Юнги, прошу, полюби

16:09.|Тэгу

— Я что-то забыл?- Чимин хмыкнул и покачал головой, не доверяя услышанному. Да и кто вообще в здравом уме поверил, если бы едва знакомый парень, сказал, что ты забыл что-то очень важное? Вот и Чимин, считая себя вполне нормальным, не поверил. Но так было только сначала, до того момента, пока он краем глаза не заметил крайнюю сосредоточенность с которой Ёндже наблюдал за его реакцией. Подросток панически свёл брови к носу, вот уверенность в себе и своей памяти как рукой сняло. Атмосфера так и давила на него со всех сторон. Ощущение было таким, будто все посетители кафе разом уставились на их столик, ожидая момента, когда рыжик не выдержит и сломается. Юнги смотрел особенно внимательно, поскольку сам до конца не мог понять о чём говорит Ёндже.— Ты серьёзно? — Зачем мне тебе врать?- вопросом на вопрос ответил темноволосый, вернув линзу на своё, уже законное, место. А ведь когда-то давно, ещё в начальной школе, он обещал себе, что никогда не будет скрывать цвет своих глаз, ведь они неотделимая от него часть. Тогда ему казалось, что их расцветка не сможет повлиять на его жизнь, ведь главное — душа, а не внешность. Душа у него была поистинне прекрасная, чистая, как священное озеро и сильная, словно морские волны, но с годами она стала покрываться грязью слой за слоем, год за годом. Каждый день парень невыносимо страдал, получая от окружающих миллионы малюсиньких порезов, как о бумагу. Его желание умереть росло настолько быстро, что страх постепенно отступил, освободив путь.       Перейдя в среднюю школу, Ёндже почувствовал, что готов, частички его здравого смысла разбились о скалы, под названием "человеческая чёрствость". Парень ненавидел себя, ненавидел окружающих, свою семью, всех, кто хотя бы раз попался в поле его зрения. Поднявшись на крышу школы, после очередного отвратительного дня, Чхве встал на самый край и, затаив дыхание, посмотрел вниз. Ветер порывисто развивал тёмные, немного завившиеся волосы, пахнущие чем-то очень сладким, и стоило ему чуть наклониться вперёд, как захватывало дух. Подросток даже на несколько мгновений забыл зачем именно поднялся сюда, настолько его потрясла красота открывшегося внизу вида. На волоске от своей гибели он наконец оценил мир, увидел, как на самом деле прекрасна планета. Холод бегал по его спине, а сердце стучало в груди, как заведённое. Он присел на самый край и бесстрашно свесил ноги вниз. Ему неожиданно понравилось чувствовать этот адреналин, разливающийся по венам и разгоняющий кровь, видеть людей, проходящих прямо под ним: маленьких, как букашек, живущих своей собственной жизнью, имеющих свои проблемы и переживания, возможно даже более серьёзные, чем у него.       Постепенно парень засомневался, правильно ли он поступает, растрачивая такие драгоценные минуты своего существования на такую ерунду. Жизнь ведь только-только началась, он ещё ничего не успел сделать, ничего увидеть, почувствовать. Глупо заканчивать всё в самом начале, когда впереди такой длинный и увлекательный путь. Ёндже улыбнулся ясно-голубому небу и встал, чтобы ещё раз пройти над пропастью, которая так и не смогла его забрать. Сделав пару шагов, он услышал, как со скрипом отворилась дверь, и оступился, человеческий рефлекс снова сыграл дурную шутку, изменившую коротенькую жизнь маленького человечка. Темноволосый думал, что умрёт, потусторонний мир примет его в свои распростёртые ледяные объятия, а ведь он только открыл для себя нечто новое, возможно, даже смысл существования. Но чья-то сильная рука изо всех сил удерживала его прямо над незримой линией, где заканчивается жизнь. Стоял выбор: отпустить чужую ладонь и камнем рухнуть вниз, закончив всё, что так и не успело начаться или подтянуться, встать на ноги и вздохнуть полной грудью, каждой клеточкой ощутив собственное существование. Выбор был очевиден.       