Тьма
6 июля 2018 г., 16:53
Тьма расползалась повсюду, тонкими щупальцами проникая в самые заповедные уголки, паутиной опутывая последние островки света. Эта тьма рождалась из злобных мыслей, вскармливалась отравой других миров, росла, набухала, заполняя всё. Меняла, искажала, коверкала землю, деревья, саму жизнь, пространство и время.
Сюзанна неприкаянной тенью брела, куда глаза глядят. После всех потрясений наступило какое-то отупение. Не хотелось ни думать ни чувствовать, только спрятаться уйти. Неясная тревога, пробивавшаяся сквозь толщу новорожденного безумия, толкала прочь, не давала просто взять и утопиться.
— Бабушка-а-а-а, — раненым зверем изредка подвывала девушка, — Ба-а-а-а… А-а-а-а!
Перед Сюзанной возник сгусток тьмы и протянул к ней свои состоящие из тумана щупальца.
— Тебе больно, дитя? — вкрадчивый голос манил и дурманил, — Как я могу утешить твоё горе?
Голос был таким родным, теплым, чарующим. Девушке чудились в нем отзвуки голосов отца, бабушки, священника Грегора и ещё какие-то менее разборчивые.
— Я … хочу, чтобы всё закончилось. Хочу очиститься от скве-ерны, х-хочу… к бабушке!
— К бабушке? О, это так очаровательно, дитя, — тьма теплым покрывалом окутала девушку, — Что мне сделать для тебя?
— Оправь меня к бабушке!
— Скажи, что именно мне сделать. Как мне отправить тебя к бабушке?
— А?.. — Сюзанна тихо всхлипнула. Почему всё так сложно? Почему? — Отправь меня в рай! Убей меня и отправь в рай.
Тьма рассмеялась.
— Я выполню твоё желание. Но это не так просто, милое дитя. Я отведу тебя в рай, но и ты помоги мне. Ты ведь поможешь мне, доброе дитя? Ты ведь такая добрая, такая хорошая, так сильно любишь свою бабушку…
Сюзанне хотелось слушать этот голос вечно. Она уже начала догадываться, даже скорее ясно поняла, кому он принадлежит, но ей стало всё равно. Бог не поможет, люди только и могут что жалеть.
— Что ты хочешь?
— Отведи меня к себе домой. Тогда я сразу же выполню твоё желание.
— Хорошо, будь по-твоему… демон.
Тьма сгустилась, тяжелым дымом стала забивать ноздри, пробиваясь к легким. Сюзанна закашлялась, всё её тело, словно стремилось вытолкнуть из себя богопротивную тьму. Из глаз и носа хлынула черная кровь, пытаясь перекрыть демону путь. Девушка рухнула на колени.
— Не бойся. Тебе всё равно не нужно дыхание, а мне так будет безопаснее, дитя.
Тьма, наконец, полностью осела в легких.
— Пора. Отведи меня домой.
Сюзанна встала и, шатаясь, отправилась обратно. Болота бурлили, истошно кричали редкие птицы. Отовсюду на неё смотрели сотни, если не тысячи глаз Иных и с каждым мигом их становилось всё больше.
Девушку передёрнуло от их недоброго взгляда. Все они желали её смерти. Или смерти тьмы, которую девушка скрывала в своей груди?
— Что вам надо?! — наконец не выдержала она. Навстречу ей вышли с десяток Чумных Докторов, выставив вперед свои палки-багры. Красные стекла глаз невозмутимо взирали на Сюзанну.
— Они хотят украсть твою душу. И ты тогда никогда не встретишься со своей бабушкой.
Сюзанна взвыла и бросилась прямо на Иных. Ну уж нет! Она никому не позволит разлучить их с бабушкой навсегда.
Тем временем тьмы становилось всё больше, она выныривала из луж, прогрызала гнилые деревья, для того, чтоб собраться вокруг девушки и окружить её нерушимым доспехом. Некоторые принимали облик столь схожий с видом Рейтара, облекаясь в белые латы.
Чумные Доктора отпрянули от такого напора.
И попадали бесформенными кучами лохмотьев и мусора.
