Деревня проклятых

Много работы. Много. Ведь что, как не работа говорит о том, что ты жив? Следующие несколько дней все жители деревни дружно скребли, мыли, обновляли, чинили свои жилища, словно на праздник. Это казалось очень важным — сохранить видимость обжитости, пускай показную, всё-таки ни еда, ни сон как таковой больше никому не был нужен. Раньше дома были убежищами, местом, где можно чуточку отдохнуть бесконечной борьбы за выживание, борьбы с погодой, болезнями, дикими тварями и чудищами. Теперь же оковы потребностей оказались сброшены. Иногда кто-нибудь по привычке пытался что-нибудь съесть, но не мог проглотить и крошки — хлеб казался комками земли, мясо деревяшками. Ни вкуса, ни запаха — только противное чувство, что во рту у тебя какой-то мусор. Гадость. Грегор носился по деревне, подгоняя и ободряя односельчан. Живы, братцы, не унывайте! Выжившую скотину, наконец, откормили и стали пасти. Пускай не на еду, но хотя бы для того, чтобы занять себя. Будем жить несмотря ни на что. Будем жить. — Теперь все наладится, — в который раз говорил себе священник, — Что бы там ни говорила эта Иная, мы все вместе. А раз мы все вместе, значит все будет хорошо. Рано или поздно. Деревня на время вынырнула из своего уныния. Люди привычно стали заниматься своими делами, но без спешки, с какой-то вязкой медлительностью, ставшей для них всех такой характерной. Собственно торопиться больше некуда. Но хотя бы они не сидят на месте. — Все наладится, все наладится… — беспокойно повторял Грегор, а сам опасливо косился на болота. Но там все было тихо. Мрачные топи ждали… Но только чего? *** Ледяная вода льется и льется. Дыхание перехватывает, хочется закричать, но никак не получается. Не пошевелиться. Тонешь и тонешь… тонешь и тонешь… Мэв резко вскинулась, отринув от зеркала. С того памятного дня, со дня воскрешения, все видения стали единообразными до отвращения: все тонет в ледяной воде и покрывается льдом. Может это следствие того что она не жива? — Мэв! К тебе посетители, — крикнул с улицы Ласло. Врачевательница недовольно удивилась: кого там черти принесли? Припарки и бальзамы мертвым не нужны. Тем не менее… Детский визг слышался все отчетливее. Мэв неторопливо встала и вышла навстречу. Под маской равнодушия скрывалось любопытство. Это оказалась мельникова дочка, Агнесс. Девчонка голосила на всю округу, прижимая к груди правую руку. Точнее ее остатки — неаккуратную культю с торчащими обломками костей, истекающую густой черной жижей. Врачевательница от неожиданности вздрогнула. — Мэв…! Мэв…! Помоги! Ребятенку руку отгрызли! — вопила Офелия, её мать. Вот оно что. По привычке, что ли пришли? — Тихо обе! Агнесс, тебе ведь не больно. И ты это знаешь. Зачем орешь? Девочка внезапно притихла. Она кажется сама себе удивилась. — Но ведь… — Мы померли. Смиритесь. Трупы боли не чувствуют. Считай, больше не люди. — Это ты-то может и нелюдь, ведьма, а мы все люди! Особенно моя девочка! — вмиг ощетинилась Офелия. Женщина подобралась, словно готовилась напасть, а её лицо исказила грозная гримаса. «Как зверьё, ей-богу» Мэв даже фыркнула. Ну что ж, опять та же песня. Поди теперь еще и Ласло помянет. — Ты ведьма и муж твой колдун! Бродил черт знает, где столько лет, и тебя, ведьму притащил. Поди аду душу продал! Что и требовалось доказать. Хотя что с этих темных людей возьмешь? Что медицина, что настоящая магия — для них это одинаковое темное колдовство. — Попросишь табуретку сколотить, я специально в нее гвоздей острием вверх понатыкаю, — мрачно бросил Ласло из-за плеча жены. Офелия сделала шаг вперед. Мэв почувствовала как распространялась жуткая аура — то, что стояло сейчас на крыльце не было человеком. — Ма-а-а… — Агнесс жалобно всхлипнула и протянула к матери культю. Черная жижа текла из обрубка, не останавливаясь и заливая светлые доски крыльца. Офелия с минуту смотрела на культю, а потом как-то изменилась, злоба ушла из неё, зверь отступил. — Милая… — Офелия обняла дочь, — Мэв… пожалуйста, … сделай что-нибудь. Врачевательница вздохнула и покачала головой. Вот бестолочи. — Я лечила живых. Я не умею лечить мертвых, — она говорила безразличным тоном, но в глубине души Мэв радовалась, что драка так и не произошла. — Я живая! — пискнула Агнесс. Ну что с ними будешь делать. Вот ведь упрямые. — Я посмотрю, что можно сделать. Ласло, таз тащи! А то вон уже всё крыльцо заляпали. И так всегда. Ведьма, ведьма…, а чуть что — помоги, Мэв, помоги! Но это должно быть любопытно. Все-таки они, неживые, отличаются от обычных людей. Интересно будет узнать как сильно. Мэв ухмыльнулась. В этом мире всё можно обратить на пользу.

