Деревня проклятых

      Иные… Мерзкие твари. Делают вид будто выше, лучше людей, но на самом деле пустышки, гнилые деревья, лишенные простейших моральных ценностей.       Но Иные отличаются, не со всякими можно справиться в одиночку. Сражаться должны все. Ласло понял это особенно четко именно сейчас, когда скакал по кочкам от очередной неведомой твари. Болты к арбалету давно кончились, а вступать в рукопашную не хотелось.       Преследователь был похож на старое кривое дерево, поэтому долгое время оставался незамеченным. Но стоило только обратить на тварь внимание, как она проворно побежала навстречу, беспорядочно размахивая конечностями.       Да, идти на болота в одиночку было ошибкой.       Но Шептунья забрала Мэв, и Ласло не мог сидеть сложа руки. Нет-нет, он не позволит, он спасет свою жену.       Сначала топи были достаточно тихими, словно спящими, но стоило только двинуться к Трухлявому дереву, как Иные засуетились. Сомнений не оставалось — именно там засела Шептунья.       Сначала дорогу загородили Огни Святого Эльма, но с ними Ласло справился — эти создания гасли от капель колодезной воды, которую мужчина не преминул благоразумно захватить с собой.       Затем примчались Дикие и громкими криками попытались напасть на человека, но на свою беду они не переносили железа, а Ласло всегда брал с собой на болота длинный тесак.       А теперь вот это деревомонстрятина вылезла. Ни железа, ни воды, ни арбалетных болтов она не испугалась. Какая, если подумать, ирония. Всю свою жизнь работал с деревом, а тут убегать от него приходится.       Все свойства Иных открыла Мэв в своих бесконечных прогулках по топям вместе с мужем, но подобного создания им ещё не попадалось.       «Аррр, что же делать?»       Непонятно какие особенности у этой деревяхи, мало ли расплавит, сожрет или переломает. Всё это будет тратой времени, которого у Ласло и так было немного.       «А бегая по кругу, я что, быстрей управлюсь?!»       Мужчина выругался про себя и резко остановился. Ну давай, тварюга, посмотрим кто кого!       Деревяха неслась на встречу, а Ласло схватил тесак на изготовку и встал в защитную стойку. Всё решится здесь и сейчас.       «Я не для того прошел чертову войну, чтобы загнуться от дерева!»       Но схватка так и не состоялась.       В самый последний миг между человеком и Иным выскочила Митра. Она крикнула какую-то непонятную не совсем членораздельную фразу и деревомонстр замер как вкопанный, снова становясь неотличимым от обычных здешних деревьев. — Какого черта?! — Тебе быть здесь нельзя — глаза-плошки Митры казалось смотрят в самую душу. — Пускай твоя Шептунья вернет мою жену, и тогда мы ещё посмотрим! — Нет. Шептунья не отдать, что взять. — Аррр! — Ласло схватил Митру за ворот рубища и поднял над землёй. — Вы все одинаковые, твари, монстры, нелюди. Да я вас всех перебью, и знаешь, твой тэйр не поможет ни тебе, ни им. И вы все сгинете в том аду, из которого вылезли! — Не трогать тэра, он хороший. Он друг. Он и твой друг. — Да катись ты в Бездну! Ласло отшвырнул Иную в сторону. Та с глухим плюхом шмякнулась о нетвердую землю. Замызганное рубище покрылось грязью, а Митра тихо заплакала. — Ты быть вернуться. Иначе тэра расстроиться. Не хотеть, чтоб грустил. А ты тут один пропасть! — Я уже сдох, я не умру. Катись, пока не прибил! — Нет! Я проводить тебя обратно в деревня! — Вот почему… почему ты так не останавливала эту свою Шептунью, когда она забирала Мэв?! — Ласло уже кричал, не в силах сдерживать эмоции. — Шептунья страшная. Меня бы съесть.       Эм? Съесть? — Эй… Она же не съест Мэв? — Нет-нет! Она пока быть в безопасность! Вернуться в деревню, хорошо? Тэра что-нибудь придумать, спасти женщина!       «Шептунья, видимо, невероятно сильна. Хмм. В одиночку не справится» Сражаться должны все.       И когда Ласло повернул в деревню, и в его бедовой голове зрел план.

