Юнги, прошу, полюби

20:43.| Больница в Тэгу

      Юнги был явно не в себе. Да кто вообще в его положении был бы в себе? Он буквально ходил по лезвию ножа, шаг вправо, шаг влево и он камнем рухнет в неизвестность. Чимин был этой самой пугающей неизвестностью, он как чёрная дыра, засасывающая светловолосого. И только кажется, что эта бездна решила оставить тебя в покое, как всё начинается по новой. Парень бы и рад сопротивляться, бежать что есть мочи, но сколько можно? Ему за эти несколько лет уже осточертело постоянно сбегать, избегать тем в которых случайно могла выясниться правда, лгать сплошь и рядом. И дело не в том, что он боялся этих тем и разговоров, хотя нет, дело именно в этом. Он боялся того как Чимин всё воспримет, разозлится ли, отгородится, возненавидит ли его. Но младший принял всё настолько спокойно, как будто их отношения, как возлюбленных абсолютно нормальны. Это пугало и одновременно успокаивало.       Казалось бы, восемнадцатилетний должен бы порадоваться тому, что брат вопринял всё так хорошо, даже, кажется, слишком хорошо, он, можно сказать, почти обрадовался. Но стоило только подумать о том, что как только он снова успеет привыкнуть к этому тёплому, родному рыжеволосому мальчишке, сидящему в соседнем стуле, как всё снова рухнет, словно карточный домик от дуновения ветерка. Сможет ли он во второй раз вынести это? Нет, уж лучше умереть, чем слышать имя любимого, произнесенное кем-то другим с такой нежностью, что всё внутри выворачивается наизнанку. Лучше вырвать себе глаза, чтобы не видеть пустой взгляд в свою сторону и милую улыбку в чужую.       Ему наконец дан шанс, есть возможность вернуть ангела, заставившего его задохнуться в чувствах. Он никогда не сможет простить себя, если не воспользуется им. И пусть его мир снова рухнет, пусть он в который раз будет страдать и выть от невыносимой боли, разрывающей грудную клетку на мелкие клочки, пусть пустится во все тяжкие: начнёт колоться, употреблять наркотики, пить в три раза больше, трахаться, пока шлюхи на Земле не переведутся. Но наконец сможет хотя бы на несколько минут почувствовать это окрыляющее чувство, как влюблённость, ощутить жар чужого тела, увидеть нежный взгляд любимых глаз, за которые он, не шутя, готов убить. Или же уже убил, самого себя. — Ай, мальчики мои, какими судьбами?- откуда невозмись появилась знакомая медсестра, отдавшая Чимину плюшевого мишку, и присев справа от Юнги в кресло для ожидания приёма, протянула с улыбкой. Её лицо просветлело и приобрело розоватый оттенок, как только она краем глаз заметила, что парни продолжали держаться за руки. Чимин настолько сильно боялся того, что с ним могут сделать врачи в кабинете, что просто физически не мог расцепить стальную хватку с которой он сжимал тёплую ладонь Юнги. Последний был бы совершенно не против, если бы только это не навевало печальные воспоминания.— Дайте-ка я угадаю, Чимин-а стал что-то припоминать? Так ведь? Ай-ии, как же я рада. — Немного. Он иногда выдаёт фразы из прошлого,- Чимин чуть наклонился вперёд, чтобы видеть Сон Мэй и, увидев её пытливый взгляд скользящий по нему, ещё сильнее покрылся мурашками.— Но этого всё равно не достаточно, ты же понимаешь. Если он будет так вспоминать по мелким обрывкам фраз, то вспомнит всё, когда гроб со мной в землю класть будут, и то не точно.- светловолосый от нервов погладил запястье младшего большим пальцем и немного успокоился. Неожиданно полегчало, проблемы как будто отступили, и он вдохнул полной грудью, пока из кабинета не послышался голос врача. Мужчина просил пройти следующего пациента, то есть, судя по пустующему коридору, Чимина. Тот дрожал всем телом, будто не к врачу идёт, а на войну. И ведь знает же, что ничего особо страшного там с ним не случится, а всё равно боится. — Понимаю.