Деревня проклятых

      Она неслышно кралась, прячась в тени. Ее ледяное дыхание убивало траву, а тихий навязчивый шепот низвергал в пучину страха.       Прекрасная и отвратительная, добрая и коварная, жестокая и нежная. Переменчивая, как ветер.       Такой легко спрятаться где угодно. Например, в зеркале. — Отдай мне свое дыхание, свою кровь… Почему ты не такая как все? Отдай, не жадничай. Всю свою силу, всю свою суть!       Мэв, не моргая, смотрела в огромные сапфировые глаза. Она не могла отвернуться, гипнотический взгляд дурманил, заставляя вслушиваться в этот красивый, но такой неземной голос. Пол залил белесый туман и, цепляясь за ноги женщины, стал карабкаться выше. — Ты же слышишь меня, человеческая женщина? Вам, людям, зачем-то дали немного нашей силы… Вас не должно быть, но вы есть… так отдай же то, что так желанно мне!       Мэв, пытаясь освободиться от чужого контроля, вдруг с ужасом поняла, что не может пошевелиться. Возникло странное чувство, будто ее обнимают ледяные руки. И в этих невидимых руках скрывалась такая сила, которой не было ни у людей, ни у колдунов, и уж тем более Иных — Ты не Иная… Что ты за демон? — с трудом выдавила чародейка, невольно трепеща от мощи гостьи. — Меня не создавал ни один из Богов…, но скоро это не будет иметь значение. Я вижу, как люди в будущем сольют множество понятий в одно, я вижу, как они будут давать жизнь тварям, более ужасным, чем демоны… странствующий в сумраке, да не найдет ни тьмы ни света…       Шептунья расхохоталась. Она явно чувствовала себя хозяйкой положения, и Мэв это не нравилось. — Ты жаждешь знаний… Я вижу это… Скоро я заберу тебя, и ты узнаешь о чем только пожелаешь… Но взамен… отдашь мне себя… — В этой сделке нет смысла. Какая-то глупость. Как продаться людоеду за сладости. — Вот как? Тогда расскажи всем, пускай наточат вилы и разожгут костры. Ты боишься не меня… Так чего же ты боишься?..       Внезапно глаза исчезли, а туман осел, оставляя после себя на полу влажные пятна. Мэв судорожно вдохнула. Вот так встреча! Даже будучи в Гратисе, стране магов, она не слышала о подобных созданиях. Это явно было существо высшего порядка, способное искажать пространство, а то и само время. Это было пугающе. Но в то же время и весьма завораживающе. — Эй, Мэв, все в порядке? — в комнату заглянул Ласло. — Да, — она ласково улыбнулась встревоженному супругу, — Все хорошо.       Она никому не рассказала о глазах в зеркале ни сегодня, ни потом. Чародейка не боялась ни смерти, ни позора… Но у нее был один страх, возникший еще тогда, когда она училась у одного полунищего колдуна в Гратисе. Её учителя разодрали в клочья создания, вызванные неудачным заклинанием. У тех тварей не было имени. А потом она с несколькими магами-недоучками по незнанию сунулись в вампирье гнездо. Из десятка выжило двое       Если бы она знала чуть больше, могло ли повернуться всё по-другому? Знание — сила.       Мэв не боялась смерти. Её пугало всё то, чего она не могла назвать и объяснить.       Её страшило неведение.

***

      Прошло три дня со встречи со Жнецом. Теперь вокруг деревни высился массивный частокол, сколоченный правда на скорую руку. Церковь стала посещаема как никогда, теперь все тридцать два жителя деревни (за исключением, разумеется, Мэв и Ласло) целыми днями просиживали в доме Господа, слушая проповеди Грегора.       А проповеди — пожалуй, единственное, что у него получалось хорошо. Ведь Сальвати никогда особо не блистал ни умом, ни талантами. Но он был неисправимым идеалистом, порой до невообразимой наивности. Таким идеалистом, что живи он в крупном городе, его сожгли бы на костре.       И вот теперь Грегору было не до Иных — он пытался добрым словом сохранить в односельчанах человечность. У многих стали проскакивать беспричинные вспышки ярости, кто-то становился чрезмерно апатичным, а третьи с угрюмым выражением лица явно задумывали что-то недоброе.       Страх, который навела Шептунья после своего пробуждения, не прошел даром. Напряжение росло, и Грегор чувствовал всё растущее раздражение по отношению к своей особе.       «Ты просто всех достал, уймись уже, навязчивый идиот» — говорил ему внутренний голос как-то вечером в церкви. — Но как же… надо что-то делать.       «Ой какой ты у нас правильный… Придумал бы что получше, а то к проткнутой шее добавится пробитая голова»       Священник рассеянно ощупал шею. Надо же, а ведь он совсем уже забыл про то, как Гленда, пытаясь его задушить, проткнула пальцами шею. — Так странно. И черная кровь уже не течет. И двигается шея нормально. А дырки остались.       Он просунул палец в одно из отверстий и истерично рассмеялся.       Ну и чего ржешь как полоумный? Совсем двинулся. — Я смеюсь от того, что я мертвяк с дырками в шее, которому начал грубить внутренний голос!       А как ты думаешь, почему так? Думаешь другим просто так хочется раскроить чей-нибудь череп?..