Тёмноволосый выбрал жизнь, несмотря на то, что она принесла ему столько разочарований, несмотря на то, что она приносит столько боли и страданий. Он выбрал её, и этот выбор стоил того. Незнакомец, вытащивший его буквально с того света, стал для него ангелом во плоти. Их пути крепко переплелись между собой, даже человек, напрочь отрицавший планы судьбы, увидел бы тут знак свыше. Этим двоим было суждено спасти друг друга. Юнги — удержать Чхве над пропастью, не дав упать, Ёндже чуть позже — толкнуть его в неё, чтобы как разрядом дефибриллятора вернуть к жизни.       Где-то под самым ухом протяжно зазвонил телефон, и Чхве, от неожиданности, слишком резко очнулся от воспоминаний. Несколько мгновений всё мелькало перед его глазами, как на карусели и он не мог до конца вернуться к реальности, слишком сильно кружилась голова, уже порядком начинало тошнить с непривычки. Чимин в это время взял трубку, взволнованно глядя за тем, как Ёндже запустил пальцы в волосы и закрыл глаза, склонив голову вниз. Сначала до рыжеволосого даже не дошли слова собеседника, его слишком сильно волновало состояние Ёндже, но когда Чонгук повторил свои слова чуть громче, а точнее проорал, Чимин вскочил как ошпаренный. Глаза испугано забегали по помещению в поиске помощи или хотя бы чего-нибудь на что можно опереться. — Тэ в больнице?- растеряно переспросил подросток, в который раз не веря услышанному. Чонгук со всей дури ударил в стену, разбив костяшки и выругавшись, подтвердил собственные слова. Чимин слушал и ждал, что Гукки наконец посмеётся и скажет, что это очередная неудачная шутка, с Тэ всё в порядке, он дома, но смеха всё не было, только тишина и треск от того, что Чим слишком сильно сжимал и разжимал телефон, тот казалось ещё немного и развалится на части. Юнги, наблюдая за развитием ситуации, зажег ещё одну сигарету, третью по счёту, в особо стрессовых ситуациях он мог выкурить целую пачку, если не больше, так что, можно сказать, что он был довольно спокоен, почти расслаблен, если бы не тот факт, что лучшему другу плохо, а у младшего брата скоро начнётся истерика. В прочем ничего необычного, серая рутина Юнги. Что для обычного человека стресс, для него ничего нового.— Да-да, я пойду навещать его. Говори адрес.       Несколько раз повторив про себя адрес и палату, Чимин вышел из-за стола и положил деньги на стол, не дожидаясь прихода официанта со счётом. Каждая минута была на счёту, время посещения больных строго до пяти часов, минутой позже и его уже не пустят, а зная рыжеволосого, он по пути в больницу ещё заблудится, так что нужно иметь резервное время. Желательно как можно больше резервного времени. — Извини, мне очень срочно надо бежать. Лучший друг в больнице. Ты будь поаккуратнее. Вот мой номер,- апельсиноволосый старался сделать всё как можно быстрее, но при этом культурно, чтобы никак не обидеть Ёндже, не только потому что он друг Юнги, но и потому что он очень хороший человек, хотел помочь и никто не виноват в том, что Чимин не помнит чего-то. Действительно никто не виноват, кроме того байкера, может быть немного Чим из-за его невнимательности и Юнги, как он сам считает, из-за того, что не сумел уговорить рыжеволосого не идти в тот день на пробежку. Ёндже устало взглянул на подростка и улыбнулся уголками губ, махнув ему рукой, чтобы он не терял время и шёл по своим делам. Шестнадцатилетний тут же сорвался с места и, на ходу открывая навигатор и вводя в него необходимый адрес, скрылся из виду.       