Юнги, прошу, полюби

19:17.|Тэгу, татусалон

      Стало заметно темнеть и холодать, Чимин весь покрылся мурашками. Если бы он знал, что придётся так долго ждать парней на улице, где холодно настолько, что пар валит изо рта при каждом легком выдохе, оделся бы потеплее. Ведь одел-то всего-ничего: тонюсенькую футболку, да рваные джинсы. А ребят всё не было и не было, подросток начал порядком беспокоиться, даже ладошки вспотели, и он от нервов начал крутить, как ни странно, идеально подходящее ему по размеру кольцо на пухленьком пальчике. Оно словно было создано для него, только вот внутренняя часть кольца, контактирующая с кожей, немного неприятно потиралась о нежную кожу Чимини. Последний, почувствовав как палец стало немного жечь, снял колечко и сначала посмотрел на красноватую кожу, а затем на саму драгоценность внутри.       На его мясистом пальчике красовалось едва различимое миниатюрное имя "Юнги", отпечатанное кольцом. Увидев имя старшего брата, подросток замер, словно только что увидел что-то такое, что ему не следовало видеть. Дыхание сперло, по всему телу пронеслась волна смеси недоумения и какого-то тепла, которого, казалось бы, не должно было быть. А ведь на сколько продумано: нанести на внутреннюю часть кольца имя, чтобы оно отпечаталось на пальце. Гениально. Вероятно, это сделано для того, чтобы было невозможно забыть. Что бы ты не делал, пока ты носишь это кольцо — твоё имя, как ты сам находится наруже, на виду у всех, в то время как чужое внутри, будто бы в твоём сердце. Хотя почему будто? Именно так и есть, оно в сердце, в лёгких, в крови, в твоём теле, во всём.       Рыжеволосый поднял кольцо на уровень своих глаз и, посмотрев на него в течение нескольких секунд — достаточно, чтобы насмотреться — осторожно поднёс к пухлым, алым, от постоянных покусываний губам. И осторожно поцеловал, сам не зная зачем. Просто хотелось прикоснуться к тёплому металлу, и тёплому совсем не случайно. Тёплому от того, что он несёт в себе столько прекрасных воспоминаний, которые ещё скрыты от глаз Чимина за чёрным занавесом. Подросток улыбнулся, в голове вспыхнула какая-то картина из почти недавнего прошлого, и спокойно надел кольцо обратно на палец, словно так и должно быть. Ничего необычного, совершенно ничего. Всего-то поцеловал кольцо, которое выпало из пузика медвежонка, которого ему дала медсестра из-за обещания Юнги, чтобы он сам что-нибудь вспомнил — самая обычная ситуация, серые будни, так сказать.       Словами не передать то, насколько Чимин хочет во всём разобраться, действительно хочет понять в чём дело. Хочет вспомнить то, что когда-то напрочь забыл и ему абсолютно плевать если эти воспоминания вдруг могут ему не понравится, он всё равно вернёт их, любой ценой. Поскольку они всё-таки его часть, без них он уже не может чувствоваться себя полноценным, как раньше. Хотя чувствовал ли он до этого себя таковым? Был ли счастлив? Очень сложно сказать, а если быть точнее, сейчас практически не возможно. Тогда могло было быть всё, что только угодно. Он мог быть несчастным пареньком, прикрывающим свою боль за маской безразличия, например, как Юнги или же самым счастливым на свете парнем, у которого есть всё о чём он только может мечтать, но чего-то всё равно не хватает, как Тэ.       Наконец увидев идущих в далеке быстрой походкой Сокджина и, очевидно, Намджуна, рыжеволосый облегченно выдохнул и постучал Чонгуку в дверь, как бы оповещая того о том, что помощь уже на подходе, осталось подождать ещё совсем чуть-чуть и всё. Его вызволят. И он сможет пойти к Вишне, о котором наверняка, можно даже не сомневаться, думал, если не мечтал, всё время, что был в "заточении". Поскольку до сего момента Чимину ещё не приходилось встречаться с Намджуном, когда парни подошли ближе, подросток во все глаза уставился на парня со светло-розовыми, почти малиновыми волосами, которые, честно говоря, бомбезно, по-другому и не скажешь, ему шли. Тот тоже в ответ уставился на Чимина, подметив тот факт, что маленькие невинные мальчики, похожие на крохотные фруктики пробуждают в нём родительские чувства. — Чимин-а, привет.