- коротко ответила Юнги Сон и подставила ладонь под подбородок. Хоть по ней и не скажешь, но она была жуткой ленивецей, любила поспать, поесть и поговорить о фигне. У неё были жутко специфичные вкусы, которые многим казались не то, чтобы странными, а практически ненормальными. Именно поэтому они и подружились со светловолосым. Одного поля ягоды, это сразу видно. Только жизнелюбия в медсестре куда больше, хотя на то она и девушка. Но если так подумать, когда Юнги был на седьмом небе от того, что его чувства к Чимину взаимны, его жизнерадостность была выше всяких пределов.— Удачи!- крикнула девушка прежде чем рыжеволосый скрылся в кабинете, кинув напоследок грустный взгляд на старшего брата, который всячески пытался его поддержать и по возможности подбодрить. Юнги и бодрость понятия абсолютно противоположные, поэтому не сложно догадаться, что у него так ничего и не получилось. Только сам самого себя вывел на потеху давней подруге, которая между прочим была старше его на пять лет, а вела себя как его одногодка. — Ты думаешь он до сих пор тебя любит? Даже несмотря на то, что забыл?- аккуратно поинтересовалась медсестричка, по крайней мере ей казалось, что она сделала это очень аккуратно. Хотя на самом же деле она буквально лопатой долбанула парню по его самому больному месту. Юнги всего аж передернуло, у него совершенно не было желания отвечать на этот вопрос, потому что во-первых, раздумывая над ним, он испортил бы своё и без того не очень хорошее настроение, а во-вторых, потому что после рассвирипения следует драка не важно с кем, просто способ выпустить пар, а ведь ему бы так сильно хотелось этого избежать. — Не знаю. Может да, а может нет. Мне-то откуда знать,— протянул парень, болтая ногами, как детсадовец на слишком высоком стульчике. Девушка посмотрела на него, как на ума лишенного и покрутила пальцем у виска, мол совсем рехнулся человек, банально спросить не может. Для кого банально, а для кого нереально, например, как для Юнги это за гранью возможного. Он никогда не задавал таких открытых вопросов. О чувствах других людей он узнавал либо случайно, как это случилось с Чимином, либо от них самих же, когда их терпение достигало своего предела, и они уже больше не могли наблюдать за бездействием парня.— Сон-и, я же мысли не читаю. — Так ты спроси у него. Или же мне самой у него спросить?- девушка посмотрела на восемнадцатилетнего хитрым взглядом, сразу видно, что что-то задумала, здесь даже мысли читать не обязательно. И Юнги бы готов спустить ей всё с рук, только вот это что-то, зная Сон, очень аукнется светловолосому. Девушкам вообще редко когда можно доверять чужие любовные дела, они ведь такое могут накуролесить, из обычной ситуации создать такую драму, что хоть сериал снимай.— Но знаешь, не думаю, что надо спрашивать. И так видно, что он любит тебя. Не знаю какой именно он, нынешний или твой тогдашний, но определённо какой-то из них тебя любит. Может быть даже оба сразу. — Тебе-то откуда знать? У тебя ведь проницательности, как у меня самообладания,- светловолосый тихо, почти нервно засмеялся, понимая, что самообладания у него действительно нет, и вряд ли когда-нибудь будет. А в это время Сон смотрела на него взглядом, который обещал, что месть будет страшной и ой какой болезненной. Такой же взгляд на себе испытывал никто иной, как Чон Чонгук, который стоял на пороге в комнату Тэ. Последний, как стало известно, сбежал из больницы, потому что не видел смысла лежать там, если с ним всё в полном порядке: тот обморок был простым трюком для запугивания Чонгука. К тому же, когда темноволосый был взаперти, ТэТэ никак не мог отделаться от чувства вины. Ведь он знал, что переборщил, закрывать парня на работе было явно лишним, но даже если бы сейчас ему предложили волшебным образом вернуться на пару часов назад, он бы всё равно сделал то, что сделал. — Милый, ты в порядке?