Деревня проклятых

Идти на болота священник собрался поздней ночью — не хотелось лишний раз попадаться на глаза людям. Хотя жизнь с заходом солнца и перестала погружаться в сон, но жители всё-таки предпочитали не выходить на улицу ночью. Может, их пугали свои же светящиеся глаза, или же мир при свете луны казался им объятым некоей колдовской чертовщиной (как казалось самому Грегору)? Тем не менее луна взошла, и Грегор Сальвати вышел из церкви вооруженный косой. Выбор пал именно на неё случайно. Грубо говоря, коса была первым попавшимся на глаза орудием в сарае. К тому же она казалась священнику внушительней чем вилы или лопата, а иметь при себе хоть какое-то оружие в этот раз он считал практически необходимым. Так было спокойнее. Нет, он не думал, что Митра причинит ему хоть какой-то вред. Но мало ли что случится? Коса в руках придавала уверенности. И какая разница, что пользоваться этим инструментом как оружием он не умел. Впрочем, он и оружие-то никакое никогда в руках не держал. Ночь выдалась тихая, что нисколько не радовало священника. Убийственная тишина природы давила на него, угнетала. Почему не шелестит трава? Почему не стрекочут сверчки и прочие насекомые? Почему… Почему все такое мертвое? Нет. Это ложь. Ты не замечаешь жизни, потому что не хочешь ее замечать. — Ерунда. Я еще как хочу видеть жизнь! Нет. Ты завидуешь, ведь в тебе нет жизни. Чем ты хочешь заполнить пустоту внутри? — Зависть богопротивна. Я не завидую. Снова ложь. Всегда обман. Туман скрывает твой путь. Сколько же еще ты будешь продолжать разговаривать сам с собой? Грегор остановился. Это что, внутренний голос только что попросил его заткнуться? Болота встретили священника неестественно густым туманом. Радужная пленка на лужах расползалась всё шире, а растительность, касавшаяся ее, пожухла и завяла. Что это за дрянь? Грегор осторожно потыкал рукоятью косы в ближайшую лужу покрытую пленкой. — Тэра — тихий и печальный голос Митры за спиной вывел его из задумчивости. — Митра! Ты что, следишь за мной? Вся возможная злость на Митру и подозрительность ушли, стоило только взглянуть на это маленькое несуразное существо. Сейчас она напоминала брошенного ребёнка. — Я хотеть лишь приглядеть за тобой, — Иная виновато потупилась, — После того, как Стрекочиха приходить к вам, мне быть страшно. Моя думать, Он еще кого-то натравить. — Ты ведь знаешь, почему-то… ммм… существо напало на девочку? Грегор старался говорить отстраненно, не выказывая эмоций, но получалось у него не очень. Стоило вспомнить бедную Агнесс, все те подозревающие взгляды… Словно в мире и так мало страданий! — Стрекочиха напасть. Ей больно… очень больно. Когда больно, нами легче управлять. Но я не понимать, зачем Ему это нужно. — Ему? Твоему богу? — Что?! Нет, Тэра! Нет, я про… Внезапно поднявшийся ветер сорвал с деревьев редкие листья. Митра вздрогнула. — Он опять пытается достать, но не может. Тэра, — Иная подняла на священника глаза-плошки, — Тебе надо кое-что увидеть. Ты пойдешь со мной? Священник кивнул. Уж раз пришел, то к чему сомнения? От постоянных метаний доброго ничего не будет. Митра проворно нырнула в запутанный лабиринт болот, ловко находя верный путь. Ну, всё-таки это была её земля, её мир. Даже казалось странным, что кто-то может назвать это неприятное место домом. — Что же ты хочешь показать? — Это лучше видеть. — Хм. Пока мы идем, может, расскажешь об этой… ммм… Стрекочихе? — Она стрекотать. Говорить с насекомыми. Следить, чтоб все было в срок, чтобы тропы быть там, где надо, чтобы мы появлялись, когда быть нужными. В этом ее Смысл. — Смысл? — У каждого Иного свой Смысл. Мы не можем существовать бесцельно, как вы. Если у Иного нет цель — он умирает. — А какой Смысл у тебя, Митра? — Моя говорить с тобой — вот и весь Смысл. — А? — не понял священник, — То есть… — Мы пришли, — Митра