Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому!

— Одного не пойму — как ты умудрился собаку нормально воспитать? Сегодня Юра явился домой с Вик-чаном раньше обычного. Небо хмурилось ещё вчера, а сейчас зарядил дождь, не дав им как следует насладиться утренней прогулкой. — Как-как, — пожал плечами Юри. — Статьи в интернете, курсы дрессуры и большая часть свободного времени, потраченная на щенка. Собаку надо воспитывать в тот период, когда она растёт. С детьми, говорят, примерно так же. — И с котами, — Юрий почесал своего Пётю за ухом, и тот благосклонно наклонил голову, позволяя. Он вообще любую ласку принимал с поистине царственным видом. — Но я не об этом. Учитывая, какое ты говно, удивительно, что у тебя собака говном не выросла. — Может, хватит обзываться? — Юри полночи промаялся бессонницей, проснулся раньше обычного и был сильно не в духе. И при таком-то раскладе уж точно не собирался терпеть изящную словесность Юрия. — Давай, рассказывай, как я порчу тебе жизнь. Хотя я тебя не трогаю и даже почти не настаиваю на общении. А ещё ты теперь можешь не тратиться на жильё и еду. Или никак не придумаешь, куда спустить освободившиеся деньги, вот и бесишься? — А я тебе отчитываться должен, куда их деваю? — Юрий пошарил среди кучи коробочек, достал одну и вытащил из неё пакетик с мусором, по недоразумению называвшимся чаем. — Но если так уж интересно… Деду отдал большую часть, у нас пенсии маленькие, знаешь ли, а я не хочу, чтобы он нуждался. Ну и себе маленько оставил на разное баловство. Чаю вот накупил всякого-разного. — Это не чай, — проворчал Юри, — а дерьмо фасованное. И потрудись больше не заваривать его на кухне, а то я уже задолбался постоянно проветривать. — И где мне его заваривать тогда? — Чайник в комнату забери. Я всё равно пользуюсь только термопотом. — Ну спасибо, ваше величество, что оказали ничтожному рабу такую милость! — Юрий выдрал из розетки шнур от чайника и вместе со своим «чаем» ушёл в комнату, громко хлопнув дверью. — Если бы я в самом деле был королём, а ты рабом, я бы приказал как минимум выпороть тебя хорошенько, — проворчал Юри и полез в холодильник. Маргарита Петровна позавчера уехала на неделю к дочери в Торжок, но перед этим под завязку забила холодильник разнообразными блюдами. Юри надеялся, что один патлатый гадёныш ещё не успел сожрать всё, иначе придется тащиться на тренировку голодным. Хотя… посмотрев на часы, он понял, что вполне успеет поесть в каком-нибудь кафе. Оставив в покое холодильник, Юри торопливо оделся, взял сумку с коньками и вышел из дома. Отношения с Юрием не ладились. К тому же почти всё свободное время тот корпел над учебниками. Иногда Юри приходил к нему в комнату и сидел рядом, почти всегда молча наблюдая и лишь изредка пытаясь заговорить о книгах, фильмах или ещё чём-то подобном. Чаще всего эти разговоры заканчивались на четвертой или пятой фразе, но один раз Юри проговорился, почему не любит боевики. Юрий, услышав об эпизоде с Макото, не сказал ни слова, только лицо его приобрело странное выражение. Впрочем, он почти тут же отвернулся, и Юри не смог понять, что за чувства отразились на его лице. Чаще всего Юрий воспринимал Юри в штыки, но иногда их общение можно было назвать почти нормальным. Один раз Юри со скуки пытался играть с котом. Тот большую часть времени проводил возле хозяина, спал, чистил шёрстку или просто лениво созерцал происходящее вокруг. На попытки Юри вовлечь в игру кот отреагировал едва ли не с презрением и отвернулся, демонстрируя, насколько ему неинтересно. — Ты такой же, как твой хозяин? — тихо спросил Юри. — Не желаешь иметь со мной ничего общего? — Нет, он просто ленивая наглая морда, — оказалось, что Юрий отвлёкся от книг и с любопытством наблюдал за общением Юри со своим питомцем. — Когда я пытаюсь с ним поиграть, этот шерстяной пидарас реагирует почти так же. Смотрит, правда, не так презрительно, но это потому, что я его кормлю, а ты — чужак. Если он однажды захочет с тобой поиграть, точно не пропустишь, он