной газетёнке, кою мало кто увидел, но это был несомненный шедевр. Статья была не иначе как приурочена к всемирному дню блондинок и каждому из нас был посвящён более чем красочный абзац. Общий стиль статьи был таков: несоответствие внешнего внутреннему. Мол, мы только на сцене няшки, а на самом деле у нас жуткий рассадник порока и разврата. Были упомянуты Никитина тяжба за ребёнка, синяки на Вадике, татуировки, пирсинг, слухи, моя старая спортивная травма, и моё же появление на сцене в окровавленной брючине, моё падение с «пирамиды», ночёвка в одном номере с Ежом и его селфик в постели, на который попала моя нога, и последовавшее за этим моё исчезновение с гастролей. Игорь был объявлен хроническим алкоголиком. Надо полагать, кто-то где-то всё-таки тиснул либо фото, либо видео с моего дня рождения. Вспомнила автор статьи и наше полностью провальное выступление в Питере. Упомянут был даже водитель, заблудившийся вместе с автобусом под Смоленском! Не было забыто и то, что с Вадиком мы обычно селились в одном номере. А уж сколько было вылито на Игната с Мишей за макияж… Рядом с той самой фоткой на капоте авто красовалось то самое фото с Вадиком, и высказывались весьма смелые предположения об ориентации нас всех. Жёлтая пресса… Ну что с неё возьмёшь? Жаль, на лбу у журналистов не написано, что они из себя представляют. А ещё в статье было сказано, что мы разгромили зал того ДК, где нами было оставлено ведьмино кольцо из бюстов на сцене. После этого моя и так небольшая любовь к фотосессиям с фанатками сошла на нет, а любви к интервью и журналистам не прибавилось.