***

      Мельник как обычно ссорился с пастухом. Причины были уже не важны — обоим хотелось хорошенько набить друг другу морду, а невозможность чувствовать боль только еще больше злила. Им было необходимо выплеснуть эмоции. Грегор этого не понимает. Он надеется добрым словом превратить лютых зверей в пушистых овечек. Но зверям не нужны пасторальная идиллия или мир во всем мире. Им нужна возможность впиться другому в глотку. Дай им врага, совершенно любого, и они свернут горы. Все люди — звери. Ласло как никто другой это понимал. — Всё петушитесь? — плотник неприятно оскалился. — Что? Тебе-то какая разница? Иди куда шел! — Бранделл нахмурился. — Какая разница? Конечно, никакой! Вы как обычно ерундой страдаете, но я ждать не намерен! — Чего ты мелешь? — Петер набычился. — Эй, Бранделл, не твоей ли дочурке эти тварюжины, Иные, руку оттяпали? А ты, Петер, теперь и на пастбище не ходишь. Почему, интересно? — Помолчал бы… — Эти твари… утащили мою жену, калечили наших детей и, как знать, может это они топили народ в болотной жиже? Вспомни, Бранделл, еще лет пятнадцать назад, сколько нас было? Сотни две, не меньше! А сейчас? Иные прокляли землю, перебили кучу народа и не отпустят нас, пока всех не перебьют… Вопрос лишь в том, сделаем ли мы хоть что-то, или будем и дальше как послушный скот идти на убой, к окончательной смерти?       Мужчины задумались. Иные… Да-да, именно они виноваты во всех бедах! Но что слабые люди могут противопоставить самому дьяволу? — Они не могут тягаться с нами. Особенно, если мы подготовимся, — Ласло многозначительно ухмыльнулся. — Но есть кое-что… одна небольшая проблема…       Был кое-кто, кто будет мешать. Пора избавиться от одного надоедливого священника.

