Деревня проклятых

— Что за бред… — Ваше правосудие!.. — Все-все, молчу, мать-настоятельница.

***

Дни тянулись медленно и вяло. Даже солнце словно потускнело, еле-еле пробиваясь меж серых, тяжелых туч. Впрочем, это даже радовало, ведь, хоть боли и не было, но солнечные лучи стали приносить крайне неприятные ощущения. На деревню опустилась сонная тишина, подобная той, которая воцаряется в доме после неожиданной смерти главы семьи. Воздух, ранее доносивший запахи болот, будто застыл, недвижимый и густой. — Склеп, настоящий склеп, — пробормотал Грегор, стоя у дверей церкви. Прошла неделя с их неожиданного воскрешения, но ничего не прояснилось, божьего знамени не было. Люди не знали, куда себя деть, не чувствуя больше ни жажды, ни голода, ни каких-либо других бывших столь привычными потребностей. Селяне забросили поля и огороды, выжившая скотина жалобно стонала, некормленная и недоенная. Все погрузились в апатию, в жуткое равнодушие, не зная, что делать и что желать. — Если так дело пойдет, то все травой зарастет, урожай сгинет, — сказал в пространство священник. Этот факт его чрезвычайно тревожил, словно в ухоженных полях, урожае скрывалась таинственная сила, делавшая их более живыми, чем они есть. Нужно делать, нужно найти себе занятие, цель… Иначе, это ведь все равно что окончательно умереть, не так ли? Болота. Истина где-то там, среди тины, грязи и миазмов. Грегор уже не раз всматривался в таинственный амулет, подаренный Диким. Неказистый, всего лишь тонкая изогнутая косточка, паутина цветных ниток, да камушек в середине. Но эта вещь несомненно была как-то причастна к воскрешению. — Ну и куда я пойду? Что я, Дикого что ли искать стану и спрошу его, что за мракобесие у нас произошло?! — Грегор схватился за голову, — Может сразу в омут прыгнуть?! Бог не одобряет самоубийство. — Я уже мертв! Теперь словно марионетка на ниточках! А еще и сам с собой разговариваю. Как уберечься от безумия? Как остаться человеком? Иди. Иди и ищи. — Да уж, спорить с самим собой — увлекательнейшее занятие, — проворчал Грегор, выходя из деревни. С собой он ничего не взял — зачем? Уж если за неделю есть и спать не захотел, то сейчас точно ничего не изменится. Но только… куда идти? — Да какая разница, в конце концов? Болота помрачнели. Трясина почернела, — или это только из-за хмурого неба? — и покрылась блестящей с радужными разводами пленкой. Что-то было не так. Напряжение ощущалось во всем: в траве, догнивающих деревьях, огрызках еще стоящих стен, оставшихся с тех времен, когда здесь был город. Грегор поднял голову. Солнце не показывалось с того первого дня… Даже это казалось подозрительным. Священник пустился шагать наугад, даже не оглядываясь, не страшась больше Иных. Он слишком устал, и от этой иссушающей немочи не было спасения, разве только забить чем-нибудь голову и не думать ни о чем конкретном. Слишком… Слишком тяжело. Грегор внезапно остановился. Ноги привели его к старой мельнице. Бранделл уже давно забросил ее — уж слишком далеко оказалась от обжитых мест, и теперь она медленно разрушалась, наклонившись так, что крылья касались земли. Да уж, удачный выбор маршрута. — Ха-ха-ха, — раздался отвратительный смех. На небольшом деревце неподалеку сидело мерзкое существо, похожее на помесь паука и осы, противного бурого цвета. Оно улыбнулось зубастой пастью, к удивлению вполне сходной с человеческой, и, высунув язык, выжидательно посмотрело на священника. — Матерь Божья, заступница святая! — Грегор перекрестился, но на тварь это не произвело никакого впечатления. Она плюнула в него густой слюной, которая мигом затвердела, достигнув жертвы. Священник понял, что не может двигаться. — Так просто? Все кончится так просто?! — Грегора страшил не сам факт окончательной смерти, грозившей ему, а то что его односельчане останутся одни… и погрязнут в пороках. Он попытался высвободиться, но слюна держала крепко, и