лапой саданёт. — Хм… Я всегда верил, что питомцы похожи на своих хозяев, — Юри пожал плечами и оставил кота в покое. Ещё Юрия однажды вечером пробило на откровенность. Он сидел над учебниками и, казалось, вовсе не замечал Юри, но вдруг повернулся и со вздохом спросил: — Я припизднутый какой-то, что ли, раз мне на вас, извращенцев, так везёт? — Что?! — Юри изумленно поднял голову от игрушки на телефоне. — А то. Думаешь, ты один додумался ко мне яйца подкатывать? Правда, остальные мужики, как до них доходило, что я парень, отваливали. Ну, кроме той стрёмной компании, которая меня чуть не зажала в одном дворе прошлой зимой. Иду, никого не трогаю, а тут эти… Приперли к стенке под аркой, чуть слюнями не капают. Я им говорю, мол, вы чо, я парень, просто рожа смазливая, но я ж не просил таким родиться. А эти гады лыбятся, и один выдает: «Мальчик, девочка… какая в жопу разница». Не знаю, чем бы дело кончилось, но мне в голову стукнуло — заорал, как резаный. Они аж присели, а я вырвался и удрал. Не догнали. Слушая это, Юри испытал довольно неприятное чувство. От мысли, что Юрий равнял его с подобными типами, способными походя надругаться над кем-то в подворотне, противно скребло внутри. А тот, не замечая и не догадываясь, продолжал рассказывать: — Ещё было дело, я решил в Москву автостопом скататься. Не потому, что бабла на билет жалко, просто захотелось. Ну и чуть не докатался. Посадили меня к себе какие-то двое, обещали подбросить до Твери, а сами начали откровенно заигрывать и пошлые намёки делать. Я слушал-слушал, потом не выдержал, говорю: алё, гараж! Перестаньте ко мне клеиться, я не пидарас! И тут только до них дошло… Безобидные оказались, правда. Поржали, извинились и даже хот-догами меня угостили на заправке. Юри не вполне понимал, что весёлого в поездках автостопом, особенно когда деньги есть. Если только знакомство и общение с разными людьми, с которыми сведёт случай? Спрашивать у Юрия он не стал. А тот, немного помолчав, вспомнил ещё одну историю: — Потом как-то Мила затащила меня на дачу к подружке. Там кроме той самой подружки была куча девок и парней, так один из них напился до зеленых человечков и напрочь забыл, как в начале вечеринки всех друг с дружкой знакомили. И с восторженным: «Какая блондиночка!» попытался меня облапать за все места. Я его оттолкнул, он об стенку маленько стукнулся и отрубился. До утра проспал, а как проснулся, говорят, над ним вся тусовка ржала. Но я уже не видел, свалил оттуда пораньше. А то меня ещё и Милкины подружки в количестве трех штук коллективно лапать пытались. Еле отбился. И целовались они пиздец слюняво, все трое. Интересно, девки только по-пьяни так целуются или вообще всегда? Он скривился, говоря об этом, а Юри подумал: «Так кто же тебе нравится на самом деле? Парней отталкиваешь, девушек тоже… Или тебе именно те девушки пришлись не по вкусу?» А Юрий продолжал: — Общественный транспорт просто пиздец. Хоть доспехи носи. А то или ущипнут, или шлёпнут, или просто пощупают. Один раз вообще эпик был: стою на эскалаторе, никого не трогаю, тут мимо спускается какая-то баба — и ка-ак жахнет мне по заднице! Я чуть кубарем вниз не полетел. Проорал ей вслед всё, что думаю, — даже головы не повернула. Хуй её знает, может, в наушниках была. Уставился на Юри пристально, помолчал и припечатал: — А ты вообще самый пиздец. Слишком настойчивый потому что. Бесишь. И главное, с тобой хуй чего сделаешь ещё. Внезапно Юрий ссутулился, обхватил себя руками за плечи и тихо попросил: — Будь другом, съеби к себе, а? И так на душе тошно. Он выглядел таким несчастным и усталым, что у Юри язык не повернулся спорить. Кивнув, он молча вышел из комнаты. Вспоминать об этом эпизоде Юри не нравилось, и он предпочёл сосредоточиться на своем завтраке. Кафе Юри выбирал наугад и ничего особенно не ждал, но оказалось, что здесь неожиданно вкусный и на удивление воздушный омлет. Юри долго сомневался, заказать вторую порцию или всё же не стоит. Он всегда любил вкусно поесть, но ради того, чтобы