Непознанный мир (цикл повестей)

Говорят, что умирать хорошо, спасая жизнь другому. Джованни Боккаччо.

      После всего того, что они пережили вместе, и гулсенцы, и двое англичан, волею судеб ставшие Наследниками могущественных артефактов параллельного королевства, как никогда старались держаться вместе. Их сплочённый в буквальном смысле слова отряд двигался на окраину Лондона, чтобы принять очередной свой бой, но на этот раз против звероидов.       Найлз приказал Монтегью, везущему Брайана, дать мальчику меч. И, когда Рудольф и Констанций, поражённые этим решением, спросили Наследника, намекая на статус Брайана, зачем он это делает, эконом ответил, что он поступает так, как считает нужным в данный момент. Их осталось слишком мало, добавил он, поэтому важен каждый, кто мало-мальски способен сражаться, а уж Брайан достоин быть наравне с любым из них, ведь он – будущий монарх Гулсена, и отсиживаться где-то вдалеке от опасности он больше не будет, поскольку такого места просто не существует, что доказал им сегодня Оутсен, взорвав Вестминстерский дворец. Мальчик сам рвётся в бой, напомнил им эконом, и уже давно, с самого начала желал сражаться. Так пусть наследник трона стяжает себе славу, как и положено по гулсенскому укладу жизни. А Монтегью будет страховать юного принца, вот только Найлз не знал, стоит ли говорить рыцарю о том, что Брайан – их будущий правитель, ведь он может испугаться такой ответственности и в момент опасности совершить роковую для мальчика ошибку. Посоветовавшись с хозяином, эконом решил оставить пока всё как есть. Принц не принц, но это ребёнок, а значит, Монтегью приложит все усилия, чтобы звероиды не смогли ему навредить.       Обрадовавшись тому, что его признали полноправным воином отряда, Брайан разглядывал свой меч, выданный ему из запасных, очень лёгкий и прочный, хоть и небольшой, но зато идеально приспособленный для того, чтобы им мог сражаться ребёнок. Такие мечи были у всех гулсенцев, обучающихся азам сражений на мечах, и, как правило, ковались, учитывая физические возможности ребёнка. В дополнение к своему мечу Брайан получил ещё и щит с гербом Анкрауна. Он был тяжёлым, зато почти полностью закрывал мальчика, что ему не очень понравилось. Но Монтегью сказал, что так будет надёжнее, и Брайан его понял. Всё-таки принц не относился к себе столь беспечно, как могло показаться вначале, и понимал, что одна его жизнь стоит дороже жизней всех, кто находился сейчас с ним. И даже хорошо, что лишь четверо из их отряда знают о нём правду.       Зрелище, открывшееся им на безлюдных загородных просторах, заставило рыцарей лишний раз восхититься мастерству Наследников: перед ними, частично утопленный в реке, возвышался поверженный корабль звероидов. Упавший на бок, он, должно быть, глубоко вошёл краем в дно реки и потому не мог опуститься на брюхо, хоть и накренился как Пизанская башня. Вокруг него на берегу стояли корабли звероидов, а сами монстры бродили вокруг и робко топтались на берегу. Их лидер, несомненно, погиб, и теперь они не понимали, как им быть дальше. Но какое-то странное предчувствие заставило вдруг Найлза остановить отряд.       - Я что-то чувствую, - пояснил эконом, когда герцог спросил его про причину остановки.       К нему подлетел Констанций. Найлз спросил его, памятуя о способностях гулсенца, не чувствует ли он то же самое. Тот ответил, что всё в порядке, и напомнил Найлзу, что сам он может чувствовать лишь энергетические изменения, а у эконома, по его мнению, были совсем иные ощущения. Герцог предложил возобновить движение, но Найлз отказался. И вдруг он стиснул голову руками и закричал. Винсент привстал на стременах и, схватив эконома, поскорее уложил его на спину.       - О нет, Найлз! Найлз! – в панике вскричал он. – Только не сейчас! Только не снова!       