Деревня проклятых

      Свет погас. Неужели конец? А ведь Грегор уже перестал считать возможной свою окончательную смерть. Но вот лежит и не может пошевелиться.       Ощущения были странные. Темнота перед глазами полнилась неприятными багровыми отблесками, которые больной разум принимал за блики адских костров. Тело не чувствовалось, словно его больше не было совсем. Весь мир замкнулся в голове — невероятно тяжелой, гудящей как банка с пчелами. Это было сродни физической боли с той лишь разницей, что её источником была не плоть, а нечто более глубинное.       «Может, это душа болит?»       Грегор мог только думать, и думы эти мало соотносились с ситуацией. Мысли бешено скакали от детских фантазий к неумелому восхищению Мирандой. Потом его относило к моменту смерти от болезни, и здесь накинулась тронутая злобой тоска.       «Всё тщета какая-то»       — Очнись… Очнись… Ты еще не выполнил обещание! — его депрессивные самокопания разбил шипящий голос Шептуньи.       Зыбкое марево рассеялось, и на священника уставились два сапфировых глаза.       — Глупый… Голова — слабое место любой нежити!       Шептунья когтистыми руками держала его лицо. Она выглядела ехидной и вредной как любящая пакости девчонка.       Грегор рывком встал.       — Что? Как? Где?!..       Шептунья рассмеялась, прикрывая торчащие клыки маленькой изящной ладошкой. И тут священник заметил, что она сильно изменилась с их последней встречи — осунулась, побледнела и словно стала меньше. Лишь необычные глаза все так же горели сапфировым пламенем.       — Запомни… Повредят голову — потеряешь сознание… Снесут полностью — потеряешь разум! Береги свою черепушку, священник… а то ты мне еще нужен… И так много сил потратила…       — Где этот?! — на ходу ощупывая пробитую голову и бегая кругами возопил Грегор       — Тот забавный человек в белом? Он ушел… И тебе не понравится куда…       — В деревню?!       — А ты догадливый…       — Но зачем… Кто он вообще и что ему надо?!       — Подумай, ненаглядный ты мой.       Когтистые, но не лишенные изящества пальцы коснулись его лба       — Дыра… Матильда… Иные… так это Рейтар? Рейтар их убил? С него все и началось?       Шептунья хихикнула.       — Нельзя… говорить — начало. Ибо начало — ложь…       Грегор, казалось, не слушал её.       — Миранда, говорила, они спустились с неба. Может они ангелы? Божьи посланцы, отправленные сюда истребить нас, грешников?       — Твой бог, конечно, могущественный и великий… но у него крайне скудная фантазия… ему легче сбросить с неба огненную гору… чем придумать план по изведению конкретной деревни безумным мужиком…       — Ты демон. В твоей природе богохульство. Но нужно спешить! Ведь…       — Да, в то самое время пока ты тут распаляешься, твоих родичей может там уничтожают…       Шептунья в очередной раз засмеялась безумным и каким-то пьяным смехом.       — Спеши! Авось успеешь до страшного суда!       И сказала она это не шепотом как обычно, а во весь звонкий девичий голос.

