Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому!

Юра хорошо знал английский, но сейчас до него едва доходил смысл сказанного. — …ты же понимаешь, что кроме тебя самого твой дед по большому счёту никому не нужен? И организовать ему несчастный случай совсем не сложно, — незнакомая женщина говорила ровным и доброжелательным тоном, совершенно не вязавшимся с тем, что она пыталась донести до Юры. — Не дотянетесь! — хрипло выдохнул тот, сползая по стенке. Ноги внезапно отказались держать, на голову точно надели ватную шапку, заглушая доносящийся с улицы шум, и перед глазами всё плыло. Так вот ты какой, страх… Не волнение перед соревнованиями, не опасение, что на тёмной улице кто-то примет за девку и начнёт приставать, а душный животный ужас, поднимающийся откуда-то из глубины существа и не дающий даже пошевелиться. — Уверен? — теперь женщина говорила слегка насмешливо. — Я перезвоню тебе через пять минут. Юра не ответил. Он сидел на полу кухни, глядя в стену, хотел позвонить дедушке и убедиться, что с ним всё в порядке, но не мог даже пошевелить пальцем. Кот сунулся под руку, тревожно мяукнув, — Юра не заметил, застывшим взглядом уставившись в стену и по-прежнему сжимая в руке телефон. Тот пискнул, и Юра медленно поднял руку, снимая блокировку с экрана. Новое сообщение. Фотография дедушки, безмятежно курившего на балконе. Судя по всему, снятая только что. Или, может, парой дней раньше. Позавчера дедушка звонил, рассказывал, сирень под окнами зацвела… Юра всё ещё смотрел то на дедушкино лицо, то на облако белых цветов внизу фотографии, когда телефон зазвонил снова. — Ну, что скажешь? — спокойно, будто речь шла о сущей мелочи, поинтересовалась всё та же женщина. — Я… — говорить отчего-то получалось с трудом. — Я вас понял. Дайте адрес, я не знаю, где он живёт. Лучше в СМС. Сейчас пойду. — Молодец, умный мальчик, — довольно отметила женщина. — И не говори моему брату, почему ты всё-таки согласился. Пусть считает, что ты просто передумал. Адрес сейчас пришлю, — на этом она отсоединилась, не прощаясь. Ещё некоторое время Юра сидел на полу, когда же телефон в его руках дал сигнал об очередном сообщении, медленно поднялся и принялся собираться. * * * — И ты ещё удивляться будешь? Да я, как услышал, что мне эта курва обещает, не просто пошёл — бегом побежал! — Юрий сидел в углу дивана, сжавшись в комок, и затравленно смотрел на Юри из-под спутанных волос. — Дедушка — мой самый близкий человек, и если для того, чтобы с ним всё было в порядке, надо с тобой в койку лечь… Ну, лягу и потерплю, не помру же… Да чего ты расселся?! — внезапно его голос почти сорвался на визг. — Давай уже делай своё дело! — Не кричи, — поморщился Юри. Он сходил на кухню, принёс чашку с чаем. Вообще-то заваривал себе, но ладно уж. Сунул в руки Юрию со словами: — Пей. Успокойся хоть немного и выслушай меня. Юрий вцепился в чашку обеими руками, присосался, как пиявка, и жадно выхлебал в пару глотков. По мнению Юри, дорогой чай, который привозили для него прямиком из Японии, совершенно не заслуживал подобного обращения, но что взять с человека, находящегося на грани истерики? То ли чай оказал благотворное действие, то ли Юрий успокоился сам по себе, однако сел нормально, поставив чашку на широкий подлокотник, и всем своим видом продемонстрировал готовность слушать. — У меня для тебя две новости, — усмехнулся Юри. — Хорошая и плохая. С какой начать? — С плохой, — мрачно буркнул Юрий. — Вряд ли будет хуже. — Как скажешь. Так вот, я только что звонил Макото. Кажется, она обиделась, что я не оценил её стараний. Обещала прислать наблюдателей, проследить, чтобы ты не хитрил, как она выразилась. И если ей что-то не понравится, то… Честно говоря, я не знаю, чего ждать. Возможно, просто позвонит и припугнёт ещё раз. Или всё-таки организует несчастный случай твоему деду. Или даже тебе самому. — Пиздец. И чего я в детстве маленьким не сдох… — И хорошая новость — я не насильник, так что заваливать тебя