- осторожно спросил темноволосый, Тэ смущённо отвёл взгляд не в силах смотреть в эти честные, такие прекрасные, тёмные глаза Гукки, которые были пропитаны нежностью. Пшеничноволосого бросило в жар, стоило парню сделать к нему навстречу несколько шагов, горло будто сдавила невидимая рука, и он, пытаясь сделать вид, что с ним всё нормально, улёгся на кровати, подставив руку под голову. Тогда-то к нему и пришла идея как можно попробовать ещё раз соблазнить Чонгука, на этот раз это будет последняя попытка. Потому что сколько можно? Он ведь сделал столько намёков, столько раз нарочно нагибался в обтягивающих джинсах и легинсах, а как много пытался сказать о своих желаниях в лоб? И ведь из раза в раз его динамили, как будто так и должно быть. А ведь Тэхён когда-то спрашивал у парня не болеет ли он за какую-нибудь футбольную команду, тот не задумываясь ответил, что нет и футбол вообще его не интересует. Видимо скрывал, что болеет за Динамо. Как он мог, как он мог. — В полном,- протянул подросток, сладко потягиваясь на кровати, как котик, нарочно издавая провоцирующие звуки. Гукки интенсивно облизнул потрескавшиеся и требующие поцелуя губы, и громко сглотнул, тем самым заставив Тэ расплыться в довольной улыбке.— А ты как, дорогой? Чего встал посреди комнаты? Иди ко мне,- почти прошептал последнюю фразу пшеничноволосый, сев между своих ног на мягкой кровати, чтобы освободить для своего парня место. Хотя на самом деле он заранее придумал эту позу. В его исполнении она выглядела бесподобно, особенно когда он чуть приподнимался на руках и как бы случайно потерался промежностью о простынь. Гукки присел на кровать, изо всех сил стараясь не замечать того, что его нагло провоцируют, но как можно игнорировать то, что происходит прямо под носом, особенно когда взгляд сам так и хочет сфокусироваться на полюбившейся фигуре Кима. — Меня кто-то закрыл на работе, и ключи у меня пропали. Поэтому я не смог прийти к тебе в больницу. Извини меня,- протянул Чонгук, потирая свои довольно сильно опухшие от выбивания двери пальцы. К ним бы холода приложить или просто под холодную воду, но разве он сейчас может думать о себе, когда его вишенка недавно был в больнице из-за обморока? Нет, нет и нет. Сейчас и вообще для него больше нет ничего важнее Тэ.— Как твоё самочувствие? Что у тебя болит? Врач что-нибудь сказал?- парень не успел задать ещё полдюжины вопросов, которые хотел, потому что Тэ просто не выдержал и заткнул его поцелуем, при этом стараясь пересесть к парню на колени, не разрывая поцелуя. — Помолчи и дай мне вылечиться с помощью тебя, дорогой,- еле-еле заставив себя разорвать поцелуй, властным тоном протянул пшеничноволосый и тут же снова прильнул к любимым губам. Тэ запустил пальцы в волосы Гукки, постепенно сводя того с ума. Парень сдерживался из последних сил, он знал, что стоит Киму двинуть своими соблазнительными бёдрами и всё, ему напрочь снесет крышу. А всё потому что один мальчик слишком сексуален и похотлив. И вот Вишня специально начинает двигать своими шикарными бёдрами, прекрасно понимая, что ещё немного и его могут отодрать как последнюю шлюху, но он вроде как и не против. Если это Гукки, то он согласен на всё.       Чонгук разрывает поцелуй и слышит недовольное мычание Тэ, который хочет настоящего поцелуя. Не какого-то там детского, а взрослого поцелуя с языком, потому что он вроде как уже не ребёнок, хотя кто такое сказал. Он сам? Ким тянет любимого к себе за шиворот и, закрыв глаза, впивается в его губы, языком пытаясь разомкнуть их, каких-то жалких три секунды Гукки пытается сопротивляться: сжимает губы, чтобы у пшеничноволосого ничего не получилось, но стоило тому запустить руки под его рубашку, как губы сами собой разомкнулись. Юркий язычок ТэТэ проник в горячий рот темноволосого, заставив того прикрыть глаза, и начал смело обследовать его, начиная с неб и заканчивая рядом белоснежных зубов, язык парня он, конечно же, не обходил вниманием. Чон наконец поддался настроению, его с головой накрыло наслаждением. Он провел руками вдоль позвоночника любимого, заставив того прогнуться, как кошечку, и сладко простонать ему в губы, а затем остановился на самых упругих и самых соблазнительных ягодицах, которые только могут существовать на свете.       