кататься, приходилось достаточно жёстко контролировать питание. Так что в ещё одной порции омлета Юри себе отказал, вместо этого заказав какой-то овощной салат. Вспомнилось, как Юрий рассказывал про изобретенный на ходу салат «Дружба народов». Тогда он улыбался… И кроме того случая Юри видел его улыбку лишь один раз — Юрий играл со своим котом и не сразу заметил, что за ним наблюдают. Юри ещё поразился, как он позволяет коту кусать и едва ли не в кровь раздирать когтями свою руку. Спросил: «Неужели не больно?» Юрий в ответ пожал плечами: «Ну и что? Он же несильно. Совсем отучить не удалось, вот и терплю». Эта готовность идти на жертвы и терпеть боль ради кого-то близкого, пусть даже всего лишь кота, казалась удивительной. * * * К вечеру погода испортилась окончательно. Ливень зарядил стеной, и домой с тренировки Юри возвращался на такси. Он не гнушался пользоваться общественным транспортом, но сейчас не хотел толкаться среди мокрых и злых на ненастье людей. К тому же такси, в отличие от метро и автобусов, довезло прямо до парадной, и Юри даже не успел промокнуть. Стряхнул капли с зонта, вошёл в лифт, думая о том, что Юрий, наверное, опять сидит над учебниками и пьет свою отвратительную пародию на чай, запахом которой скоро провоняет вся квартира. Интересно, есть ли дома что-то на ужин? Или Юрий опять возьмётся готовить и заставит помогать? Или махнет рукой и скажет: «Закажи что-нибудь пожрать, мне всё равно»? Юри знал, что Яков даже дал ему послабление до конца экзаменов — разрешил ходить только на утренние тренировки. Откатав своё с утра, Юрий садился за учебники, лишь иногда вставая, чтобы немного размяться. Матерился, ворчал что не успевает и «ну что за херня, я же рассчитывал и план составлял!» Юри уже знал, что он терпеть не может долго сидеть в одной позе и то поджимает ногу под себя, обычно левую, то закидывает ноги на подлокотник кресла или вообще на стол, то скрещивает лодыжки. Что в задумчивости чешет переносицу кончиком ручки и, если ручка повёрнута не тем концом, может исчёркать себе не только переносицу, но и как бы не пол-лица. Что когда долго не может справиться с какой-то задачкой, подскакивает и яростно месит кулаками подушку. Один раз чуть не попало самому Юри, который лежал на кровати в обнимку с той самой подушкой. И это было почти страшно, хотя Юрий в последний момент остановил занесённую для удара руку, потом отобрал подушку и хорошенько отпинал. При этом бурчал что-то вроде: «Да и тебя поколотить бы не грех…» Юри сделал вид, что не расслышал. Дом встретил тишиной, даже Вик-чан не выглянул в прихожую «поздороваться». Заглянув в гостиную, Юри обнаружил, что тот спит в обнимку с Пётей. Звери не проснулись, даже когда Юри включил свет и наклонился над ними с телефоном, чтобы сфотографировать. Юрий тоже спал, прямо в джинсах и любимой черной толстовке, хотя обычно предпочитал спать в трусах и какой-нибудь старой футболке. Наверное, прилёг ненадолго и сам не ожидал, что провалится в царство Морфея так глубоко. Он не проснулся, даже когда Юри осторожно убрал в сторону упавшие на лицо светлые пряди. Только сильнее скорчился под тонким одеялом. Видно, по забывчивости оставил окно нараспашку и теперь мёрз. А из окна дождём налило и на подоконник, и на пол тоже. Недовольно поморщившись, Юри закрыл окно, принёс тряпку и кое-как вытер лужу. Потом достал из шкафа тёплое одеяло и укрыл тот трясущийся комок, в который сжался Юрий. Хотелось лечь рядом, обнять, уткнуться носом в светлые волосы, слабо пахнущие травяным шампунем… Но Юри не рискнул, уверенный, что тогда Юрий точно проснется и первым делом засветит ему в глаз. Хорошо если кулаком, а не с ноги. Пробормотав сквозь сон что-то невнятное, Юрий перевернулся на другой бок и вытянул ноги под одеялом. Наверное, уже согревался. Интересно, что он скажет утром? Некоторое время Юри молча смотрел на его лицо — опять весь лоб исчёркал! Потом молча вышел из комнаты. А утром Юрий только посмотрел на него как-то странно, но ничего не сказал.