***

      Грегор задумчиво перебирал предметы, найденные Митрой. Цилиндры, книжка… Все явно творенья рук человеческих, но кто? Кто мог обронить эти вещи посередь болота?       Прошла уже неделя с того дня, как исчезла Мэв. Ласло подозрительно притих, священник не сомневался, что тот что-то задумал. Он не бросит свою жену.       Грегору тоже была невыносима мысль, что Мэв где-то там в болотах одна. Да, она оказалась ведьмой, но несмотря ни на что она была хорошей женщиной. Высокомерно улыбалась, но, тем не менее, помогала людям, ничего не прося взамен. Она была умна, но не корыстна. Её необходимо вернуть во чтобы то ни стало.       Митра обещала что-нибудь придумать, благо были Иные, которые охотно вняли бы её словам.       Шептунья и Жнец — важные шишки в иерархии Иных, но, насколько понял священник, взаимоисключающиеся. Теперь же, когда оба создания бодрствовали одновременно, начался разброд. Чем все это кончится… Явно ничем хорошим.       Скрипнула дверь. Грегор обернулся — Ласло? — священник несказанно удивился. До этого безбожник в церковь являлся только по каким-либо делам. Может, пришел поговорить о Мэв? — Ласло, приятно видеть тебя во храме Божием! Ты по поводу… — Тэйр, я пришел покаяться. — Что?       Дверь раскрылась шире. Вошел мельник, затем мясник, ткачиха с дочерьми… Церковь постепенно заполнялась людьми. — Что происходит? — Мы все пришли покаяться.       Все улыбались ему, словно неразумному ребенку. Неприятный холодок страха тихонько заскребся в глубине души. Они что-то задумали, что-то злое и неправедное. — Тэйр! Мы идем сражаться! С Иными! — Агнесс задорно запрыгала на месте. — Ч-ч-что вы… — Жаль, Вас околдовали, тэйр! — Бернадетта улыбнулась гнилозубой улыбкой и сделала шаг вперед. Ее бледные руки сжимали веревку. — Поэтому мы поможем Вам. — Возможно, мы будем несколько грубы… — Поэтому заранее хотим покаяться… — … И попросить прощенья. — Но это ради блага всех! — Мы одержим победу… — И ангелы призовут нас наконец к трону Господню. — Видишь ли, тэйр, Иные запудрили тебе мозги, и ты не можешь идти с нами. Они могут заставить тебя помешать нам. Но мы тебя свяжем, и все будет хорошо! — Ласло криво ухмыльнулся.       Бежать некуда. — Остановитесь, пока не поздно! Не вызываейте на себя гнев Божий!       Его не слушали. Все происходило словно в кошмарном сне. Его односельчане, его подопечные…       Неживые руки крепко держали, не давая пошевелиться, и священник испытал приступ страха, который возникает в маленьких комнатках. Только маленькой давящей комнаткой на этот раз была родная церковь и его собственное тело.       Священника связали и оставили у алтаря. Веревку так просто разорвать не получится.       В церкви остались только он и Ласло, остальные вышли на улицу, радостно предвкушая грядущие победы. — Зачем всё это, Ласло? Я же… Я же… — Если честно, тэйр, я хотел расчленить тебя. Или привязать камень и утопить. Но эти простаки крепко за тебя держались, привязчивые дурни. Поэтому ты просто здесь посидишь. — Что я сделал не так, Ласло? Я … — Ты просто НИЧЕГО не сделал. В этом твоя ошибка. Сплошная помеха ты, а не человек. И Ласло ушел. Грегор медленно, но верно погружался в отчаяние.

