Мокрый Французский

      Кэмерон вёл машину заметно быстрее, чем когда они ехали в консерваторию. Навигатор приятным женским голосом руководил маршрутом. Их путь снова лежал за город.       «Через двадцать метров поверните направо», — посоветовал навигатор.       Митчелл снова уселся назад и всю дорогу молча смотрел в окно.       — Все в порядке? — спросил его Кэмерон, поглядывая в зеркало заднего вида.       — Само собой, — улыбнулся тот, — только что-то хочется есть. Как ты думаешь, мне стоит с ним переспать?       Фидо удивился неожиданному вопросу, но Кэмерон не повел и бровью.       — Он тебе слишком нравится, и он из твоих кругов. Лучше притворись порядочным человеком для разнообразия.       — Мне не надо притворяться, потому что это правда, — Митчелл делано обиделся, — да, Фидо?       Юноша, впервые втянутый в подобный разговор, растерялся.       — Да, думаю, да.       Кэмерон усмехнулся.       — Он-то прочувствовал всю твою порядочность в полной мере.       Митчелл тоже улыбнулся.       — Я голоден как черт, кстати.       Никто из них так ничего и не съел в кафе «Стокгольм», если не считать чизкейка, который предательски быстро растворился в желудке гениального композитора.       Фидо тоже почувствовал, что натощак полуторачасовая поездка в Орсе́ казалась ему не очень приятной перспективой.       — Я бы тоже поел, — охотно поддержал он.       Кэмерон нахмурился.       — Спасатели хреновы. Никаких ресторанов, ясно?       — Но «Монро» же как раз по пути! — Митчелл встрепенулся и обхватил водительское сидение. — Нам даже сворачивать не придётся!       — Я сказал «нет», — рыкнул Кэмерон, — не веди себя как ребёнок. Вот, через пятьдесят метров «Макдрайв».       Митчелл взвыл.       — Ты мой смерти, что ли, хочешь?       — У нас нет времени на «Монро», — упрямо покачал головой Кэмерон.       — Да меня там обслужат молниеносно! — не сдавался Митчелл.       Кэмерон сжал руки на руле и нахмурился.       — Ты же знаешь, мне не нужно даже резервировать стол, — мурлыкнул Митчелл, почувствовав, что друг заколебался, — я не могу два дня подряд, клянусь, не могу есть этот мусор...       — Там же изнасилованная девочка, — изо всех сил сопротивлялся соблазну Кэмерон.       — Которая пришла туда сама, — прошептал Митчелл. — А мы быстро, мы возьмем супчик… супчики у них всегда наготове.       — Ладно, — Кэмерон закатил глаза, — зайдем к Монро. Быстро! ***       Фидо предполагал, что это будет какое-то экстра люксовое заведение, поэтому красная дорожка, ведущая к стойке метрдотеля, его совсем не удивила, как и абсолютное отсутствие свободных столов даже в разгар рабочего вторника.       — Месье Гартнэм, — приветствовала их высокая блондинка лет тридцати, выходя из-за своей стойки. На ней было длинное платье, хорошо сидящее по фигуре, но серебристый бейдж и отсутствие украшений напоминали о том, что она на работе.       — Привет, Вивьен, — Митчелл поздоровался с ней поцелуем в щёчку.       — Столик на троих? — она улыбнулась им так приятно, что Фидо на секунду подумал, что она владеет этим заведением, хоть и понимал, какое это глупое предположение.       — Я обещал Луи, что познакомлю его кое с кем, — Митчелл похлопал Фидо по плечу. — Мы заскочим на кухню, ладно?       — Хорошо, если только ненадолго, — Вивьен улыбнулась, моментально распознав его ложь. — Луи будет очень рад.       Последнюю фразу она уже сказала им вслед. Фидо и Кэмерон пошли за Митчеллом, и пока они пересекали огромный зал, с тем по имени здоровались официанты, которые все как на подбор были прекрасными утончёнными юношами. Они улыбались так, будто Митчелл оставлял им неприлично большие чаевые.       — Он переспал здесь со всеми? — в шутку фыркнул Фидо, оглядываясь.       Кэмерон, услышавший это, ничего не ответил, но юноша заметил, как тот невзначай отвернул голову, чтобы спрятать улыбку.       За распахивающимися дверцами у бара, куда вход посторонним был воспрещён, начинался длинный белый коридор, прорезанный окном выдачи. Сразу на ним — широкий арочный проход, ведущий в огромное машинизированное помещение кухни. Здесь пахло едой, бегали люди в белом, отовсюду раздавалось шипение, скворчание и бряцанье. Все что-то кричали коллегам и, казалось, были завалены работой под завязку. Посреди слаженного оркестра поваров в глаза бросался полный мужчина в высоком колпаке шефа, громогласно назидающий что-то своему помощнику, который испуганно взбивал неизвестную жидкость в металлической миске.       — Месье Монро! — окликнул этого мужчину Митчелл, элегантно опершись локтем на кирпичную стену.       Тот бросил свое занятие и просиял, завидев гостей. Дав помощнику указание продолжать, он поспешил навстречу гостям.       — Миччи, моя душа! — шеф-повар, широко улыбаясь, навалился на композитора всем телом, держа испачканные руки в перчатках на весу. Привыкший к таким специфическим объятиям, Митчелл просто обхватил его руками в одностороннем порядке.       — Луи, у нас срочная миссия по спасению невиновных, но мы просто умираем с голоду, — жалобно захлопал руками Митчелл. — У тебя есть что перекусить?       Вопрос прозвучал комично, учитывая, что они пришли туда, где с самого раннего утра до поздней ночи люди только и делали, что готовили еду.       — Значит, суп! — Луи моментально отпружинил назад. — Сырный, изумительный, свежайший, нежный! Здравствуй, Кэмерон.       Его взгляд упал на юношу рядом.       — А вы, молодой человек…       — Фидо, — подал голос тот, выходя из-за спины Кэмерона.       — Рук не пожимаем, — улыбнулся Луи, демонстрируя перчатки, и тут же развернулся к персоналу, — три порции сырного супа моим друзьям!       Шеф-повар провел их к заставленной блюдами стойке, которая выглядела как потрясающе богато накрытый стол в доме королей, и предупредил:       — Руками не трогать.       С этого стола, словно воришки, постоянно уносили пронумерованные блюда проворные ассистенты, сдавая добычу на подносы официантов через окно в стене.       — Прости, что так ввалились, — улыбнулся Митчелл, — с меня билеты на премьеру, разумеется.       — Ах вот как, — надулся в ответ Луи, — ты думаешь, мне только билеты и нужны?       — А что ещё? — Митчелл рассмеялся, принимая тарелку супа у одного из помощников. — В королевскую ложу. А хлеба дашь?       — О!… — повар расцвел и набрал в грудь воздуха. — Хлеба! Хлеба! Presto!       Казалось, если Луи перестанет кричать, всё вокруг тут же замедлится и остановится, словно заводная игрушка.       Впрочем, Фидо уже перестал обращать внимание на окружающий мир, потому что сырный суп оказался настоящим божественным откровением. Будто маленькие пузатые ангелы растопили на солнце камамбер, пармезан, сливки и небесную манну, чтобы налить в эту белую тарелку и вознаградить за все страдания в жизни. Подоспевшая корзинка с горячими мягкими булочками обещала прощение всех уже совершённых и даже будущих грехов. Фидо встретился глазами с Кэмероном, и оба вдруг поняли, что переживают совершенно идентичные чувства.       Кэмерон улыбнулся. Это был второй раз, когда он так улыбался – будто бы только для Фидо, ему одному. Тот улыбнулся в ответ и, весь горя от смущения, вернулся к ароматному супу. ***       Торопливо загрузившись в машину, сытые и довольные, они снова отправились в путь, который лежал на юго-запад, в одну из сотней пригородных коммун Парижа. Старинные домики, тенистые улицы, берег реки Сены или одной из множества её дочерей. Фидо обещал себе посещать такие места не реже трёх раз в месяц, чтобы писать провинциальные пейзажи, но за все три года обучения он лишь однажды добрался до Версаля и бродил там целый день до позднего вечера, так и не выбрав из тысячи невероятно романтичных видов один единственный.       По мере того как они приближались к Орсе, умиротворение, пришедшее вместе с обедом, потихоньку угасало. Когда навигатор объявил, что они въехали на территорию нужного населенного пункта, все трое заметно приуныли.       Кэмерон замедлил ход машины, ругаясь на ограничительные знаки, но было ясно, что он тоже не был готов к тому, что им предстояло сделать.       Последние двести метров, как показалось Фидо, они преодолевали целую вечность.       Наконец, когда их автомобиль остановился напротив искомого дома, и навигатор равнодушно констатировал достижение цели, они молча выползли из машины на улицу, угрюмо осматривая небольшой одноэтажный дом, видневшийся за металлическим кованным забором.       Заброшенный сад живописно расползался во все стороны ветвями кустов и ошалевшими от вседозволенности полуметровыми сорняками. Солнце, редко выглядывающее из-под гонимых ветром облаков, то согревало, то снова покидало их, будто непостоянный трусливый друг. Они поднялись на крыльцо.       