Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому!

Май летел стремительно, как синкансэн, хотя каждый отдельно взятый день тянулся, точно жевательная резинка, из которой Юрий выдувал пузыри, валяясь на кровати. Экзамены подступили вплотную, и к Юрию лучше было не подходить вообще — он огрызался на любое слово и грозился стереть в порошок весь мир. Юри знал, что доставалось не только ему: на тренировках от почти не сдерживаемой агрессии Юрия страдали и Мила с Георгием, и Виктор, и даже Яков. Последний, впрочем, не собирался терпеть грубость и мат в свой адрес. Как-то раз Юри явился в ледовый пораньше и застал просто замечательную сцену: Юрий орал что-то нецензурное про свою произвольную программу, тупую музыку и где он все это видал. А Яков слушал, слушал… и, видно, не выдержав, завернул ему руку за спину, в миг заставив согнуться почти пополам, и несколько раз крепко шлёпнул по заднице. Юрий вырвался, гневно сопя, но молча — молча! — скрылся в раздевалке. Юри проскользнул мимо Якова и Виктора, тихо споривших о чём-то, и вошёл следом. — Чё ты лыбишься, морда узкоглазая?! — прошипел Юрий из угла, спешно прикрывая голый торс футболкой с каким-то принтом. — И не смей на меня пялиться, извращуга! — Хорошо, не буду, — Юри отвернулся, но так, чтобы и дальше подсматривать краем глаза. — У нашего тренера отличные методы воспитания, правда? Как он легко заставил тебя замолчать! Может… взять на вооружение? — Только попробуй, сука, только попробуй! — если бы взглядом можно было убивать, Юри уже свалился бы замертво. Но Юрию показалось, что просто смотреть мало, надо ещё пригрозить: — Сделаешь так — и я тебе руки оторву, зажарю и сожрать заставлю! — Кстати, а ты никогда не думал о порке в качестве сексуальной практики? — Юри улыбнулся и подмигнул. — Может, фантазировал? А то… Не скажу, что обожаю такие вещи, но с тобой я бы попробовал. Юрий на несколько секунд замер с открытым ртом, моргнул и, наконец подобрав челюсть, выдохнул: — Урою! Просто урою к ёбаной матери! — Ладно-ладно, понял, — Юри поднял руки, едва удерживаясь от смеха. — Как-нибудь без этого обойдемся. Но мысли о том, как соблазнительно розовели бы от шлепков белые ягодицы Юрия, не оставляли его ещё долго. Однако и другие мысли занимали не меньше. Юри понимал, что после экзаменов у Юрия уже не останется отговорок, чтобы свести общение практически на нет. Вот тогда можно будет развернуться! Юри пока точно не знал, как, но хотел сделать красивый жест, чтобы расположить Юрия к себе. Точнее, один план у него был… и провалился. Наверное, дядины подчиненные могли достать если не всё, то очень и очень многое. И е-мейл капитана парусника «Tre Кronor» в список невозможного отнюдь не входил. Юри написал ему, обещая заплатить любые деньги, если тот согласится взять на борт двоих пассажиров во время праздника «Алых парусов». Ведь что может быть прекраснее, чем отмечать выпускной не на набережной, в толпе и давке, а под самыми алыми парусами. Наверное, Юрий оценил бы… Однако капитан ответил категоричным отказом и подробным объяснением, почему не хочет брать на борт посторонних. Юри хорошо знал английский, однако ему всё же пришлось погуглить специфические морские термины, чтобы уловить суть: у Невы слишком сложная акватория, а все действия во время праздничного шоу необходимо рассчитывать до секунды. И таких условиях брать на борт двоих ничего не смыслящих в морском деле? Которые могут в самый ответственный момент влезть под руку — и корабль сядет на мель, врежется в мост или ещё чего похуже? Нет — и не просите. В первый момент Юри возмутился, потом немного подумал и понял, что зрелище зрелищем, а подвергать себя неоправданному риску действительно не стоит. Тем более, у него в запасе был еще один вариант: посмотреть шоу на Неве с одной из крыш. Юри знал, что во время праздника на ближайших к набережной крышах дежурит полиция, однако некоторых всё же пускают. Например, фотографов — Юри видел в интернете фото, снятые с крыш. Он надеялся, что для двух известных спортсменов тоже могут сделать исключение. Особенно если подкрепить свою просьбу энной суммой денег. Пока он искал, с кем решить этот вопрос, и договаривался, успел закончиться май, а у Юрия начались