Деревня проклятых

      Пламя вило зубчатые языки на ветру, словно танцевало, и этот немой, сопровождающийся только треском поленьев танец выглядел здесь несколько неуместно. Молчаливые люди вокруг небольшого помоста неотрывно смотрели на огонь. Искры, изредка взлетая в воздух, гасли тут же, словно немая тоска ледяной водой тушила их.       В этот день сжигали Гретель.       Она корчилась, рычала и вопила, но в этом уже не было ничего челевеческого — старуха утратила разум, после того, как удар Рейтара проломил ей голову. Обезображенное лицо, залитое потемневшим мозгом…       Сюзанна, её внучка, сама попросила об этом. Слезно умоляла избавить бабушку от оков бренного тела. Да и сама хотела вместе с ней взойти на костер. Чтобы вечно быть вместе. Но Грегор отговорил девушку, убеждая, что подобное самоубийство наоборот разлучит её с бабушкой. Старушка наверняка попадет в рай, а что же Сюзанна? Её тогда райские врата не пропустят.       Останки Рейтара закопали на самой окраине кладбища, под оградой. Миранда не противилась этому. В последнее время она становилась всё более задумчивой, но больше не проявляла прежней тревоги. Она что-то решала для себя, но Грегор не вмешивался. Он заметно подрасслабился, уверенный, что ничего хуже уже не будет. Гретель мертва, и это, конечно, сильно угнетало священника. Но в тоже время он чувствовал облегчение, которого стыдился и не хотел признавать за собой. Ведь Рейтар, практически зачинщик всей этой катавасии, мертв, Жнец тоже…       Неужели хоть часть проблем все-таки разрешилась? Неужели можно будет подумать… о будущем?       Рано или поздно придется решить как жить дальше.       — Грегор… — как-то раз Миранда подошла к священнику, устало раскинувшемуся на скамейке перед церковью. За прошедшее время женщина научилась четко выговаривать его имя. Это ему очень льстило, хотя в глубине души он так и не смог принять проявленную найденышем жестокость в поединке с Рейтаром. Наверняка можно было найти мирный выход, без ещё больших смертей. Смерть взывает к смерти, а жестокость всегда порождает жестокость.       «В чем дело?» — в ход опять пошел язык жестов. Пришелица на удивление точно понимала все ужимки Грегора.       «Я хочу уйти. Сделай вот это»       Миранда протянула священнику несколько листков бумаги, вырванных, как он понял, из найденной как-то Митрой книжицы.       «Вот ведь, отрыла — недовольно подумал Грегор. Ему не понравилось, что женщина трогала ту книжку без спроса. А тем более рвала.        На испачканных листах углем были намалеваны какие-то чертежи.       — Что это? Какие-то детали?       Миранда улыбнулась, словно поняла его, и протянула руку к небу.       Ангел хотел вернуться домой.       Грегор несколько вымученно улыбнулся в ответ       «Постараюсь»       Нужно отдать чертежи кузнецу.       По дороге к кузнице священник увидел Сюзанну. Девушка сидела на земле недалеко от места, где сожгли её бабушку. Грегору не понравился её вид, и поэтому он поспешил навстречу.       — Сюзанна?       — Почему… Почему бабушка? — шептала она и не плакала, не могла больше плакать и её пустые устремленные к серому небу глаза пугали священника. В них не было ни жизни, ни разума, лишь только какая-то невыразимая непонятная идея, как у одержимых демонами людей, когда те подчиняются только одному чувству, одной мысли.       — Сюзанна…       Бабушка была смыслом жизни Сюзанны. Всегда рядом, всегда поможет. И что он, Грегор может тут сказать? Фразы про рай или про то, что умершие всегда рядом слишком пусты и бессмысленны.       — Я сама сожгла её…       — Не вини себя…       — Тэйр! Нам надо покаяться, — девушка схватила священника за полы рясы — Всем вместе! Взойдем на священный костер инквизиции! Очистим души и освободимся от оков бренной плоти! Покаемся же, покаемся. Для этого, только для этого нас вернули на этот свет, чтобы осознав свои грехи, мы сами ринулись в священное пламя!       Сюзанна рассмеялась безумным смехом.       И что ты на это скажешь? Она ведь права, ты это знаешь. Сам жаждешь конца этой нелепой пьесы. Неужели тебе их не жалко?       Хватит!       Грегор взял девушку за руки, стараясь успокоить, но та лишь еще крепче ухватилась за рясу. Затрещала ткань.       