Фидо, принявшийся усердно ковыряться ключом в замочной скважине, волновался больше всех. Наконец дверь открылась. Скрипнув, она отошла в сторону, явив самый обычный пыльный коридор, уводящий на светлую кухню и сумрачную гостиную напротив, облагороженную истоптавшимся ковриком и репродукциями импрессионистов. На столе, рядом с вазой подвядших цветов, покоились несколько яблок на старинном блюде и корреспонденция, большую часть которой составляли ни разу не развернутые выпуски ежедневной газеты.       Все трое переглянулись. Дом казался пустым. Но вдруг из двери справа раздались робкие звуки фортепиано. Зазвучала самая обычная гамма до-мажор, которую можно услышать в каждом музыкальном кабинете каждой на свете школы. Безупречно простая и правильная последовательность её тонов легко набивает непроходящую оскомину абсолютно каждому музыканту в мире.       Можно было подумать, что играет ребенок, потому что гамма звучала тихо и неуверенно, но что-то такое тоскливое было в идеальном ритме звучащих нот, с такой безнадёжной трепетностью извлекался звук из клавиш инструмента, что Митчелл тяжело вздохнул и закрыл глаза, качая головой.       Кэмерон сделал шаг к двери, но Фидо остановил его. Он прочистил горло, чувствуя, что волнение стало только сильнее.       — Я тут подумал, — заговорил почти неслышным шепотом, — мало ли в каком она виде.       Фидо вдруг вспомнил, что действительно как-то изучал брошюры на первом этаже «Орхидеи», посвященные помощи жертвам изнасилования.       — Я где-то читал, что момент спасения является ключевым фактором успеха или неуспеха реабилитации.       Фидо посмотрел на Кэмерона. Убедившись, что тот внимательно слушает, юноша продолжил уже намного увереннее.       — Важно, чтобы жертва не увидела никакого отвращения или осуждения в своем спасителе. Особенно, если это кто-то знакомый. Ведь находясь там целую неделю в одиночестве, её психика выстроила бункер, где сейчас существует только она и Симон.       Фидо помедлил.       — В общем, мне кажется, моё появление Аделин перенесёт гораздо легче, чем ваше.       Оба в это мгновение смотрели на Фидо как пара тихих послушных учеников.       Тот понял, что ему не нужно их убеждать – ведущая роль уже досталась ему как самому квалифицированному из их трио. Пусть даже его квалификация исчерпывалась коротеньким гайдом из тематического магазина.       — Спасение, осуществленное неправильно, может травмировать её сильнее, чем то, что фактически произошло, — подытожил Фидо и огляделся, — а теперь мне нужны зажигалка и нож. Я думаю, что она связана.       Фидо кивнул в угол. Там валялся небольшой моток верёвки, ничем не скреплённый и явно пущенный в дело.       Кэмерон молча достал из кармана свою зажигалку и отдал её в руки Фидо. Потом вместе, под непрекращающиеся мерные звуки гаммы, они обыскали кухню в поисках аптечки, но не нашли ничего полезного.       Фидо внимательно осмотрел все ножи, которые покоились в деревянной подставке рядом с раковиной, и выбрал ребристый.       В коридоре раздались шаги.       Кэмерон и Фидо синхронно оглянулись на Митчелла, который направлялся в сторону двери.       — Я покараулю, — сказал тот и вышел на улицу. Было совершенно ясно, что он попросту дезертировал – его лицо выражало невыносимую муку. ***       В комнате пахло лавандой. Несколько связок сухих фиолетовых цветов лежали без воды на подоконнике. Еще одна покоилась на белом одеяле скомканной постели. На письменном столе лежала гора нотных тетрадей, а у стола, на полу — перевязанные стопки картонных папок. Некоторые из них, те, что внизу, пожелтели и растрепались.       Аделин сидела за старым, но всё еще поразительно красивым, фортепиано спиной к двери. На ней было светлое летнее платье. Распущенные русые волосы, заметно засаленные и нерасчёсанные, тревожно разметались по худым плечам. Правой рукой она играла гамму, а левая была привязана к спине веревкой, той самой, моток которой они обнаружили ранее. Фидо понял, почему Жиль был подписан на «Легкую атлетику» – там выкладывали множество уроков по бандажу.       Девушка не оборачивалась. Гамма вдруг перешла в минор и чуть-чуть ускорилась, отчего у Фидо, застывшего на месте, дрогнуло сердце.       