Юнги, прошу, полюби

0:51.| Тэгу

      Чуть прохладные ладони Юнги по-хозяйски скользили по разгоряченному телу Чимина, от столь резкого контраста по телу младшего бегали табуны неловко-приятных мурашек. Рыжеволосый внезапно почувствовал такую слабость во всем теле, что не смог, хотя скорее не захотел, сопротивляться, от бессилия он закрыл покрасневшее лицо ладонями. Ему были до невозможности приятны прикосновения брата, это не могло не пугать невинного мальчишку. До этого момента он видел в Юнги только сбившегося с пути брата, любителя покурить, набухаться, подраться, но всё равно родную кровь, как-никак, а сейчас увидел парня, ласк, объятий, любых прикосновений которого желал.       Светловолосого всего трясло, как в первую его лихорадку — лет пять назад, когда Чимин попал в больницу, родители обещали не рассказывать младшему брату о том, как сильно он тогда переживал, места себе не находил и, конечно же, винил себя — руки тряслись впервые за всю жизнь, а всё из-за того, что он раздевал Чимина, но не как брата, а как своего партнера. Эмоции Юнги в тот момент, когда он наконец справился и снял с Чимина злостчастную футболку невозможно передать.       Восемнадцатилетний буквально помешался на этом маленьком, хрупком мальчишке, спрятавшимся от него за своими малюсенькими ладошками. Да у парня голова шла кругом от одного только взгляда на рыжеволосого. Как только он раньше мог спокойно жить с Чимином под одной крышей и в упор не замечать того, насколько младший милый: какие у него красивые глаза-улыбки, пухлые губы, шелковистые волосы, нежная кожа, сексуальное тело, а эти идеально розовые сосочки, как у девушки, ни один парень не сможет устоять перед ними.       Юнги тоже не устоял. Он наклонился к груди младшего и неуверенно прошёлся по ней языком, Чимин рефлекторно выгнулся в спине с еле слышным стоном, чем вызвал у старшего братца чересчур довольную ухмылку. Юнги захотел поиграться с младшим, совсем немного, всего-то, чтобы подразнить, заставить Чимина просить, даже нет, не так, умолять его не останавливаться. Светловолосый так хотел услышать от брата эту фразу: "Прошу, скорее, продолжай", что его совершенно не заботило ничего вокруг, он просто желал и намеревался добиться этого любыми способами. Хоть в чём-то он ставил перед собой цель и шёл к ней.       Восемнадцатилетний непривычно нежно и страстно ласкал грудь рыжеволосого, заставляя того хвататься за простынь, как за единственный предмет, связывающий его с реальностью. Всё вокруг, действительно, было слишком похоже на сон: нежный Юнги, покрывающий его шею и грудь поцелуями, заставляющий своими действиями забыть как дышать, этот его пьяный, озабоченный взгляд и, кажется, немного влюблённый, но скорее Чим выдаёт желаемое за действительное. В одно мгновение в сознание Чимина проскользнула шальная мысль о том, что если всё вокруг, действительно, всего-навсего эротический сон, то можно не стесняясь воспользоваться представившийся ситуацией и сделать всё что только захочется. А хочется очень много.       Хочется прижать Юнги к себе, заставив его навалиться на тебя всем весом, чтобы ощутить на себе это чувство защищенности, когда тебе абсолютно не страшно, как будто есть стена, отгораживающая тебя от опасной действительности. Хочется припасть губами к его губам и целовать, целовать, пока не закончится кислород в легких. Хочется взять за руку и не отпускать, никогда не отпускать, и плевать что подумают люди, пусть лучше заботятся о своих проблемах, чем зарятся на чужое счастье. Как бы всего этого желал Чимин и когда он только собрался выполнить своё первое желание, злость, подобно разряду молнии, прошла сквозь его тело, заставив очнуться от тумана, сковавшего его сознание. — Ненавижу..- сквозь сжатые зубы процедил Чимин, всё так же закрываясь руками, как будто это могло ему помочь отгородиться от него. Юнги, проживая столько лет с ним вместе, мог по одному лишь мимолетному взгляду определить плачет ли Чимин или нет. И сейчас точно знал, что плачет, практически рыдает. Рыжеволосый был просто на грани истерики, его пробирала крупная дрожь, он попытался отползти от брата, но тот властно схватил его за лодыжку, не давая сдвинуться с места. — Ненавидишь меня?