Юнги, прошу, полюби

9:18.|Тэгу

      Впервые за долгое время на улице было действительно тепло, почти жарко, по крайней мере так казалось двум влюбленным (этим всё сказано) парням, мило уединившимся на деревянной лавочке в совершенно опустевшем парке. Безлюдном от того, что в будний день, несмотря на чудесную погоду, среднестатистические граждане очень заняты своей "крайне важной" работой, которая занимает всё их время, а, увы, не отдыхом с любовью всей своей жизни. Вопрос лишь в том: важной для кого? Для них самих или же для окружающих?       В наше время работа, к огромному сожалению, значит куда больше, чем всё остальное. Она значит больше, чем моральные принципы, больше, чем чувства и взгляды. Подумайте только, как же всё-таки это глупо оценивать человека по его статусу в обществе. Неужели никто не видит то, что этот самый статус не главное? Человек ведь может быть прекрасен даже без такого высокого звания, большого заработка, великолепного коттеджа, ужасно дорогой машины и небольшого личного самолета. Обычный, ничем не отличающийся от других, человек может быть удивителен от природы, как например: Намджун, и пусть он не обладает пытливым умом, как у Джина, не имеет большого имущества, не летает на личном самолете, у него нет элитных машин и собственного коттеджа, зато его харизмой, наверняка, можно убить наповал, а что уж говорить о его невероятных способностях к языкам. — Милый, я недавно думал..Почему бы нам с тобой не съехаться? То есть, ну мы же уже довольно долго вместе и имеем право на совместное проживание.- Джин, минутой ранее сидевший спокойно и расслабленно, в момент выпрямился и напрягся. Такое предложение от Намджуна в девять утра буднего дня в пустом парке было самым неожиданным во всей его жизни, на втором месте после этого теперь стояло известие о том, что в контактах Намджуна он забит очень и очень оригинально. Не подумайте, парень не хотел нарочно заглядывать в телефонные номера своего парня, просто тот случайно оставил свой включённый телефон на столе, а там как раз-таки были номера телефонов. В общем кто бы смог удержаться? Вот и Джин не удержался и нашёл себя, зато теперь он многое знает о своих достоинствах. И всё же "Сексуальный ум" довольно громко сказано даже для парня со светло-розовыми волосами. — Мы вместе девять месяцев и две с половиной недели. Думаю после такого срока мы не то, что жить вместе должны, мы как минимум должны обручиться.- проговорив это, Сокджин залился смехом, который по незнанию можно было случайно принять за такой звук, который обычно слышно, когда мокрой тряпкой трут по окошку, причём очень интенсивно. Звуки абсолютно идентичны. Но в отличие от Джина Намджун не выглядел весёлым, он был крайне серьёзен, что просто не могло не пугать. В такие моменты он становился просто невероятно, до дрожи пугающим, а его глаза словно темнели и загорались странным пламенем. Заметив, что Джун не разделяет его веселья, темноволосый с улыбкой посмотрел на своего парня, пытаясь ею растопить его личико, заставив улыбнуться в ответ. Он прекрасно знал, что кроме как к уму, Джун также испытывает страсть к его улыбке. Но несмотря на это, парень, каким-то немыслимым образом, совершенно не изменился в лице в хорошую сторону. Даже скорее он стал ещё холоднее и серьезнее, чем мгновением ранее. — Теперь я хочу, чтобы мы обручились. Только после этого мы сможем жить вместе,- строго, как какой-то начальник произнёс Намджун, сложив пальцы домиком на своих коленях. Темноволосый втянул в легкие побольше воздуха, чувствуя что ещё немного и он точно задохнётся. Всё казалось для него настолько неожиданным и непредсказуемым, что в это было сложно поверить. Хотя в течение всего того времени, что они были вместе всё к этому и шло, просто Джин не замечал или же не хотел замечать того, что Джун аккуратно, насколько это только возможно, пытается ему намекнуть на это. — Если ты так хочешь..