На опущенной крышке инструмента стояла тарелка с нетронутым сэндвичем и огрызком яблока.       Фидо заметил, что от ноги девушки тоже тянется веревка. Аделин была привязана к ножке кровати как собака, посаженная на цепь. Рядом с кроватью стояло жестяное ведро, накрытое эмалированной крышкой кастрюли, сверху лежала пачка влажных салфеток и белый рулон туалетной бумаги. Он крепко сжал зубы и с усилием взял себя в руки. Набрался смелости и аккуратно кашлянул.       Аделин перестала играть. Она повернулась и, спустя несколько секунд недоумения, будто внезапно споткнувшийся ребенок, заплакала.       — Привет, Аделин. Я искал тебя. Меня зовут Фидо, — он не двигался с места и нежно улыбался, — мне кажется, тебе тут совсем не место, да?       К его огромному облегчению Аделин активно закивала головой.       — Давай я тебя уведу отсюда? — мягко предложил Фидо. — Давай уедем прямо сейчас?       Аделин закрыла фортепиано, не прекращая плакать. Она обессиленно упала головой на крышку, уткнувшись носом в локоть свободной руки. Её плечи дрожали от разрывающих грудь всхлипов.       — Думаю, нам надо разрезать веревки, — Фидо сделал два медленных шага вперед. — Разрежем их, да?       — Да, — послышалось сквозь рыдания, — разрежем.       Пока Фидо возился с четырьмя тугими кольцами, поджигая и разрезая волокна веревки, Аделин перестала плакать. Расправившись с бандажом, Фидо медленно помог ей выпрямить левую руку, заботливо поддерживая плечо, чтобы резкая смена положения не причинила боли.       Аделин молча вытянула ногу и наблюдала, как тот возится с узлом на её лодыжке, осторожно разминая затёкшую руку.       — Готово, — Фидо поднял голову и улыбнулся, — можем идти куда захотим.       — Куда? — растерянно, как потерявшийся ребёнок, спросила Аделин.       — Гулять, — быстро нашелся Фидо. — Хочешь, пойдем к реке?       — Хочу, — на усталом и отощавшем лице Аделин вдруг появилась улыбка.       Фидо обрадовался.       — Посиди здесь, я проверю, чтобы на улице никого не было, — радостно сказал он. — Я быстро.       — Хорошо, — почему-то шёпотом ответила Аделин. ***       Кемерон увидел вышедшего из комнаты Фидо и пошёл к нему навстречу.       — Уходите. Тихо, — тот говорил одними губами, — садитесь в машину. Возвращайтесь к мосту. Она в порядке, мы скоро придём.       Кэмерон молча кивнул и, тут же развернувшись как по команде, пошёл на улицу.       — Поехали к мосту, — бросил он ждавшему на крыльце Митчеллу, направляясь к калитке. — Им надо прогуляться пешком.       Митчелл обернулся на дом и сразу последовал за быстро идущим другом. ***       — Как думаешь, всё нормально? — спросил Митчелл, усаживаясь впереди.       — Я думаю, без Фидо всё было бы намного хуже, — Кэмерон завел мотор. — Но я не знаю.       — Без Фидо нас бы даже не было здесь, — Митчелл вздохнул. — Ну что, позвонишь Дирку?       Кэмерон покачал головой.       — Нет. Вот посажу её в машину и позвоню. ***       Доехав до моста, они остановились и стали ждать. Кэмерон вглядывался в пустую улицу, а Митчелл спустился к реке и сидел на камне у самой кромки воды. Оба молчали.       Через двадцать минут из-за поворота, держась за руки, вышли Фидо и Аделин. Посреди живописного зеленеющего Орсе их даже можно было мельком принять за влюбленную парочку. Аделин прихрамывала на одну ногу и выглядела истощенной.       — Кэмерон? — она узнала мужчину издалека. — Кэмерон!       Девушка радостно замахала рукой. Он не имел понятия, почему она так рада его присутствию, ведь всего один раз они ужинали вместе. Это было больше года назад, но сейчас он тоже практически считал её родной.       — Привет, Аделин! — с улыбкой помахал ей в ответ.       — А где Митчелл? — нарочито живо поинтересовался Фидо, когда они подошли совсем близко.       — Прохлаждается у реки.       — Тот самый Митчелл? Композитор? — голос Аделин зазвучал ещё радостнее. Она каким-то странным образом напоминала пятилетнего ребёнка. Кэмерон понял, что девушка всё ещё в состоянии психоэмоционального шока.       — Тот самый, да.       — Ура! — она хлопнула в ладоши, но жест получился слабым и ассиметричным.       — Пойдем познакомлю, — беззаботно предложил Кэмерон. — Можно вместе прогуляться по берегу.       Митчелл, слушая их разговор, смотрел куда-то в гладь воды и улыбался.