- расплывшись в улыбке, протянул Джин, но как только он увидел практически заживший, но всё равно ужасно выглядевший нос рыжеволосого, улыбка бесследно сошла с его лица.— Так, апельсиночка ненаглядная, что с твоим прекрасным носом?- парень не теряя ни секунды драгоценного времени, поднял голову шестнадцатилетнего за подбородок и осторожно прощупал его носик, как истинный медик. На пару минут, поглощённые осмотром, все даже забыли про бедного Чонгука, что выл за звукоизолирующей дверью. Лицо "медика" практически не менялось на протяжении всего осмотра, зато лицо стоявшего рядом с ним Намджуна было красноречивее любых слов. Судя по тому, как оно сначала приняло практически фиолетовый оттенок, а затем побледнело, слившись с рубашкой, всё было очень и очень плохо.— Перелом. В принципе ничего страшного, жить будешь. Только вот скажи мне, кто тебя так? — Привет Джин, привет Намджун,- улыбнувшись поприветствовал Чимин. Светловолосый поздоровался в ответ, а Джин задал вопрос на котором подросток немного завис. Апельсиноволосый задумался, стоит ли ему в этот раз открыться и рассказать о том, что это всё Юнги. Что старший брат сначала его избил, а потом изнасиловал. И открыв рот, почувствовал что не стоит, вообще не стоит упоминать о Юнги.— На физкультуре мы играли в баскетбол, я не попал в кольцо и мне в лицо мяч отлетел.— вполне себе правдоподобная история, только бы самому сначала в неё поверить, прежде чем озвучивать её человеку, который слишком умён, для этого мира и видит людей насквозь, как рентгеновским зрением. Но увы, времени всегда не достаточно, а в этот раз вообще ничтожно мало. — Кошмар, в травмпункте или в больнице, я вижу, ты не был.- с укором протянул Джин, осматривая Чимина с ног до головы, чтобы во-первых, узнать его состояние, а во-вторых, увидеть в нём изменения, которые успели произойти за всё то время, что они не виделись. Вряд ли рыжеволосый успел вырасти за такой короткий срок, так же как вряд ли, что он похорошел, зато у него успели появиться новые синяки, царапины и татуировка, о которой он напрочь забыл. Потому что она уже не казалась ему новой, как будто эта сова всё время у него была, прямо с самого начала. А вот для Джина её существование на теле подростка, как минимум повергло в шок.— Боже мой, Чимин-а, ты сделал тату? — Круто..- весело протянул Намджун, рассматривая каждое перышко наколотой птички на бицепсе подростка, за что получил от своего парня, что вероятнее всего, судя по тому как Джин называл его "милым", недовольный взгляд. Сокджин всегда был против татуировок, пирсинга, окрашиваний, поэтому когда Намджун покрасился в нежно-розовый он чуть сознание не потерял, повезло, что Джун в последний момент передумал краситься в ярко, если не неоново розовый, иначе кто знает чем бы это закончилось для бедного Джина. У него ведь и сердце могло в таком случае прихватить.— Я хотел сказать неожиданно.- исправился Джун, всё ещё глядя на татуировку Чимина завороженным взглядом, в котором не сложно было прочитать, что он бы тоже хотел набить себе что-нибудь, если бы не Джин, который этого не то что не вынесет, не переживет. Откинет ласты в тот же момент, когда мимолетно взглянет. — Как ты решился? Родители нормально, разрешили?- интересовался парень, стараясь смотреть куда угодно, только не на бедный носик апельсинки, который буквально выворачивал его на изнанку. И тут-то Чим вспомнил, что родители ничего не знают, он ведь решился на этот шаг без их ведома, а что самое главное — он даже и не собирался им рассказывать и показывать. Поскольку не их дело чем он занимается и что собой творит. Он уже не маленьких мальчик, имеет право распоряжаться своим телом и деньгами как захочет. По довольно долгому молчанию собеседника Джин догадался, что родители не в курсе, и шумно вздохнул.— Так они не знают. Боже, Чимин-и, что ты творишь? Набил тутуировку, сломал нос, на теле сплошь и рядом синяки, да шрамы. Ты связался с плохой компанией?       