Единство. Возмездие. Тишина

*** Деревянный пол холодит босые ноги. Шинске не вписывается в поворот, но замедляется лишь на пару секунд… плечо деревенеет от встречи с косяком, на пути попадаются какие-то люди – и он врезается и в них тоже. Слышит резкий окрик, но не останавливается. Это его дом. И никто не смеет ему здесь мешать. Только вот у входа в зал для приёма гостей стоят чужаки – видимо, переговоры ещё идут, и соваться туда прямо сейчас не стоит. Шинске достаточно себя контролирует, чтобы не совершить глупость. Однако, не слишком ли много незнакомых лиц на квадратный метр? И куда подевался Нидзо?! Часов у него с собой нет, нет их и в коридоре, так что кажется, что время застыло. Но в голове ещё полная каша. Ну почему он до сих пор не принял дела? Ведь отец предлагал отдать один район под контроль… Нет, Шинске всё тянул – и теперь, в этот самый момент, у него нет ни денег, ни людей, ни власти. Ни возможности самостоятельно провернуть даже небольшую затею. Но пока Котаро выздоравливает… наверное, можно особенно не торопиться. Вдруг из-за дверей доносится смех. Потом шаги. И зал наконец-то покидает чужой кумичо в сопровождении своих людей. Шинске слегка склоняет голову и замечает, что внутри остался только отец, а ещё Азарни и несколько человек из группы Рисуноске. Похоже, этого сятея решили сделать бессменным дежурным по штабу… – Отец. Я хочу поговорить, – взгляд останавливается на женщине, обожающей красный. – Наедине. Та выше задирает подбородок и, поднявшись в места рядом с отцом, склоняется в поклоне. – Тогда я немедленно раздам приказы. Отец кивает, Азарни выходит, Шинске же оборачивается и втыкает не терпящий возражений взгляд в Такечи, второго вакагасиру, всё ещё стоящего у стены – стратег опускает взгляд и тоже исчезает за дверью. И в комнате сразу почему-то становится душно. Шинске прямо-таки обволакивает вонью терпкого мужского пота, крепкого саке и сладких женских духов. Замедлив дыхание, он церемонно опускается на колени перед возвышением, на котором восседает отец, и так как по этикету наследнику не нужно кланяться в пол, как и ждать дозволения говорить, довольно сдержано интересуется: – Могу я узнать, какое принято решение? Кумичо смотрит на него без особого выражения – он всегда был таким, сколько Шинске себя помнит: с вечно прямой спиной, широкими плечами и демонстрирующим эмоции лишь в самых редких случаях. Однако морщин в этот год стало значительно больше, глаза потускнели… А ещё он в последнее время, и это нетрудно заметить, принимает всё меньше решений. – Шинске, ты знал, что твоё похищение организовал приемный сын шалавы, занявшей трон Ямагучи? Откуда он… Саката не мог проболтаться, тот полицейский – тоже. Разве что его подчинённые… Нет, судя по отношению копа к Оките Сого, он не рискнул бы представлять мальчишку своим людям, а сами они вряд ли его узнали. Что же до остальных участников похищения – разве они не мертвы? Хотя, остался ещё мистер «Х», отдававший приказы дуэту наёмников… – Наши люди устали, но его нужно найти, – продолжает отец, не став дожидаться ответа. – Если ты что-нибудь знаешь – лучше признайся. Сейчас на вес золота каждая минута. Так вот что они обсуждали. Может, уже даже поделили трофеи. Да уж, заполучив не кого-нибудь, а наследника Ямагучи, они смогут выторговать многое за его голову, и даже перекроить карту Японии. – Отец, у тебя есть его изображение? Я не уверен, возможно, и видел там кого-то… – это не первая ложь Шинске, но и не последняя. – Откуда вообще взялась информация о нём? – Фото скоро будет. А информация поступила от Окады – он шёл по пятам твоего слуги, а вышел на Ямагучи. – И где он сейчас? – В больнице. Можешь навестить его завтра, если захочешь. Итак, значит, Шинске разрешено покидать поместье. Но как Нидзо узнал? Что здесь вообще произошло, пока его не было? – Хорошо… отец, насчёт того слуги, – Шинске опускает взгляд в пол. – Точнее, не того, а другого… Ты ведь всё знал про Котаро с самого начала? Тишина. Приходится поднять глаза. Кажется, или складки морщин на лбу кумичо