Миранда
25 мая 2018 г., 00:28
— Хм? Женщина? Мне казалось, вы говорили, Сальвати, что там не могло быть посторонних. Кто же эта ваша женщина? — инквизитор скептически нахмурился.
— Ваше правосудие, она… её звали Мирандой. Она упала с неба.
— Что-о-о-о? — инквизитор вскочил, — Люди с неба не падают! Только ангелы, посланцы бога, могут снисходить с небес!
Грегор съежился на своем стуле, как от удара, стараясь не смотреть на своего судью. Мать-настоятельница вскинула бровь и удивленно уставилась на неудачливого подсудимого.
— Помолчите же, ваше правосудие, — наконец выговорила она, — Думаю, нам все объяснят, не так ли?
Сальвати поспешно кивнул.
Инквизитор замер, ловя ртом воздух и еле сдерживая желание разразиться тирадой о божественных сущностях. Встретив выжидающий взгляд матери-настоятельницы, он фыркнул.
— Да утверждайте, что хотите! Пусть хоть люди с неба, хоть ангелы в подворотне! Продолжайте, Сальвати, но учтите — вы уже наболтали на жестокую, прилюдную казнь.
Последние слова могли бы напугать обычного человека, но Грегору Сальвати уже было нечего терять.
— Итак мы нашли Миранду…
***
Рот раскрыт в беззвучном крике, глаза полны отчаяния и немой мольбы. Она была красива, как бывают красивы женщины, не знавшие тяжелой крестьянской жизни, не согнутые бесконечным трудом и безнадегой выживания. Ростом — явно выше деревенских девушек, а её светлые тонкие как паутина волосы спутались в неопрятный кроваво-грязный клубок. Лицо с тонкими чертами исказила гримаса боли. Она была похожа на подраненного зверя, загнанного в угол и истекающего кровью. Селяне замерли в нерешительности и потрясении — неожиданное появление этой странной женщины казалось даже более сверхъественным, чем самые изощренные выходки Иных. Незнакомка тянула руки в умоляющем жесте и, хрипя, бормотала что-то на незнакомом языке. Но деревенские лишь, как стадо овец, смотрели на неё и даже как-то отшагнули, сгрудившись в кучу. — Бартл, Айдан! Понесете её в деревню! — немедленно приказал священник. Появление женщины шокировало и его, но Грегор быстро взял себя в руки. Было видно, что незнакомка ранена и нуждается в помощи. — Э? — Айдан опешил. Священник никогда раньше не говорил ни с кем из своей паствы таким тоном. — Живее! Не видите что ли, она ранена! Кузнец и мясник повиновались. Они подняли найденную, получив выговор, что сделали это неосторожно и понесли её вперед. Женщина хватала мужчин за руки, за плечи, бессмысленно что-то шептала и даже пыталась вырываться — Откуда она могла здесь взяться, тэйр? — с плохо скрываемым удивлением спросил Ласло. — Не иначе происки Иных… — Ласло… потом. Все потом. Просто не дайте ей умереть и сами дойдите в целости и сохранности. Нельзя позволить угаснуть этой жизни. — Тэйр? Грегор молчал. Ему не хотелось говорить, лишь бы отгородиться от всего происходящего, побыть в спокойствии… Отдохнуть. Разговор с Шептуньей подействовал на него чрезвычайно удручающе. Ласло не стал пытаться продолжить диалог. Священник выторговал Мэв у того чудовища, за одно только это можно было выплачивать долги всю жизнь. Он, уважая решение Грегора, Ласло поудобнее перехватил казалось дремавшую Мэв и двинулся вперед, подгоняя отстающих и крича на мясника с кузнецом, чтоб, мол, несли аккуратней. Что это за женщина, откуда она взялась… потом, все потом. Хотя, возможно, это шанс забыться. Священник не пошел вместе со всеми. Он свернул и, петляя по болотам, направился по знакомой уже тропе. К старой заброшенной церкви. Почему именно сюда? Несмотря на прошедшие года это место всё же оставалось домом Божьим. И здесь можно было побыть одному. Тут он сел у разбитого, покрытого паутиной и пылью