Сюзанна…       «Я всегда буду помнить тебя и Гретель. Как ты плела венки и пела вместе с бабушкой, когда в середине лета на празнике жгли костры. Как ты взялась помогать матери Ласло, хотя та тебе чужая и даже родного сына не признает. Как Гретель несмотря на возраст умудрялась быть везде и сразу. Я вас никогда не забуду»       Думаешь просто помнить достаточно? Мелочный эгоист! Священник отцепил Сюзанну от своей одежды. Девушку нельзя оставлять одну, но куда же её деть? К Мэв? Она как пить дать разозлится. Так странно. Почему когда надо опросить о помощи, его мысли первым делом стали обращаться к Мэв и Ласло? Нелепо даже.       — Пойдем, Сюзанна.       — Нет! Ты думаешь, я сошла с ума! Все всё время… издевались, смеялись, а теперь… жалеют! Мне не нужна ваша жалость, мне нужна моя бабушка! — девушка внезапно вскочила и кинулась прочь.       — Постой!       — Не хочу никого из вас видеть! — сквозь слёзы прокричала она и побежала ещё быстрей. Грегор бросился следом за ней, но как ни старался не мог угнаться.       Сюзанна… Не убегай, прошу.       Ты боишься. Но за кого? За впавшую в отчаянье девицу… Или за самого себя? Ведь неизвестно, не наделает ли она каких опрометчивых глупостей.       Замолчи.       Священник потерял Сюзанну у старой мельницы. Надоедливый внутренний голос замолчал и Грегора переполнило странное чувство отстраненности, словно он один сохранил разум, находясь в обители сумасшедших. Двигаться с места не хотелось и он застыл несуразной статуей над топью в том самом месте, где когда-то встретил Митру. Бесконечно перебирал в памяти всех своих односельчан, силясь запомнить их именно такими, какими они были до… до всего этого.       Хотелось застыть, уснуть. Стать просто воспоминанием. Осознание необходимости дальнейшего существования только усиливало это желание.       Уже перевалило за полдень, когда он очнулся от своего внезапного оцепенения и двинулся всё-таки к кузнецу.       Прости, Сюзанна. Прости.       Кузнец согласился попробовать сделать нужные Миранде детали, хотя честно признался, что не всё понимает на чертежах. Ну, это всяко лучше, чем ничего.       Сама Миранда как обычно была в церкви. Она заметно шла на поправку в последнее время.       И скоро покинет деревню.       Как только священник вошел, она быстрым движением оказалась рядом. В руках у женщины Грегор заметил ту самую книжечку, которую когда-то принесла Митра.       «Откуда?» — после минуты колебаний жестами спросила она о книжке.       «Нашел».       Миранда посмотрела на него в упор, а потом с тоскливой нежностью погладила книжку. Неужели та принадлежала ей? Немного подумав, она решительно протянула книжечку Грегору.       «Сохрани. На память».       Священник кивнул.       Время словно потекло быстрее, и вот кузнец уже изготовил нужные детали. Миранда, попросив помощи у священника, пошла к болотам. Где-то там было нечто, к чему она так страстно стремилась.       «Наверно небесная колесница. Та штука, которую она рисовала» — думал Грегор, ведя женщину под руку.       А Сюзанна так и не вернулась. Некоторые утверждали, что слышали время от времени её завывания, но никто не мог сказать наверняка. Грегор надеялся, что Господь дарует ей милосердную, быструю смерть.       Они добрались до странной штуки размером больше дома. Острый нос и металлические крылья делали её похожей на схематичное изображение птицы. Некогда светлый металл покрывал толстый слой грязи и копоти.       Мертвая металлическая птица.       Несмотря на помятость и изломанность она восхищала изяществом линий и пропорций. Такое не под силу слепой природе. Только Богу.       Или человеку, уподобившемуся Богу.       Следы на земле говорили о том, что её тащили. И это было понятно — небольшой холм, на котором «птица» стояла, был чуть ли не единственным твердым местом в округе. Миранда подошла и, немного оттерев грязь, забралась внутрь через маленькую дверь. Грегор остался снаружи.       Птица была… чужой. Священник нерешительно подобрался поближе и дотронулся до её грязного бока. Холодная. Мертвая.       Как на таком можно летать? Она же должна быть очень тяжелой! Без магии точно не обошлось.       Позади вместо хвоста у птицы было нечто напоминавшее трубы. И почти у самых труб — небольшая темная дыра. Темная от вытекающей жидкости.       Той самой, что отравила болото.