***

Грегор уже несколько дней не выходил из церкви. Неясная тревога охватила священника, он не мог найти себе места. Открытые пространства стали пугать, словно весь мир стал огромным, а он, Грегор Сальвати, с каждой секундой становился всё меньше. Ещё чуть-чуть и громада мироздания раздавит. Мысли муравьями копошились в голове. Митра, Иные, хлопки, взрывы, Матильда… Хотелось забиться в какой-нибудь темный угол. «Ага, в гроб залезть» — Нет, я веду себя как последний дурак, — в который раз говорил он себе, подходя к двери. И не мог решиться выйти. — Нужно общаться с людьми. Они сейчас как никогда близки к тому, чтобы сойти с пути истинного. Кто им поможет, если не я? А может… плюнуть на все? — Я те плюну!.. А почему нет? — Вот плюнешь, а потом начнется такое мракобесие, что и крест не спасет. А так ты как будто что-то можешь сделать? — Ну… главное — пытаться! Наивный… Занимательный диалог священника с самим собой прервал шум с улицы. — Что…? Мельник Бранделл ругался с Петером, пастухом. — В чем дело? Мужчины покосились на священника, но молчали. — Ну же! Что случилось? — Ничего, тэйр. Мы туто это, мило беседуем. — Оч-чень мило беседуем. Священник знал, что-то не так. Раньше эти двое вполне хорошо общались, вместе на рыбалку ходили. Что случилось то? Но мельник и пастух, мрачно зыркнув на него, пошли прочь, так ничего и не сказав. Не доверяют. Почему? Нужно пройтись, выяснить. Кто-нибудь что-нибудь да знает. Солнце неохотно показывало из-за туч то один, то другой бок, словно боялось взглянуть на… да, на них. Грегор поморщился. Если так дальше пойдет, то он и с деревьями разговаривать будет. Люди будто специально попрятались. Снова нечеловеческая тишина воцарилась над селением, и только ветер завывал в печных трубах. Захотелось также завыть. Спасало лишь отдаленное мычание коров с пастбища. Жаль кур не уберегли, все передохли. И собака одна на всю деревню осталась. Жалко. И грустно. Ласло около своего дома старательно вырезал что-то из дерева. — Что ты делаешь? Священнику не понравилось его выражение лица. — А, здравствуй, тэйр, — усмехнулся тот, не прерывая своего занятия, — Арбалет делаю. Он продемонстрировал священнику деревяшку, и Грегор узнал будущие арбалетные плечи. Ласло. Когда-то он ушел из деревни искать счастья и славы. Вернулся через три года, побывав солдатом у какого-то графа, и привел с собой прекрасную женщину — Мэв, по слухам колдунью и ведьму. Она могла с легкостью сойти и за графиню и за крестьянку, постоянно держалась отстраненно и, казалось, знала все о травах, разбиралась в медицине. Ласло ухаживал за ней, относился как к королеве и даже больше. Через год после возвращения в деревню он сделал Мэв предложение. Та сразу предупредила, что она «пустая» и никогда не сможет принести ему потомства. Ласло было плевать. Он не боялся ни бога, ни черта, у него была только одна богиня — Мэв. С тех они жили душа в душу, одинаково снисходительно относясь к окружающим. — Зачем тебе арбалет? — А то ты не знаешь? Неужели наш чрезмерно любопытный священничек чего-то не знает? Сейчас прямо сотрясутся небеса! — Не паясничай. — Пффф, больно надо. Иные распоясались, вдруг нападут, а? Лучше быть во всеоружии. — Но они не выходят с болот… — Э-хе, а сейчас решили выйти. Бранделловой девчонке руку отхапали аж по локоть. Грегор изменился в лице. Агнесс?! Как… Как?! — Ты и вправду что ли не знал? Пастух с мельником целый день лаялись. Чуть не подрались. Ведь девчонка-то эта, Агнесс, с Петеровыми мальчонками ошивалась. Ага, а потом — раз! и руки нет. — Где она? — Агнесс? Дома. Мать с ней приходила к Мэв, черную кровушку унимать. Пол до сих пор отмыть не можем. Священник поспешно рванул в сторону дома Бранделла. — Эй, тэйр! Если Иного увижу — убью. И мне плевать, что среди них есть твои дружки! — крикнул ему вдогонку Ласло. Что? Но… ведь никто не мог тогда увидеть Митру. Она что, приходила? Но сейчас не до этого. — Почему мне не сказали?! — чуть не сорвав дверь с петель с ходу вскричал священник на мельника. — Вам-то какое дело, тэйр? — злобно отозвался Осмунд Бранделл, мельник. — Такое…! — Ой, тэйр пришел, — из-за спины отца выглянула Агнесс. Ее правая рука была тщательно замотана, а сама девочка выглядела бледнее обычного. — Агнесс… Агнесс… — Грегор с ужасом уставился на культю, — Это я виноват, я не уследил… Священник медленно опустился на колени, изрядно озадачив Бранделла и его жену. Если это и вправду Иные… А он? Водился с этими тварями без задней мысли. За это кара небесная и постигла. О Агнесс! — Прости меня Агнесс… Расскажи, что случилось? — Тэйр встаньте, пожалуйста, — захныкала девочка, — Это я, я сглупила… И Агнесс рассказала, как было дело.