Юнги с улыбкой проводил младшего брата взглядом и сделал несколько затяжек. В кои-то веке он не виноват в случившемся, его совесть полностью чиста. Но какое-то непонятное чувство беспокойства никак не могло отпустить его, оно, как невидимый груз повисло на его плечах. Предчувствие, словно сегодня должно произойти что-то значимое, что-то, что снова пошатнёт его мирок, возможно, заставит рухнуть совершенно без сил от боли, от отчаяния. Чего ещё можно ожидать от жизни, после того, как она забрала у него самое ценное, что только у него было? — Ты живой?- светловолосый переместился к Ёндже, забрав с собой все сооружённые приспособления, и приободряюще погладил парня по шелковистым волосам, всё так же приятно пахнущим чем-то сладким. Юнги пользовался тем же самым шампунем, что и Чхве, но его волосы пахли совершенно не так, запах был холодным, кажется мятным, тоже приятным, но совсем не родным и уютным. Стоит ли упомянать о том, как ледяные кончики пальцев парня прошибает током от контакта с тёплой кожей головы темноволосого? Прикосновения — роскошь, которую Юнги обычно не позволяет ни себе, ни другим, но иногда можно сделать небольшое исключение. Двадцатилетний сложил руки, как ученик начальной школы и уткнулся в них носом.— Если нет, я заберу твою квартиру себе? — Конечно,- еле разборчиво протянул Ёндже, прикрыв глаза. Голова хоть перестала болеть, продолжала ходить ходуном, мешая собрать мысли в кучу и сделать хоть что-нибудь, чтобы наладить ситуацию, ведь нельзя же оставить всё так, как есть. Темноволосый был больше не намерен давать другу возможность сбегать от проблем, но одного намерения не достаточно, должен быть план, которого у парня нет и в принципе не намечается.— Юн, что делать? Он ни черта не помнит. Как ему напомнить? — Ты думаешь я себя об этом не спрашивал? Никак не напомнить. Это бесполезно. Он не вспомнит.- Чхве протяжно взвыл и прижал прохладную ладонь Юнги к своей голове, пытаясь то ли её согреть, то ли просто почувствовать близость с светловолосым. Но и то, и то выглядело весьма и весьма сомнительно.— Пора бросить эту затею. Я не нуждаюсь в нём, ровно также как и он во мне. Меня всё устраивает. — Какая очевидная ложь, и не стыдно тебе мне так нагло врать?- темноволосый с огромным трудом поднял голову, сжал руку Юнги в своих руках, и взглянул на него раздражённым взглядом мамочки-наседки, которая никак не может выпустить одного своего самого бездарного птенца из гнезда, потому что он просто не выживет. И вроде бы летать он умеет, и еду добывать тоже, но настолько неуклюже, что он скорее сам себя пришибёт, чем хищник.— Вас тянет друг другу. Не говори мне, что ты этого не замечаешь. Сколько раз ты его бил? А он что? Терпел и терпел, из раза в раз, хоть что-нибудь сказал, а он нет, вообще ничего. А всё потому, что боялся за тебя, тебе бы попало от родителей.       Светловолосый слушал то предельно внимательно, то пропуская половину слов мимо ушей. У него в голове интенсивно крутились шестерёнки, но не только он был занят мозговым штурмом, как оказалось это у них семейное, потому что Чимин тоже изо всех напрягал все имеющиеся извилины, чтобы выбраться из угла, в который сам же себя завёл, ослушавшись навигатор, который точно показывал прямо и направо, а он решил сократить путь, пройти наискосок и, чего следовало ожидать — заблудился. А вокруг ничего знакомого, даже людей нет, остаётся только надеяться и верить, что он хотя бы в нужной стороне.       