Нет, не правильно, не так. Я согласен, абсолютно согласен,- Сокджин расплылся в тёплой улыбке, которая была пропитана искренней любовью и преданностью, на которые способно только по-настоящему чистое, большое и открытое для чувств сердце. Джун притянул к себе любимого и, не стесняясь, поцеловал его в губы, хотя кого стоило стесняться в безлюдном парке, кроме деревьев и кустов? Как вообще можно думать о стыде, когда дело касается любви, такого возвышенного чувства, способного окрылить любого человека? Если уж Юнги сумел поддаться этому чувству, то другим людям не составит труда забыть обо всём на свете и принять свои чувства с достоинством и честью. — Тогда нам нужно всё продумать. Я хочу, чтобы всё прошло отлично.— закончив фразу, светловолосый в миг исправил "отлично" на идеально и поудобнее устроился на лавочке, прижав к себе свою первую и последнюю любовь в одном прекрасном лице Ким Сокджина. Который был настолько счастлив, что не мог думать, все мысли рассеивались или терялись, как в тумане. Любовь окрыляет, дарит легкость и воздушность, меняет тебя и твой мир в лучшую сторону, но есть и другая сторона. Любовь запросто может свести с ума, заставить страдать, она дурманит тебя, переворачивает твой разум наизнанку, заставляя творить немыслимые вещи "во имя любви".       Обратную сторону любви пришлось испытать на себе многим, это были великие и малоизвестные люди нашего и прошедших времён. Разные люди переживают это по-разному. Кому-то, как Юнги, достаточно притвориться, что ничего не происходит, убедить самого себя в том, что сердце в груди не замирает и снова не начинает свой бег, при взгляде на него. Другому же, как Тэхёну, нужно всего-навсего наблюдать, изредка делая какие-то шаги навстречу, потому что ему большего и не надо. Третьему, как Чонгуку нужен толчок, который пробудит его от внутренних, неосознанных терзаний между правильностью и неправильностью поставленного выбора. Четвёртому уже ничего не поможет, его разум затуманен, чувства горят, ищут выхода и не находят. Любовь не взаимна, сердце рвётся на куски, как лист бумаги, хочется выть, реветь, пока голос не сорвётся и слезы не иссякнут, но нет сил. Просто хочется любви, обычной, простой человеческой. Хочется почувствовать тепло любимого тела, прижаться к нему и не отпускать, спрятать его ото всех и никогда, никогда не отдавать. Таковой была и есть любовь Ёндже.       Он, как и Юнги не из тех парней, кто может открыто признаться в своих чувствах, для него они слишком сокровенны, чтобы произносить их вслух. Но несмотря на это, он готов переступить через себя, свои моральные принципы, наплевав на гордость признаться незнакомому парню в средней школе, не думая о последствиях. Выдался бы только удачный момент. Которого всё нет и нет, а время всё идёт и идёт, шансов и возможностей всё меньше и меньше. Кажется, что пора бы сдаться, опустить руки и перестать ждать от моря погоды, но Ёндже ждёт, он свято верит, что дождётся. Верит в то, что будет счастлив конкретно с этим человеком, пусть не сейчас, но потом обязательно будет, потому что он чувствует связь, буквально видит нить, связывающую их судьбы между собой. Но внезапно он узнает что всё зря, столь долгое ожидание не оправдало себя.       Тот парень, спаситель, единственный на всей планета любимый, милый, как его ещё можно было бы назвать в порыве юношестской страсти? Влюблён. Даже не просто влюблен, он просто без ума, а от кого? Сложно поверить, но от своего родного младшего брата. Чхве долго не мог, не хотел верить, что всё, что он делал было зря. Он корил себя в упущенных возможностях, которых и не было никогда. Чего таить, парень просто сошёл с ума, помешался на том парне, имя которого он долго и тщательно пытался узнать, друзей он давно перестал слушать, родителей тем более обходил стороной. А в голове его всё мысли об одном и том же светлом парне, что часто взгляды на него бросал украдкой и здороваться порой, действительно, пытался.       Говорят, первая любовь, хоть самая длинная, быстро и бесследно стирается из памяти, но у Ёндже всё было иначе. С каждым месяцем, с каждой неделей он хотел заполучить Юнги всё больше. Наблюдать за ним, изредка брать у него вещи, якобы "на время", стало чем-то вроде хобби, чем-то обыденным. Чхве стал чуть смелее, ему стали легче даваться разговоры с Юнги, но проблема была в том, что светловолосый никак не мог его запомнить. Дело не в том, что у парня плохая память на лица, а в том, что по его влюблённому лицу не сложно было догадаться, что ему никто не нужен, кроме его мальчика, который не отходил от него ни на шаг. Ёндже вскипал от злости и ревности, каждая клеточка тела напоминала вулкан, готовый выпустить магму на поверхность.       