Деревня проклятых

      — А теперь Вы заявляете, что водились с богомерзкими демонами?       — Ваше правосудие, Иные не демоны, хотя порой они и казались мне порождениями нечистого.       — И кто же эти твари по-Вашему? Ангелы небесные?       — Нет, они… они это они.       — Какой глубокомысленный ответ!       — Ваше правосудие, дайте человеку рассказ закончить, а то так и за несколько дней не управимся.       — Мать-настоятельница!..       — Тихо! Продолжайте, Сальвати.

***

      Тихо скрипела мельница, квакали лягушки…       Хлопок!       «Интересно, что это? Впрочем не важно».       — Митра… я тебя не понимаю. Как это, частица бога?       Как это вообще возможно?!       — Не вашего, не вашего! У вас, человеков, чудной бог. Он есть везде, но его нет нигде. Это странно. У нас не так.       — У вас есть свой бог?       «Так они еще и язычники…»       — Да-да! Раз во много-много дней в глуби на рассвете рождается наш бог. Он живет только до заката и, когда зайдет солнце, умирает. За ночь его тело истлеть, остается много-много костей. Все Иные собираться и брать кости. Из костей делаться раджака.       — А для чего она нужна?       Грегор скептически посмотрел на амулет, повертел его в руках. «Не больно-то похоже на божественные мощи» Скорее на мусор.       — Связь.       — Связь?       — У кого раджака, за тем бог приглядывать. Удачи быть много. Можно слышать, видеть много. Попросить чего-нибудь. Но она работать только, пока новый бог не рождаться. Потом быть бесполезна.       Митре кажется разговор приносил удовольствие. Иная выговаривала слова с особой радостью, словно сама удивлялась, что вообще может говорить.       — Митра, а почему ты здесь? — внезапно даже для самого себя спросил Грегор, — Только из-за раджаки?       — Моя бояться, что птичьи убьют тебя. Моя помочь.       — Птичьи? — ммм… птичьи… а! — Вы так Чумных Докторов называете?       — Они не быть чумные, заразы не носить.       — Нет, видишь ли, просто эти ваши «птичьи» похожи на докторов, которые у нас лечили чуму. Вот мы и называем их так.       — А. Люди странные.       — Так, хм, тебе нужна раджака?       — Нет! Она быть твоя!       — Но у меня свой бог. Не думаю, что ему понравится, если я буду носить с собой кости чужого бога. — священник издал нервный смешок.       — Понравиться! Быть сговор! Давно не быть, а теперь быть.       — Сговор? Какой сговор?       — Митра хочет показать тебе кое-что. Тэра пойдет со мной?       «А что я теряю? Всё равно ведь уже помер»       — Веди, Митра.       В голове все мысли перемешались. Боги, Иные, какие-то раджаки… Почему все так сложно? Боже, дай сил!       Мельница удалялась. Митра вела священника по каким-то своим тропам, уводя его все глубже в болота. Опустился зеленоватый туман, резко потемнело, но это не смутило Грегора — еще в первую ночь своей нежизни он понял, что прекрасно видит в темноте.       — А куда мы идем?       — Давным-давно быть город. Люди строить его здесь, когда быть еще сухо. Давно-давно. А мы появиться тут. Но тогда мы быть больше там, чем здесь.       — Больше там… чем здесь?       «Я сойду с ума, я сойду с ума…»       — Да, мы и здесь и там. Люди только здесь. Птичьи слепы потому, что они больше там, здесь у них нет глаз.       — А ты?       — Я почти полностью здесь. Поэтому и говорить. Если мы больше там, то не можем говорить, но чем больше мы тут, тем больше у нас быть слов.       Грегор задумался, пытаясь продраться через эту странную речь. То есть… Иные сразу в двух местах? Где это — там? Это место или… или что-то иное?       Священник ненароком улыбнулся, даже скорее оскалился случайному каламбуру. Да уж, иное место для Иных.       Руин стало больше. Однажды Грегор издали даже увидел целый дом, каменный, правда весь заросший.       «Мы идем к центру города, видимо»       — Так вот, здесь быть город. Люди бояться, когда мы стали чуть больше здесь, чем там, и они стали нас видеть. Боялись сильно, но мы их не трогать. Люди молиться своему богу, мы слушать своего. Тогда быть первый сговор.       Митра остановилась. Они стояли перед большим зданием, полностью заросшим кустами и деревьями. Здесь было на удивление сухо, густо росла трава… Всю картину портил только лошадиный череп на пороге.       Грегор осторожно заглянул внутрь.       — Это церковь, — вдруг понял он. Эта мысль смутила его. Зачем Митра привела его сюда?       Иная уже прошмыгнула вперед и теперь призывно махала рукой.       — Наши боги договориться. Жить в мире долго. Теперь снова договориться. Мы видеть огни над вашим поселением. Ваш бог вернуть вас на землю, наш починить ваши тела. Тэра больше не такой хрупкий!       — Что?! — священника огорошило. Нет-нет, это бред, все это бред, так быть не может. Не может же правда?       — Тэра в порядке?       — Нет, не в порядке! — весь его мир рушился, точнее доламывались те куски, что остались после нежданного воскресения. — Если все так, как ты говоришь, то зачем, зачем боги это сделали?!       — Моя не знать…       — Твоя не знать, как же! Говоришь какую-то ерунду, и думаешь я тебе поверю?! Пособница дьявола!       Схватившись за голову, Грегор выбежал прочь, куда глаза глядят. Подальше от бесов! И от всей этой ереси!       — Тэра обиделся, почему? — донесся до него плаксивый голос Митры. Кажется она расстроилась… Хотя какая разница? Какое ему дело до этой богомерзкой твари?!       Мелькали деревья, кусты, обломки стен и крыш. Уйти, куда угодно уйти!       Одно неосторожное движение, и ноги поехали на неустойчивой земле. Трясина раззявила свою пасть, готовая проглотить нерадивого путника.       «О нет, опять…»       Священник рухнул в болото. Жижа неприятно зачавкала под его телом, плотно обхватывая. Уж на этот раз так просто не отпустит.       «И зачем я так сглупил? Еще и Митру обидел»       Вспышка истеричного страха, смешанного с гневом прошла, словно её и не было.       И что это он так взбеленился? Кто знает, может Иная говорила правду?       А может и нет.       Одна мысль, что кроме Бога Вседержителя может быть кто-то ещё пугала своей еретичностью и неправильностью. У язычников много богов, но они варвары, что с них взять… а вдруг…       Но додумать мысль не получилось.       Топь тянула на дно, хотя и не так быстро как раньше, когда он был жив, но как назло, вокруг не за что было зацепиться. Болото медленно затягивало, булькая и фырча, вечно голодное… словно живое?       Впрочем, проблема была не в этом.       Хлоп!       Ближайшая лужа взорвалась фонтаном брызг. Что за чертовщина?!       Голоса. Иные или люди?       Грегор не мог понять, что говорили невидимые собеседники, видимо те общались на каком-то другом языке. Но… если это люди, то откуда они здесь?       — Тэра! Ты где? — услышал священник голос Митры. Почему-то ему сильно захотелось, чтобы те, говорящие, не нашли ее. В незримых голосах еле заметно проскальзывала угроза.       — Тэра?       Митра показалась в поле зрения, но священника самого еще не видела. Теперь она казалась ему особенно маленькой и хрупкой, как некрасивый и оттого презираемый всеми ребенок. Она беспокойно вращала головой, и в один момент Грегор заметил в её похожих на шерсть волосах маленький истрепанный бантик. Почему-то от этого защемило уже неживое сердце.       Зашумели кусты. Вдруг ближайшее к Митре дерево взорвалось щепками и Иная испуганно вскрикнула, отпрыгнув в сторону.       — Беги, Митра!       — Тэра?       Как же вылезти из этой проклятой трясины?! Митру же убьют! Грегор забарахтался, но чем больше шевелился, тем сильнее увязал. Нет, так только глубже уйдешь. Что же делать?       Может попробовать отвлечь взрывы на себя?       И Грегор не нашел ничего лучше чем во весь голос читать молитвы. Сначала он хотел просто закричать, но губы не слушались, страх, то самое чувство, которое заставляло почувствовать, пускай и обманчиво, себя живым, сковало горло.       А молитвы? О, он их знал наизусть, тысячи раз проговаривая в семинарии, а потом уже и в здешней церкви. Так что они сами полились из глотки стоило только начать.       Взрывы прекратились. Голоса стихли.       Испугались? Что это было?       — Тэра, — трясущаяся Митра подползла к священнику и стала дергать его за руки, пытаясь вытащить. Грегор ни на миг не замолкая, жестом велел ей уходить. Будет плохо, если те неизвестные просто решили подкрасться.       — Нет, тэра. Ты сказать, что будешь дружить. Нельзя бросать друзей.       Что-то взревело в отдалении, словно с десяток голодных медведей. Боже, что за твари способны издавать такие звуки?       И тут внезапно все стихло.       Митра тянула священника изо всех сил, но трясина его не отпускала. Иная тихонько захныкала.       — Нет, моя вытащить тебя! Митра сильная!       Но болото сильней.       — Болото-болото, сжалься, пусти, — шептала Иная.       — Не отпустит, Митра, — Грегор завяз уже по шею. Интересно, а если он утонет, то будет лежать на дне, пока это чертово болото не высохнет? Или просто сгниет? Не очень приятная перспектива.       «Везет мне прямо-таки сказочно.»       — Митра хотеть дружить! Митра не уйти!       И чего она так привязалась? Видятся же в первый раз. Действительно, как глупый ребенок.       — Тэйр! — вдруг раздался вдалеке крик. Священник с удивлением узнал голос Бартла, кузнеца. Неужели его ищут?       — Я здесь!       Тут люди ломанулись толпой и чуть не попадали в болотную муть.       «Вот же, глупые!» — с черными слезами на глазах подумал Грегор. Он как никогда был рад увидеть односельчан. Они пошли его искать. Все вместе.       Кое-как вытащив Грегора из болота, люди чуть слезы не лили.       — Мы уж думали сгинул, как мы без тебя-то будем?       Но как бы Грегор ни был рад, боязнь, что те невидимки где-то неподалеку, заставила его торопить всех в обратный путь.       И они пошли домой в деревню. Все вместе. Даже безбожник Ласло был.       Теплое чувство заполнило душу священника. Он на своем месте, он там, где нужен.       Стоп, а Митра?       Она исчезла, как только подошли селяне. Бедная Митра. Неужели она и вправду хотела только дружить? Раньше Иные так не поступали, но теперь все идет наперекосяк.       Интересно, что же она хотела показать ему в той церкви? Он так и не осмотрелся там. Убежал. Зачем спрашивается? Идиот.       И еще остаются те странные взрывы и голоса. Выходит, кроме жителей деревни и Иных по болотам бродит кто-то третий.       Внезапно всплыли воспоминания о тетушке Матильде и Чумных в ее доме. Кто-то убивает и Иных и людей, а это совсем нехорошо.       Солнце садилось, на болота опускался мрак… Жизнь понятнее не стала.