***

      Это произошло, не успела ещё и неделя пройти. Гертруда, младшая из трех великовозрастных дочерей ткачихи Марты, напала на свою сестру Магду. Причина была никудышной: Магда утверждала, что Файлан, старший сын кузнеца, симпатизирует ей, а Гертруда настолько страшная, что на ней только Дикий и женится.       Ну вот младшенькая и вцепилась в старшенькую, да так, что буквально оторвала голову.       Но даже с оторванной головой Магда не утихомирилась, а, жутко ругаясь, умудрилась сломать шею и отхватить ухо нерадивой сестре.       Пока Марта со слезами зашивала дочерей и ругалась на этой почве с мужем, буйства продолжались.       Полубезумная Селестина, мать Ласло, подожгла дом своей бывшей подруги, почти столетней старухи Гретель. Та в долгу не осталась и разобрала сумасшедшей крыльцо. Сюзанна, шестнадцатилетняя девушка, считающая своей обязанностью присматривать за стариками, пыталась помирить их, но в итоге могла только в ужасе ломать руки. И в довесок братья Бартл и Айдан неожиданно для всех взяли топоры и порубили вечно мрачного Жозефа. Было, видите ли в его угрюмости нечто подозрительное. Ошметки мужа Гленда собрала в кадку и хотела было закопать, но Грегор ей не позволил — Жозеф выражал ярый протест против преждевременного захоронения.       А на седьмой день таинственным образом исчезла Мэв.

***

— Это все твои дрянные штучки, тэйр! — на Ласло было страшно смотреть. Обычно спокойный и циничный, теперь он впал в состояние близкое к истерике, — Это ты! Ты и твои чертовы Иные! — Ласло… — Грегор поднял руки в успокаивающем жесте, но Ласло его не слушал. — Куда они утащили мою жену?!       Он схватил священника за воротник и принялся гневно трясти. — Куда они дели её?! Ненавижу, ненавижу…       Мужчина постепенно затих, преисполняясь зловещей решимостью. — Я верну ее тэйр. Верну…       Он перешел на шепот изредка сменяемый невеселыми смешками. — Тэра?       «О нет, не сейчас!»       Мужчины медленно повернулись на голос. Митра необычно мрачная стояла у плетня, нервно теребя край рубища. — Тварь! — Ласло разъяренным зверем кинулся на Иную, но тут же встретил отпор со стороны священника. — Она ни в чем не виновата! Вспомни, она нам помогала… — Мне плевать! Такие как она, её чертово племя забрали мою жену! Думаешь, я всё оставлю как есть?.. — Вы говорить о красивой черноволосой женщине? — Митра виновато потупилась. Ласло осекся и резко замолчал. — Ты видела её, Митра? — Грегор пытался говорить спокойно. — Да. — ГДЕ?!       И Митра все рассказала.       Шептунья проснулась, хотя должна была спать до очередного рождения Бога. Но магия искажает пространство и время, и все пошло не так. Шептунья неприкаянным призраком шаталась по болотам, пока не собрала свиту из Чумных и Огней Эльма. — Она хотеть магия. Она забрать женщину через зеркало. — Через зеркало? — Да. Все зеркала — одно, если что-то отражаться в одном месте, оно отражаться везде. — Интересная теория, — священник задумался. — Тэйр! — Кхм, продолжай, Митра.       Шептунья забрала женщину и затаилась. К ней не пройти — Огни не подпускают.       Но Митра пришла по другому поводу. — Тэра, я найти это на болота. Это не наше. Что это? — она протянула священнику сверток. Грегор осторожно развернул его. Внутри оказались несколько полых цилиндров размером с палец, тонкая замызганная книжка и белый кусок чего-то с виду похожего на сталь.       Грегор взял книжку, но его ждало разочарование — язык, которым были сделаны записи, оказался незнаком священнику. — Да какие, к чертовой матери, находки? А! Вам ведь всем, абсолютно всем плевать на Мэв! Она ведьма, я неверующий — да вы все, и ты, тэйр, в первую очередь, хотите, чтоб мы оба окончательно сдохли! — Ласло, я… — Да катитесь вы в Бездну!..       Ласло никак не мог успокоиться. И когда тэйр вместе с Митрой ушли в раздумьях, он решился на то, чего раньше никто не делал. Он решил открыть охоту на Иных.