стали жёстче? – Это всё, о чём ты хотел поговорить, сын? – Нет… отец, мне нужны деньги. Кумичо вздыхает, и линия его губ заметно смягчается: – Ну наконец-то. Я уж думал, что не доживу до этого момента. Какой хочешь район? Есть торговый, несколько магазинов и офисных контор, но для нач- – Отец, – Шинске позволяет себе перебить главу клана, хоть и в почтительном тоне. – Деньги мне нужны прямо сейчас. И снова лицо старика каменеет, а взгляд заостряется. – Зачем? – Хочу выкупить кое-кого. – Нет. Слишком резко. Словно удар хлыста по резине. – Но почему? Что в этом такого?! Отец уже на ногах, и теперь приходится задрать голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. – Я сказал – нет! Хватит с меня позора! – его крик слышно, наверное, даже во дворе. – Я был вынужден закрыть глаза на одну ночь и готов был закрыть на вторую, пока эта шваль находится здесь по приказу сотё… но чтобы мой собственный сын, забыв обо всём, беспокоился о какой-то дырке! Он дышит тяжело, покрытая тёмными пятнами рука вцепляется в кимоно на груди, морщинистое лицо искажает болезненная гримаса – и старик мешком оседает на колени. Но его взгляд исподлобья выражает не страдание, а лишь гнев и презрение. – Надумаешь заняться делом, возвращайся… а сейчас – вон! И вели зайти Азарни… – Как скажешь, отец… . . . Он прав. Безусловно. Но Шинске тоже чувствует гнев. И презрение. И обиду. И злость. Наверное, с ним что-то не так – вдруг обезумел из-за какого-то парня… Но за все эти годы у Шинске впервые появилась вполне определённая цель, и выкуп Котаро станет к ней первым шагом. Глупо? Эгоистично? Пусть так. Но это то – чего он желает. Просидев в своей комнате до глубокой ночи, Шинске накидывает поверх юкаты кимоно и отправляется на поиски Рисуноске. Сетей обнаруживается на складе за кухней, в том закутке, где хранятся мешки риса. На них-то дежурный по штабу и завалился, но судя по запаху в маленьком помещении – не от того, что упился, а банально устал и спрятался ото всех подальше. Потянувшись уже встряхнуть его за плечо, Шинске, однако, нерешительно останавливает свою руку. Он не уверен, что может ему доверять. Но к кому вообще он здесь может обратиться без опаски? А Нидзо в больнице. Похоже, пришло время проверить, стоит ли его слово в этом доме хоть что-то. – М-м-м… молодой господин? – Рисуноске трёт воспалённые глаза (вряд ли ему удалось проспать и пару часов) и резко садится. – Что-то случилось?! Даже когда Шинске стоит рядом с ним, они примерно одного роста. Не то чтобы это проблема, но и в лишнем напоминание тоже приятного мало. – Ри-кун, хочешь распить со мной саке? Сятей моргает. Может, ещё не до конца проснулся, а может, думает, что всё ещё спит. – Вы… хотите… – У меня есть для тебя приказ, – Шинске внимательно смотрит ему в глаза, хотя света из кухни не достаточно, чтобы как следует рассмотреть выражение на скрытом в тени лице. – И я должен быть уверен, что ты его выполнишь, а отец об этом не узнает. – Я… но… молодой господин! Шинске сдвигается немного в сторону, и становится видно небольшой шрам у виска Рисуноске, короткий ёжик волос, светлые карие глаза и широкий нос. Он вошёл в семью после того его побега десять лет назад, со временем поднялся с шестёрки до сятея и уже не раз доказывал свою преданность. Так что вполне ожидаемо, что сейчас он сбит с толка. – Я не прошу предавать кумичо или клан, – продолжает Шинске. – Но у меня свой взгляд на происходящее. И я вовсе не желаю сотрудничать с посторонними. – Вы… знаете что-то про того мальчишку, господин? Но почему просто не поделитесь своими соображениями с главой? Уверен, он выслушает вас и… – Уже попытался. Очередная ложь. Может, Саката прав – и он действительно не видит в этих людях своих братьев? Но зато сейчас он видит в них подчинённых, а это уже немалый шаг. Сятей же кусает губы. Трёт нос. Он не пытается больше увещевать его, наверное, взвешивает про себя все «за» и «против». Шинске не торопит мужчину. В конце концов, уговорами проблему не решишь, да и не ждут от него подобного поведения. Наконец Рисуноске