Чимин помотал головой и посмотрел на Намджуна, пытаясь найти в нём поддержу, но так и не найдя того, на что можно хотя бы ненадолго опереться, устало запустил пальцы в рыжие волосы.— Да ничего я не творю, просто захотел тату и сделал, что в этом такого? Про нос это случайность, я же сказал. А компания у меня нормальная, никто в ней меня не бьёт, правда. Ты же знаешь Тэхёна, он бы никогда не поднял на меня руку, если только в шутку и то не сильно.— Джин смотрел на подростка очень недоверчиво, внимательно слушая каждое его слово, парень со светло-розовыми волосами стоял рядом с отрешенным выражением лица, как будто был не из мира сего. — Тогда откуда у тебя синяки и шрамы?- никак не отставал парень, морально давя на подростка своим пронзительным взглядом тёмных глаз, от которых невозможно было спрятать, если только на время сбежать, что Чимин и собирался сделать. Пусть и не слишком умело, но сбежать, сверкая пятками, чтобы чуть позже быть пойманным, но уже не врасплох, а с небольшой подготовкой.— Чимин-а, я не поверю в то, что это простая случайность. Как будто кто-то вообще может поверить в то, что ты случайно несколько десяткой раз уронил на себя нож, поэтому у тебя так много шрамов. Такого не бывает. — Джин, давай поговорим чуть позже, а сейчас откроем бедного Чонгука, мы ведь за этим все сюда пришли.- смело произнёс апельсиноволосый, прекрасно зная, что Джин не сможет отказаться. Чувства справедливости и чести всегда были его самыми сильными и одновременно слабыми чертами. В одних случаях они помогали ему наладить свою жизни и жизнь окружающих, а в других, например как сейчас, он упускал одну возможность за другой.— Намджун, у тебя ведь ключи? Вызволишь Гукки?       Парень со светло-розовыми волосами достал из кармана ключи и погремел ими, вместо ответа. Рыжеволосый благодарно улыбнулся и уступил ему дорогу к бронированной двери, которая через пару щелчков была отворена. Намджун первый прошёл во внутрь салона, за ним Чимин, а потом уже Джин, Чонгука не было нигде видно. Только тогда, когда они подошли к рабочему месту темноволосого, его мужественную фигуру, устало, чуть беспомощно распластавшуюся по дивану, стало видно. Его одежда сливалась с диваном так, что он был похож на хамелеона, если бы не темная макушка, которая выделялась на фоне диванной кожи.       Рыжеволосый осторожно подкрался к изнуренному Чону, тело которого совершенно покинули силы, и, наклонившись, потряс за плечо. Тот всё не просыпался, тогда Чим потряс сильнее, затем ещё сильнее, а затем, не выдержав, дал парню смачную пощёчину от которой тот мгновенно проснулся и резко сел. Чимин от неожиданности выпрямился и отступил на несколько шагов, врезавшись в Намджуна, стоявшего у него прямо за спиной. Чонгук кулаками потёр слипшиеся глаза и без интузиазма потянулся, после чего взглянул на своих спасителей, один из которых также являлся соучастником, из-за чего и получил крайне недовольный взгляд от Чона. Который, сидя взаперти, весь извёлся думая о том: в порядке ли Вишня, как его самочувствие, почему он не отвечает и всё в этом духе. — Что-то вы долго, ребятки.- с усмешкой протянул он, приглаживая свои волосы, которые пока он спал примялись и как-то некрасиво встали в разные стороны. Кстати говоря, на тему того, что встаёт, Чонгук ведь совсем не дурак, он прекрасно знает в чём провинился перед Тэхёном, но не может ничего исправить. Совсем не потому, что не хочет, всё как раз-таки наоборот: он хочет, очень хочет, даже слишком, поэтому ему и нельзя. Вишне всего-то шестнадцать лет, ему самому восемнадцать, гормоны шалят, эту ягодку хочется до жути, до драной одури.       Чон еле сдерживается, когда тот начинает свои провакационные действия. Неуклюжие, но такие сексуальные. Действительно, держится из последних сил, потому что боится причинить боль. Вдруг он будет слишком настойчив и получится так, что в первый их раз принудит пшеничку, или вдруг будет слишком вдалбливаться в податливое, наверняка мягкое и тёплое тело, что порвёт. Больше всего на свете он боится сделать своей ягодке больно, поэтому и придумывает миллионы отговорок, лишь бы оттянуть момент их первого раза, чтобы тогда быть готовым. Ему нужно натренировать терпение и силу воли, только тогда он будет готов принять на себя всю ответственность. — Да, пожалуй, извини.