***

      Скорее, скорее! Кто знает, что натворил этот безумец?       Ноги послушно несли тело над топью, безошибочно находя клочки твердой земли. Конечно, проще было бы дойти по гатям, но для того, чтобы понять это, нужна была хотя бы секунда промедления, а Грегор не мог остановиться.       Священник не особо задумывался о мотивах этого Рейтара, кем бы он ни был, сейчас гораздо важнее было как можно скорее добраться до деревни. Мысли скакали бешеными зайцами.       Боже, пожалуйста, пускай будет не слишком поздно.       Пробитая голова истекала черной кровью, заливавшей глаза и пачкающей рясу. Ветки кустов цеплялись за одежду, трава словно стремилась обвить ноги.       Болота говорили: «Стой».       Нет. Нельзя останавливаться.       «Стой»       Нет!       То тут, то там мелькали Огни Святого Эльма. Пару раз священник замечал Диких и кучкующийся Болотный Народец. Но ничто не могло замедлить его.       Пусть хоть весь мир начнет погружаться в Ад!       Наконец-то показались первые заборы. Уже, уже…!       Бдыщ! Внезапный хлопок и толчок в левое плечо. Снова выстрел из того странного оружия. Священник пригнулся, зажимая рукой новую дыру.       «Ох, скоро стану дырявым как решето… — подумал Грегор, оглядываясь и пытаясь понять, откуда стреляли, — А ведь в сердце целился»       Рейтара нигде не было видно, но то, что он здесь…       Бдыщ!        … доказывали выстрелы.       Священник упал на четвереньки и пополз на звук, стараясь держаться заборов, а одной рукой прикрывал голову. Чем чёрт не шутит.       — Тэйр! Какого…?.. и в…?! Гори оно все…! — Ласло высунул голову из-за своего забора, заметив Грегора. Специально что ли высматривал? — Что происходит?!       — У нас гость.       — А я и не заметил, черти тебя дери, ….! — он смачно выругался.       Никто не ждал внезапных гостей, посему Рейтара никто и не заметил. Он беззвучной тенью пробрался в один из крайних домов, дом старухи Гретель.       Какая же судьба постигла несчастную Гретель и её внучку? Они весь день провели дома, не выходили. А, значит, сейчас находились во власти Рейтара.       Ласло ругался и матерился — Мэв ранили в ногу, и это его крайне взбудоражило. Гробовщик готов был лезть под выстрелы, но отомстить за такую обиду.       Другие деревенские иногда выглядывали из окон или дверей, но тут же спешно прятались. Звуки пугали их тем сильнее, что неизвестного врага они не видели.       Грегор прятался за домом Ласло — получить очередную дыру не было ни малейшего желания. Нужно придумать план действий.       А может, ну его?       Ага, как же. Бегство от проблемы не выход.       А может его голодом заморить? Рейтар наверняка такой же живой, как и Миранда. А, значит, нуждается в еде.       И сне.       Но есть ли возможность ждать, пока враг уснет? Гретель, Сюзанна…       Грегор ясно представил их обех. Неугомонную Гретель, которая, невзирая на возраст, исправно ходила в поле в любую погоду, собирала немногочисленных уже подруг и пела… о, как она пела. А Сюзанна? Ей шестнадцать, а она все свое время посвящала заботе о стариках. Дети смеялись над ней за то, что она одевалась как старуха, старательно пряча себя в мешковатой одежде. И никто из них не мог подумать, что этим она скрывает ужасные ожоги — в детстве свалилась в костер.       Вопрос даже не в том, что они могут умереть — на это воля Всевышнего. Но вдруг они потеряют рассудок как Отто?       Что произойдет, если изломать, испортить, уничтожить неживое тело? Освободится ли душа или все равно будет привязана к груде исковерканной плоти?       А не все ли равно сейчас?       Вот так всегда. Когда нужно действовать, нет-нет, да и впадешь в раздумья.       — Тейр! — крикнула ему Мэв, прерывая думы. — Заходи в дом.       — Но…       — Залазь давай! Хоть голову перевяжу.       Священник замялся, но, всё же, вполз в жилище. Мэв сидела на лавке, так, чтобы просматривать улицу из окна, но её самой бы оттуда не было видно.       — Так что происходит, не расскажешь?       — Человек… из того же народа что и Миранда. У него есть странное оружие. Ну — он вытер залитый черной жижей лоб, — Вот результат ты видишь.       — Ха! Дай посмотрю.       Священник подошел в нерешительности.       — Мда, такого я не видала, — колдунья схватила священника за голову и приблизила, рассматривая. — только… Это ведь он Иных убивал?       — И Матильду… тоже.       — Хотелось бы знать, с чем мы имеем дело. Но я не расстроюсь, если этот пришелец просто помрет.       Пока Мэв бинтовала Грегору голову, он немного поуспокоился. И стал думать.       Хм. Интересно, где сейчас Митра?