***

      Миранда, корчась от боли во всё ещё ноющих болячках, пыталась заставить это разбитое корыто ожить. Запчасти из местного плоховастого железа, которые принес Грегор, со скрипом вставали на места. На полную починку не стоит и рассчитывать. Хотя это и не было целью. Всё равно больше половины деталей нет, а часть очень сложных элементов нуждалась в полной замене. Но нужно закончить поскорей.       В небо, в небо, скорее, скорее!       Она сделала всё что могла, и огоньки панели управления слабо засветились. Всё. Хватит. Пора подвести это фарс к своему логическому завершению.       Высунувшись из двери, она велела Грегору отойти подальше. Странные люди на этой планете. Старуха, встреченная в самом начале этого вояжа, отличалась от них. Впрочем, Миранде не было интересно почему. Может это вообще какие-нибудь мутанты. Да, скорее всего так и есть. И, тем не менее, она была рада, что встретила его. Но теперь пора уходить.       «И знаешь, Грегор, хватит звать меня «Мирандой».

***

      Израненная железная птица с глухим рыком задрожала и, качаясь, поднялась в воздух. Миранда навсегда покинула их.       «Ангел улетел — отстраненно думал священник — Да выведет тебя Бог к Свету».       Возвращаясь домой, он предавался грустным раздумьям.       Ты же не хотел, чтобы она уходила, что ж не остановил?       Ангелам место на небе, земля их портит. Вспомни Рейтара.       Ха, ты ведь не думаешь о Рейтаре как об ангеле. Почему же ангел — только Миранда?       Неважно. Она улетела и это хорошо.       «А я снова разговариваю сам с собой».       Грегор ничего не говорил встретившимся селянам, не отвечал на их приветствия и попытки завести разговор. Он юркнул в церковь в свою келью.       Ангел улетел.       Забившись в угол от непонятной тоски, священник сжал в руках маленькую книжечку. Ведь наверняка это она писала. О, как бы он хотел прочесть, что там написано!       И если бы он смог, то узнал бы много интересного. Когда она только оказалась у священника в руках, тот понял — в ней скрывается истина. И он был совершенно прав.