***
Митра, дрожа, пробиралась по болотам. То, что еще недавно было её любимым домом, стало руинами неродившейся жизни. Труп, разлагающийся от черного яда. Иная остановилась. Она почувствовала, что та, кого она ищет здесь. — Шептунья? Скользнула легкая тень. — Ты ищешь меня… зачем?.. — легкий смешок. Митре никак не получалось поймать демоницу взглядом — она ни на миг не замирала на месте, перетекая за грань зрения словно дым или туман. — Шептунья! Он плачет! — Иная не могла сдержать дрожи в голосе. Непрерывные стенания самого важного для всех них существа не замолкали в голове, пугали, роняли вглубь отчаяния. Как маленького ребёнка, который, видя слезы родителей, винит во всём себя. Демоница резко материлизовалась перед Иной. — Думаешь, я не знаю?! Как мать может не слышать, когда плачет её дитя?! — выкрикнула она. Некогда миловидное лицо исказила звериная гримаса. Шептунья заметно осунулась и словно постарела. Сапфировые, такие яркие раньше, глаза помутнели. — Ты думаешь, что знаешь всё. Но ты никто. Он породил тебя, и ты также растворишься в его силе, а произойдет это очень скоро, поверь. Демоница больше не шептала, но говорила вкрадчивым тихим голосом, который окутывал и запутывал не хуже шепота. Митра отступила на шаг. Ей стало не по себе. — Что же делать? — Система нарушена. Коллапс! — Шептунья отвернулась и устремив взгляд куда-то в даль, к болотам хрипло закричала. — Ты не ожидал такого, да? Построил свой собственный мирок, но готов ли Ты теперь собственноручно стереть его из реальности, просто для того чтобы выжить? Я говорила тебе! Предупреждала… Почему ты вечно меня не слушаешь? — Эмм… Шептунья? — Ты ведь Митра, да? — демоница резко повернулась обратно к Митре. — Он создал тебя из своих снов о друзьях. Друг… Сложное слово, придуманное людьми, включающее в себя так много и так мало. Он так и не понял его полностью. Никогда не смог бы понять. И получилась ты. Недоделка, неправильное существо. Как и всё, созданное им. Наивный… Разве может слепец постичь чудо творения? Она замолчала на мгновенье. — Пора требовать долги. Приведи священника завтра ночью к Трухлявому дереву. — Рано! — Иная вцепилась в одежды Шептуньи. Нет-нет, нельзя, тэра же… — Рано! Нельзя быть торопиться. Надо ждать. Бог не смочь сейчас быть, он не … Речь Митры от волнения становилась всё более сбивчивой и невнятной. Только не тэра, пожалуйста. Он не должен всего этого делать. — Рано? — Шептунья оскалилась, сжав горло маленькой Иной. — Тьма, пришедшая с неба, думает иначе. Она помнит… Внезапно потемнело. — Что происходить?! Пространство сомкнулось. Темная жижа болот, ещё недавно пребывавшая без движения, стала дрожать и подниматься, управляемая неведомой силой. Достигнув высоты человеческого роста, она замерла и стала меняться. — … помнит рыцарей в белом… Митра нырнула за Шептунью. Нет ничего, что могло бы испугать великую Мать! Шептунью это позабавило. Схватив Митру за шкирку, она повторила: — Приведи завтра священника к Трухлявому дереву. И, размахнувшись, швырнула маленькое дитя Болотного народца далеко вперед.***
У Грегора еще с вечера было дурное предчувствие. Вот уже два дня как Миранда вернулась домой. И с тех пор… Ощущение, словно кто-то смотрит из-за угла. Не как тогда, когда Шептунья высматривала себе жертву. Нет, это было нечто более чужеродное, отвратительное. Ближе к ночи в дверь постучали — Тэйр, — Мэв пришла вместе с мужем полная мрачной решимости, — Нужно поговорить. — В чем дело? Но не успели гости и слова сказать, как ворвалась Митра. — Тэра! Тэра! — выглядела Иная страшно взволнованной и немного помятой. Священник недоуменно смотрел на всех прибывших, не зная, кого слушать. — Шептунья! Требовать долг! Грегор не удивился, не испугался. Наоборот почувствовал что-то вроде облегчения. Вот и всё. Конец в самый раз. — Я… я понял. А у вас что? — он вымученно улыбнулся гробовщику и врачевательнице. Тех весьма удивила перемена в священнике. Они переглянулись. — Что за долг? — прищурившись, спросила Мэв. — Неважно. Что вы хотели сказать? — У нас проблемы. Кажется, появились … демоны. — Что?! — Я видела Теневиков. Это хоть и слабые демоны, но если их соберется слишком много… — чародейку передернуло. — Да, я тоже видеть тьма! Тьма красть вид белые латы. Как у той женщина и того страшный человек. — вклинилась Митра. — Белая тьма, да? — Мэв улыбнулась этому парадоксу. — Шептунья говорить, коллапс. Я не знать, что это значит, но она требовать долг. Очень злая. Что за ерунда? Как всё это связано?! В уголке сознания билась отчаянная мысль, всё бросить и уйти. Я не хочу… Мало ли что ты хочешь! Слабак бесхребетный. Скрипнув зубами, Грегор взял себя в руки. Просто иди вперед. — Мэв, мне нужно уйти. Теневики не смогут войти в церковь, так что если что случится, уводи всех сюда, хорошо? Чародейка кивнула. Что ж пора. По уму, конечно, стоило бы сначала разобраться с демонами, но то, что Шептунья так торопилась, тревожило и наводило на мысли. Богу Иных угрожает опасность. — Пошли, Митра.***