***

Это был скучный день, один из самых скучных дней теперяшней нежизни. Агнесс не знала, куда себя приткнуть, помогать родителям совершенно не хотелось. Вот и лежала она на кровати посредь бела дня, рассматривая паутину по углам. Мама сказала, что надо прибраться. Не хочу. — Эй, Агнесс! Пойдешь на пастбище? — в окно заглянул Ян, старший сын пастуха Петера. — Ой, Ян? — девочка несказанно удивилась. Братья — и Ян и Джефф — были старше ее и очень редко брали играть. Плохо быть самой маленькой. — Ну, так пойдешь? Скучно с коровами этими возиться. Раньше хоть поспишь — и день быстрей пройдет, а теперь вообще… — А я вам на что? — осторожно спросила девочка. Вдруг насмехаться и обижать будут? — На что, на что… надо! И Агнесс вдруг поняла, по лицу мальчика поняла — ему страшно. Брали ее для числа. Взрослым не хочется признаваться, что страшно, а больше детей в деревне не было. Ну не звать же с собой Сью, которая в свои шестнадцать умудрялась выглядеть как старуха. Агнесс согласилась. На пастбище было неестественно тихо, коровы жались к загону, испуганно поглядывая в сторону леса. — Может все же батю позовем? — предложил Джефф, который тоже никак не решался даже взглянуть в сторону леса. — Ты что, Джеффи? Засмеют. Мы с тобой волков гоняли! А теперь? Каждого шороха боимся? Ну уж нет! — Ян разошелся не на шутку. — А зачем мелкую притащил? — Ну… сама попросилась. Агнесс промолчала. Она не боялась неведомого нечто, глядевшего из леса, и не понимала страха мальчиков. Что там такого может быть? А вдруг Иные? Иные всегда казались сказочными, нереальными. Встретить их было страшно, но ужасно интересно. Пока мальчики ругались меж собой, Агнесс потихоньку пошла вдоль забора. В лесу что-то страшное. Может, стоит поглядеть? — Эй, Агнесс, не уходи далеко! Давайте вместе держаться что ли, а? — Ян передернулся как от морозного ветра. Его гордость была уязвлена — какая-то мелкая девчонка вон похоже вообще ничего не боится, а он… В этот миг Ян презирал себя, но не мог ничего поделать с этим почти ирреальным страхом. — С тобой все в порядке? — спросил Джефф брата. — Ты выглядишь прямо как Сью, когда она паука увидит. — Все хорошо! Даже Джефф выглядит спокойней, чем старший брат. Почему же, почему так страшно. Яна затрясло. — Ой, смотрите — тетя! — вдруг выкрикнула Агнесс. Из леса полускрытая тенью крон на детей смотрела незнакомая женщина в просторном балахоне. Шляпа и шарф почти полностью скрывали лицо. — Вам помочь? Вы наверно издалека пришли… Девочка направилась прямо к незнакомке, приветливо улыбаясь. Чужаки здесь редко бывают, увидеть новое лицо — как маленький праздник. А коровы пронзительно мычали и штурмовали забор. Они боялись. — Нет, Агнесс не подходи! — перейдя на фальцет выкрикнул Ян. Но было уже слишком поздно. — От-т-трав-в-ва. Жжет! — заикаясь, выкрикнула гостья, схватив Агнесс за руку. — А?! Шляпа и шарф слетели. На девочку смотрело искаженное лицо с гигантскими черными провалами, покрытое мутной противной слизью. Из широкого — от уха до уха, рта торчали длинные иглы зубов. А глаза… Маленькие с прямоугольными как у коз зрачками. — А-а-а-а!!!..