экзамены. Казалось, тут-то и должен наступить конец всему сущему, но Юрий неожиданно успокоился, правда, из комнаты почти перестал вылезать. Время от времени Юри заглядывал к нему. Чаще всего заставал растрёпанное тихо бормочущее нечто с красными от недосыпа глазами, но один раз чуть было не наступил на Юрия, который валялся на полу «звездочкой» и застывшим взглядом смотрел в потолок. — Ты чего?! — встревожился Юри. — Всё в порядке? — Всё — в порядке, а я — дебил, — мрачно выдал Юрий и прикрыл глаза. — Пристрели меня, чтоб я не мучался. — Зачем так сразу-то? — А, ну да, — в голосе Юрия послышались ехидные нотки. — Ты же меня ещё не трахнул. Ну трахни и пристрели, мне уже похеру. Юри задумчиво посмотрел на его не слишком чистые волосы, слипшиеся прядками, и выдал: — По-моему, тебя сперва помыть нужно, а потом уже трахать и стрелять. Он ждал, что Юрий подскочит, разорётся и, возможно, даже попытается дать в глаз — словом, оживёт. Но тот лишь вяло понюхал себя, кивнул и поднялся. — Пойду помоюсь, ага. Если помру, то хоть чистым. На выходе из комнаты чуть не вписался в дверной косяк и побрёл в ванную походкой недобитого зомби. И даже ничего не ответил на требование: «Не смей запираться, а то вдруг утонешь!» Точнее, проигнорировал молча, без ожидаемых возражений вроде: «Чтоб ты впёрся на меня пялиться?! Ещё не хватало!» Но спустя четверть часа, к счастью выбрался: посвежевший, с куда более осмысленным взглядом и… в одном полотенце. — Ты бы оделся, — Юри сглотнул и не без труда подавил желание хотя бы потрогать. — Угу, сейчас. Будь человеком, завари чаю, а? У тебя вкусный получается. — И что мне за это будет? — Вот это, — Юрий уронил полотенце, плавной кошачьей походкой прошёлся по коридору, на мгновение задержавшись на пороге, и скрылся в комнате, заперев дверь на защёлку. Юри, наблюдая за этим, будто впал в ступор и отмер лишь после тихого щелчка, мрачно подумав: «Вот же гадёныш! Дразнит, но даже пальцем себя коснуться не даст». Однако чай он всё-таки сделал. На кухню Юрий явился уже одетый в шорты до колена и футболку. Одним словом, выглядел прилично, но Юри понял, что для него это уже не играет роли. Юрий мог теперь хоть в монашескую рясу заворачиваться, но вид его обнажённого тела словно вплавился в память, чтобы в ближайшее время не давать Юри покоя. Возможно, не только в ближайшее. — Спасибо, — Юрий обхватил чашку ладонями, но пить не торопился. — Я с этими экзаменами скоро сдохну. И знаешь, что самое дурацкое? Я мог бы не усложнять себе жизнь, но нет же! Идиот потому что. — А что ты сделал? — Юри готов был обсуждать не только экзамены, но даже политику в странах третьего мира или ритуалы магии вуду, в которых не понимал ровным счётом ничего. Лишь бы не вспоминать о белой гибкой спине, небольших крепких ягодицах и длинных ногах. Лишь бы не думать, как сладко было бы целовать, гладить, тискать, обласкать от макушки до пяток, потом уложить на живот и слегка покусать эти соблазнительные полушария, раздвинуть их в стороны и провести языком от мошонки до копчика, оставляя на коже влажный след… — Не смог вовремя определиться, куда дальше двигаться после школы. До гробовой доски не прокатаешься, а после завершения спортивной карьеры жить как-то надо. Вот я и думал, то ли не париться и податься в физкультурный, а там разберусь, то ли куда-то заочно на программиста, — Юрий подпёр щеку кулаком и скривился. — Не скажу, что это прямо моя заветная мечта, но, думаю, я мог бы, а направление перспективное и те, кто нормально шарят, получают вполне пристойное бабло… Только ради этой возможности мне сейчас приходится сдавать ещё и физику с информатикой. И продвинутую математику вместо базовой. Хотя мог бы сдать только базовую математику, русский и биологию — и не париться. Почти как в одном анекдоте. Правда, я его целиком не помню, но там точно была фраза: «Хорошо, давай трахаться, только в гамаке и стоя, а то я без трудностей не могу». — Давай не будем про трах, — попросил Юри. — И не дразни меня больше, я всё-таки не железный. Ответом ему был настороженный взгляд и мрачное: — А что? Накинешься, что ли? Так я неплохо умею драться, знаешь ли. Возможно, в самом начале общения Юри ответил бы иначе, однако он уже успел