Найлз не понимал, что с ним происходит. Он думал о лидере звероидов, и вот… Неужели он сейчас вызовет Скальда с того света? Но это же невозможно! И тем не менее ужасная боль, разрывающая его голову, проходить не желала, а копьемеч, надёжно прикреплённый к седлу дракона позади Винсента, сиял теперь так ярко, что слепил глаза всем рыцарям даже сквозь ножны. Гулсенцы были напуганы и обескуражены тем, что происходило сейчас с одним из Наследников, который стонал и корчился на руках герцога, словно одержимый дьяволом. Таких вещей ни один из них никогда не видел, несмотря на то, что в мире гулсенцев встречались болезни, похожие на земные, но их было так мало и ими так редко болели, что на всё королевство было лишь несколько лекарей мирного времени – по одного на каждую из земель Гулсена. Были, конечно, и лекари военного времени, которые умели лечить раненых, но эта профессия была непопулярна в силу редкости войн в королевстве, поэтому они лечили в основном переломы и укусы, и уж тем более не были знакомы с такими явлениями, как приступы, вызванные особыми способностями человека. Тот шрам, что был получен Найлзом во время нападения демосов на автомобиль премьер-министра, открыл в нём этот дар, предоставив путь в мысли эконома энергии космоса, таким образом дав ему возможность предчувствовать грядущее. Но ни сам Найлз, ни его хозяин не знали об этом, поэтому сейчас Винсент молил Бога, чтобы его дворецкий выдержал очередную пытку болью и не скончался у него на руках на глазах тех, для кого они – единственная надежда на спасение.       Зрелище было ужасное: глядеть на муки Найлза гулсенцам было невыносимо, и они отворачивались, пытаясь совладать со страхом внутри себя, но когда они заметили, как Наследник меча обращается с Найлзом, как он внимателен и чуток, как сочувствует своему слуге в этот страшный момент, какие слова говорит в утешение, то поняли, что перед ними не просто чопорные англичане, живущие совсем не так, как они, а те же самые люди, пускай не рождённые в Гулсене, но ничем в этот момент не отличающиеся от них самих. Выбор меча и копья был верен как никогда за историю королевства. Да, у них уже были гости из Англии, и точно так же, как и в этот раз, выбор меча и копья пал именно на них, и они доказали Гулсену, что этот выбор правильный, но лишь после победы над злом. А эти двое доказали им это ещё до победы. С их точки зрения, это был знак свыше. И рыцари Ансерва в этот момент, несомненно, подумали о Великом Фремморе, который на сей раз выбрал им достойнейших из достойных, - тех, кто окончательно убедил их в том, что Англия не зря стала когда-то параллельным миром Гулсена.       - Найлз, Найлз, давай же, борись с этим, не сдавайся! – молил герцог, держа голову кричащего от боли эконома. – Ты справишься, я верю, только не закрывай глаза, не оставляй меня и всех нас на полпути! Мы всё сделаем для тебя, только держись!       Винсент не помнил, когда в своей жизни ему доводилось кого-то вот так умолять. Он никогда не сталкивался с такими ситуациями, никогда не видел человека на грани между жизнью и смертью – он видел только мёртвых, в том числе и тех, кто был ему дорог – своего погибшего отца, например. Но только не страдания. И из его глаз катились слёзы – в этот момент он не знал, что ему делать. Найлз на его руках, должно быть, уже умирал: веки эконома смыкались, и всё, что мог сделать несчастный герцог, это трясти его изо всех сил, чтобы не порвалась та тоненькая ниточка сознания, что ещё была натянута как барьер между жизнью и смертью Найлза. И все жалкие, бессмысленные слова, которые герцог вот уже с минуту бормотал, пытаясь удержать эконома в сознании, вдруг застряли у него в горле, когда Найлз вдруг затих, закрыв глаза, у него на руках. Дыхание Винсента остановилось от ужаса. Он не мог в это поверить. Сильнейший приступ, длившийся даже меньше, чем предыдущие, оборвал Найлзу жизнь?       