Тэхён, чувствуя на своей пятой точке жар ладоней своего парня, не решающегося взять инициативу в свои руки, подался назад, буквально заставив Чонгука прикоснуться к нему. Темноволосый сжал упругие ягодицы и чуть не задохнулся, стон, что он услышал от Тэ невозможно передать словами. Настолько умоляющий, похотливый, при этом милый и такой прекрасный, что каждую клеточку тела прошибло током. Пшеничноволосый потянулся за новым поцелуем, но так его и не получил из-за того, что Гукки снова, только уже намного сильнее сжал его пятую точку. У Тэ чуть звёздочки из глаз не посыпались, настолько каждое прикосновение парня было ему приятно. — Дорогой, любимый, пожалуйста, войди в меня,- буквально умолял Ким, поглаживая грудь темноволосого, при этом смотря в его глаза таким расфокусированным, полным страсти и желания взглядом, что Чон просто не мог ему отказать. Темноволосый вместо ответа завлёк подростка в самый что ни на есть взрослый и страстный поцелуй, о котором Тэ так мечтал, и осторожно уложил Вишню на спину, нависнув над ним, стараясь никак на него не давить, в то время как пшеничноволосый до жути хотел ощутить вес тела своего парня.— Возьмёшь на себя ответственность?- смущённо спросил подросток, до того как Чонгук успел прильнуть губами к его шейке — самому слабому месту подростка, о котором Чон знал с их первой встречи осенью полтора года назад. — Возьму, любимый,- девятнадцатилетний оторвался от шейки Тэ, натерзав её сполна: поставив безумное количество засосов и оставив столько же укусов. Собственник, что сказать. Темноволосый посмотрел своему парню в глаза, пытаясь понять действительно ли он готов и не увидев ни капли сомнения, стянул с него верхнюю одежду, а тот в свою очередь помог ему разделаться со своей. Так они наконец остались в нижнем белье, возбуждение приятно тянуло внизу живота, Ким закусил губу взглядом пожирая стоящий член Чонгука, размеры которого поражали. Вишне вдруг стало так интересно, сможет ли этот агрегат поместиться у него во рту, и он, оперевшись двумя руками в плечи Гукки, заставил того сесть. Парень смотрел на него с непониманием, ещё не догадываясь о том что именно собирается попробовать его милая Вишенка.       Тэхён потянул боксёры темноволосого наверх и не смог сдержать восхищенного вздоха. Не долго думая, он прикоснулся губами к головке из которой так и сочилась смазка и языком собрал её всю. Чонгук прогнулся и запустил пальцы в и без того взлохмаченные волосы ТэТэ, заставив того взять головку в рот и пройтись по ней горячим языком. Гукки не собирался просто так сидеть и бездействовать, он не хотел быть единственным, кто получает удовольствие. Поэтому достаточно смачив пальцы слюной он приспустил боксёры своего Вишни и с неожиданной лёгкостью вставил первый палец, заставив подростка выпустить головку изо рта и застонать. Темноволосый ухмыльнулся, ощущая, что дырочка его Вишенки неплохо разработана, очевидно им же самим, и выставил второй палец, тут же начиная искать нужную точку. Привыкнув к движениям пальцев Чонгука внутри себя, Тэ наконец смог вернуться к своему занятию и прошёлся язычком по всей длинне члена Гукки.       Подросток старался изо всех сил, вылизывал каждую веночку, вбирал плоть любимого парня по самые гланды, стараясь принести максимум удовольствия. Чонгук был готов кончить, также как и Тэ, поэтому задвигав пальцами в Вишенке быстрее, попадая точно по простате, девятнадцатилетний довёл Кима до оргазма и излился ему в ротик следом. Тэхён выпрямился и проглотил сперму Гукки всю, до последней капли. У Чона ещё никогда в жизни не было такого счастливого лица, обнимая своего любимого он мысленно благодарил судьбу за то, что она подарила ему такое чудо, чудо-Вишню. — Теперь приступим к самому главному?- хищно оскалившись протянул Тэхён, укладываясь на спину и утягивая Гукки за собой. Он запустил пальцы в тёмные волосы Чона и тут же скрестил ноги на его пояснице, чтобы тот наконец смог навалиться на него всем весом. Но Чонгук делал всё, что было в его силах, чтобы не раздавить Тэ, как будто он это мог. Радовало только то, что темноволосый чувствовал себя в разы увереннее, всё происходящее между ними казалось уже нормальным, словно именно так и должно было быть всегда. Когда Гукки ввёл в подростка уже не два, а три пальца, тот выгнулся дугой и, обхватив его руками за шею, поцеловал. Нежно и трепетно, внутри казалось можно было почувствовать крылья маленьких бабочек, касающихся стенок желудка.