- удивлённо спросил Юнги, не веря собственным ушам, он никогда не думал, что услышит подобные слова именно от Чимина, милого мальчика, который, как ему казалось, не способен на такое чувство, как "ненависть". Но Юнги творил с ним столько лет столько ужасных вещей, что совсем не удивительно, что даже такой светлый, чистый малыш, ангел во плоти стал ненавидеть его. Боль сковала грудную клетку, рёбра словно ломались изнутри и сломались окончательно, когда с уст Чимина сорвалось мимолетное: "Да". — Тогда почему бы тебе не убить меня?- светловолосый был серьёзен как никогда раньше, в его глазах, если приглядеться, было видно, как рушится его не так давно отстроенный новый, казалось бы, стабильный мир. Мы много времени посвятили обсуждению жизни Чимина, но пора обратиться к Юнги, если рассматривать детально, его судьба ничуть не проще чиминьей.       Юнги всегда, с самых ранних лет, сравнивали с младшим братом абсолютно во всем: начиная от количества выпитых кружек воды и заканчивая рисунками семьи. Казалось бы, должно же быть наоборот, старший брат должен уметь больше, стараться больше, потому что он старший — он пример для младшего. Но в семье повелось по-другому, как бы хорошо что-либо Юнги не делал, родители не придавали этому значения, как будто так и должно быть, ничего особенного, зато когда Чимин вытворял какую-нибудь фигню, мама с папой были в восторге и показно боготворили младшего сына. Так у Юнги постепенно, день за днём, минута за минутой, стала расти злость к брату.       По поступлению Юнги в старшую школу всё только ухудшилось. Материала в школе у светловолосого стало намного больше, учиться надо было прилежнее, на каждом уроке записывать и запоминать, в то время как в начальной школе дети мягко говоря попу просиживают. Но разве родителям помешал столь "незначительный" момент в сравнивании сыновей? Конечно же нет. Они всё давили и давили, хвалили младшего брата и хвалили, а Юнги только грязью поливали, тогда парень решил, что пусть продолжают раз начали. Пусть делают что хотят: сравнивают, поливают грязью, хотя бы тогда заслуженно. Тогда и решилась судьба светловолосого. Он с помощью знакомых научился курить, устроился на подработку, чтобы было откуда брать деньги на сигареты, скатился по учебе, стал прогуливать уроки.       Родители, слишком занятые на работе, не сразу заметили какие-то перемены в старшем сыне. Они приходили поздно и сразу же ложились спать, а в это время Юнги шлялся со своими друзьями по дворам, подыскивая удобное местечко, где можно покурить, привести телок, которые, если повезёт, дадут даже таким малолеткам. В тот год у Юнги случился первый секс. Многие знакомые светловолосого говорили о том, что первый секс запомнится на всю жизнь, потому что он особенный и все последующие половые связи будут подсознательно сравниваться с ним. Но у Юнги всё было не так, единственное, что он запомнил о том первом разе, только то, что это был его первый раз. Больше ничего.       Дальше в его жизни началась ультра чёрная полоса. Почему-то на ровном месте все школьные и дворовые хулиганы возомнили, что Юнги хочет драки, видимо, холодный вид и довольно хамское отношение к другим людям сыграло ему не на пользу, хотя именно благодаря той поре каждодневных драк, когда он из больниц не вылезал, он и научился драться, как настоящий мужик. Светловолосый выучил все возможные уличные приёмы, поэтому надобность в защите отпала. А по окончанию средней школы главным девизом по жизни для него стала предсмертная фраза его лучшего друга: "лучшая защита — нападение". Именно этого правила он придерживался во время всех драк, только благодаря ему он всё ещё жив. — Я не могу..не хочу..- вытирая мокрые от слез щеки, довольно тихо пролепетал Чимин, но Юнги его прекрасно услышал. Не хочет он блять, ага, как же. Сейчас захочет. Очень захочет. Будет жалеть, что не сделал этого, когда он спокойно спросил.       