Мокрый Французский

      Фидо проснулся на рассвете. Большой светящийся циферблат на стене показывал без четверти шесть. Рядом спал Кэмерон. Он выглядел уставшим, отросшая щетина затемнила его щёки и подбородок. Под сомкнутыми чёрными ресницами голубел след бессонной ночи. Испытав за себя термоядерный разъедающий стыд, Фидо поднялся, усилием воли преодолев ужасную ломоту во всем теле.       «Привет, у тебя нет яиц», — известил холодильник голосом Дирка, и Фидо, чертыхнувшись, обернулся на Кэмерона, чтобы проверить, не проснулся ли он.       Тот даже не пошевельнулся. Видно, голос его холодильника давно перестал быть для него чем-то необычным.       Фидо не нашёл ничего, чем поживиться, кроме связки пива на нижней полке. От вида алкоголя его замутило, и он ещё раз пообещал себе впредь обходиться без этой отравы. У него было ещё кое-какое обещание, которое он дал себе вчера вечером. И пока день Кэмерона очень далек от своего начала, Фидо намеревался уделить немного времени самому себе. ***       Банка энергетика пшикнула, открываясь. В рот полилась кислая дрянь с химическим привкусом. Фидо укачивало в такси, но он мужественно ждал, когда они достигнут точки назначения, не говоря водителю ни слова. Расплатился он тоже молча. Голова трещала. Намокшие после утреннего дождя деревья шуршали, роняя росу и первые сухие листья на прохожих.       После десяти минут напряжённого ожидания Фидо увидел, наконец, вышедшего на крыльцо Грэга в неброском сером спортивном костюме.       — Фидо? Что ты здесь делаешь? — спросил старик, не останавливая своей неспешной утренней пробежки, когда к нему присоединился, кое как трясясь рядом, Фидо.       — Возвращаю это, — он протянул Грэгу карту, которую тот одолжил им вчера.       Грэг взял её на бегу и усмехнулся.       — Я не остановлюсь, ты не против?       — Тебе идет эта фраза, — вяло пошутил Фидо.       Он знал, что Грэг ежедневно выходит на пробежки, но никогда не видел этого сам. Ему казалось, что спортивный костюм и порозовевшее лицо хозяина не самая сексуальная вещь на свете. Но если говорить честно, он ужасно уважал Грэга именно за эту неуклонную, принципиальную привычку.       Старик бежал медленно, но Фидо чувствовал себя буквально разваливающимся на куски, поэтому он знал, что долго не протянет.       — Я… ухожу, — сказал он, стараясь придать своему телу хоть какую-нибудь видимость бодрого юношеского бега, — помнишь, я говорил… что у меня… начнётся учеба… и…       — Конечно, помню, — улыбнулся Грэг. Уже достаточно разогревшись, он чуть-чуть ускорился. Фидо попытался не отставать, но у него потемнело в глазах.       — Не забывай про дыхание, — напомнил ему хозяин. — Я тебя отпускаю, малыш, не волнуйся.       Фидо стал дышать ртом, вдыхая и выдыхая, понимая, что выглядит смешно и беспомощно, но прекратить бежать он не мог.       — Я… тебе… очень… благодарен, — он изо всех сил пытался поспеть за бодрой трусцой Грэга, — мне… было… очень хорошо.       Перекрёсток.       Фидо возблагодарил Бога за светофоры.       Грэг остановился и активно бежал на месте, пока горел красный свет.       — Мне тоже было очень хорошо, Фидо, — Грэг улыбнулся. Его обычно бледные впалые щеки налились краской, как во время секса, но в глазах плескалась спокойная и чуть насмешливая нежность.       Фидо оперся руками о колени, сложившись пополам и тяжело дышал.       Грэг стартанул на зелёный.       — Не мучай себя, — он развернулся посреди дороги и помахал юноше рукой, — если что, ты знаешь, где я. Для тебя у меня всегда найдется коврик, мой мальчик!       Грэг добежал до другой стороны улицы и свернул, потерявшись за машинами и людьми.       Фидо медленно выпрямился и, с удивлением обнаружив, что ему стало значительно лучше не только в моральном, но и в физическом плане, решил быстро наведаться к себе домой, где он не был, как ему сейчас казалось, уже целую вечность. ***       Прошлое лето Фидо провёл здесь в одиночестве. Он круглыми днями зарисовывал виды из своего окна на четвертом этаже, пил растворимый кофе и спал в дикаря на большом матрасе, к которому так и не купил кровать.       Этим же летом юноша практически здесь не бывал. Раз или два в неделю он забегал, чтобы побыть в одиночестве, зарисовать что-то по памяти и снова попытаться закончить начатую ещё весной работу, где была изображена банальная до боли в зубах Эйфелева башня на фоне розового вечера. В начале работы ему казалось, что он сможет передать всё: весну, ожидание лета, свои двадцать – словом, каждый оттенок пережитого тогда чувства. Но на деле выходила только отвратительная приторно-розовая картинка.       