***

      Селяне собирались на бой. Ласло командовал и давал распоряжениия — за последние годы именно он чаще всего выходил на болота и знал об Иных больше всех. Да, вода — колодезная, но не болотная — против Огней, железо против Диких… Пригодиться могло все. — Главное, не давайте им подойти близко, — вещал плотник, который сейчас был не протв назавться и второй своей профессией — гробовщик, — Не разбредайтесь, нужно держаться вместе, иначе поодиночке эти твари нас перебьют.       Все азартно кивали. Уже никому не верилось в возможность окончательной смерти, и поэтому страха никто не испытывал.       Время настало.       Болота как всегда прикрывались легкой дымкой тумана. Увлеченно ухала сова, наплевав на то, что вроде как бы белый день.       Импровизированный отряд вступил на гати Иных, стараясь по возможности сохранять осторожность, но энтузиазм у деревенских бил прямо-таки через край. Задние ряды наседали на передние, доски прогибались под непривычно большим весом. Несколько человек чуть не упали в топь, но все-таки удержались.       Добыча не заставила себя ждать. За четыре часа были уничтожены три Огня и одна непонятная тварь, похожая на паука. Люди входили во вкус       И вот на тропинку вышел Чумной. — Пропробуем взять живьем, — Ласло не мог отделаться от мыслей жене. Нужно было захватить кого-нибудь и все разузнать. А Чумных уважали даже другие Иные.       Чумной Доктор — создание мирное, но проблема вся в том, что он не Здесь. Прикосновение другого мира губительно для тех, кто обеими ногами в этом. Как сказала Митра, они не замечают, когда убивают.       По болотам разнесся нечеловечкский вой — Марта увидела как её муж, Отто, упал замертво. Только вот он пытался выдрать палку из рук Иного и вдруг — лежит неподвижно. А Чумной всего лишь легонько дотронулся до него покрытой перьями конечностью. — Тварь! — Марта вырвала у мясника топор и кинулась на Чумного. Тот стоял неподвижно, видимо, не понимая, что происходит. — Не касайся его рук! — еле успел выкрикнуть Ласло.       Кто-то кинул лассо, Чумного уронили на землю. Марта, вскочив верхом, сильными ударами отрубила Иному руки. На жухлую траву хлынула светло-фиолетовая кровь. Тут же подтянулись и дочери ткачихи. Обезумевшие женщины голыми руками рвали Чумного. Остальные селяне тоже не остались в стороне.       И никто не слышал тонкого писка испуганной Митры, маячившей на некотором расстоянии — ближе подойти боялась. — Нет! Нельзя убивать птичьих! Только не их!       У всех Иных есть Смысл. И тут люди угадали с названием — Чумных и вправду по праву можно назвать докторами.       Когда смешиваются миры, всегда остаются следы, не обязательно заметные. Легкий налет, звездная пыль, но она разъедает чуждую реальность. Именно поэтому миры не могут пересечься полностью. Чумные Доктора были созданы богом Иных как раз с целью нейтрализовать последствия пересечения. Их черные балахоны впитывают любую отраву будь то следы других миров или просто яд и болезнь. Само их присутствие приводит систему в равновесие.       Но если Чумного Доктора убить…       Иной, до этого вяло сопротивляющийся, затих. — Он помер что ли? — спросил Петер, вытирая фиолетовую кровь с рук. Селяне с подозрением уставились на изодранное тело. Тихо хныкали ткачиха с дочерьми, обнимая неподвижного Отто. Внезапно тот издал воющий звук и пошевелился. — Отто! — взвизгнула Марта. Муж уставился на нее пустым взглядом. Из угла рта стекала струйка слюны. — Отто? — Ы-ы-ы, — он схватил жену за руку и попытался укусить. Ткачиха испуганно отскочила. — Отто, что с тобой?!       В этот момент от тела Иного повалил черный дым. Трава и без того жидкая и полумертвая, гибла окончательно. Селяне попятились. — Нельзя, нельзя… — хныкая шептала Митра, спрятавшись за дерево. Нужно найти тэру! Он прекратит это безумие! Собравшись с силами, Иная отправилась в сторону деревни. В толпе священника не было, значит, он может быть только в одном месте.       В церкви.

***

      Грегор уже не пытался освободиться — бесполезно. Встать тоже не получалось, так что ситуация совсем плоха. Священник не знал сколько времени прошло и просто тихонько бубнил про себя молитвы. — Тэра? — голос из-за двери, — Тэра, ты быть здесь? Митра! Теперь он спасен! — Митра! Помоги мне! — Дверь закрыта, мы пробовать ломать. Тэра, люди поступать плохо, они бить птичьих, тэра спаси нас… — голос Иной постепенно скатился в рыдания. — Митра, Митра, освободи меня, и я что-нибудь придумаю!       Стоп. Она сказала «мы»?       Двери хрустнули и провисли на искривленных петлях. В церковь повалили Иные, все, как и Митра, из Болотного Народца. Маленькие носатые создания подбежали к Грегору и принялись рвать веревки.       Митра же стояла на пороге, утирая слезы краем робы. Священник никогда не видел её в таком состоянии. — Скорее, тэра! — воскликнула Иная, как только спала последняя веревка. Она тянула Грегора за рясу и бесконечно торопила. — Погоди, Митра, — просто так деревенские не отступятся, нужно как-то их убедить прекратить вакханалию. — У меня есть одна идея…