***

      Содержание маленькой книжечки, написанной на неизвестном языке.       Дневник       Запись 1.       Здрасьте! Я Миреэндиз Локаматро! Сегодня мне исполнилось восемь. Родители подарили эту книжечку, сказали писать, что происходит в моей жизни. Она бумажная. У всех электронные дневники, а у меня бумажный. Самой нужно писать. Не хочу.       Запись 2.       Миреэндиз Локаматро, 10 лет.       Сегодня отрубили электричество на всей планете. Опять. Все сидели в темноте. Кроме нас. У родителей много старых необычных вещей — они антиквары. Достали длинные белые штуки — «свечи», говорят они из «воска». А что такое «воск»?       Пока сидели без электричества, нашла эту книжечку, дневник. Буду писать почаще. Бумагу не нужно постоянно сохранять в Сети.       Родители говорят, война, первая за сто лет. Но с кем? В нашей звёздной системе никого кроме нас нет.       Запись 3       Видела чужаков. Они как люди, только ведут себя странно. Отец сказал, это и есть люди, только из другого народа, «заблудшего в глубинах космоса».       Отец уходит в армию. Говорит, чужаки хотят нашу планету. Но она ведь наша, как они могут ее хотеть?       Запись 4.       Миреэндиз Локаматро, 14 лет       Еду на экспрессе! В космосе!       Сбежала из дома. Мама расстроится. С тех пор как погиб отец, все пошло не так. Но я отомщу за него! Еду в академию. Стану солдатом и побью чужаков! Пускай они и не захватили нашей планеты, но я отниму их планету. За отца.       Как тут красиво… Академия находится на луне. Даже если захочет, мама не сможет меня вернуть. Она боится летать.       Но мне стыдно. Чтобы купить билет, я продала ту громоздкую штуку, которую мама называла «патефоном» и хрустальный сервиз.       Надеюсь, все это не зря.       Запись 5       Надо же. Не думала, что этот дневник сохранился. Сколько лет прошло? Сейчас мне 25, я младший офицер Обьединенных Войск Обороны Системы. 17 лет… и только 4 записи? Да, я никогда не любила вести дневники. Попробую писать побольше. Кто знает, что произойдет?       Пишу, кстати на старом наречии своей малой родины. Кроме моей матери уже никто его не знает, поэтому буду писать, что хочу. И никто не обвинит меня в рассекречивании важной инфы! Хотя ладно, могут обвинить. Но мне плевать. Мне уже давно на всё плевать.       С сегодняшнего дня я вхожу в команду Рейтара. Он бывалый солдат, ветеран сражений за орбиту Четвертой Планеты. Немного странный, но надежный.       За эти годы мы оттеснили чужаков на их территории. Начальство хочет, чтобы мы вели подрывную деятельность среди них. У чужаков не все спокойно, кажется, какой-то переворот.       Поэтому мы летим к ним в гости.       Запись 6.       Его назвали «Стрелой». Быстрый, маневренный, незаметный для чужих радаров. Чудесный корабль. Наш корабль.       Теперь нас четверо: Рейтар, я, Джендир и Саара. Обычно я работала в гораздо больших группах, но на этом задании как никогда важна мобильность и незаметность. Что за задание? Ха! Совершенно секретно, у нас даже отобрали почти все личные вещи и носители информации. Если мы погибнем, ничто не выдаст наших целей.       Но даже мои земляки не знают, того языка, на котором я пишу, что уж говорить о чужаках. Так что этой маленькой книжечке из старой пожелтевшей бумаги, которую я протащила в нижнем белье, я могу кое-что поведать. Мы должны войти в контакт с чужаками-мятежниками и поддержать их. Как меняются нравы — еще пару лет назад чужаков убивали без зазрения совести и даже не хоронили, а выбрасывали в космос. А теперь нам придется с ними дружить! Ну, не со всеми, но от этого не легче.       Настрой, тем не менее, боевой. Рейтар, Джендир и Саара хорошие ребята. Все получится, и я вернусь домой. Насовсем. Хватит с меня этой войны.       Папа, я достаточно почтила твою память?       Прости, мама. За эти десять лет я тебе ни разу не написала. Но я исправлюсь. Вот только вернусь и всё. Буду вместе с тобой заниматься старыми вещами, пускай я и не понимаю, что в них особенного.       Я обязательно вернусь.       Запись 7.       Когда, из-за чего все пошло не так? Реальность похожа на ад, а ведь все так хорошо начиналось…       Саара, пилот, привела корабль к месту назначения, но…       Но?       Нас заметили, система маскировки не сработала. Мы не понимали этого до самого последнего момента. И нас подстрелили чужаки.       Мы падали казалось целую вечность — Саара легла на слишком низкую орбиту, и после потери управления гравитация неизбежно потянула нас вниз. Мы падали и падали, падали и падали, а затем… что произошло затем, никто так и не понял. Была яркая вспышка, толчок — и вот пейзаж внизу сменился. Вместо холодной пустынной планеты перед нами оказалась зеленая, полная жизни.       