даже с возросшей силой восставшего с ней было не справиться. Тварь подползла к нему и, несмотря на все брыкания священника, укусила за ногу. — Пшшш! — зашипела она и отпрянула. Видимо живой мертвец пришелся ей не по вкусу. Обиженно зыркнув на распростертого на земле мужчину, существо лениво уползло прочь. Священник не верил своему счастью. Спасся! Что ж, теперь он знает, что не съедобен для местных монстров. Правда… как теперь освободиться? Грегор кое-как встал на колени, пытаясь разорвать сковывавшие его путы слюны. Мерзкая полупрозрачная субстанция не поддавалась. — Грехи мои тяжкие… сходил, называется, тайны поразгадывать. Вспорхнула стайка птиц. Ветра не было, но сухие травы едва слышно колыхались. Всё это казалось подозрительным. Грегор повернулся и внезапно остолбенел. По еле заметной тропе, наклонив клюв к земле, медленно шел Иной. Хилые лучи солнца слабо блеснули на красных очках. Или это глаза?.. Он двигался странной походкой, раскачиваясь из стороны в сторону, словно шел по натянутому тонкому канату. В одной руке необычной формы фонарь, в другой изогнутая крюком острая палка. Черный балахон, весь в перьях. Чумной Доктор. «Чумной может забирать души одним прикосновением!» — так говорили старики. Грегору казалось что за это время он разучился бояться, но вот… страх вернулся. Чумной остановился около мельницы и стал вращать головой, будто принюхиваясь. Он в упор не видел священника или же просто не обращал внимания. «Попытаться сбежать? Но в этой гадости далеко не убежишь! » Страх прокрадывался все глубже в душу. Хотелось вопить, бежать, сделать хоть что-нибудь, но оказаться как можно дальше от этого существа. Грегор уже готов был попытаться встать и хоть прыжками, но убежать, как вдруг кто-то подошел сзади и зажал ему костлявыми руками рот. Священник от ужаса чуть не закричал. — Тихо-тихо, кричать нельзя, нельзя кричать! — прямо в ухо хрипел сбивчивый шепот, — Они быть слепые, но хорошо слышать. Что же сегодня за день такой?! — Ты сидеть тихо? Митра может тебя отпустить? Грегор еле заметно кивнул. Руки убрались. Чумной тем временем сделал круг вокруг мельницы, побултыхал палку в ближайшей луже и, тряхнув фонарем, пошел прочь. — Это быть хорошо. Птичьи — опасные. Они не замечать, когда убивать, — обладатель шепота показался. Это было небольшое существо, явно женского пола, ростом едва ли больше метра, в рваном рубище, которое не сгодилось бы и на половую тряпку. Глаза-плошки занимали половину лица, длинный нос, крупные резцы, торчавшие из-под верхней губы… Голова почти лысая, лишь сзади на затылке и на щеках густые клочья черных волос, больше похожих на шерсть. — Ты… ты из болотного народца верно? — слабо осведомился Грегор, опознав разновидность Иных. — Ты знать моих родичей! Это хорошо! Меня звать Митра. Давай-ка я тебе помогать. Под руками Митры слюни неведомой твари распадались клочьями, что поразило священника. Скоро он оказался на свободе. — Как звать? — А? — Имя! Мне интересно! — Грегор. — Грегра? — Грегор! — Регрна? — В общем, тэйр… — Тэра! — Ну хотя бы так. Митра радостно скакала вокруг. Странное существо. — Почему… почему ты помогла мне, Митра? Иная расплылась в улыбке, услышав свое имя. — Ты интересный. У тебя раджака! — Что? — Раджака! Я видеть, ты ее рассматривать. Грегор достал из карманов рясы амулет Дикого. — Ты про это? — Да-да! — захлопала в ладоши Митра, — Раджака! Митру Грегор совершенно не боялся. Несмотря на отталкивающую внешность, она распологала к себе поведением, так похожим на воссторженность ребенка. — Ты мне расскажешь про нее? — А тэра будет дружить? — Конечно. Ты же мне помогла. Митра принялась приплясывать. « Боже, что я творю?» Первые же слова Иной его огорошили. — Раджака — частица бога… Солнце медленно плыло за тучами. Птицы плакали и стонали, а странные, абсолютно чуждые этому миру хлопки разносились над болотами… Скоро что-то случится.