Именно она встретила Фидо, когда он вернулся домой. Он бросил на мольберт презрительный взгляд и отправился в ванную, превращаться из потрёпанного похмельного бой-скаута в цветущего молодого художника.       Нельзя недооценивать влияние принятого душа на внешний вид человека. Когда юноша определился с нарядом и стороной, на которую будут уложены его высветленные пепельные пряди, он вдруг показался себе необычайно красивым. Наверное, дело было в том, что с позавчерашнего вечера он толком и не видел себя в зеркале. Настолько красивым и таким молодым он не чувствовал себя уже очень давно.       Фидо прищурился и обернулся на картину. Утраченное ощущение, которое он испытал весной, вдруг вернулось к нему. Он схватился за просушенные на подоконнике кисти, наскоро выдавил немного чистого зёленого цвета на палитру и за какие-то десять минут превратил розовое небо в серое. Только сейчас Фидо по-настоящему понял, какой силой обладает художник, который может превратить весенний закат в дождливый осенний пейзаж лишь одним цветом.       Фидо смотрел на сентябрьское пасмурное небо и не мог даже пикнуть от восторга узнавания. Это был в точности вид из окна квартиры Кэмерона. Нужно только…       Он не пожалел четверти полотна слева, чтобы создать стену. Через двадцать минут был уже готов пол внизу. И в качестве последнего штриха он под линейку набросал небрежные, невесомые полосы жалюзи.       Комната Кэмерона казалась ему такой живой, такой завораживающе настоящей, что казалось, будто вот-вот на холст выйдет сам хозяин квартиры.       Фидо рассмеялся и безо всякого страха перед неточной линией за каких-то пять минут создал тёмный силуэт загадочного мужчины, начисто перекрыв главную достопримечательность Парижа. Теперь вместо Эйфелевой башни посреди полотна стоял Кэмерон.       Отойдя на пару шагов, Фидо ещё раз посмотрел на свою картину и осознал, что по уши влюбился. Да, он был влюблен уже тридцать с лишним часов, но понял это только сейчас. Не теряя больше ни секунды, он пулей выбежал из квартиры, решив, что этот день он просто не может упустить. ***       Кэмерон проснулся от того, что его тряс Митчелл.       — Подъём, — Митчелл, казалось, был чем-то обеспокоен. — Где Фидо?       — Что? Кто? — пробормотал Кэмерон, пытаясь спрятаться от друга под одеялом.       — Фидо! — Митчелл ужасно неуважительно сдернул с него одеяло, и Кэмерон, молниеносно разозлившись, сел на кровати.       — А где…— спустя миг его гнев моментально стих. Кэмерон неверяще пощупал рукой кровать, будто Фидо мог оказаться прозрачным, и поднял глаза на Митчелла.       — Его нет?       Друг закатил глаза.       — Кто бы сомневался. Ты его не забрал?       — Забрал, — Кэмерон почесал затылок.       — Ты его обидел? — прищурился Митчелл.       Кэмерон встал с кровати и еще раз осмотрел пространство студии.       — Да нет. Просто уложил спать.       — Просто спать? — всплеснул руками Митчелл. — Ты что, издеваешься?       — Да как-то руки не дошли выебать, — съязвил Кэмерон. — Он был просто невероятно ужрат, а я был расстроен и...       — Не срослось? — фыркнул Митчелл.       «Привет, у тебя нет яиц», — возвестил холодильник голосом Дирка, когда в него заглянули.       — Не срослось, — вздохнул Кэмерон, окидывая взглядом неизменно пустые полки. У него вдруг возникло чувство, что он что-то потерял. Важное.       — Пошли поедим где-нибудь, — Митчелл сел за стол и, положив голову на руки, отчаянно зевнул, как сонный школьник. — Нам надо решать, что делать дальше.       — А что ещё мы можем сделать? — Кэмерон мрачно закрыл холодильник. — Разве что помочь Дирку написать заявление о пропаже. И предоставить полиции все наши сведения, как сказала Мэрил.       Митчелл хотел ему что-то возразить, но тут открылась входная дверь и в квартиру вошёл Фидо. В руках юноши был объёмный пакет из пекарни, который, даже будучи закрытым, мгновенно окутал комнату сладким сдобным запахом.       — Мы искали не в том месте, — объявил Фидо и поставил пакет на стол.       Поняв, что никто из присутствующих не собирается оспаривать его высказывание, он воспользовался образовавшейся паузой, чтобы продолжить:       — Мы зацепились за эту группу в фейсбуке, вместо того чтобы посмотреть на реальность. Кэмерон, ты ведь говорил, что девочка была примерная, правильно? — глаза Фидо светились, будто он только что разгадал загадку. — Где её мог заметить какой-нибудь извращенец? Мужик ведь подписан фамилией композитора Рихарда Штрауса!       