Учитывая то, что больница находится прямо рядом с дорогой, по крайней мере так сказал Чон Чонгук, где-то поблизости должен быть слышим шум двигателей. Чимин прислушался и, действительно, где-то рядом проезжали машины, направляясь к этому звуку, рыжеволосый вышел прямиком к дороге, а если по ней идти до больницы оставалось минут пять пути. Ускорив шаг до максимума, Чимин преодолел это расстояние меньше, чем за три минуты. Разъярённо влетев в больницу, рыжеволосый выловил первую попавшуюся медсестричку и узнал куда именно ему нужно идти, чтобы во-первых, не заблудиться в этих бесконечных больничных коридорах, которые немного пугали, а во-вторых успеть до того, как посещение пациентов не закончилось.       Девушка с радостью довольно доходчиво объяснила дорогу, но заметив потерянное выражение на лице рыжика, решила лично проводить такого обаятельного молодого человека до палаты, тем более, как оказалось, до неё было рукой подать. На подходе к палате Тэхёна, Чимин сердечно отблагодарил медсестру и по её просьбе написал свой номер телефона, девушка была несказанно рада такому подарку и ускакала хвастаться подругам со скоростью пули, что Чим даже не заметил когда она успела уйти. Рыжеволосый посмотрел на дверь палаты и взялся за руку, пульс стучал в висках, заглушая посторонние звуки, сердце стучало то слишком быстро, то слишком медленно, ладони потели. Чим не мог понять что с ним происходит, допустим дело в том, что он первый раз в больнице, вот и нервничает или же не первый? Ощущение будто не первый, далеко не первый, это и пугает. А номер палаты кажется таким знакомым, печально знакомым. Присев в кресло, рядом с палатой Тэхёна, подросток закрыл лицо ладонями и тяжело вздохнул, но тут на его плечо опустилась чья-то лёгкая рука. — Чимин-а, ты ли это?- рыжеволосый открыл лицо и взглянул на незнакомую медсестру, которая смотрела на него совершенно осознанным взглядом карих глаз, немного перекрашенных и опухших, от недостатка сна.— Точно, это ты. Ай, неужели вспомнил, наконец то? Как я рада, ой как я рада,- девушка лепетала и лепетала, не давая Чимину и слова вставить поперёк. Шестнадцатилетний не мог понять о чём идёт речь, что забыл, когда забыл, почему все говорят о том, что он что-то забыл? В чём вообще дело? Медсестра за руку подняла парня из кресла и повела за собой, болтая без остановки, говоря буквально обо всём подряд: о политике, смене власти, новых порядках в больнице, большой калорийности тортиков и пирожных, диете и всякой женской дребедени, которую Чимин пропускал мимо ушей, но из приличия делал вид, что внимательно слушает и время от времени угукал или просто подавал признаки жизни в виде короткого кивка. — А почему ты один, без Юнги? Поняла-поняла, он в школе, оценки исправляет. Молодец-молодец, правильно делаешь, что заставляешь его исправлять, он ведь сам не справляется, только когда ты берёшься.- медсестра завела подростка в какую-то комнатушку и усадила на довольно уродливый диван, который оказался самым привлекательным во всем остальном интерьере. Девушка бегала туда-сюда, перетаскивала вещи с места на место, а Чимин не то, что за её словами не успевал, он не мог уследить за её перемещениями. При чём тут вообще Юнги? Столько вопросов и ни единого ответа.— Юнги думал, что ты вспомнишь года через 4 или лет через 5, а ты видишь какой, вспомнил через два года. Пора бы тебе вернуть то, что принадлежит тебе, надеюсь, оно поможет тебе вспомнить то, что ты ещё, возможно, не успел.       