- проговорил Чимин, рухнув в мягкое кресло, за ним последовали Джин и Намджун, которые теперь действительно походили на парочку. Сели в одно кресло и положили руки на колени друг друга, при этом неотрывно глядя друг другу в глаза. Они выглядели так, словно видят перед собой целый мир, вселенную, которая принадлежит им, находится прямо в руках. Чонгук тоже был не слеп, он с улыбкой наблюдал за химией между парнями и думал о том, что сейчас, больше всего на свете хотел бы прижать к себе ставшего уже родным Тэ, зарыться пальцами в его мягкие волосы, уткнуть в шею и вдыхать его запах, водя свободной рукой вдоль позвоночника. — Мы просто обсуждали с Чимином почему на его теле так много шрамов и кто сломал ему нос,- не задумываясь ни на секунду, выложил Джин, водя рукой по коленке Намджуна, который в свою очередь гладил его ляжку, направляясь к упругому месту, к которому на людях не может себе позволить прикоснуться, да и Сокджин бы не разрешил сделать этого на людях, только дома.— Чонгук, ты случайно не знаешь кто бы это мог быть? Я буду очень благодарен тебе, если ты мне скажешь, а лучше объяснишь.       Темноволосый открыл рот, чтобы ответить на поставленный вопрос, не замечая сверлящего взгляда Чимина, который наверняка обещал сделать в нём огромную дырку. Но не успел и слова сказать, как дверь в салон открылась, впустив в помещение прохладный воздух и легкий запах мяты, почуяв который Чим взгрогнул всем телом и обернулся на дверь. На пороге стоял никто иной, как Юнги. Запыхавшийся, бледный, как сама смерть, растрёпанный, худой и злой Юнги. Его глаза горели адским пламенем, заставляя покрыться мурашками и потом. — А вот и я, собственной персоной. Здравствуйте, здравствуйте. Я тот самый ужасный парень-садист, который избивает этого милого мальчика.- радостно произнёс Юнги, в перерывах между предложениями задыхаясь кислородом, который на улице из-за холода практически не поступал в его организм. Нетрезвой походкой направившись к ошарашенным парням, парень присел на спинку кресла Чимина и положил свои ледяные руки на его плечи, заставив чуть ли не подпрыгнуть того от неожиданности.— Мне похуй, что вы там думаете обо мне, потому что, не зная всей правды, вы не можете меня осуждать. А пока вы не начали кудахтать, как курицы, я заберу этого пиздюка с собой. Поняли, мудаки? — Не матерись! Сколько раз я тебе говорил,- Чимин не очень сильно, но существенно дал Юнги по губам и тут же замер. Он не знал что на него нашло, всё произошло как-то само собой, он на пару секунд, словно потерял возможность управлять своим телом. Как будто душа покинула тело и её заменила чья-то чужая сущность. Но ему ведь могло просто показаться, а удар и слова всего-навсего следствие того, что он слишком много нервничает и встаёт в последнее время, но увидев лицо Юнги, он понял, что только что произошло что-то странное. Очень странное.— Я не хотел,- начал рыжеволосый, убирая руку от лица старшего брата, в которую тот тут же схватил мертвой хваткой.— Я случайно,- но разве Юнги его слушал? Нет, конечно. Светловолосый потянул брата за собой на выход, игнорируя выкрики парней в свою сторону, и остановился только перед самой дверью, чтобы сказать: "Вы насколько олухи, что даже дверь не можете нормально закрыть".       Выйдя на улицу и закрыв дверь, восемнадцатилетний выпустил руку брата из своей хватки и как-то даже остыл на прохладном воздухе, только вот то, что сказал Чимин, никак не могло его опустить. Раньше, пару лет назад, Чим изо всех сил пытался отучить Юнги от мата. Наградой за день без единого матного слова — поцелуй, а наказания за матершинстство хуже любой смерти — поход в торговый центр. Юнги терпеть не мог ходить по многолюдным магазинам, поэтому старался следить за собой, тем более награда ему более чем нравилась, но иногда язык развязывался и он неосознанно выдавал целую тираду из запретных слов. А рыжик раз за разом давал ему пощечину, повторяя: Я же тебе говорил. Ничего не напоминает? Например, недавнюю ситуацию. Просто совпадение? Но как, как такое совпадение могло произойти, если Чим не помнит? Тогда, может быть, он вспомнил? — Бра-ат,- дрожащим голосом, обратился Чимин, пытаясь привлечь внимание Юнги, погружённого в свои мысли,— мне страшно. Я, правда, сказал это случайно, у меня и в мыслях не было делать что-то подобное.