Они шли медленно. Грегор был благодарен Митре за это. Он не знал, что конкретно станется с ним в итоге. Может, его сознание будет стерто, и это последние мгновения его жизни. А может… — Митра, а какой он, ваш бог? — Добрый, теплый. Он как ветер, который приносить запах свежего хлеба. Как голос из прошлого, который ты забыть, но знать, что он был тебе дорог. Вот как. Что ж… — А твой бог какой, тэра? Священник задумался. Иной наверняка будет мало сухих цитат из священных книг. Но ведь ты умирал. Ты встречался с ним. Эта мысль молнией поразила Грегора. Да, целую половину ночи он провел у него, у Бога! Как он мог забыть это?! Он сосредоточился на воспоминаниях, но не смог выудить ничего. Почти. Смутное ощущение. Полузабытое, такое ничтожное, что немудрено и не заметить. — Он… чистый как утренний свет. Прохладный как родник в жару. И… и… Огромный. Всеобъемлющий. Настолько, что затеряться так легко. Неумолимый и всеведущий. Безмерный. И даже немного пугающий. Но этого он Митре не сказал. — И светлый. — Хороший бог, — улыбнувшись, кивнула Иная. Остаток пути они проделали в молчании. Думать о демонах напоследок тем более не хотелось. Вот, наконец, показалось и Трухлявое дерево. Шептунья раскинулась меж гигантских корней как на троне, вся израненая и потрепанная. Из длинных царапин на хрупком теле сочилась темно-сапфировая кровь. — Момент настал! — провозгласила она. Вот и всё. — Видишь ли, человеческий священник, как я уже говорила, мой сын отказывается принять любое другое тело кроме своего. Но возродить его у Него не получается. Ты будешь Его хранителем, пока Он не восстанет во всем своем величии! Она поднялась. — Он не может покинуть свои кости. Не может уйти со своего места смерти. Каждый раз возрождается из своих останков, лишь для того, чтобы в муках умереть опять. Ослепший, оглохший, запертый в маленькой комнате ребенок. Он создал свой мирок на этих болотах, но теперь этот мирок гибнет и убивает его. — Что ты хочешь сказать? — Грегору стало не по себе. — Лишь то, что тебя ждет долгая ночь, священник. И достала изогнутый кинжал…***
— … Сальвати! Эй, Сальвати! — подсудимый с трудом вышел из своих мыслей. — Да, ваше правосудие? — Вы выпали из реальности, что с вами происходит? Итак вы пошли в обитель дьявола к этой Шептунье и… — … и она умерла. — Так просто? — не поверил инквизитор, — Эта ваша страшная тварь взяла и сдохла? — На всё воля божья, — улыбнувшись, развел руками Сальвати. Он и не солгал. Шептунья действительно умерла. Растворилась, как утренний туман. Но перед этим…***
Говорят, привидения привязаны к своим костям, своему праху. Бог Иных не был призраком в привычном смысле этого слова, но за останки держался крепко. И Шептунья не нашла ничего лучше, чем нашпиговать священника этими костями. Вытащив часть его собственных. Грегор ещё никогда так не радовался, что не чувствует боли. Впрочем, магия позволила демонице выполнить задачу с долей изящества — не осталось ни одного шрама, те что были, тоже исчезли, даже дыры от выстрелов. С помощью магии она придавала костям более-менее человеческий вид, но чувствовал себя Грегор от этого ничуть не лучше. Особенно, когда дело дошло до черепа. Священник не заметил, когда потерял сознание. Просто возникла темнота и всё. Теперь же ясность понемногу возвращалась. И появился голос. — «… что ты делаешь?! Я не хочу! Почему ты не можешь просто послушать меня?» Голос звучал необычно на сотни ладов сразу. Но в нем слышалась некая детскость, наивность. Неужели бог Иных и вправду был всего лишь ребенком? — Прости, милый, так надо. — «Ты всегда всё решаешь за меня! Мне не нужно это всё! Ты нарушишь сговор!» — Мне плевать на человечьего божка. Но ты, мой милый, будешь жить. Жить, а не мучаться меж жизнью и смертью! Теперь священник был точно уверен, что слышал голос бога Иных, того самого убитого людьми Первозверя. «Что ж, теперь нас в этом теле