Восемнадцатилетний сошёл с ума, Чимин свёл его с ума своей ангелу подобной красотой. Разве дьявол в Юнги мог продолжать противиться этой красоте и внушать себе, что она ему не нужна, что она не желанна, хотя всё на самом деле совершенно наоборот и когда она так близко, что ты дышишь ей в прекрасную, утонченную шейку? Не мог, никому не под силу вечно сбегать от своих желаний и чувств. Рано или поздно они вырвутся необузданным потоком, который вам и никому другому будет не под силу остановить. Так и случилось с Юнги. Его поток вырвался, сопровождаемый вселенской горечью и злостью и обрушился на Чимина.       Светловолосый рывком завёл руки Чимина за его голову и крепко зафиксировал их у спинки кровати рубашкой, очень вовремя попавшейся под руку. Паренёк хотел закричать, позвать на помощь, но Юнги закрыл ему рот своей широкой ладонью и прошептал что-то на ушко, нарочно обдавая раковину горячим дыханием, чтобы дать понять Чимину что он только что потерял. Нежности и ласк больше не будет. Если младший брат его ненавидит, придётся выбивать клин клином, а значит, против ненависти Чима пойдёт самая что ни на есть убийственная ненависть Юнги.       Восемнадцатилетний с довольной улыбкой убрал ладонь от лица младшего брата, уселся поудобнее между его ног и с огромным удовольствием, наблюдая за тем, с какой скоростью меняются выражения лица Чимина, стянул с него штаны и нижнее белье, мешающие исполнению его замыслов. Наконец перед взором юнгиных глаз предстало то изваяние, о котором он мечтал и от которого теперь не мог отвести взгляд, настолько прекрасно Чимин смотрелся с огромными испуганными глазами, совершенно обнажённый, привязанный рубашкой к изголовью кровати. Грудь апельсина резко вздымалась и опускалась, лицо приобретало новый оттенок ежесекундно, голова шла ходуном, он почти задыхался, но не от недостатка воздуха, а от того, каким плотоядным взглядом на него смотрит Юнги.       Светловолосый заглянул в печально-испуганные глаза младшего брата и начал сомневаться в правильности своего решения, но рука уже сама собой потянулась к пряжке ремня, поэтому думать было уже слишком поздно или скорее не чем. Справившись со своим ремнём, Юнги застрял с молнией, собачка всё никак не поддавалась, и парень стал вскипать, особенно тогда, когда услышал тихий смешок Чимина, тот, как ему казалось, как будто насмехается над ним, хотя на самом деле, рыжеволосый просто подумал о том, что Юнги выглядит очень мило, несмотря на то, что создал такую ситуацию, несмотря на то что, раздел его, привязал и избивал на протяжении двух лет. На какое-то время всё просто отошло на прошлый план, как будто не было этих двух лет, не было совершенно ничего.       Но вот собачка поддалась и Юнги, не теряя ни секунды, стянул с себя джинсы вместе с трусами, осталась только кофта, с ней он справился в два счёта, да так быстро, что Чимин даже не успел отойти от того пусть и фальшивого, но чувства спокойствия. Светловолосый придвинулся ближе к Чимину, и тот почувствовал, что сейчас самое что ни на есть время писать завещание, при чём в срочном порядке, потому что яростные глаза Юнги, которые смотрели на него, не предвещали совершенно ничего хорошего, как и его ухмылка, похожая на ту, с которой он не так давно избил Чимина. — Поиграемся?- задал скорее риторический вопрос восемнадцатилетний, и до того как апельсин успел открыть рот, чтобы возразить, широкая ладонь Юнги легла на его довольно маленький член и относительно сильно сжала. По телу Чимина в тот момент, как будто пустили электрический ток, а всё потому, что до этого ещё никогда другой человек не прикасался к подростку в таком месте, да и сам Чим не очень часто находил время для того, чтобы удовлетворить свои потребности, хотя ведь гормоны в его подростковом возрасте шалят, мало кто с ними справляется. Большинство подростков идёт в разнос, например как Юнги, только он ушёл в него не из-за каких-то там гормонов, а из-за плохих взаимноотношений в семье.       