— Быстрее..Ах..Ммм, Гукки..больше..хочу твой..а-ах..член в себя,- еле сумел закончить подросток и наконец кончил, как этого и хотел его парень, тогда Чонгук вытащил из Тэ пальцы и внутри стало вдруг так пусто и холодно, что подросток поёжился. Темноволосый размазал ещё тёплую сперму Вишни по всей длине своего члена, а затем смазал плотно сжатое колечко мышц Кима. Только Чон собирался уже вставить головку, как где-то на полу, очевидно в штанах зазвонил телефон. Тэхён протяжно взвыл, чувствуя как сильно его обломали, а ведь они были так близки к тому, чтобы слиться в одно целое. Теперь ему было интересно кто посмел так нагло их прервать, этим кем-то оказался как ни странно Юнги. — Эй ты, пшеница Чонгуковская, предупреди всех завтра в школе, что Чимина не будет. Это всё, ебитесь дальше,- у Тэхён чуть челюсть не поцеловалась с полом. Ему позвонил не просто кто-то там, а сам Юнги, Чимина в школе не будет, он сказал про еблю. А теперь вопросы: Откуда у него номер Тэ? Что он сделал с Чимой? Откуда он, мать его, знает о том чем они занимались? — Всё нормально? Кто звонил?- спросил Чонгук, очень сильно переживая за своего парня, потому что тот так резко побледнел и еле заметно задрожал, что не волноваться было просто невозможно. В ответ Тэхён тихо, как в прострации протянул: Юнги. И умолк, уставившись на Гукки, тот в свою очередь поняв, что расспрашивать бесполезно, прижал Вишню к себе и уткнулся носом ему в макушку.— Всё хорошо, я с тобой. Этот Юнги, он просто ещё сам в себе не разобрался.       Действительно, правда. Светловолосый не разобрался в себе, потому что разбирать этот хлам ему банально не хотелось. Половину этих ненужных воспоминаний пора бы выкинуть, да он не может, в них есть Чимин. На каждом из них, пусть и мельком, но появляется Рыжик, только поэтому он ещё не может их стереть. Ведь вдруг он избавиться от них, решит начать новую жизнь, думая о том, что сейчас точно сможет сделать столько хороших воспоминаний, а в итоге ничего не получится. Сколько раз такое случалось у людей. Судьба штука странная. Она то даёт тебе шанс, то отбирает, её шаги невозможно просчитать, она может быть далеко позади где-то плестись, или же впереди, прямо перед самым носом, как дверь в квартиру Ёндже. К которой Чимин и Юнги спешили, как только выяснилось, что у рыжеволосого ничего серьёзного, оказалось всего-навсего кости сместились в бок. Чтобы вернуть их на своё место подростку наложили что-то наподобие гипса, только более мягкого, но от этого не менее фиксирующего. — Стучи скорее. Забери свои вещи и пошли, а то мне как-то не по себе,- поёжившись произнёс Чимин и подтолкнул Юнги, чтобы тот начал действовать быстрее, иначе такими темпами они дай бог если вернутся домой к двум часам ночи. Светловолосый постучал в дверь, хотя у него был дубликат ключей и он вполне мог открыть её, но ему хотелось в кои-то веке сделать всё прилично. Нашёл же время строить из себя нормального человека. Открывать дверь никто не спешил и восемнадцатилетний стал беспокоиться и вместе с тем вскипать. Поскольку Ёндже всегда славился тем, что быстро открывает двери, к тому же Юнги терпеть не может ждать. Подёргав за ручку, парень неожиданно обнаружил что дверь не заперта и тогда без загрязнения совести открыл её. Не успел Чимин выдохнуть от облегчения, что они вошли, как увидел сидящего на диване Чхве с бутылкой Текилы в руке.       В комнате стоял жуткий запах алкоголя, что слезились глаза. Чим закрыл нос ладонью, чтобы не чувствовать этот душащий запах и стал дышать через рот, только вот это не помогало. Казалось стало даже наоборот, он словно сам пил эту бурду. А вот для Юнги этот запах был привычным, можно сказать любимым, но уж точно не в квартире лучшего друга.— Друг, ты как?