- чуть ли не плача, протянул рыжеволосый, обняв себя за локти. Старший посмотрел на него снисходительно, в его глазах появился огонёк надежды. — Я знаю. Похоже, что твои воспоминания начинают возвращаться. Не думал, что это произойдёт так быстро.- светловолосый ходил взад и вперёд, чувствуя, что если остановится сорвётся и натворит всяких дел, которые придётся самому же потом разгребать, а у него и так проблем вагон и маленькая тележечка.— Ты ходил к Сон Мэй и она должна была дать тебе мишку, ты нашёл в нём мой подарок?- подросток всхлипнул и, потупив взгляд, снял кольцо с пальца, а затем протянул его Юнги дрожащей рукой. Брат тоже снял со своего пальца именное и протянул его Чимину, так они обменялись кольцами. Оказалось, что у Чимина внутри кольца написано имя Юнги, а у Юнги имя Чимина. "Как так?",- тихо пролепетал шестнадцатилетний, глядя на светловолосого. — У тебя была амнезия из-за трагического случая. Два года назад один пьяный мотоциклист сбил тебя по пути в магазин.- каждый раз вспоминая тот день, Юнги дрожит очень мелко, чувствуя себя абсолютно беспомощным и бесполезным, хотя это на самом деле не так. Он просто внушает это самому себе, думая что так будет проще жить, все проблемы вмиг улетучатся, жизнь станет легче, хотя на самом деле она становится только сложнее,— До этого мы были в отношениях. Я любил тебя, ты любил меня, не как брат брата, а как парень парня. Веришь или нет, но мы были счастливы..       Юнги собирался продолжить, не переставая ходит взад вперёд, но Чимин безшумно подошёл к нему и остановил, осторожно взяв за руку, боясь разгневать и сказал: "Верю". Сейчас, в эту конкретную минуту, он, действительно, в это верил. Верил, потому что чувствовал собственное сердцебиение в груди от которого, казалось бы, можно было умереть. Верил, потому что край сознания прекрасно знал это. И верил, потому что видел то воспоминание в больнице, когда они держались за руки и выглядели по-правде счастливыми. Светловолосый поднял на брата глаза и вглянулся в любимые черты, его мальчик стал лучше, похорошел, всё портил только вид сломанного носа. Юнги чувствовал себя очень виноватым. — Пойдём в больницу, нужно вернуть твой нос в нормальное состояние.- сказал, как отрезал старший, чувствуя как в груди, крупица за крупицей, кусочек за кусочком, воедино собирается разбитое сердце. Это всё ещё больно, всё ещё неприятно и снова хочется выть на луну, потому что дальше может быть хуже, больнее, но хочется верить, отчаянно хочется верить, что скоро начнётся белая полоса. Что хотя бы на время он снова почувствует себя счастливым, живым рядом с этим мальчишкой. А пока, направляясь в сторону больницы, он пытается выпустить руку Чимина из своей, но не может. — Можем мы пойти держась за руки, пожалуйста, Юнни?- это прозвище, как же светловолосый по нему соскучился, даже слезы навернулись на глазах. Он уже думал, что никогда больше его не услышит, но ведь услышал. Услышал, хотя прогнозы врачей были один хуже другого, хотя сам уже переставал верить в это, хотя почти загнулся, хотел покончить с жизнью. Но остановился не зря, должно стать определённо легче, хотя бы как минимум не так больно. — Конечно,- звучит тихо в ответ, как будто из далека, и Чимин сжимает ладонь брата в своей руке, ощущая ответное тепло, такое родное, знакомое, что уже нет сомнений, что это всё его. Каждая клеточка светловолосого должна быть с ним, но что если такой Чим, без воспоминаний не нужен тому? Что делать тогда? Остается только ждать, надеяться и верить.