поднимается с мешка, сразу становясь на полголовы выше Шинске, но уже через миг опускается перед ним на колени. Его лоб задевает полы кимоно. – Вы – мой господин, Шинске-сама, будущий глава клана, и я верю: что бы вы ни задумали, это не повредит семье. Поэтому я готов выполнить любой ваш приказ! Почти целую минуту Шинске молча любуется на затылок у своих ног. И всё же решается: – Мой приказ касается друга-копа Сакаты Гинтоки… Я хочу, чтобы ты всё узнал про него – где тот живёт сейчас, где жил раньше и чем занимался до работы в полиции, что его связывает с семьёй Окиты или кланом Ямагучи. Так же прикажи кому-нибудь из тех, кому доверяешь, последить за ним незаметно… Не дослушав, Рисуноске поднимает голову, и увидев его полный сожаления взгляд, Шинске кивает, разрешив заговорить. – Шинске-сама, в этом нет необходимости. – Что это значит? – На этого копа… ещё ночью вышел Окада-сан. И наши устроили засаду у его квартиры. Конечно, мы можем попытаться выяснить его прошлое, но зачем? Ведь не пройдёт и суток, как вы сможете задать ему вопросы лично. Чёрт, опередили… Нидзо-Нидзо… Но если засада там с прошлой ночи, и пока никого не поймали, значит, любовник Сакаты отвёз мальчишку в другое место? – Подключись к поискам, Ри-кун, и как только станет что-то известно – сразу же сообщи мне. И постарайся, чтобы до отца информация дошла хотя бы с небольшой задержкой. – Сделаю всё, что в моих силах, господин! Шинске кивает. – И ещё – завтра утром мне нужно будет уйти. Если кто-нибудь спросит – скажешь, что я отправился к Нидзо. Глаза Рисуноске округляются. – Кумичо знает? …а-а-а… я сейчас же прикажу подготовить на утро машину… соберу ребят… Сятей уже на полпути к двери, когда Шинске одёргивает его: – Не надо машины. – Н-но… – Я поеду не один. Просто позвони мне сразу, как только что-то узнаешь. . . . Возможно, он поспешил. Возможно, нужно ещё раз всё обдумать, только Шинске больше ждать не намерен – он влачил эту жалкую жизнь слишком долго, позволяя всем вокруг играться с собой и решать за себя. Но теперь настала пора кое-что изменить. В семь утра за воротами уже ждёт такси, и на водительском сиденье сверкает серебристая шевелюра. – Куда прика-а-а-А-а-а-ажете? – интересуется ленивый голос, и в зеркале заднего вида отражается широченный зевок, способный проглотить всю машину целиком. – В Тосиму. Ты знаешь, где штаб Сумиёши-икка? – Ты имеешь в виду главную семью? – Саката оборачивается, отбрасывая вежливый тон вместе с сонливостью. – Моча в голову ударила? Или сперма? – Ой, только не надо… Когда я велел тебе вчера достать машину, ты уже понял, куда мы поедем! Шинске упирается ногой в водительское сиденье, и Саката отворачивается. В зеркале заднего вида отражается его треугольное лицо с сошедшимися над переносицей светлыми бровями и поджатые красноватые губы. Этот мужчина – сплошная загадка, до сих пор совершенно не понятно, что же именно связывало его и Такасуги Хаджиме, и всё же Такасуги Шинске хочется ему верить. И когда машина всё же трогается с места, он невольно улыбается. Впрочем, уже через секунду эта улыбка гаснет, а когда через полтора часа, потраченных в том числе на утренние пробки, они подъезжают к одному из самых высоких зданий столицы, Шинске уже чувствует себя более вымотанным, чем после ночи, проведённой без сна в «Doom». Гостиница «Метрополитен». Именно здесь находится резиденция главной семьи Сумиёши, занимая два верхних этажа, но добраться до них можно лишь воспользовавшись особенным лифтом, ибо в обычном нет даже кнопок с нужными номерами. Да и охрана абы кого внутрь не пустит. Шинске уже приезжал сюда дважды, но это вовсе не значит, что кто-то из секьюрити узнает его в лицо. Поэтому на ресепшене приходится предъявить документы. Что до Сакаты, то этот мужчина хоть и последовал за ним из машины, но по дороге отстал, а всё из-за огромного дисплея с меню кафе-ресторана, расположившегося на первом этаже гостиницы. Впрочем, Шинске не против – пусть развлекается, наверху он ему и не нужен… – Цель визита? – Встреча с сотё. – Подождите… Охранник, ничем