сейчас на этот диван и грубо трахать против воли не стану. — То есть… отпустишь? — недоверчиво спросил Юрий. — Нет. Во-первых, как я уже сказал, неизвестно, что может предпринять Макото. Пусть думает, что ты послушно ублажаешь меня в постели. Во-вторых, — Юри мягко улыбнулся, — как я уже сказал, насиловать не стану. Однако вполне могу попытаться аккуратно соблазнить. — Чего? Это ты типа надеешься, что я сам к тебе в койку запрыгну? Мечтай, мудила! — Юрий оскалился и показал фак. — Ну… Как у вас говорят, Москва не сразу строилась. И, может, ты попробуешь не хамить и не ругаться? — Ещё раз — сперва о своём моральном облике позаботься, а потом уже меня воспитывай! И вообще, это только дедушке можно. — Но разве мой моральный облик так уж плох? Ведь я же не стал тебя насиловать. — Охуеть как я тебе благодарен, — проворчал Юрий. — Нет бы совсем отъебаться, но такого счастья мне явно не светит. Ладно, насиловать не будешь, отпускать тоже не хочешь… Что тогда? — Ты переедешь ко мне, и мы станем жить вместе, — заявил Юри, как нечто само собой разумеющееся. Юрий пробормотал себе под нос нечто явно нецензурного содержания, однако разобрать не удалось ни слова. Некоторое время он сидел, явно что-то обдумывая, и наконец сообщил: — Через два дня у нас выходной, тогда и перееду. Не то, чтоб я этого хотел… но куда деваться? А пока, уж извиняй, я домой — у меня там кот не кормленный. Если ему жрать не дать, всю ночь орать будет. Ты же свою собаку без еды не оставил бы, верно? Юри посмотрел на Вик-чана, безмятежно спавшего у окна, и кивнул с улыбкой. Животных Юри любил и обижать нипочём не стал бы. Ни свою собаку, ни чужого кота. — Хорошо. Но поедешь не сейчас, а попозже, часика через два. Я тебе такси вызову. И эти два дня тоже будешь по вечерам приезжать. Юрий задумчиво уставился на него. — Соблазнить, значит… — протянул он и потребовал: — Ну так дай пожрать, соблазнитель хуев! Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, чтоб ты знал, а я ещё не ужинал! Юри не знал, злиться ему или смеяться. — Вообще-то моя домработница приготовила ужин только на одного, — сказал он. — Но я могу, например, заказать тебе пиццу. Если ты не против разок нарушить диету, конечно. Услышанное в следующую секунду заставило его испытать приступ низменной зависти. — А мне всегда можно её нарушать. Жру и не толстею. * * * Два дня Юрий, как и договорились, приезжал по вечерам, а на третий явился с вещами. Юри предлагал помочь с переездом, ведь ему ничего не стоило нанять людей… В ответ услышал пожелание катиться нахуй и объяснение, что Юрий Плисецкий — не нищеброд какой и в состоянии разобраться с этим сам. Юри пожал плечами и не стал настаивать. Явившись с вещами, Юрий первым делом выпустил из переноски большого пушистого кота. — Только попробуй скажи, что ты против, — сразу подобрался он, стоило Юри выйти в коридор. — Я кота не брошу, ясно? — А разве я что-то говорил? Надеюсь, они с Вик-чаном подружатся. Помимо кота Юрий привез кучу шмоток, старенький ноут, приставку и семь флаконов разного шампуня. Было что-то ещё, но Юри уже не смотрел. — И даже не мечтай, что я соглашусь спать с тобой в одной постели! И даже в одной комнате! Тем более, у тебя их тут целых четыре. — Но, может… — Нет, — прорычал Юрий с таким видом, словно готов был огреть Юри приставкой, которую как раз держал в руках. — Я не верю, что ты действительно удержишь хуй в штанах. По-любому же рано или поздно с лапами полезешь. И ещё раз — я сюда припёрся только ради благополучия дедушки, а не потому, что вдруг проникся твоим экзотическим обаянием, ясно тебе? Юри пожал плечами. В конце концов, своих побед в фигурном катании он тоже добился не сразу. — Кстати, а ты меня на сколько вообще заховал? Ненадолго задумавшись, Юри ответил: — До конца сезона. — Что-о?! Почти год с тобой под одной крышей жить?! Да ты!.. — и Юрий разразился такими конструкциями, что у Юри уши едва на самом деле не повяли. Минут пять он слушал очень