Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому!

Утром Юри проснулся оттого, что его трясли за плечо. — Кацуки! Юри! Твою мать! Да продери ты уже зенки!!! — А… Чего?.. — он открыл глаза, ни черта не понимая, что к чему и зачем такие нервы. Но стоило взглянуть на лицо Юрия, который выглядел немногим лучше, чем в тот день, когда явился к нему на порог, и остатки сна исчезли — как ветром сдуло. — Ты ведь к этому непричастен, да? — Юрия почти трясло. — А сестрица твоя полоумная? Чёрт. Кажется, дело было серьезно. — Давай по порядку, — велел Юри. — Что случилось? — Дед на трассе в аварию попал. В реанимации сейчас, — Юрий сжался, обхватив себя руками за плечи. — Я тут точно не при чём. И с Макото последний раз общался почти неделю назад, да и то мы проговорили всего пару минут, — Юри показалось или в глазах Юрия действительно промелькнуло что-то похожее на облегчение? — Сейчас я ей позвоню. Следующие полчаса показались ему самыми долгими в жизни. В ухо мерно падали долгие гудки, а Юрий притулился на краю кровати, точно потерянный ребёнок. Макото никак не хотела брать трубку, но Юри упрямо раз за разом набирал вызов, пока не услышал недовольное: — Братишка, вечно ты умудряешься звонить поразительно невовремя… — Это ты подстроила аварию Плисецкому-старшему? — грубо перебил Юри. — Ну ты выдумал! Да я даже тех двоих, которые наблюдали за вами поначалу, отозвала уже на следующий день после того, как ты с этим мальчиком мило обнимался на крыше. Так что если его обожаемый дедушка попал в какую-то там аварию — это уже без меня, сам постарался. Ладно, хорошего дня тебе… В Санкт-Петербурге же сейчас утро, верно? А у меня ещё дела, — судя по тону, дела Макото носили интимный характер, но Юри такие подробности не особенно интересовали. — Не она, — сухо сообщил он, сбросив вызов. — Хорошо, — Юрий поднялся и пошёл медленно, как пришибленный. Немного подумав, Юри направился следом. Заходить не стал, хотя дверь была не заперта, остановился возле неё, прислушиваясь. И вскоре услышал: — Дядя Яша, я сегодня на тренировку не приду. В Москву поеду, у меня дед в реанимации. Вернусь… завтра, наверное. Или послезавтра. Я позвоню. Выждав пару минут для верности, Юри всё-таки заглянул в комнату и попросил: — Мне тоже позвони, ладно? Юрий лишь сухо кивнул, как попало пихая вещи в рюкзак. Потом глянул с тоской: — За Пётей приглядишь? — Пригляжу, — кивнул Юри. Несколько секунд он смотрел, как Юрий безуспешно пытается застегнуть рюкзак, потом не выдержал: — Дай сюда! Вытряс всё, разложил по кровати, вздохнул. Невооружённым глазом было видно, что Юрий пихал в рюкзак первое, что под руку подвернулось. — Деньги взял? — принялся уточнять Юри. — Документы? Зарядник от телефона?.. С грехом пополам он помог Юрию собраться, и спустя двадцать минут тот был готов к выходу. Юри оглядел его, начиная от мысков любимых кед «в леопёрда» и заканчивая низко надвинутым на глаза капюшоном желтой толстовки. День был вроде тёплый, но Юрий так и норовил скукожиться, будто мёрз. — Ещё бы синяк под глазом чем-то замазать, — вздохнул Юри. — А нефиг было его вообще ставить, — прозвучало в ответ. Не агрессивно и с наездом, как можно было бы ждать, а вяленько, исключительно для порядку. Юрия сейчас куда больше беспокоило совсем другое. — Давай я тебя до вокзала провожу. И… поел бы чего-нибудь. — Не хочу. — Сейчас не хочешь — потом захочешь, — решительно ухватив Юрия за руку, Юри отвёл его на кухню и там закопался в холодильник. Готового оставалось не так много, а Маргарита Петровна придёт только в девять, ну да ладно. Юри сгрузил в один пластиковый контейнер остатки гречки и все три найденные котлеты, в другой — огурец, несколько помидорок и немного черешни. Отобрал у Юрия рюкзак, затолкал туда оба контейнера и горбушку зернового хлеба в пакете. — Всё, свободен. Денег у тебя хватит или… — Катись в жопу, — проворчал Юрий. — Когда-нибудь — непременно, но не прямо сейчас. Идём на вокзал. Ты билеты на месте брать будешь? — Пф! Сейчас билеты за пять минут через инет покупаются. И нафиг мне при таком раскладе в очереди торчать? — Юрий вроде чуть-чуть пришёл в себя. — В общем, у меня «Сапсан» через час, так что если хочешь со мной, то шустри быстрей, а то ты до сих пор в одних трусах и футболке. И тоже с синяком, — он мимолётно коснулся скулы Юри, как раз того места, куда накануне заехал кулаком с размаху. До вокзала добрались быстро. Пока ждали поезда, Юрий успел согреться наконец и стянул толстовку, оставшись в одной футболке. Светлые волосы сияли бледным золотом в лучах утреннего солнца и ярко контрастировали с фиолетовой футболкой — Юри невольно залюбовался. Пока он глазел, Юрию кто-то позвонил ещё раз. Тот слушал внимательно и сосредоточенно, отвечал односложно и, когда убрал телефон в карман, пояснил: — Деду сделали операцию. Надеюсь, он сегодня очнётся. Я не знаю, через сколько приходят в себя после наркоза… Хочу