Саара не пережила падения. Бедная Саара, ты до последнего держалась за штурвал… «Стрелу» сильно повредило. Нам не взлететь без новых запчастей. Но где их взять? Никто не рассчитывал возможность падения, никто не мог подумать…       Потому что «Стрела» упасть не могла, не так, не с такими поломками. Корабль был рассчитан и на большие перегрузки. И тем не менее…       Джендир и Рейтар ушли на разведку. Мне не нравится место, куда мы упали — гнилые болота, да чахлый лес. Есть ли тут аборигены? Вдруг они враждебны? Рейтар, Джендир, возвращайтесь…       Не выдержала и пошла их искать. Какая я глупая, лучше бы сидела и не рыпалась. Наткнулась на примитивную хижину, не знаю, видимо в голове помутилось, так сильно захотелось встретить хоть кого-то. Постучала.       Оказывается здесь живут люди. В хижине была маленькая старушка.       И я… И я…       Я просто испугалась! Местные мутанты очень пугают.       Надеюсь, Рейтар с Джендиром никогда не узнают о том, что я убила аборигена.       Запись 8.       Проклятье. Проклятье, проклятье!!!       Электроника в скафандрах сгорела — «хамелеона» заклинило, и теперь все мы будем щеголять в белых костюмах. Белых! На болоте! Неужели так сложно было сделать резервную систему маскировки? Но это еще не все. Корабль медленно, но верно тонет. Пробовали вытянуть мобильным транспортом, бывшим в распоряжении, но не получилось. Крепко засел. Еще чуть-чуть и…       Еще и топливные баки повредило. Теперь топливо вытекает прямо в местную жижу. Ну, за вред экологии статью нам ведь уже не впаяют, верно?       Запись 9.       Всё хуже, чем я предполагала. Рейтар и Джендир сегодня столкнулись с местными. Агрессивными местными. И Джендир, он… Рейтар так и не смог внятно объяснить, что произошло. Сказал, что какая-то тварь похожая на смесь человека и птицы убила его, убила Джендира.       Могилу устроили неподалеку от корабля. Теперь нас двое.       Человек-птица… прям как те, что в доме у старухи? Неужели мстят? Надо было признаться.       Я пытаюсь починить «Стрелу», используя подручные материалы, но все тщетно. Но даже если бы каким-то чудом удалось заставить её взлететь, то без Саары далеко нам не улететь.       Мы застряли.       Сигнал о помощи уходит в пустоту. Нам даже не сообщить о своей неудаче. Мы даже не знаем, где находимся.       И Рейтар… Что-то с ним не то.       Он истратил все заряды к бесшумным пистолетам. Остались только куда более громкие ружья, которыми мы должны были поделиться с мятежниками.       Он что, воевал с местными? Рассказы Рейтара пугают.       Запись 10.       Теперь я точно знаю, что Рейтар безумен. Кричал, что его преследуют монстры с горящими глазами, что эти болота, видимо, прокляты. Я знала, что он несколько религиозен, но это уже перебор.       Пыталась объяснить, что он всего лишь встретил враждебную, хищную фауну, но Рейтар не слушает. Говорит, эти твари слишком похожи на людей.       С огромным трудом вытянули «Стрелу» из трясины и отволокли на более-менее безопасное место.       Во время транспортировки наткнулись на местного — он свалился в болото и барахтался там. Рейтар начал стрельбу, не слушая доводов о необходимости установления контакта. Безумец. Внезапно абориген разразился какими-то песнопениями, судя по интонациям религиозного характера. На Рейрара это произвело впечатление, и он ретировался. Что он вообще хотел доказать своей выходкой?!       Запись 11.       Козел.       Избил! Меня!!! Совсем из ума выжил. Я от него такого не ожидала… Черт, если бы была настороже, смогла бы и ему рога пообломать. Но не вышло........       Дальше листы пустые.....       Кроме самых последних.       Запись номер какой-то там.       Я облажалась. По всем фронтам. Грегор, вряд ли ты когда-нибудь сможешь прочитать эти записи, ну, да и плевать. Я устала. Я хочу покоя.       Я не знаю, как попала сюда, не знаю, как выбраться. Последнего своего товарища я лично отправила на тот свет. Всё очень плохо.       Ты неплохой человек, если ты человек, конечно, и я надеюсь, что ни наши, ни колонизаторы чужаков никогда не доберутся до этой планетки.       А теперь о главном.       Мне очень, очень жаль.

***

***       Миреэндиз сидела в кресле пилота. «Стреле» всё равно не взлететь высоко. Этот полет будет последним. На глаза навернулись слезы.       Мама, я не вернусь домой.       Корабль дрожал и то и дело нырял вниз. Обшивка отлетала кусками и, падая, сгорала…       Огненные цветы. Как раз к похоронам.       Выше, ещё выше!       Резко грохнуло. Видимо что-то отвалилось.       Перегрузки вдавили Миреэндиз в сиденье, становилось трудно дышать.       Но «Стрела» оказалась крепче, чем она думала. Долетела до верхних слоев атмосферы и краем носа зачерпнула космос.       Герметизация нарушена, компенсаторы нагрузок давно накрылись.       Голову сжали обручи боли, Миреэндиз чувствовала, как её незажившие ребра складываются внутрь, как лепестки смятого цветка.       Последнее, что она видела — свет солнца, смешиваемый с пламенем горящего корабля.       Я больше не солдат. Я не вернусь домой.       Но я же имею право на полет?       На…       Самый…       Последний…       Полет…