***

      После того, как она указала, где находится Жнец и странный человек, Митра вернулась в церковь, никем незамеченная. Ей было страшно.       Иные не боятся смерти — у них нет даже такого понятия. Все рано или поздно канут в небытие. И Митра боялась не этого. Она боялась, что этот мир, каким он был, канет в небытие.       Конец света наступает каждый день, хоть никто этого не замечает. Каждый день что-то уходит в прошлое, и мир меняется.       И теперь Митра чувствовала, с какой скоростью меняется её мир. Это пугало маленькое дитя Болотного Народца.       В церкви находилась еще та женщина, тэра называл её Мирандой. Странная, нездешняя…       Но Миранда похоже побаивалась Иной. Она зажалась в свой угол и бормотала скороговоркой какие-то слова. Может, молилась?       — Ты быть друг тэры. Друг тэры — друг Митры.       Миранда во все глаза смотрела на Иную. Что же сделать…?       Сколько времени они пялились друг на друга, неизвестно. Но идиллию прервали хлопки. Рейтар был в деревне.       Услышав эти звуки, Миранда рывком кинулась к двери. Она явно поняла, что происходит.       — Он приходить за тобой?       Найденыш казалось поняла слова Иной и покачала головой. А заем провела пальцем по горлу. Значит не друг.       — Быть хорошо. Ты сидеть здесь? Или мне помочь тебе идти?       Миранда требовательно подергала ручку двери.       — Хорошо. Я тебе помогать.       Если Миранда погибнет, тэра расстроится. Так что Митра позаботится о том, чтобы она не пострадала.       На улице было безлюдно. Небо заволокло тучами, и редкие проглядывающие лучи дневного светила казались скорее насмешкой, чем даром свыше. Ветер стих и гробовую тишину нарушали только редкие жуткие хлопки.       Миранда не прекращала что-то бормотать, и чем дальше они с Митрой шли, тем сильнее в ее голосе, заменяя страх, проскальзывала злость. Бессильная длительное время подавляемая злость. Кем бы ни приходился найденышу этот Рейтар, сейчас их отношения явно не были радужными.       Что-то в этом беспокоило Митру. Она бережно поддерживала раненую женщину, но не могла сдержать внутренней дрожи.       Что-то не так.       Это не было страхом. Скорее нечто похожее на ощущение, когда смотришь в глаза своему убийце, не зная о его роли в своей судьбе, но смутно догадываясь об этом.       Митре хотелось бросить Миранду, а еще лучше сделать так, словно этой странной женщины никогда и не было. Но тэра расстроится… Иная представила его опечаленное лицо и чуть не расплакалась.       Она провела найденыша к дому старухи Гретель незаметно, пряча за домами и заборами. Впрочем, Рейтар один и вряд ли мог просматривать все направления.       — Что ты быть делать?       Миранда устало присела на землю, облокотившись на забор дома старухи. Кости еще не до конца срослись, а ушибы не прошли. Долго находиться на ногах она не могла.       Почему именно этот дом? Напрашивался только один ответ — крыльцо смотрит в сторону леса, а забор позволяет подойти к двери незаметно. Возможно, это было и не единственное укрытие доступное Рейтару, но самое очевидное. Из разряда — первым на глаза попалось. Но это укрытие было отнюдь не идеально.       Миранда указала на себя, а затем в сторону окна. Да, Рейтару придется высунуться, чтобы атаковать, но что именно она имеет в виду? Был бы тэра здесь, он бы наверняка понял больше, он умный…       — Митра? Миранда? Что вы здесь делаете?..