Девушка вскрыла коробку и порывшись в ней, достала какую-то вещицу, которую спрятала за своей спиной, чтобы сделать сюрприз. Рыжеволосый не знал что делать: то ли признаться в том, что не помнит совершенно ничего и вообще не понимает что именно он не помнит, то ли молча сидеть и ждать, пока всё не выяснится. Он выбрал последнее и внимательно взглянул на девушку, которая казалась уже не такой незнакомой, на пару секунд ему даже показалось, что он её вспомнил, на языке вертелось имя, но он никак не мог его поймать, оно словно играло с ним, заставляло гоняться за собой. — Сон Мэй,- апельсиноволосого резко осенило, перед глазами всплыла какая-то картина, явно из прошлого. Он был в этой больнице с Юнги, они держались за руки и выглядели такими счастливыми, девушка тоже была там, она была счастлива не меньше, обнимала их и что-то повторяла не переставая. Чимину стало не на шутку страшно, если это и вправду воспоминание, то что тогда произошло, куда делись эти воспоминания. Девушка расплылась в обворожительной улыбке и накрыла руку Чима своей свободной, а во второй протянула ему милого плюшевого мишку. — Когда ты лежал тут, Юнги отдал мне его и сказал держать у себя до тех пор, пока ты не вспомнишь хоть что-нибудь и сам не вернёшься сюда. И вот ты здесь. Мишка у тебя. Надеюсь, ты сказал Юнги о том, что воспоминания возвращаются, а то он бедный, извёлся наверняка. Потерял любимого, как никак,- тут Чимин просто не выдержал, всё так наслоилось друг на друга, что мозг был готов взорваться в любую секунду. Слишком много непонятной информации, которая непременно требовала объяснения. Рыжеволосый положил руку на плечо девушки, сидевшей перед ним на корточках, тем самым заставив умерить свой пыл и замолчать. — Я совершенно не понимаю, что должен был вспомнить. Вы можете объяснить мне причем тут Юнги, какое отношение он имеет ко мне? А этот мишка, зачем?- медсестра изменилась в лице, улыбка бесследно исчезла с её лица, и она встала, убрав руку рыжеволосого со своего плеча. Она сделала пару шагов и рухнула на диван, рядом с Чимином. Повисла тишина, подросток смог рассмотреть розовенького плюшевого мишку, но так и смог понять как он может ему помочь что-то вспомнить. Единственное что показалось парню странный, это кармашек на пузике мишки, оно было выпуклым и каким-то неровным, возможно, так было задумано, но что-то подсказывало Чимину, что там что-то есть, что-то особенное. — Хочешь сказать, ты пришёл в больницу не затем, чтобы забрать его у меня?- девушка указала на медвежонка идеально длинным указательным пальцем, который был мечтой каждого музыканта, за такие прекрасные пальчики и убить можно, в принципе подросток уже готов её убить, даже не за пальцы, а за молчание. Чимин утвердительно кивнул и поудобнее уселся в диване, ожидая, что на этот раз ему хоть что-нибудь расскажут, но собеседница сидела как небывало, словно не собиралась продолжать разговор. Но рыжеволосый был не готов оставлять вопросы без ответов. — Расскажите мне хоть что-нибудь, пожалуйста,- апельсиноволосый состроил самое умилительное личико, на которое только был способен, ни одна нормальная девушка просто не могла устоять от такого. Девушка не могла, а вот медсестра, как оказалось теряет пол и по этому может без загрызения совести противостоять любым жалостливым, умилительным, обаятельным взглядам.— Я не знаю у кого ещё просить помощи. Я хочу вспомнить хоть что-нибудь. — Ладно, хорошо. Из-за обещания, которое я дала Юнги, я не могу рассказать всё. Ты должен сам всё вспомнить, но я могу подсказывать. Чтобы вспомнить тебе нужно поговорить с лучшим другом, он знает очень много, просто до этого не мог ничего рассказать. И хорошенько осмотри мишку, в нём есть подсказка.- облакотившись на спинку, девушка сделала паузу и проанализировала всё, что сказала. Не обнаружив ничего из того, что не стоило говорить, она спокойно выдохнула и уставилась на свои длиннющие ногти, которые визуально удлиняли и без того длинные пальцы.— Извини меня, Чимин-а, но пока что это всё, чем я могу тебе помочь.       