не отличающийся по виду от самого обычного секьюрити в каком-нибудь охранном агентстве, отходит, бормоча что-то в прицепленный к воротничку микрофон. Выслушивает ответ, плотнее прижав к уху наушник, потом оборачивается к Шинске: – Такасуги-сан, пожалуйста, подождите. Так и быть. Взгляд возвращается к Сакате, всё ещё пожирающему взглядом рекламный баннер. Что там? «Макс-мега-парфе»? Это ещё что за гадость? Шинске медленно подходит к мужчине со спины, поднимается на цыпочки и шёпотом спрашивает: – Любишь сладкое? Тот вздрагивает, отпрыгивает и зачем-то принимается яростно тереть ухо, будто его испачкали. – Кто? Я?! – Ну не я же, – хмыкает Шинске. – Хочешь, угощу? От чего-то у него прекрасное настроение. Может, потому что наконец-то выпустили из машины? Конечно, предстоящие переговоры требуют собраться, но особых трудностей не предвидится, так что… И этот «мастер»… друг его брата… сегодня кажется ещё более странным, чем раньше – и куда только делся весь пафос? Нет, нельзя позволить себя обмануть. Иногда взгляд его красных глаз становится по-настоящему беспощадным и прожигает насквозь. Но сейчас Саката косится на парфе и забавно кусает губы, словно в сомнении, и эта его сторона даже кажется милой… – Такасуги Шинске-сама? – раздаётся за спиной женский голос. А он и не услышал звука прибытия лифта. У девушки длинные волосы фиолетового цвета, красный платок на шее, очки в красной оправе и офисный костюм с брюками вместо ожидаемой мини-юбки. Секретарша? Шинске косится на Сакату, но тот уже и сам уставился на прибывшую мало что выражающим, но уже совершенно не расслабленным взглядом. – «Йоко»-сан? Большие глаза за прозрачными стёклами оббегают фигуру «мастера», словно оценивая породистого скакуна, но так ничего ему и не ответив, девушка вновь обращается к Шинске: – Такасуги-сан, верно? – Верно, я Такасуги Шинске. И я хотел бы встретиться с сотё. – Наш кумичо сейчас в отъезде, – печально улыбается «Йоко». – Но может, я смогу вам помочь? Давайте присядем и поговорим. Она указывает взглядом на кафе за прозрачной перегородкой, а Шинске чувствует, как в груди вновь сгущается плотный туман и начинает искать выход. Его даже не пригласили подняться наверх… – Не уверен, что вы уполномочены вести переговоры на нужную мне тему. Снова улыбка. – Меня зовут Сарутоби Аяме. И если вы пришли поговорить насчёт Кацуры Котаро, то я настоятельно… – тут она делает паузу, словно задумавшись, но тут же продолжает, понизив голос почти до интимного шепота: – …настоятельно рекомендую побеседовать именно со мной. «Эта девка…» Почему-то она вызывает у Шинске новый приступ ярости. Всё дело в её тоне? Или в том, что она даже не пытается как-то оправдать своё присутствие в его доме и последующий побег? Или же… в раздражающей демонстрации осведомлённости относительно цели его визита? – Хорошо. Шинске заставляет себя спокойно выдохнуть. Девушка кивает и первой направляется ко входу в кафе, Гинтоки было отправляется за ней следом, но Шинске его останавливает, преградив путь: – Будет лучше, если вы, Саката-сан, сядете где-нибудь подальше от нас. Можете даже заказать себе всё, что хотите. – Как прикажете, молодой господин, – изображает тот вежливую улыбку, тут же разворачивается и вальяжно плюхается за ближайший свободный столик. И ещё до того, как официантка в коротком передничке успевает к нему подойти, поднимает над головой яркое меню: – Мне всё с десятой по двенадцатую страницу включительно, сестричка! Шинске невольно хмыкает. Он очень сомневается, что желудок человека вообще способен выдержать подобную атаку сладким, а то, что Саката заказал именно десерты, сомнения не вызывает. Однако Шинске ждут дела поважнее, чем наблюдение за великовозрастным сладкоежкой. – Итак, что вы собираетесь нам предложить? Вопрос бьёт прямо в лоб. Шинске ещё даже толком не решил, как удобнее разместиться в мягком кресле и не утонуть при этом в нём с головой, а эта дамочка уже перешла к самой сути. При этом в своём кресле она умудрилась усесться так, что выглядит очень даже строго. – Имеете