будет трое — я, этот бог и моё безумие» Ой, помолчи лучше, пока остатки здравого смысла через нос не выпекли. Грегор рывком сел. Чувство было странное — словно он надел неудобный костюм. — Шептунья? — «Тебя ведь зовут Грегор, да? Прости, пожалуйста, прости меня и матушку! Я ничего плохого не делал!» — Ты… — Бог Иных! — Шептунья нависла над священником и хищно оскалилась. — Теперь он сможет уйти! Уйти из этого гиблого места! А потом вдруг сможет и полноценно возродиться! Ты понимаешь, человек?! Она засмеялась и закружилась по поляне, схватив Митру под руки. — Всё будет хорошо! Теперь… Теперь и я смогу уйти. Этот мир слишком болезненный для голодного демона. Мысли Грегора путались. Он слабо понимал, что происходит, даже нет, не так, он всё понимал, но не хотел верить. Взгляд священника упал на кучку человеческих костей неподалеку. Его костей. — Господи, спаси и сохрани! — охнул он. Это уже перебор. — Да, это твои кости. Делай с ними, что хочешь. Но твоя главная цель — убраться отсюда подальше. И жить. Искать способ возродить моего сына. Хоть до самого Страшного Суда! К сожалению, моё время на исходе, иначе я бы не доверила такую миссию какому-то человеку. Грегору было не до Шептуньи. Его била мелкая дрожь въедливого ужаса, пробиравшегося до самых костей, которые уже были чужими. — «Тяжко, да? Ты это, не нервничай сильно. Мне тоже всё это не нравится» — голос был на редкость приятный, и священник опять поразился насколько по-детски он звучит. — Ты… ты бог? — «Ну не совсем…» — Тэра! — Митра, высвободившись из цепких лам демоницы, подбежала к священнику. В её глазах-плошках застыла почти ощущаемая боль, — Тэра, Митра… Митре жаль! Иная разрыдалась. Неимоверным усилием воли Грегор взял себя в руки. В конце концов, у него теперь есть целая вечность на саможаление. Но здесь и сейчас раскисать не следует. Так что он улыбнулся. — Всё хорошо, Митра. Не расстраивайся! Милостью Божией со всем сдюжу! А теперь… Что насчет Теневиков, Шептунья? Это же твои собратья. — Мелкая шваль, но их много. Нужно сваливать отсюда. Кто-то из ваших пустил одного в дом — это всё равно, что открыть дверь перед сворой волков и кинуть им пару шматов мяса. Считай, во вселенной появилась дырка, в которую они будут лезть как голодные мухи. — Мы сможем уйти всей деревней? — Вряд ли. Защитный заслон деревьев, выращенный Жнецом, не выпустит. Вас просто сожрут. — Разве эти деревья не пропустят своего Бога? — Не в этот раз. Всё сошло с ума и ничего не соображает. Они будут стараться удержать Его здесь, считая, что снаружи в разы опасней. — Но ты ведь можешь помочь нам! Ради своего сына! — Опять же не в этот раз, тэйр, — она как-то странно улыбнулась. — Я потратила остатки своей силы. Моё время в этом мире вышло. И рассыпалась в прах…***
Теневики — самые слабые из демонов, их даже в священных книгах нет. Долгое время их принимали за разновидность призраков, но это не так. Они искажают пространство, ломают его, вызывая локальный ад, из которого нет выхода. Вечные сумерки разума. Но суть вся в том, что для этого теневиков должно быть больше сотни. Единичные демоны лишь портят настроение окружающим. Здесь же их было около тысячи. Изначально темные силуэты, они копировали облик людей в белых латах. Людей, ставших личным кошмаром Иных. Напряжение чувствовалось в воздухе, густом как кисель. Мир тек и плавился, сворачивался в трубочку лишь для того, чтобы смяться в комок испачканной бумаги. Грегор прочитал молитву, изгоняя десяток ближайших демонов. Делал он это на автомате — столько раз уже повторял подобную процедуру. — Им нет конца! — «Это демоны, да? Так вот как они выглядят для людей. Вау!» — Вау?! — «Ну, я вообще давно ничего не видел. Но теперь-то я могу попользоваться твоими глазами. Забыл, что этот мир такой яркий. Мне нравится!» — Пфф! Какое-то безумие. Ну, ты сам согласился подсадить этого мальца в свою голову. Ой, хватит уже, надоел. — «А ты часто так сам с собой разговариваешь?» Упс. Митра плелась позади, изредка косясь на священника. Она хотела о многом поговорить, но не решалась начать беседу. Когда наконец-то показалась деревня, Грегор трижды вознес благодарные молитвы Господу. Дошел-таки! Дома стояли пустые. Видимо, все укрылись в церкви. — «Хм, что-то не похоже, что эти демоны такие страшные». — Вот погоди, увидишь ещё… Мир перевернулся, и Грегор снова оказался на самой окраине деревни, хотя только что подходил к родной церкви. — А я что говорил?..