прочувствованный, образный и наглядно демонстрирующий богатую фантазию Юрия монолог, а когда-то тот наконец умолк, со вздохом спросил: — У тебя всё? Если да, то потрудись выслушать меня. Да, до конца сезона. А потом… Сможешь победить меня на чемпионате мира — отпущу. Нет — останешься как минимум до следующего чемпионата. Или пока не надоешь мне своим присутствием. — Мудила! — Повторяешься. — Истина не тускнеет от повторения. — Кажется, это цитата? — Не кажется, а точно, — буркнул Юрий. — Леонид Соловьев, «Повесть о Ходже Насреддине». Я её ещё в детстве прочитал. У дедушки дома очень много книг, и эта тоже есть. Бля, чувствую себя как бедолага Гюльджан, когда её заховал тот стремный ростовщик. Ты прямо как он. — Эй, — обиделся Юри. — Я вообще-то не такой урод! — Внешность — фигня, а вот душонка у тебя такая же горбатая, — отбрил Юрий и смылся в комнату обустраиваться. * * * За неполную неделю, прошедшую с момента переезда Юрия в его квартиру, Юри успел крепко задуматься, а точно ли ему всё это надо. Пока единственным, кто оказался хоть в каком-то выигрыше, был Вик-чан, с которым внезапно стали больше гулять. Поначалу Юри удивился этой инициативе Юрия, но тот лишь пожал плечами и ответил: — Он всегда так жалобно скулит и вертится рядом, когда я куда-то собираюсь. А если я иду просто пошляться по улицам, мне нетрудно взять его с собой. «Пошляться» Юрий обычно выходил утром. Как оказалось, он был ранней пташкой. Обычно приходил к тому моменту, когда Юри только-только просыпался, сдавал ему радостно прыгающего Вик-чана и уходил на тренировку. После этого они виделись только мельком в раздевалке, где вели себя так, будто ничего не происходило, и за ужином. На последнем настоял Юри и большую часть времени почти жалел об этом. Юрий действительно оказался любителем вкусно поесть, и Юри с завистью смотрел, как тот сметает со стола всё, что не приколочено. Торопливо и почти не отрываясь от планшета. После ужина Юрий запирался в комнате, ненадолго высовываясь оттуда перед сном, чтобы принять душ, — и только. Одним словом, общение категорически не задавалось, и Юри мог считать успехом, если за день они успевали обменяться хотя бы десятком фраз. Накануне очередного выходного он не выдержал и настойчиво постучался в вечно запертую дверь. — Открой! — Отстань, я занят! — Открой немедленно!!! — Иди нахуй!!! — Открой, или я вынесу эту чёртову дверь! Недолгая тишина, звук шагов — и наконец мрачный Юрий возник в дверном проёме. — Чего надо? — Завтра выходной, и я хочу, чтобы мы провели его вместе, — Юри скрестил руки на груди и с вызовом вздёрнул подбородок. — Да не вопрос, проведём. Прямо в этой комнате. Я буду сидеть и зубрить, а ты прикинешься ветошью и не станешь мне мешать. — То есть? — А то и есть, что на дворе май месяц, и у меня в ближайшем будущем маячат выпускные экзамены в школе, которые я хочу сдать нормально с первого раза, чтобы не возиться потом с пересдачей. Тебе развлечение, а я не хочу из-за этого поиметь проблемы в жизни, которые буду потом долго и трудно разгребать. — Но я мог бы поспособствовать тому, чтобы ты хорошо сдал экзамены без таких усилий, — предложил Юри. — А я бы советовал тебе отправиться нахуй с такой сомнительной благотворительностью, — Юрий и не думал соглашаться. — Я в состоянии нормально всё сдать своими мозгами и не нуждаюсь в помощи всяких там балованных племянничков с их богатыми дядюшками. Кстати, в твоей горбатой душонке ничего не свербит при мысли, что ты мечтаешь кувыркаться во всех позах со школьником? Ах, да! У вас же в Японии это отдельный сорт дроча, и ты, как истинный сын своей страны, тоже себе не отказываешь… — Не смей так говорить о моей родине! — разозлился Юри. — Или я тебе рот с мылом вымою! — Да пошёл ты! И перед его носом захлопнулась дверь. Некоторое время Юри стоял, просто глядя перед собой, потом треснул по двери кулаком и крикнул: — Можешь делать, что хочешь, но завтра ты меня впустишь, понял?! И ушёл к себе, не дожидаясь ответа.