***

 — … Все случилось так быстро. Она откусила мне руку, а потом как-то странно завизжала, похоже как сверчки стрекочут. Я заплакала, а она в лес побежала. Вот, — закончила рассказ девочка, шмыгнув носом. — Ты храбрая девочка, Агнесс, но больше не подходи к незнакомцам, хорошо? Агнесс кивнула. — Что же это делается, тэйр? А если Иные повадятся сюда ходить и людей грызть? — запричитала Офелия. — Почему же вы не сказали мне? — печально произнес Грегор. — А что бы вы могли сделать? Молитвами от этих тварей не отделаешься. Да и честно говоря… — Бранделл замялся, — Я, кхм… видел рядом с церковью Иную из Болотного Народца, ну и грешным делом подумал… — Что я натравил Иных на Агнесс?! — Ну нет, не совсем… просто… просто это все странно, тэйр. Я как увидел эту мелкую рядом с церковью, так меня такая злоба взяла, что стыдно признаться… Я даже забор на кладбище сломал. Но починю, честное слово починю! — А что ты делал на кладбище? — На могилы родичей ходил. Обидно — они лежат во спокое, а я только чуток рядом полежал, и обратно. Эхх…

***

Грегор отправился домой не сразу. Часа два он ходил по домам и разговаривал с людьми, помогал по разным мелочам, в общем старался во что бы то ни стало вернуть пошатнувшийся авторитет. Но люди были озлоблены, и что самое плохое, они не могли пояснить причину своей злобы. Все как один сверкали глазами, сдавленно ругались… Что происходит с этими обычно дружелюбными людьми? В последнюю очередь священник посетил дом Ласло. — Ой, давай только без душеспасительных бесед, тэйр, — Ласло уже закончил делать детали и принялся за сборку арбалета, — И без этого тошно. — А Мэв где? — Пф, где-где. Полдома все еще драит после этой девчонки. В это самое время врачевательница вышла на улицу с ведром. — А, тэйр, как вовремя, — она вылила почерневшую воду в небольшой овраг, который начинался сразу за домом, — Воздух пахнет кровью. — Что? — Ну ты же это хотел узнать? Люди… — Мэв хмыкнула, — Люди почуяли кровь, и их сердца полны жаждой. Жаждой насилия. — О чем ты говоришь? — медленно проговорил священник. Если бы его сердце билось, то сейчас бы оно застучало со страшной силой. — Не прикидывайся дураком, когда надо у тебя мозги варят. Ты все еще надеешься, что по сути ничего не изменилось, что мы всего лишь больше не спим и не едим. Но в глубине души ты знаешь, что это не так. Когда трупы возвращаются к жизни, какие желания движут ими? — врачевательница зловеще улыбнулась, — Кто знает, когда мы сорвемся с цепи и начнем поедать друг друга? — Нет! Бог не допустит… — Твой бог много что допустил. Ты можешь молиться ему, сколько захочешь, но не сваливай на него свои обязанности. Мэв удалилась, шествуя как королева, и какая разница, что в руках ржавое ведро, а вместо королевских нарядов приходится носить грубые платья? — Уели тебя, священничек? — Ласло засмеялся. — А ты не боишься этого… этого безумия? — Я видел гораздо более худшее безумие, тэйр. Я был на войне. Людоедством и бойнями меня не испугаешь. Уходил Грегор в смешанных чувствах. Воздух пахнет кровью, он заметил это только сейчас. Когда же все они сорвутся и начнут рвать друг друга как дикие звери? Неужели и малютка Агнесс, и Гленда, и Джефф с Яном, и все-все остальные обречены? Но в чем тогда был смысл? Митра хотела ему объяснить. Стоп, она же наверняка должна знать с чего та Иная напала на Агнесс. Может поэтому и приходила к церкви? А он как болван из кельи носа не казал. Да даже если это она привела ту тварь, то всё равно следует выяснить. Решено! Нужно навестить Митру.