резко остановилась, — О нет! Место в которое они пришли было, мягко говоря, странным. Огромная котловина, наполненная черной жижой с уже знакомыми радужными разводами, окруженная по краям обгоревшими кустами и травами. То тут, то там валялись искореженные, изуродованные деревья. — О Боже, что же тут произошло?! — священник и представить себе не мог, что могло бы так исковеркать пейзаж. Разве что огненная гора с небес упала. Гора, упавшая с неба? Да нет, бред какой-то. — Нет! Оно же быть тут раньше! Куда оно деться?! Болото не могло это съесть! — Иная металась по кромке котлована, нервно жестикулируя. — О чем ты? Что тут было? — Огромная штука! Страшная! Она травить Стрекочиху и остальных! Из-за нее Жнец повелеть напасть на вас! — Митра была в отчаянии. — Жнец?.. — название неприятно резануло слух. Как по команде, раздался пробравший до дрожи зловещий противный скрип. Грегор не выдержал и медленно обернулся. И увидел его. Высокая, метра с три, тварь бледная и худая, на длинной тонкой шее — треугольная голова, горящие выпуклые глаза… А несоразмерно длинные конечности гнулись во всех направлениях. Он напоминал насекомое или куклу из соломы. Только вот от этого существа несло злобой и глухой ненавистью. — Жнец! — Митра рухнула на колени. — Митра. — голос не звучал по-настоящему, но слышался казалось отовсюду, как если бы говоривших было несколько. Митра сжалась под взглядом Жнеца, но потом медленно выпрямилась. — Жнец! Зачем ты приказать Стрекочихе напасть? — Иная храбрилась, но её попытки выглядеть сильной и грозной выглядели смехотворными рядом с таким гигантом. Гортанное бульканье, похоже, изображало смех. Жнец ухватил Митру за ее рубище и поднял маленькое тельце на уровень глаз. — Ты думаешь, что все знаешь лучше меня, дитя Болотного Народца. Но ты ошибаешься. — Людей нельзя трогать! Быть сговор, бог обидится… — Иная попыталась высвободиться, но у нее не получилось. Тощие руки Жнеца держали крепко. — Бог слеп. На ощупь пытается сделать что-то, что может работать, но это глупо, как если бы пытаться собрать мозаику из сотен тысяч деталей в полной темноте. — Твои слова… — Митра задрожала от ужаса. Как можно говорить такое?! Но тут ее взгляд случайно пал на черные полосы, видневшиеся на плече Жнеца, — Отрава… Ты отравлен! Жнец зашипел и в ярости отбросил Митру. Та, вскрикнув, улетела куда-то в кусты. Митра! — Ах ты ж нечисть поганая! — вскричал Грегор и широко размахнулся косой. Да как эта тварь только смеет!.. Дзынь! Коса отскочила от ноги долговязого Иного. Внушительная зазубрина, оставшаяся после удара на лезвии инструмента, слегка отрезвила священника. — Люди… Люди убивают нас… Почему же, о жрец чуждого мне бога, мы не может убивать людей? — привычный зеленый цвет глаз Иного сменился на красный. — Ложь! Никто из жителей нашей деревни никогда не нападал на вас! Это вы испокон веков забираете наши жизни! Грегор попытался бочком пройти поближе к Митре, но путь преграждал котлован. Нырять в него очень сильно не хотелось. — Ты можешь поручиться за всех людей? — А? Ну я… Жнец неуловимым движением оказался рядом. — Я вас всех утоплю в той пакости, что вы принесли!!! Коса вылетела из рук священника, а резкий толчок отправил его в полет прямо по направлению к отвратительной жиже. «Ну почему опять?!» Но на этот раз Грегор не рухнул в неприятного вида болото. Щелчок. Арбалетный болт угодил прямо в глаз Иному, заставив того резко взвыть и попятиться. — Что за…? А священник тем временем завис в паре метров над котлованом, барахтаясь и загребая руками воздух, словно надеясь зацепиться за него. Ощущение невесомости сбивало с толку. — Не волнуйся, тэйр, я тебя держу. Этот голос… Мэв?! Но почему она здесь? Еще один арбалетный болт щелкнул по голове Жнеца, но отскочил. Иной замер, и на миг будто… расплылся? Как туман под порывом ветра. Мэв