Фидо старался не останавливаться, чтобы не потерять уверенность.       — И нет, это не какой-нибудь влюбленный студентик. Этот Штраус точно знал, что подойди он к молодой девушке с каким-нибудь предложением поужинать – у него не будет ни одного шанса. А в сети он смог обаять шармом взрослого мужчины. Я-то, поверьте, знаю, что это возможно. В общем, нам нужно искать в её музыкальной школе.       Повисла пауза.       — А ещё я принес вам круассанов, — Фидо, отчего-то заволновавшись, прочистил горло. — Подкрепитесь и поедем.       Митчелл, пряча улыбку, открыл пакет и заглянул внутрь.       — Прекрасная теория, только она уже давно закончила музыкальную школу, — вытащил себе круассан и с нескрываемым удовольствием сомкнул зубы на тёплом сливочном тесте.       — У неё есть репетитор, — сказал Кэмерон. Он посмотрел на Фидо и вдруг улыбнулся так, будто впервые его увидел.       Фидо смущённо улыбнулся ему.       — Не может быть, чтобы это был репетитор по музыке, — весело хохотнул Митчелл, — так бывает только в очень плохих детективах! Но мы просто обязаны к нему наведаться, да, Кэмерон? ***       Вместе с ними на улицу Парижа вышло и солнце. Согревая ночные лужи и озябших прохожих, оно будто извинялось за такое долгое и внезапное отсутствие.       Кэмерон сел за руль в прекрасном настроении.       — Звони, — бодро скомандовал Митчелл, пристёгиваясь.       — Кому?       — Дирку, — Фидо по обыкновению сел на пассажирском.       — Кстати, раз уж ты подал эту гениальную идею и поднял всеобщий боевой дух, — Митчелл отстегнул ремень, — давай меняться, ты заслужил место второго пилота. А я немного вздремну.       Фидо почувствовал безграничную благодарность.       — Давай.       К их огромному разочарованию ни Дирк, ни родители Аделин не знали адреса репетитора. Он приходил к ней заниматься на дому, поэтому всё, что им удалось узнать – это то, что его зовут Жиль Симон и он преподаёт в Национальной консерватории.       — Мы можем ему позвонить, — предложил Фидо.       Их машина всё ещё стояла во дворе дома, и никто из них не знал, куда ехать.       — И что мы ему скажем? — спросил Митчелл.       Фидо пожал плечами.       — Я могу представиться потенциальным учеником и предложить…       — Приехать к нему домой? — перебил Митчелл. — Думаешь, это не подозрительно?       — Так на что мы ставим? — Кэмерон нахмурился. — Если он её похитил, значит…       — Значит, она сейчас у него в подвале, — без энтузиазма закончил за него Митчелл. — Но тогда он точно нам не скажет свой адрес.       — А если она ушла к нему сама? — Фидо с надеждой посмотрел на Кэмерона, будто уговаривая его поверить в эту версию.       — Да ладно, — хмыкнул тот, — и решила пропустить первые два дня занятий в школе и день рождения своей лучшей подруги?       — Это очень... — Фидо задумался, — очень по-аматорски. Ведь и правда, начало учебного года, он ведь не мог не знать, что она школьница.       — Точно, — подхватил Митчелл, — не похоже, чтобы это входило в его изначальный план.       — Если он не планировал её убить, — ещё мрачнее сказал Кэмерон.       Фидо случайно заметил, что тот сжимает рычаг передачи так, будто хочет раскрошить его в кулаке.       — Я думаю, что он просто запаниковал, — Фидо аккуратно положил свою ладонь поверх его руки, тут же обернувшись на Митчелла, чтобы придать жесту видимость бездумности. — Давайте не хоронить её раньше времени, ладно?       — И что он сделал? — Митчелл поднял бровь. — Уволок её в подвал и натворил делов? А потом, как ни в чём ни бывало, вышел на работу?       Митчелл разлёгся на заднем сиденье и сейчас смотрел в потолок.       — И сейчас не знает, как ему быть, — подтвердил Фидо, чувствуя ладонью твёрдые костяшки Кэмерона, который не сбрасывал его руку.       — Возможно, все эти два дня он мечется, совершенно не понимая, что ему делать, — Фидо немного шевельнул большим пальцем, — скорее всего, он страшно боится.       Кэмерон прочистил горло, и Фидо тут же убрал руку, якобы меняя позу.       — Тогда поедем в консерваторию, — Кэмерон завёл мотор. — Если мы ошиблись, то хрен с ним.       Он выкрутил руль, выезжая из парковочного места.       — А если нет…       — Давай разговаривать начну я, ладно? — Митчелл сладко потянулся. — Ты сломаешь ему рёбра ещё до того, как мы определим степень его причастности к нашему делу.