алтаря, обхватив колени руками как когда-то в детстве, и тихонько без слез заплакал. — Митра, — священник не видел Иную, но знал, что она пришла и где-то здесь, — Митра. Почему? Я всего лишь человек… почему именно я? Митра молчала, притаившись за скособоченным алтарем. Она нервно теребила край своего рубища, не зная, что сказать. Ей было ничуть не легче, чем священнику, но у неё всегда оставался Смысл, а Грегор… — Что бы ни происходило с человеком, что бы у него не отняли, у него всегда остается надежда, что все изменится. В какой бы пучине отчаяния он не погряз, он надеется. — Тэра… — Митра, знаешь, я всегда верил в загробную жизнь. В рай, преисподнюю. В Божий суд. А теперь … похоже я навсегда останусь здесь, в земном мире. Даже если мое тело истлеет, я не смогу покинуть его. — Грегор истерично расхохотался, — Митра, я продался дьяволу! Шептунья — демон, она демон! Ха-ха-ха! Демон! Настоящий! И я продался ей, спасая колдунью! Лихо, а Митра? Иная стала пятиться, пока не уперлась в угол. — Тэра… Что ты обещать ей, Тэра? — Я обещал ей возродить её сына, вашего бога! Пускай на это уйдут тысячи веков, но сыскать ему такое тело, которое бы выдержало его! Которое он бы принял! Ха! А до этого момента… Эм… я не совсем понимаю, что это значит. Но… я должен хранить его душу. Глаза Митры расширились. — Ты… — Пока нет. Но скоро. Ха-ха-ха. Ты запомнишь меня, Митра? Не дашь мне кануть в небытие? Он окончательно сполз на пол и уставился в потолок. — Кто… Кто скажет, что я когда-то был на этом свете? У меня нет семьи, друзей… Даже врагов как таковых. — Тэра… — тихонько подойдя к священнику, Иная обняла его за плечи, — Чтобы ни случиться, мы быть помнить друг друга. Тяжкая тишина повисла в давно покинутой прихожанами церкви. Полустершиеся лики святых смотрели со стен и потолка равнодушно, а некоторые словно с немым укором. Взгляд Грегора рассеянно скользил по изображениям, пока не зацепился за одну фреску. Сюжет её был не знаком священнику — толпа людей с разделенными напополам нимбами вонзала мечи в уродливого зверя. — Митра… Ты не знаешь, что здесь изображено? Иная отцепилась от священника и подняла взгляд туда, куда он указывал. — Тэра, я хотеть показать тебе эту картинку тогда. Помнишь, когда приводить тебя сюда в первый раз? Её рисовать люди, когда ещё не быть города… Давным-давно, когда люди не знали еще Единого Бога, были существа невообразимой мощи и силы. Их мысли меняли мир, а дыхание давало жизнь. Ученые мужи Гратиса нарекли их первозверями — первозданными элементами живого мира. Для многих эти существа стали богами. Но потом пришел Единый Бог и повелел скинуть былых идолов. И холодной осенней ночью объединенные горящим в душе фанатизмом бывшие язычники убили одного из первозверей. — Но убить их нельзя, они не быть рождены как вы, они не мочь уйти как вы. Убитый первозверь хотеть вернуться, как пытаться встать сшибленный порывом ветра человек. — Так это… ваш бог? — Да. Люди убить его тело. Тэра… прости, тэра, — пара слезинок сползла по щеке Иной. — Ничего-ничего, — священник через силу улыбнулся, — Но как так вышло, что наши боги «договорились»? — Ваш бог быть умный. Он знать, что первозверей нельзя убивать. Он наказать убийц и мириться с нашим богом. Построить этот храм. Вместе. Чтобы извиняться. Но люди забывать. Вы не уметь слушать вашего бога. Видеть только то, что можно трогать, но не то, что можно слышать сутью. Мы всегда слушать нашего бога. — И что же он говорит сейчас? — Ему быть больно. Он не видеть, не слышать, только чувствовать. Не понимать, что случаться. А мы не мочь объяснить. Ветер вяло шевелил лохмы мха, свисающие со стен. — Ну ничего. Скоро всё кончится.***