поговорить с ним. И с врачом его. А то врачи разные бывают, кто-то нормальный, а кого-то надо пинать во все места, чтоб работали как надо. Ладно, я позвоню. Юри кивнул, подождал, пока Юрий сядет на поезд, помахал ему рукой и отправился на тренировку. По дороге вспомнил, что сам так и не позавтракал и что забыл положить Юрию в рюкзак ложку. На первое забил — до обеда как-нибудь доживёт, а там возместит недостаток энергии. Главное не переборщить. А вот второе как-то напрягало. И даже мысль, что Юрий из тех, кто уж точно не пропадёт, не особенно утешала. На тренировку Юри опоздал. Соврал Якову, что вчера поздно вечером напоролся на хулиганов. Нет, лиц не разглядел, особых примет тоже, темно было. И с чем в полицию идти? Да, нормально себя чувствует, синяк на лице — ерунда и кататься не мешает. Мельком подумал, что в Японии вопрос идти или не идти в полицию у законопослушных граждан обычно вообще не возникал. Конечно, идти! Но в России люди не особенно доверяли тем, кто вроде как должен был их защищать. Неудивительно, что Яков не стал настаивать на визите в участок. День прошёл, как в тумане. Если бы Юри спросили, чем он сегодня занимался на тренировке, он вряд ли смог бы ответить что-то путное. Вернулся домой, выгулял Вик-чана, накормил его и Пётю, сам что-то прожевал… Еда не имела вкуса. А Юрий не торопился звонить. Напряжённое волнение, порождаемое этой тишиной, и тягостное ожидание были странными, непривычными, угнетающими. Раз за разом Юри брал телефон и хотел позвонить сам, но, повертев его в руках, убирал обратно. Закрывал глаза — и воображение рисовало Юрия, застывшего у открытой двери вагона и хмуро глядящего из-под чёлки, закрывающей пол-лица. «Ладно, я позвоню». Так почему же он молчит? Всё хорошо? Или?.. Солнце давно село. Юри лежал в темноте, гладил забравшегося в кровать Вик-чана, смотрел, как бродят тени по потолку и ждал. Ждал, сам не зная, чего. Он не заметил, как провалился в зыбкую дрёму. Очнулся, когда рука, которую узнал и сквозь сон, встряхнула за плечо, а в комнате резко зажёгся свет. Юри зажмурился, приподнимаясь на локте, прикрыл глаза рукой, заморгал… Юрий снова сидел на краешке кровати, усталый и бледный, смотрел потухшим взглядом и не торопился что-либо говорить. — Ну как?.. — неуверенно начал Юри. — Теперь всё будет в порядке? — Нет. Как булыжник в воду. — Рассказывай. — Рассказываю: дед вообще чудом жив остался. Сделали операцию, сказали, жить будет. Вот только если в ближайшее время не сделать ещё одну, остаток жизни он проведёт в инвалидном кресле. Дедушка мне, конечно, пытался втирать, что всё ерунда, не переживай, Юрочка, справимся как-нибудь, живут же люди… Типа, привыкнуть можно. А я в гробу видал такие привычки! Пошёл врачей трясти, а те лапками разводят и заумными терминами сыплют. Скажу честно, я не всё понял, только то, что там какие-то сложности и у нас делать не возьмутся. За границей могут, но, сам понимаешь, не бесплатно. А у меня денег не то чтобы вообще нет, но такую сумму я быстро не достану. В общем… — тут Юрий замялся и отвёл взгляд. Он молчал почти минуту, но наконец выдавил: — Дай мне денег. Обещаю, что тогда перестану ломаться и лягу с тобой в койку. Буду делать всё, что захочешь, только не отказывай… — он опустил голову и замолчал. — Хорошо, я дам тебе денег, — пообещал Юри. — Сколько? — услышав сумму, он слегка улыбнулся. Не то чтобы мало, но и назвать её неподъемной уж точно нельзя. Утром нужно будет позвонить Макото… Или лучше сразу дяде? Нет, пожалуй, с этим тоже можно будет разобраться утром, непосредственно перед звонком. А пока… — Иди отдохни, — велел он Юрию. — Ты же завтра наверняка на тренировку пойдёшь с утра? — Разумеется. — Ну вот. Иди, тебе надо поспать, а то на призрака похож. В нормальном состоянии Юрий наверняка спросил бы что-то вроде: «А тебя призраки не возбуждают, да?» Но сейчас молча поднялся и ушёл. Юри, внезапно почувствовав зверский голод, плюнул на диету и пошёл на кухню, опустошать холодильник. Пока его вес держался в пределах нормы, а если и наберётся лишнее — он всегда сбрасывал быстро. Перекусив, он заглянул в комнату к Юрию: ну точно, завалился спать одетым. Аккуратно, стараясь не разбудить, Юри стащил с него джинсы. Но, кажется, сейчас Юрия можно было не то что раздевать, а хоть щекотать, хоть щипать, хоть по заднице шлёпнуть. Но ничего из этого Юри не стал делать. Стащил с него толстовку и носки, укрыл одеялом, погладил по голове… Уходить не хотелось. Лечь бы рядом, обнять и заснуть, уткнувшись носом в растрёпанные волосы. Вот только утро наверняка начнётся с ругани, возмущения и, возможно, попытки «украсить» его лицо ещё одним синяком. А так хотелось не просто заснуть рядом с Юрием, но и, проснувшись, увидеть его улыбку. Притянуть к себе и нежно поцеловать, зная, что он не откажет — наоборот, сам ответит и прижмётся крепче. Но… Кажется, Юри Кацуки хотел слишком много.