присмотреться и понять, что если к Юрию подкатывать по-хорошему или даже дать повод пожалеть себя, он чаще всего прикручивает агрессию и смягчается. Другое дело, что поводы для жалости не стоило подкидывать слишком часто, иначе либо заподозрит притворство, либо начнёт относиться снисходительно, мол, «что с тебя взять, жалкого такого?» Но сейчас Юри сделал брови домиком и тихо вздохнул: — Да не накинусь, — он уставился на собственные коленки и почти шёпотом попросил: — Просто не надо, ладно? Несколько секунд Юрий пристально смотрел на него, потом кивнул и, кажется, хотел что-то сказать, но так и не стал. Хмыкнул, допил чай и ушёл. Юри посмотрел ему вслед, задержался взглядом на сыром пятне на футболке, там, где натекло с волос. Поднялся, пошёл сделом, перешагнул порог, когда Юрий, открыв дверцу шкафа, уже торчал перед зеркалом и, тихо матерясь сквозь зубы, драл волосы в попытке расчесать. Юри протянул руку: — Дай. — Да ты определись уже, а? — неожиданно вскипел тот. — То не дразни его, то сам грабли тянет. — Смотреть больно, как ты их дёргаешь. Лысым остаться не боишься? — Скажешь тоже! — фыркнул Юрий. — Я всегда так причёсываюсь — и вроде пока не полысел. — Всё равно дай, — Юри упрямо забрал у него расчёску. — По-другому тоже можно, — и бережно коснулся спутанных, ещё влажных волос, начиная разбирать с кончиков. Это было непривычно — он давно забыл, каково расчёсывать волосы не себе, со времен детства, когда плёл косички Мари или изредка получал возможность вот так же бережно водить гребнем по роскошной шевелюре Макото. Её волосы к шестнадцати годам почти достигали колен, густые, блестящие, глубокого чёрного оттенка без тени золотисто-коричневого, как у самого Юри. Ему казалось, что волосы Макото идеальны, что они — некое прекрасное сокровище, живая драгоценность. Казалось, ему дозволено нечто особенное, что Макото оказывает милость, позволяя неумело собирать в косу это богатство… Но однажды она просто взяла и обрезала их. Сказала: устала возиться. Каре шло ей даже лучше, но Юри всё равно еще долго преследовало ощущение какой-то невосполнимой потери. Пока он думал об этом, волосы Юрия сохли под руками, ложились ровно, мягко блестя. Они были тоньше и нежнее, и Юри, хотя знал, что у европейцев не такие жесткие волосы, всё равно тихо млел. Ему казалось, будто пальцы действительно касаются какого-то неземного создания, феи или эльфа, например. Тем более, даже здесь, в Питере, редко у кого встретишь волосы такого чудесного оттенка — как солнце на рассвете зимой. А уж в Японии и вовсе не сыщешь, хоть всю ее обойди. Конечно, рассвет рассвету рознь, но иногда Юри доводилось видеть такие вот бледно-золотые, без примеси розового или оранжевого. Сунув расчёску в карман, он бережно коснулся кончиками пальцев волос Юрия, провёл снизу вверх, запустил пальцы в гладкие, ещё немного влажные локоны, легонько массируя. Юрий замер, насторожился, но не торопился возражать и выворачиваться из-под рук. А вскоре и вовсе расслабился. Юри видел в зеркале, как он прикрыл глаза, как на щеках проступил легкий румянец, как приоткрылись мягкие губы… так хотелось поцеловать! Но вместо этого он продолжал нежно перебирать волосы Юрия, массировать ему голову, иногда легонько касаясь ушей и шеи, мимолётно щекоча кожу. Неизвестно, сколько бы ещё этот длилось, но Юри сам всё испортил, когда позволил себе спуститься чуть ниже, начав гладить шею и плечи. Юрий мгновенно развернулся с возмущенным: — Э! Куда погрёб своими граблями?! И расчёску отдай! — Возьми, — Юри без возражений протянул ему требуемое. — И мне казалось, что тебе приятно… — Ну так-то да, только ты всё равно руки не распускай! — Хм… А если пообещаю не распускать, ты позволишь как-нибудь повторить? — Точно обещаешь? Юри кивнул. — Тогда можно, пожалуй, но не прямо сейчас. Юри снова кивнул, думая о том, что надо контактировать чаще. Держать за руку, перебирать волосы, уговорить-таки на массаж плеч… Пусть привыкнет, перестанет шарахаться, как от чумного, а потом станет можно постепенно заходить дальше — и однажды секс может стать вполне естественным продолжением. А ещё… …если однажды он позволит себе невесомо коснуться губами этих чудесных золотистых волос, Юрий может и не заметить.