Светловолосому ещё не доводилось дрочить кому-то помимо себя, поэтому он еле заметно боялся перегнуть палку, у него ведь силы и злости много, а здравого ума ноль без палочки. Неуверенно начав двигать рукой, Юнги внимательно следил за реакцией брата, тот хоть сначала и сопротивлялся изо всех сил, сейчас, казалось, был не против: сладко постанывал, закусывая щеку изнутри и совсем немного приподнимая бёдра, чтобы ускорить темп движения руки Юнги на своём члене. Восемнадцатилетний свободной рукой ласкал свой собственный член, не сильно, но заметно превышающий размеры чиминьева, от этой мысли почему-то стало чуть легче, словно маленький мешочек упал с плеч, но там ещё остались горы, которые хрен от туда выкинешь.       Чимин был очень близок к разрядке, его уже дергало от волны кайфа, которую ему доставлял Юнги своей умелой рукой. Парень до жути крышесносно сжимал член у основания, что рыжеволосый просто не мог подавить в себе стон удовольствия, который нёс за собой череду неприятностей. Апельсин запрокинул голову, готовясь кончить, но всё оказалось не так просто, Юнги пережал его член, не давая кончить, и пока Чимин подбирал матные слова, чтобы с полна покрыть ими Юнги, парень уже успел смазать сжатое колечко мышц младшего брата своей спермой. Рыжеволосый тогда ещё и подумать не мог, что лишится девственности с родным братом, только вот не стандартной, а анальной.       Юнги немного растянул Чимина, но не достаточно для того, чтобы войти безболезненно, сделано было это нарочно, поскольку самому себе светловолосый пообещал ответить ненавистью на ненависть и плевать он хотел, что собственная ненависть всего-навсего очередная ложь, которой он прикрывает свои настоящие чувства, сейчас не это важно. Ему важно сделать "первый раз" Чимина незабываемым и насрать в каком смысле, он просто будет помнить его всю жизнь. Поэтому Юнги вдохнув в легкие побольше кислорода, вошёл в Чимина всей длинной, у подростка буквально звёздочки посыпались из глаз от боли. Ему было настолько невыносимо больно, что казалось вот-вот и сознание вырубится, как телефон на котором села зарядка, но ничего не получалось, телефон заряжен, и Чимин в сознании всё ещё участвует в процессе.       Рыжеволосый хочет чтобы всё это наконец закончилось, ему в который раз больно, но эта боль смешанная, собранная из физической и духовной. Сердце рвется на куски, как бумага, и сил нет ничего предпринимать. Хочется кончить, забыть всё, что произошло и никогда больше не вспоминать ни искажённое смесью злобы и ненависти лицо Юнги, ни его член, наверняка, порвавший всё у паренька внутри, вообще ничего из этого. Пусть это останется ночным кошмаром. Обычным ночным кошмаром. — Что ты от меня хочешь в обмен на свободу?- еле связывая слова, корчась от боли и новых, скорее ужасных, чем приятных ощущений, от постоянных толчков старшего брата, спросил Чимин, вглядываясь в лицо Юнги, прямо над собой, изо всех сил пытаясь понять, почему любые его действия так противоречивы и не логичны. Но понять так и не получилось, слишком всё сложно и запутано. — Скажи мне с чувством фразу: "Прошу..- у Юнги внезапно ком встал в горле, он так долго шёл к этому, а сейчас банально не может договорить фразу. Всего два каких-то слова, ничего сложного, сложнее было проворачивать всё произошедшее, но что-то внутри черствой душеньки светловолосого отчаянно против того, чтобы он произносил это, поэтому он, повесив белый флаг, позорно сдался.—..забудем это" — Прошу, забудем это,- удивленный неожиданной просьбой произнёс Чимин, не совсем с тем чувством, с каким имел ввиду Юнги, но для светловолосого уже не имело значение выражение, фраза всё равно была произнесена не та, а значит то выражение сюда не подходит. Юнги вышел из младшего брата также резко, как и вошел. Прикрыв свои глаза чёлкой, парень отвязал руки Чимина от кровати и начал одеваться, много времени, к счастью, на это не потребовалось. Поэтому уже спустя две минуты Юнги стоял у двери с потерянным выражением лица. — Знаешь, я полностью освобождаю тебя от себя. С этой самой минуты ты забудешь меня,- произнеся это восемнадцатилетний вышел из комнаты Чимина раньше, чем тот успел сказать, что в этом нет необходимости, можно же просто забыть эту ночь, но какой-то отдаленный край сознания Чимина всё же был за идею Юнги и рыжик задумался — может им действительно лучше на некоторое время забыть о существовании друг друга.