- парень повернул голову в сторону двери и наконец заметил гостей. Его ярко красные глаза свидетельствовали либо о том, что он пьёт очень давно, либо о том, что он плакал, после чего решил залить горе алкоголем. — Привет Юнг, я всё ждал тебя и ждал, вот ты наконец и вернулся. Только я не ожидал, что с ним,- заикаясь и запинаясь на каждом слове, если не слоге, с трудом выговорил парень, указывая бутылкой на стоящего рядом с Юнги рыжеволосого. Светловолосый на доли секунд свёл брови к носу, собираясь начать скандал по поводу того, что это его брат и он имеет право приводить кого угодно и когда угодно, но передумал, поскольку состояние темноволосого желало быть лучше. — Слушай, Ёндже, я пришёл за своими вещами. В общем я возвращаюсь обратно домой,- лицо Чхве приняло бледно голубой оттенок, схожий с цветом пойла, которое он поднёс к губам. Он присосался к бутылке и всё пил, и пил, пока практически не опустошил бутылку. В это время Юнги собирал свои разбросанные по всей квартире вещи в заранее приготовленную Чимином сумку. Сам рыжеволосый стоял в стороне и просто наблюдал, не подавая признаков жизни. Его вполне можно было принять за манекен, если бы он был совсем немного повыше. — Ахах, домой? Ты серьёзно?- не веря своим ушам спросил парень, а затем увидел то, как светловолосый быстро собирает все свои вещи. Внутри словно что-то надломилось, затем алкоголь поразил мозг, язык парня развязался и он наговорил столько вещей, которые хотел держать в секрете всю свою жизнь. А всё ради того, чтобы быть рядом с Юнги, даже хотя бы в качестве друга, но иметь право знать о его жизни, иметь право влиять на его жизнь.— Ты не можешь! Только не после всего, что я для тебя сделал. Я был единственным, кто всегда был на твоей стороне. Я дал тебе крышу, относился к тебе так, как ты этого заслуживаешь, а ты всё равно снова выбрал его.       В квартире повисла мертвая тишина. Никто не знал что сказать, особенно Чимин, он вообще потерял всякую связь с реальностью, как только переступил порог в эту квартиру. И не только из-за запаха алкоголя, тут была какая-то странная энергетика, которая так сильно давила, что голова шла кругом. Юнги настолько удивился словам лучшего друга, что перестал собирать вещи, хотя осталось сложить две или три кофты, которые за него уложил младший брат, который хотел как можно скорее покинуть эту квартиру. Хотя в ней всё было приятным, начиная от мебели и заканчивая цветом обоев, но что-то всё равно отталкивало, заставляло мурашки табунами бежать по телу. — Почему ты снова выбрал его, а не меня? Я всё делаю для тебя, каждый мой шаг, каждое слово только для тебя. Когда я сбил его я ведь подарил тебе шанс начать новую, правильную жизнь. Понимаешь? Ну сколько мне ещё раз нужно попросить, чтобы ты увидел меня, влюбился в меня? Юнги, прошу, полюби меня наконец то,- но светловолосый уже не слушал того, что следовало за фразой о том, что это он сбил Чимина. Внутри сделалось так пусто, словно все органы резко прекратили свою работу или вовсе исчезли. Сердце болезненно сжалось в последний раз и остановилось. Ёндже плакал, рыдал, сидя на коленях перед Юнги, а светловолосый смотрел на него как положено, как на предателя. — Как ты мог, Ёндже? Ты ведь нормальный. Зачем ты тогда это сделал?- восемнадцатилетний никак не мог свыкнуться с мыслью о том, что человек, которого он считал другом, подарком судьбы, отобрал у него главный подарок, самое дорогое что у него было.— Не хочу больше тебя видеть. Понял? Не появляйся у меня на глазах, иначе убью.- парень поднял сумку с пола и не обращая внимания на всхлипы и мольбы до недавнего времени лучшего друга, взяв Чимина под руку, вышел из квартиры Чхве, демонстративно хлопнув дверью. Как будто отрезав нить, соединяющую их судьбы. И всё же, даже не смотря на то, что Ёндже тот самый пьяный байкер, что сбил Чимина, лишил Юнги всего, что он имел, он не может до конца возненавидеть его. А всё потому, что: "Юнги, прошу, полюби" хоть совсем немного, но каким-то образом сумело тронуть его сердце.