***

      Селяне сбросили тело Чумного в болото и, старательно обойдя это место, двинулись дальше, предпочитая не думать о том, что же все-таки случилось. Марта позаимствовала у кого-то веревку и теперь вела мужа как собачку. Тот шатался, мычал и никак не показывал признаков интеллекта. Что бы Иной с ним ни сделал, теперь он не походил на человека. Впрочем, Марта быстро успокоилась и, похоже, видела в этом даже какие-то плюсы. — Ну что ты, птенчик ты мой, не надо грязь есть. Придем домой, я тебе гнездышко обустрою… — со странной улыбкой приговаривала она. Видимо, надеялась, что бесконечный поток упреков на тему незамужности дочерей, наконец, стихнет, и она сможет отыграться.       Ласло незаметно для всех выбирал те тропы, что могли привести к Трухлявому дереву. Мэв жива, он был в этом уверен. Но как долго это продлится?       Тем же временем вода в том месте, куда сбросили тело Иного бурлила. Немногочисленные животные гибли и падали то тут, то там. Если бы было кому разобраться, то он бы понял, что причиной этому была болезнь, очень похожая на ту, от которой погибли жители деревни.

***

      Шептунья расположилась меж огромных корней старого полусгнившего дерева. Да, Трухлявым оно было неспроста. Семечко дало росток многие тысячи лет, когда мир был совсем другим, но теперь оно почти умерло, гния заживо.       Шептунье здесь нравилось. Если закрыть глаза и прислушаться, можно было услышать шепот иных эпох. И тех лет, когда её возлюбленный сын был ещё жив. Сейчас она пребывала в странном состоянии на границе дремы и бодрствования.       «Мне не место здесь, — вяло думала она, — и Его нет… так душно в этом мире. Вернись, о мой сынок…»       Шептунья скорее почувствовала, чем увидела движение. Человек. — Ты… Где Мэв, говори! — человек буквально кричал.       О, он всё-таки добрался. Супруг сосуда с магией.       Шептунья открыла глаза и с наслаждением увидела, что человек передернулся. Да, её глаза могли многих напугать — большие сапфировые, но словно разбитое зеркало, где каждый осколок — зрачок. — Ты о той женщине… с магией… она здесь… — шепот лился, вгрызался в сознание. Ласло почувствовал беспричинную жуть.       И тут он увидел свою жену.       Мэв словно вплавило в ствол дерева, нижняя часть тела полностью скрывалась в толще древесины. Глаза безмятежно закрыты, словно чародейка спокойно спит. — Мэв… Отпусти её, тварь! — Ласло вскинул арбалет.       Глупый. Этим её не убить. — Она сама… захотела быть здесь… — Что?.. — гробовщик опешил.       Не верит… такой забавный. — Она боялась… незнания… сейчас она видит все, что вижу я… знает все, что знаю я… — Но зачем? Зачем…?!       Такой преданный. Не хочет быть брошенным. — Магия… искривляет пространство… время…, а я не хочу быть одна… хочу вернуть Его… — Его? Кого, черти тебя дери?       Скользнула тень, и Ласло упал, как подкошеный. Тело перестало слушаться. — Хочешь… Я верну тебе утерянное…? Будешь… чуять тепло… слышать стук сердца…, но не умрешь никогда… хочешь быть как Костяной Герцог…? — Шептунья хихикнула и махнула рукой. Тень исчезла, и появился некто. Он выглядел совсем как человек, только очень бледный и худой. Черты лица слишком вытянуты, что делало его неприятным на вид. Глаза пустые и бессмысленные, как у пустой оболочки. От Костяного Герцога, как назвала его Шептунья, исходили волны ощутимого даже для мертвого жара. — Я… нашла его… давно… не рождался… значит не умрет… неживущий… хочу отдать это тело Ему, моему возлюбленному сыну…, но Он не берет… хочет старое…       Ласло напрягся и кое-как встал. Остальные деревенские были неподалеку, прятались по кустам и деревьям. Нужно всего лишь найти слабое место этой твари, напасть всем вместе и освободить Мэв. Все просто. Будет ли этот Герцог проблемой? Пока не шевелится. — А ты тоже… боишься одиночества, человек… боишься остаться совсем один… поэтому так привязан к этой женщине…? — Шептунья почувствовала, что попала в точку. — Мать не узнаёт… брат повесился еще в детстве…, а все друзья погибли во время войнушки лордов… Если она исчезнет, то кто скажет, что когда-то был человек по имени Ласло? — Я, — голос прозвучал как гром среди ясного неба. Грегор поспешно отряхивал запачкавшуюся парадную рясу, — Фух, еле успел. Не надо больше так делать.       