И вот Чхве сумел собрать все силы в кулак, до конца обучения ему оставалось всего ничего, каких-то жалких три месяца, ему больше нельзя было медлить. Поэтому он признался. Осторожно выловил светловолосого парня из толпы и отвёл его на улицу, там где было гараздо спокойнее и комфортнее. Ёндже долго мялся, не знал как именно ему стоит начать и перенервничал. Признание получилось скомканным, довольно детским и не содержательным — сам для себя решил темноволосый и впал в двух месячную депрессию, выйдя из которой он чувствовал себя в разы лучше, ровно до того момента, пока не пришёл в школу.       Первое, что донеслось до Ёндже, когда он смело переступил порог школы — имя Юнги. Услышав его, он мелко задрожал, ведь прошло два месяца, если не больше, с того момента, как он слышал его, за исключением голоса в его голове. Сердце начало бешено биться, у него почти закружилась голова. Захотелось спросить: "Как ты? Думал обо мне?", в голове вертелось миллион вопросов. Но вместо этого он сказал: надеюсь, у тебя с ним всё хорошо. Не сложно догадаться что он имел в виду Чимина, даже сам Чимин знал, что Чхве говорил о нём. Но Ёндже хотел плакать очень сильно. Темноволосый хотел сказать, что скучал по Юнги, хотел рассказать, что думал о нём и безмолвно повторял его имя у себя в голове миллионы раз с тех пор, как они виделись в последний раз. Он хотел сказать.."я люблю тебя, дай мне шанс", но вместо этого с болью, скрывающейся за улыбкой, ушёл, чтобы в своё время вернуться и быть готовым сражаться за свою любовь, которая с самого начала была обречена на провал.       Сейчас парень в который раз вернулся на точку отсчета. У него снова ничего нет, связь с Юнги потеряна, никаких идей на счёт дальнейших действий, только пустота в грудной клетке и пронзительная головная боль после опьянения. Немного успокаивает только то, что Юнги, возможно, тоже не сладко приходится, ведь он, можно сказать, потерял своего лучшего друга, человека, на которого он полагался и который, как ему казалось никогда не предаст. Так и было на самом деле, у Чхве никогда и в мыслях не было предавать Юнги, он сбил Чимина не с целью предательства, а из-за жгучей ревности и зависти. Парни ведь были так невероятно счастливы, что все прямо так и светились изнутри, как новогодние игрушки. Светловолосый к всеобщему счастью стал меняться в лучшую сторону, из-за чего в школе все разговоры были только об этом, на каждом шагу девушки и парни только и обсуждали то, что Юнги стал добрее, милее, приветливее и что это всё благодаря Чимину. Ёндже бесился, откровенно говоря, оскорблял Чимина, называя его какими только возможно матными словами.       Закончив школу, Чхве не мог себе представить что делать дальше, чем заниматься. Всю жизнь его мечтой было быть с Юнги, любить его и быть любимым им, о большем он не просил, большего он не хотел. Поступив в первый попавшийся университет рядом с домом, темноволосый на время выдохнул с облегчением, на какой-то момент ему стало легче дышать, а затем его снова накрыло, только ещё сильнее. Воспоминания проснулись, все сожаления и не исполнившиеся желания вышли наружу. Ёндже дрожащей рукой схватил ручку и бумагу, перед глазами стояла пелена, а в голове словно в колокол звонили, но он писал, коряво, порой не попадая между строк, но вкладывая всего себя.       Я думал, что пройдёт время и станет легче дышать. Я ошибался. Становится только хуже, с каждым днём всё труднее держать себя в руках. Говорят, всё проходит. Зачем они так нагло врут? Ёндже сложил письмо, удивляясь тому, как глупо это делать в современном веке, когда существуют иновационные технологии, технологии будущего, позволяющие передать сообщение меньше, чем за секунду. А затем улыбнулся и убрал письмо в коробку, так и не решившись его отправить. Если бы только тогда он сумел собрать в себе силы, чтобы отправить это письмо, вместо того, чтобы выпивать, пытаясь забыть всё, что он успел уже придумать, всё могло сложиться иначе. Чимин бы помнил о своих отношениях с Юнги, Юнги бы не страдал два года и не потерял свою человечность, а Ёндже смог бы сохранить верность самому себе.