Когда Грегор вернулся в деревню была уже глубокая ночь, но никто не сидел по домам. Селяне столпились у дома Ласло, переговариваясь еле слышным шепотом. Священника они встретили облегченными вздохами и пристыженными взглядами. — Тэйр… ну… мы это… — начал было мямлить Петер, но Грегор лишь отмахнулся. — Как раненая? — Мэв как очухалась, так и взялась за неё. Ласло говорит, шибко плоха была деваха, но Мэв-то наша не лыком шита, смогла залатать. Сейчас спит, говорят. Но никого не пускають. — А Ласло-то раскомандовался, словно прогулки по болотам нам не хватило! — вставил свое веское слово Бранделл. — Да, это он всю канитель развел… — поддержал Айдан. — Не. Смейте. Всё. Валить. На. Ласло, — предельно четко произнося каждое слово, сказал Грегор, — Если бы вы не хотели, вы бы не пошли. Бог всё видит. Айдан передернул плечами. Слова священника ему не понравились — Но что теперь делать-то, тэйр? Откуда эта деваха? Может её дьяволы подкинули? — Я во всем разберусь. А теперь прошу, расходитесь по домам. И помните, вы — люди, а не звери. Никогда этого не забывайте. Люди не хотя расходились, то и дело бросая косые взгляды друг на друга. И только Марта была сосредоточена на своем муже, который все время порывался кого-нибудь укусить и пускал слюни. Грегор постоял немного на крыльце, не смея стучать. В этом доме ему никогда не были рады, и теперь священник хорошо понимал почему. Священники и маги никогда не ладили. А теперь ещё эта война… Она началась лет десять назад, когда хередим вспомнил, что раньше Гратис был частью Санктус-Хеллига. Даже до сюда докатывались отзвуки тех событий. Но какое ему дело до этого? Грегор решительно постучал. — А, тэйр, долго ж ты шлялся, — Ласло был как всегда язвителен, но священник чувствовал, что гробовщику не по себе от всего произошедшего. — Как дамы? — Мэв полностью оправилась, а найденыш… Черт знает, кто умудрился её так отметелить. Правая нога в трех местах сломана, представь? Мэв говорит, еле жива осталась. — Она что-нибудь говорила? — Бормотала что-то, но я ни черта не понял. Священник вошел вовнутрь. Мэв сидела за столом и старательно резала какие-то корни. — Тэйр. Найденыш там, — она мотнула головой в сторону спальни, — Пришлось нашу кровать ей пожертвовать. Но вечно здесь жить она не будет! Грегор согласно кивнул. — Как только появится возможность, мы её перенесем. Я подготовлю место в церкви. — Она живая, тэйр. Живая. Никогда не думала, что буду удивляться подобному факту, — врачевательница сухо хихикнула, — И не здешняя. Её одежда… никогда не видела такой. Штаны на женщине, где это видано? — Возможно, она иностранка. — Откуда только ей здесь взяться, иностранке? — пробормотала колдунья, — Иди, что ли глянь, может, проснулась. Но незнакомка спала, усыпленная колдовством и травами Мэв. Прошла пара дней прежде чем она окончательно очнулась и смогла нормально поесть. Тогда Грегор с помощью Ласло и Файлана перенес её в церковь, где заранее подготовил уголок. Женщина видимо не знала языка и только растерянно глядела в ответ на вопросы. Было видно, что она боится деревенских, но отчаянно храбрится. После многих попыток удалось более-менее разобрать в её невнятном бормотании имя — Миранда. Кто она? Откуда? Возможности выяснить не было. Миранда очень боялась чего-то ещё, вздрагивая от любого шороха. Священник решил, что это как-то связано с её ранами. Возможно, её недруг был где-то неподалеку. Он по возможности старался успокоить найденыша, был всегда с ней приветлив и доброжелателен. Но женщина не спешила раскрываться. — Миранда, — как-то заговорил с ней Грегор, — Откуда же ты пришла? Женщина лишь покачала