Ласло несказанно удивился. Мало того, что пришел, так еще и парадный наряд нацепил. А его священник обычно надевал только во время богослужений на особо важных церковных праздниках. — Я ничего не знаю о тебе, Шептунья, но я хорошо знаю Ласло. Знаю всех своих односельчан, — голос Грегора почти не дрожал, и он, не моргая, смотрел в сапфировые глаза, — Никто, слышишь никто не исчезнет бесследно! Если я умру первым, то буду просить бога за них на той стороне, но если бог приберет их раньше, я до последнего буду помнить всех до единого и молиться за их души! Никто не канет в бездну!       Деревенские зашептались. — Возможно, я никогда не был хорошим священником и не был тем, в ком нуждались эти люди… Но я буду пытаться.       Кто-то из находившихся неподалеку деревенских захныкал. Агнесс? — Пускай иногда они делают глупости, но они хорошие люди! Марта! Твои пироги с ягодами могли поспорить со столичными, а уж какое ты варенье делала! А Петер? Помнишь, в голодный год, когда волки стали лазать к скоту, ты без страха кидался на них и спас не только коров, но и людей. А Ласло, не ты ли вернулся в деревню ради мира? Чтобы не видеть больше крови? Так зачем же ты начинаешь войну? У тебя золотые руки. Никто не умеет так управляться с деревом как ты! — Тэйр, не время…       Шептунья расхохоталась в голос. — Какие речи…! Ты мне нравишься… человек… Говоришь со мной, а Болотный Народец, тем временем пытается освободить женщину… не получится… пока я сама не захочу… её освободить… — Так почему бы не попробовать договориться? — О?.. С радостью…! Я отдам её…, а ты… — голос Шептуньи слился в совсем невнятный шепот, но судя по выражению лица Грегора, он все слышал. На миг священник мучительно задумался. — Хорошо. Я согласен. — Правда…? Но ты никогда не сможешь… уйти к своему богу… — Я уверен, он поймет.       Шептунья снова захихикала. Этот тоже такой забавный — По рукам, человек!       Дерево медленно выпустило Мэв, и та рухнула на землю. Ласло тут же бросился к ней.       Грегор подошел к Шептунье вплотную. — Можно спросить? Насчет Жнеца… — Я ничем не могу помочь… пока болота не очистятся, он будет безумен…, но я вижу… всему этому длиться недолго.       Священник кивнул. Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления. Селяне, пристыженные недавней речью Грегора, понурясь, выходили из укрытия. — Простите нас, тэйр… — Ничего-ничего. Надо возвращаться.       Священник не хотел думать о том, что его подопечные стали убийцами. Пускай и убивали они только Иных.       Не оборачиваясь, он пошел прочь. Спустя немного времени его догнал Ласло, державший всё ещё не проснувшуюся Мэв на руках. — Тэйр… Я… Ну… — Просто забудь, Ласло. — А… о чем она попросила? — Неважно. На вас всех это никак не отразится.       Больше священник не реагировал на попытки плотника заговорить и думал о чем-то своем. Ласло к своему недовольству почувствовал себя виноватым. Мэв же начала потихоньку приходить в себя. — Ты идиот, Ласло, — устало пробубнила она и снова замолкла. — Эй! Тут женщина! — внезапно выкрикнул идущий немного левее кузнец. Все повернулись, куда он указывал. И вправду прямо на земле лежала молодая женщина. Она была облачена в разбитые белые доспехи, залитые кровью и грязью. Светлые волосы испачкались и свалялись, а на лице застыло бесконечное отчаяние. Она что-то шептала на неизвестном языке, тянула руки к людям…       И она была живой.       Так они встретились с Мирандой.