и Ласло одновременно вышли из-за деревьев. Последний на ходу заряжал арбалет. — Что? Как?!.. Мэв парой пассов отправила священника на твердую землю. — Эти деревенщины много наговоров на меня клепали, но все-таки в одном они оказались правы. Я — чародейка, — Мэв довольно ухмыльнулась, как удачной шутке. — Колдунья! — не мог поверить своим глазам и ушам Грегор. Пускай врачевательница порой была очень неприятной женщиной, всерьез ведьмой он её не считал. — Не разочаровывай меня, тэйр! Соберись! Полез в осиное гнездо, а теперь ноет… — А я что говорил? — Ласло тем временем внимательно рассматривал Жнеца. Тело Иного сотрясала дрожь, черные полосы постепенно расползались по рукам, туловищу. Внезапно целый глаз снова заполыхал красным пламенем. — Огонь… Огонь внутри! Что это, Митра?! — Жнец в немом отчаянии искал глазами Иную. Зачем? Искал сочувствия от сородича? Или же здесь скрывалось нечто большее? Коса лежала совсем рядом. Так легко дотянуться. — Во имя нашего бога, Митра… Ласло прицелился. — Мэв, пособи, с одного выстрела не убить. — Нельзя!!! — отчаянный крик Митры разорвал напряжение над полем импровизированного сражения, — Почему вы не можете просто остановиться?! Иная, наконец, выбралась из кустов и тихо всхлипнула. — Нельзя… убивать друг друга… Боги обидятся… — бормотала она, а крупные капли стекали по щекам. Протяжный стон разнесся над болотом. Удар! — Черти тебя забери, тэйр, ты теперь подарил ему оружие! — зарычал Ласло, неимоверным движением уворачиваясь от косы, обычного сельскохозяйственного инструмента, который оказался таким опасным. Коса была маловата для Жнеца, но это ничуть ему не мешало. Длинные руки позволяли делать ему широкие замахи, а нечеловеческая скорость — наносить трудноотразимые удары. К тому же, с кем собственно сражаться? Соперники не ахти какие. Мэв сложила руки крестом — видимо творила какое-то заклинание. Движения Жнеца замедлились. — Вот что я скажу вам — пора уходить! Но никто ничего сделать не успел. Раздался страшный рев. Священник узнал этот звук — Опять! Сейчас снова… Жнец опустил косу, ища источник звука. Ближайшая к нему кочка взорвалась грязью и корнями. — Я вас чую… Человеческое отродье! — внезапно Иной издал совершенно нечеловеческий вой. Люди попадали, зажимая уши, и лишь Митра осталась стоять в полный рост. Что-то ударило в Жнеца, заставив его пошатнуться и замолчать. Какой-то мелкий предмет отскочил и упал совсем рядом со священником. Маленький, сплющенный кусочек металла. Иной, разозлившись еще сильнее, рванул прочь, видимо заметив своих новых обидчиков. — А пока про нас забыли — драпаем! — Ласло чуть ли не за шкирку потащил Грегора прочь в лес. — Но… — Драпаем, я сказал! Мэв, сможешь сделать так, чтобы эти твари нас не учуяли? — Попробую. И втроем люди дружно умчались в сторону родной деревни. А Митра? Она осталась там, у котлована, в полной растерянности. Жнец… Как он мог?! Только не он! Жнец. Проявление воли Бога, его защитник. Почему он так говорил?! Митра зашлась в бессильных рыданиях. Ее мир трещал по швам. Может, это все же ошибка? Точно! Наверняка утром Жнец уже излечится от отравы и снова все забудет. И тогда они все вместе разгадают тайну той штуки из котлована. И никому не придется умирать. Митра утерла слезы. Она знала, что ошибается: боль от ран не даст Жнецу забыть, он не сможет очиститься. У него больше не будет Смысла. Он должен умереть. И Митра лишь надеялась, что ей не придется прикладывать к этому руки, и что никто больше не пострадает. — Бог, забери непутевого сына. Я не хотеть, чтобы ты и человечий Бог обижались и ссорились. Но болото молчало. Оно молчаливо умирало, а его защитники на этот раз оказались бессильны. Где-то в отдалении Жнец гонялся за невидимыми обидчиками, но никак не мог их настичь. Ярость сжигала его изнутри. Ярость, способная пожрать весь мир.