головой. «Не понимаю». Мэв поделилась с ней одеждой и теперь Миранда была облачена в серое домотканое платье. Но в женской одежде ей было некомфортно. Разбитые доспехи лежали в закутке Грегора, где он их тайком рассматривал. И однажды понял, что белый кусок неизвестного металла, найденный Митрой ранее очевидно был частью подобного доспеха. Но эти доспехи заслуживали отдельного рассказа. Белые, гладкие, но без блеска, прочные. Пластины соединялись подвижными креплениями, не оставляющими зазоров. Они были невероятно легкими и наверняка очень удобными. Кое-где, в тех местах, где пластины оказались сильно повреждены, торчали невероятно тонкие стальные нити. Были ли они предназначены для укрепления конструкции или для чего-то еще непонятно. Какой кузнец мог сотворить такое явно недешевое и очень сложное с исполнении чудо? Кем бы ни была Миранда, она явно от бедности не страдала. Так же к набедренным пластинам были приделаны маленькие сумки странной формы. В одной из них лежали цилиндры опять же знакомые уже Грегору, но не пустые, а наполненные непонятным веществом. Что все это значит? Грегор внезапно вспомнил, как услышал на болотах незнакомую речь… Точно! Видимо это были соотечественники Миранды. Но куда они делись? Почему бросили её одну раненую? «Можешь ли ты поручиться за всех людей?» — сказал тогда Жнец. Так вот оно что. Картинка начала складываться воедино. Эти люди, люди Миранды, пришли на болота, каким-то образом отравили его и этим разозлили Иных. Дырки в черепах Чумных, хлопки, тетушка Матильда… Могли ли чужаки обладать некой магией? Может они напали на Иных? Но зачем? — Миранда… Найденыш уже шла на поправку, подозрительно, по словам Мэв неправдоподобно быстро. Женщина, полусидевшая на лежанке, улыбнулась священнику, но скорее из вежливости, давая понять «я слышу тебя». — Откуда. Ты. Пришла? — постарался показать он жестами. Сначала она с недоумением уставилась на него, но потом кивнула. «Поняла». И указала вверх. — Э? С неба? Это что-то невообразимое. Миранда активно зажестикулировала. Её махинации Грегор понял не сразу. «Дай на чем писать». Помедлив, недоумевающий священник достал кусок угля и указал на стол. — пиши прям здесь Гостья, морщась от боли в ушибленных руках, взяла протянутые принадлежности, но стала не писать, а быстро что-то рисовать. «Было бы странно, умей она писать, всё-таки женщина, иностранка. — с легким разочарованием подумал Грегор — Но впрочем рисунки действительно предпочтительней». Рисовала она, стоит признаться, неплохо. Четыре человеческие фигурки, две женские, две мужские, стоят около штуки, похожей на большую перевернутую лодку. Подумав, Миранда пририсовала штуке крылья. «Она летала». Потом женщина нарисовала эту же самую штуку, уткнувшуюся носом в землю, и перечеркнула одну женскую фигуру. «Она упала, и одна женщина погибла». Затем Миранда замерла и перестала рисовать. Грегор увидел, как по её щекам скатилось несколько слезинок. «Видимо, ей сложно это вспоминать. Хватит на сегодня». Священник мягко забрал уголь у женщины из рук. Она благодарно улыбнулась.***
Следующие дни были на удивление спокойны. Миранда всё так же невероятно быстро шла на поправку, чем сильно удивляла всех. Селяне присмирели и коротали дни за работой. Обновили все заборы, перестлали полы в большинстве домов, кузнец истратил последние запасы металла на починку различных инструментов. Марта сколотила своему мужу загон и теперь тоскливо глядела из-за загородки на него вечерами, но Отто по-прежнему не проявлял признаков разума. Иные затаились и даже хлопки прекратились. И казалось, что теперь все будет хорошо… Но когда все бывало, так как хотелось бы?..