Шестнадцатилетний встал с дивана и благодарно поклонился, чем вызвал у девушки очаровательную улыбку. Выйдя из комнаты, Чимин прислонился к стене и изо всех сил постарался обдумать всё, что произошло с ним за эти несколько дней, к сожалению, задача практически невыполнима, поскольку на эти дни пришлось столько непонятных событий, что голова кипит. Когда уже всё придёт в норму? Хотя что есть норма — каждодневные избиения от брата, его издевательства, насмешки?       Насколько Чимин смог припомнить, Сон сказала ему о том, что для начала ему нужно поговорить с лучшим другом, ради которого он на самом деле и пришёл в больницу, но так и не успел дойти, а до конца посещения осталось чуть больше пятнадцати минут. Чрезвычайно мало для серьёзного разговора, но разве есть иной выбор? Другой возможности может больше не представиться. Поэтому собрав всё своё мужество в кулак, Чимин подошёл к двери в палату Тэхёна и отрыл её со словами: "Брат, я переживаю за тебя, но у меня к тебе серьёзный разговор". И прежде чем рыжеволосый успел обозначить тему разговора Тэ закрыл лицо руками и сдавленно протянул. — Как, ты уже в курсе, что Гукки, меня не хочет?- Чимин так и замер с открытым ртом и такой же дверью, из головы выветрились все мысли, стоял только один вопрос "Почему?".— Может уже закроешь дверь? Люди смотрят, мне и так не по себе. Видишь, даже в больницу сбежал от этой жадины. Тоже мне, каждый день говорит одно и тоже, хоть бы какую-нибудь новую отговорку придумал, а то постоянно: "Рано ещё, ты маленький, надо подождать". Я конечно всё понимаю, но так динамить, в край оборзел.- Тэ взял с тумбочки бутылку воды и рукой показал, чтобы Чимин присел, а то встал посередине палаты, как вкопанный. — Я ведь даже попросил нашего общего знакомого Намджуна закрыть его на работе, чтобы он посидел там, попереживал и подумал над своим поведением.- рыжеволосый мог чего угодно ожидать от Тэ, но точно не такого. Что с людьми делает любовь, жуть просто, по-другому и не скажешь. Раньше ТэТэ бы никогда в жизни не пришла идея закрыть кого-нибудь на работе, если только в шутку, а тут серьёзно, даже сообщники есть. Так ещё он в обморок рухнул, чтобы Чонгуку было из-за чего переживать. "Жестоко",- только и смог выдавить из себя рыжик, сидя на краешке больничной койки. — Любовь она такая. На ней, как на войне, все средства хороши,- ответил пшеничноволосый, одиноко глядя в окно, всего за несколько дней он успел привыкнуть к Чонгуку, к его тёплым рукам, обнимающим так нежно-нежно, что начинаешь таять, сознание уплывает непонятно куда и тебе хорошо, так хорошо, тепло и уютно,— Тебе ли этого не знать. Знаешь, я очень долго не мог рассказать тебе одну правду. Ты только не нервничай, просто ты и Юнги были,- парень сделал довольно долгую паузу, чтобы подобрать подходящее слово,— Были возлюбленными? Влюблёнными? Не знаю как охарактеризовать ваши отношения. Вы просто были вместе. Извини.       Возлюбленные, влюблённые, вместе. Эти слова всё вертелись и вертелись у Чимина в голове, пока он схватив плюшевого мишку под мышку нёсся по лестнице в низ, к выходу из больницы, затем по улице, ливируя между людьми, машинами, различными препятствиями, а затем уже по ступенькам к дому. Силы были наисходе, дыхание сбито до невозможности, каждый вздох готов разорвать лёгкие пополам, но он продолжает бежать, поднимается на нужный этаж, дрожащими руками открывает дверь в квартиру, врывается в неё и ничего. В квартире абсолютно пусто и только запах недавно заваренного кофе, витающий в воздухе, говорит о том, что он был здесь, совсем недавно. Чимин опоздал, но не упустил, отныне не упустит.