***

      Священник, пробирающийся ползком был несказанно удивлен, увидев недалеко от своей цели найденыша и Иную. Миранда невольно вздрогнула, услышав его голос, а Митра радостно захлопала в ладоши.       — Тише! Вдруг этот нас заметит?       — Тэра! Я присматривать за твоей женщиной!       — Кхм-кхм, она не моя, — Грегор и сам удивился своему смущению.       — Тэра! Я её не понимать. Она не говорить, как мы.       Миранда оживленно зажестикулировала. Понять её было сложнее, женщина сильно нервничала.       «Выманить его», — наконец разобрал священник.       Легко сказать.       Найденыш увидела его затруднение и принялась шепотом что-то декламировать. Грегор не понимал ни слова и в бессилье хмурил брови.       Ах, Миранда, ты же знаешь, что я не понимаю ни слова…       Так. Стоп. Вот именно. Суть не в словах.       А в интонации.       Она говорила ему читать молитвы.       Точно, ведь тогда, когда он слышал разговор на болотах, именно молитвы спасли его и Митру. То есть Рейтар боится молитв? Не говорит ли это о том, что он демон?       Окажись это правдой, вышло бы забавно — демоны, прилетевшие с неба. Забавно, но как-то святотатственно.       Немного помявшись, Грегор принялся во весь голос читать молитву Великому Спасителю. Больше чувства, больше! Всю душу вложить, всё естество! Пой последнюю лебединую песню!       Миранда пробралась поближе к двери, замаскировавшись в кустах. В кои кои-то веки неухоженность участка вышла на руку.       Что же она хочет сделать?       Вскоре к Грегоровому песнопению присоединился еще один голос — священник узнал Гретель. Жива старуха! Не все так плохо.       Но вдруг послышался глухой удар — глухой, но достаточно громкий, что бы можно было услышать за стеной. Грегор вздрогнул. Нет-нет, все же будет в порядке, не правда ли? Никто ведь не умрет? Мертвое не может умереть!       И все же голос Гретель стих.       Спустя полчаса мрачного ожидания Рейтар вышел из дома. Светловолосый, чем-то неуловимо похожий на Миранду… Он не прятался, не скрывался, не оглядывался, шел так, словно был хозяином, владыкой всех этих земель, но по лицу то и дело пробегала судорога. И он не хмурился. Только непрерывно улыбался дрожащими губами, и было в этом нечто жуткое. В руках он держал ту самую роковую убийственную трубку.       Грегор шагнул вперед, готовый к очередному противостоянию, но не успел ничего сделать. Миранда рванулась к нему, прыгнула, схватив за шею. Рейтар захрипел, и Грегор лишь спустя миг понял, что тот смеется.       Женщина ругалась, кричала, сжимая руки всё сильнее. А священник стоял и смотрел не в силах сдвинуться с места. Как овца, которая во все глаза смотрит на волка, пожирающего её товарку.       Вдруг, словно проснувшись ото сна, Рейтар дернул Миранду за руки и оттолкнул. Женщина еле удержалась на ногах, попутно пытаясь ухватить стреляющую трубку. Рейтар занес свободную руку для удара.       — Миранда!       Священник бросился на помощь. Следом кинулась Митра. Они повисли на пришельце, оттаскивая его от замешкавшейся женщины. Со стороны это выглядело потешно. Только вот никто не смеялся, даже пришелец затих. Наконец священнику удалось повалить рослого Рейтара и прижать его к земле.       — Мы держим его, Миранда! Надо связать его или…       Но Миранда не слушала. С трудом отдышавшись, она подняла выпавшую из рук пришельца трубку. Осмотрела её и тут же ухмыльнулась. Грегору эта ухмылка не понравилась.       — Миранда?       Рейтар снова засмеялся, истерично, безумно, надрывно. Смеялся, не останавливаясь, кричал что-то, чем пугал, придавившего его к земле священника. Да он же бесноватый!       — Миранда! Он же…! — Грегор повернулся и встретился взглядом с Мирандой.       В её глазах не было сожаления, боли, сомнений, лишь грусть и холодная сталь решимости. Как у бывалого солдата.       Её руки дрожали, но только от физической слабости.       Холод полился в душу Грегора. Он не мог объяснить этого чувства — оно было неотчетливым и зыбким как ртуть.       — Миранда?       Женщина вскинула смертоносное оружие, прицелилась.       — Миранда! — он заслонил собой несчастного. Он же бесноватый, нельзя его просто взять и убить.       — Тэра! — Митра резко толкнула священника в сторону.       Выстрел. Последний выстрел над этими грешными землями.       Рейтар дернулся и затих.       Грегор смотрел на него и понимал, что свершилось нечто неправильное, непоправимое. Пускай этот человек и был убийцей, пускай из-за него всё и началось, но он был живым, думающим существом. Он был.       А теперь…       — Миранда… Как так, Миранда…       Кровь текла из простреленной головы уже мертвого пришельца. Всё та же аккуратная дырка с ровными краями. Прямо как у Матильды.       — Нельзя было его убивать!       Священник вскочил и схватил Миранду за руку. Женщина взвизгнула и отшатнулась. Она быстро затараторила что-то на своём языке, резко, грубо, отрывисто.       — Да не понимаю я тебя! — Грегор и сам не понял как перешел на крик.       — Тэра, — Митра подергала его за полу рясы. Её глаза-плошки прямо лучились страхом и растерянностью       Что же это творится? Да почему в этом мире всё так погано складывается?!       Ну, на всё воля Божья, не правда ли?       Замолчи.       С чего бы это? Это ты ведь ты сам себе это говоришь. А я — это ты.       И тут Грегор рассмеялся. Безумным истеричным смехом. Совсем как Рейтар.