Мокрый Французский

      Они вошли в парадный вход консерватории, не имея совершенно никакого плана действий. Митчелл ещё час назад сказал им «я всё улажу», и Фидо не стал задавать вопросов.       Холл, в котором они оказались, моментально поражал атмосферой храма. В метрах шести над ними ещё и не думал начинаться потолок. Очевидно новые, свежепобеленные стены дисгармонировали с ощущением древности, которое рождалось под характерно готическими сводами. Внизу, через турникеты, мирно проходили студенты, как и сто лет назад, обсуждая всё что угодно, кроме музыки, а наверху в куполе, будто мотылёк, накрытый стеклянным стаканом, кружилось невероятное музыкальное эхо. В нём, как в плавильном котле, смешались и духовые, и скрипки, и клавишные. В нём звучала разбросанная по кабинетам здания вся история музыки, от клавесина до электронной виолончели, от Баха до Гайдна, от Вагнера до Чайковского, от Бетховена до…       — Митчелл Гартнэм, — Митчелл с улыбкой представился охраннику в окошке пропускного пункта.       — И что? — внимательно посмотрел на него охранник, не выражая своим лицом ничего определённого. — Мне нужно, чтобы вы показали ваш пропуск, месье Гарде́м.       Охранник произнес его фамилию на французский манер.       — У вас есть пропуск?       — Нет, — ещё шире улыбнулся Митчелл. — Скажите, вы не могли бы позвонить… ну, ректору консерватории, например, или его заместителю?       Охранник кивнул.       — Спасибо! — улыбнулся Митчелл.       — Кому ещё мне позвонить? — охранник не спешил заканчивать. — Может, министру культуры? Председателю европейского парламента?       К ним подошёл Кэмерон.       — Моему другу предлагали здесь преподавать, — в его голосе слышалось раздражение, — как вы думаете…       — Я думаю, — спокойно оборвал его сотрудник охраны, — что будь он хоть Моцартом, восставшим из мёртвых, я всё равно не имею права его пропускать.       — Митчелл Гартнэм? — послышался тоненький голос за их спиной.       Оба обернулись.       Прехорошенький первокурсник хлопал своими длинными ресницами и застенчиво обнимал папку с нотами.       — Я очень вас люблю, — он сказал это так, будто слова только что испеклись у него во рту, как пирожные в печке. «Дзынь!» — и по кухне поплыл ароматный сладкий парок.       Фидо улыбнулся.       Лицо Митчелла мгновенно просветлело и он подошёл ближе к пареньку. В его голубых глазах снова блеснул знакомый азарт.       — Вот как? И как же вас зовут?       — Эмиль, — юноша ответил без промедления, — я флейтист.       — Флейтист? — Митчелл нарочито призадумался. — Что ж, я как раз планировал поэкспериментировать с флейтой…       Фидо кашлянул в кулак.       — Я даже знаю, с какой, — тихо сказал ему Кэмерон.       Эмиль не замечал подвоха.       — Я так надеялся, что вы будете у нас преподавать, — пролепетал Эмиль радостно, — почему вы не согласились?       — Придётся пересмотреть это решение, — Митчелл окинул его медленным плотоядным взглядом, — если тут такие прелестные студенты…       Эмиль залился краской.       — Теперь ты понимаешь, — тихо хмыкнул Кэмерон, повернувшись к Фидо.       — Да, — Фидо действительно понял. — Ему нельзя здесь преподавать.       — Вас что, не пропускает охрана? — Эмиль бросил пылающий смущением взгляд в сторону окошка.       — Да, и это очень досадно, потому что здесь преподаёт мой друг… — Митчелл незаметно оказался уже совсем рядом, как вдруг позади послышался ещё один голос, поставленный и сильный.       — Извините, мне послышалось... месье Гартнэм?       Прежде чем Митчелл успел моргнуть, перед его лицом возникла толстая нотная тетрадь.       — Распишитесь на обложке, пожалуйста, — практически скомандовал уже взрослый парень явно с последнего или предпоследнего курса. Темноволосый. Красивый. Он явно пытался спрятать смущение.       — А вы, наверное, с вокального? — предположил Митчелл, послушно принимая тетрадь в руки.       — Бог упас, — твердо ответил студент, снабдив кумира ручкой, — я саксофонист.       — Час от часу не легче, — вполтона резюмировал Кэмерон.       Фидо попытался не засмеяться.       — У меня не бывает саксофона, — с полуулыбкой заметил Митчелл, оставляя красивый размашистый автограф.       — Я знаю, — ответил старшекурсник, — поэтому я взял ещё и тромбон.       — Тромбоны есть, — Митчелл улыбнулся, но эта улыбка была настоящей: расплывчатой и неосознанной. — Но оно того не стоит. Хотя…       Он вдруг забыл об Эмиле, о своих друзьях и об их миссии.       — Тромбон очень харизматичен в джазе. Это прекрасный инструмент, но, боюсь, у меня вы не найдёте ничего интересного для тромбона.       Молодой человек забрал из его рук тетрадь и запихнул её обратно к себе в портфель.       — Это не так, — парень оглянулся и понизил голос, — я знаю, что у вас уже готов первый акт. И там есть тромбоны. Интересные.       — А? — хлопнул ресницами Митчелл.       — Мой отец – концертмейстер в Опера Гарнье, его зовут Анри Вале, — юноша протянул руку композитору, — а я – Пьер Вале.       Митчелл пожал ему руку, не отрывая полурастерянного взгляда от лица Пьера.       — Они уже начали разучивать, — продолжил Пьер, — но вам нужно пять тромбонов, а у театра только три.       — Сам не знаю, зачем мне понадобилось пять, — Митчелл рассмеялся, пытаясь скрыть своё внезапное смущение, — наверное, хватило бы и трёх…       — Простите, — в их разговор бесцеремонно вклинился Кэмерон, — Пьер, мы ищем человека по имени Жиль Симон, вы, случайно, не знаете такого?       — Да, Пьер, не подскажете? — опомнился Митчелл.       — Он преподаёт у нас, — неожиданно подал голос забытый всеми Эмиль. — Историю музыки. Как раз на следующей паре.       Кэмерон повернул к юноше голову и улыбнулся, но, видимо, совсем не так, как предполагалось, потому что Эмиль перепугался.       — Видишь ли, моему сыну исполнилось шесть, и теперь я подыскиваю ему репетитора по…       Он запнулся.       — Фортепиано, — подоспел Кэмерон.       — Да! Мне очень рекомендовали профессора Симона, — Митчелл был сейчас самим воплощением светскости. — Я бы хотел узнать, может ли он уделить мне пару минут. Скажем, после того как закончится ваше занятие.       — Конечно! Я передам ему, — Эмиль активно закивал головой, — не волнуйтесь, он будет очень рад, он вас тоже очень любит!       По интонации юноши можно было заключить, что очень любить Митчелла – это вполне естественно для каждого сознательного человека.       — Вот спасибо! — Митчелл просиял. — А здесь где-нибудь можно перекусить, чтобы без пропусков?       Он театрально оглянулся по сторонам, конечно же, скользнув взглядом по Пьеру.       — «Стокгольм», — тут же нашелся Пьер. — Если хотите, я вас провожу. Там слишком дорого для студентов, но вам понравится, я уверен.       Митчелл только хлопнул ресницами.       — Спасибо, не откажемся, — Кэмерон ответил за друга и тут же обратился к Эмилю. — Позвони, пожалуйста, по этому номеру, когда у вас закончится пара, чтобы мы не ждали там до вечера.       Он дал юноше свою визитку.       Эмиль кивнул, ответственно положив визитку Кэмерона в карман брюк и даже похлопав по нему для надёжности.       — Очень приятно было познакомиться с тобой, — Митчелл нежно улыбнулся и положил руку ему на плечо.       Первокурсник снова разрумянился.       — Взаимно, месье Гартнэм. Я буду ждать партии для флейты.       Пьер без какого-либо предупреждения направился к выходу.       — Обязательно! — Митчелла тут же, будто магнитом, потянуло за высоким темноволосым саксофонистом. — Спасибо за помощь, Этьен!       Эмиль надул губы – его имя перепутали.       — Этьен и Феликс, — Фидо подавил смешок, — мы бы подружились.       — Ты поумнее будешь, — вздохнул Кэмерон.       Фидо кивнул, скрыв удовольствие, и скромная свита известного композитора двинулась следом.