в виду – в обмен на Котаро? – уточняет Шинске и косится в сторону Сакаты. Между ними пять с половиной столов, и это не то чтобы много… – А что? – щурится Сарутоби, и в её голосе проскальзывает пренебрежение вместе с насмешкой. – Вас интересует кто-то ещё? Похоже, она решила сразу занять главенствующую позицию в переговорах. А тот, кто главенствует – диктует свои условия. Нет, Шинске категорически не согласен с таким началом. Поэтому хмыкает: – Я не пойму: вы меня принимаете за извращенца? Или ребёнка? Сарутоби поправляет очки и поднимает взгляд на подошедшего официанта, заказывает зелёный чай с клубникой, Шинске же просит капучино. И когда их вновь оставляют наедине, девушка сплетает пальцы на уровне своих губ и складывает на них подбородок, при этом навалившись на стол приличных размеров грудью. – Давайте начистоту, Такасуги-сан. Вам ведь по-сути нечего нам предложить? Кроме того, с чего вы вообще взяли, что Кацура продаётся? Конечно, долг за ним висит не малый, но и доход парнишка приносит достаточный, чтобы тепло ценится нашим боссом. Ну надо же, даже верховный оябун попал под его чары? – Немалый доход? Разве он не идёт в счёт погашения долга? Сарутоби мотает головой: – Не в его случае… Скажем так, наша семья взяла на себя кое-какие его расходы, а взамен Кацура работает на нас. И приносит неизменную прибыль. Так что, Такасуги Шинске-сама, как бы вам не хотелось его спасти, если вы не можете предложить что-то, хоть сколько-нибудь равноценное – лучше уходите. И мы просто забудем о вашем визите. Так вот как, оказывается, обстоят дела? Да уж, у этого парня всё явно в ажуре. Только вот Шинске совсем не интересует, насколько обоюдно удовлетворительным является его сотрудничество с якудза. Как и избавление Котаро от оного. Нет, Шинске не настолько рехнулся, чтобы спасать чью-то подстилку, промышляющую между делом заказами на убийство и шантаж. – Сарутоби-сан, – вздыхает он и почти копирует покровительственный тон секретаря, тоже облокачиваясь на стол и наклоняясь к ней ближе. – Кажется, вы что-то не совсем верно поняли, относительно моих мотивов… однако, опустим этот момент. Что же касается равноценного обмена… Как думаете, если я приведу вам наследника Ямагучи, сотё исполнит мою скромную просьбу? Впрочем, тогда в качестве вознаграждения я вряд ли ограничусь одним лишь Котаро. Слова Шинске повисают над пустым столом. И висят достаточно долго, чтобы официант успел принести их заказ. Но высокий стакан с мутной розоватой жижей остаётся стоять перед девушкой неподвижно, пока она рассматривает его. Но вот Сарутоби оживает, поправляет очки элегантным, явно отточенным жестом, и поднимает испытывающий взгляд на Шинске: – Если вы сделаете это, Такасуги-сан, ваш клан, несомненно, сможет неплохо подняться… однако… разве этим вопросом уже не занялся ваш отец совместно с ещё двумя семьями? А вот Шинске взгляд опускает, берётся за маленькую ложечку возле своей чашки с кофе, снимает с него посыпанную шоколадной крошкой пенку и стряхивает на салфетку. Отпивает маленький глоток. И лишь затем отвечает: – Сарутоби-сан, это не ваша проблема. *** В непроглядной тьме он ползёт в никуда, автомат натёр спину так, что кажется, кожу посыпали перцем, но впереди, уже совсем близко, просвет. Пот заливает глаза, ноги коченеют… и вдруг на поясе начинает вибрировать граната. Тоширо вскакивает с кровати и швыряет телефон в стену. И только услышав треск осознаёт, что ему снился сон. В номере никого. Сколько он проспал?! Со сна ещё шатает немного, но Тоширо добирается до телефона, и на то, чтобы вставить выпавший аккумулятор, уходит почти двадцать секунд, потом ещё загрузка тянется целую минуту. И вот на экране единственное смс: «Следи за мальчишкой, на него объявлена охота. Не отдавай никому, тем более малышу Такасуги». Ошалело перечитав его пару раз, Тоширо наконец полностью просыпается и обводит взглядом комнату с кроватью в форме сердечка. Бросается к ванной, рывком распахивая незапертую дверь. Подлетает к окну… – Гинтоки, мать твою! Ты не мог раньше меня разбудить?!