Но тут небо над их головами потемнело, и послышался чудовищный рёв. Он не был похож ни на драконий, ни на грифоний, и заставил всех, даже Оутсена, втянуть голову в плечи. Никогда ещё никто из них не слышал подобных звуков, воистину сводящих с ума. На войско Гулсена легла гигантская тень. Но, что было ещё хуже, так это то, что, услышав рёв неведомого существа, все звероиды как один бросились к своим кораблям и начали подниматься в воздух, постепенно окружая войско гулсенцев. Винсент пытался привести в чувство бездыханного Найлза, но мозг эконома, по-видимому, был серьёзно затронут случившимся приступом, и поэтому почти не функционировал. В отчаянии герцог вынул копьемеч из ножен, сияние которого тут же затмило собой всё пространство вокруг, и, приказав рыцарям идти в атаку, первым ринулся на неведомого врага.       Последовав за своим повелителем, рыцари Гулсена уже ничего не боялись. Признав Наследников, они верили в них как никогда благодаря Найлзу, который, удерживаемый крепкой хваткой герцога, разумом пребывал в темноте, а духом – вместе со всеми. Он ничего не слышал и не видел, но мог чувствовать сквозь эту темноту, и чувствовал он опасность. Но она не была похожа на всё то, что они пережили ранее. Но Ланкастеру было на это наплевать. Перед ними был враг, и уничтожить его было их долгом.       Войско Гулсена с ликованием неслось вслед за Наследником меча навстречу колоссальной во всех смыслах этого слова опасности. А это нечто, казалось, только росло, накрывая город своей тенью. Корабли звероидов мчались по пятам драконьего войска, уже стреляя по ним. И когда Винсент на бешеной скорости нырнул в почерневшие облака, Найлз на его руках открыл глаза.       - Ваша светлость, стойте! – вскричал он, хватая поводья.       От неожиданности герцог едва не выронил копьемеч. Но вышло так, что слишком поздно эконом предупредил своего хозяина.       Как только их дракон вынырнул из облака, перед Наследниками предстал самый чудовищный противник, какого они только могли себе представить.       На них смотрели огромные, горящие красным пламенем глаза – каждое размером с крупного дракона. Длилось это не более секунды, после чего оглушительный визгливый рёв донёсся снизу из огромной пасти чудовища. Черногрив дёрнулся в сторону, уходя от разъярённого монстра. И только обернувшись назад, чудом избежавшие клыков Наследники увидели это жуткое создание целиком.       Невероятных размеров чудовище, напоминавшее дракона, парило в воздухе. Но, что ещё страшнее, - на его спине сидел звероид, и не просто звероид, а многократно увеличенный! В сравнении с этими двумя колоссами они были не больше мухи. И сейчас войско Гулсена, рассыпавшись, спасалось бегством от нового противника, который, наверное, даже не принимал их за соперников.       - Найлз, ты вовремя пришёл в себя, - наблюдая за гигантом с тыла, произнёс Винсент, тяжело дыша. – Но скажи мне ради всего святого, откуда это существо могло взяться???       Эконом обречённо взглянул на хозяина.       - Не думал, что когда-нибудь это скажу, ваша светлость, - начал он, - но, кажется, нам всем конец. Я почувствовал их присутствие, и мой шрам окунул меня в небытие. Это настоящий король звероидов, а существо, что под ним – мантикора. И копьемеч против них совершенно бессилен.       И словно бы в подтверждение его слов существо с гривой льва и мордой демона взмахнуло кожистыми крыльями и стало медленно разворачиваться в их сторону.       - Нет, Найлз, я не хочу в это верить, - произнёс герцог. – И отступать – тоже. Гляди, - указал он на мантикору. – Эта тварь из-за своих размеров слишком медлительна, и мы можем воспользоваться этим. Славно, что звероиды, наконец, бросили свои железяки и решили поиграть с нами в средневековье. Всадник на всадника – вот это я понимаю. Наши силы уравниваются. Поможет нам в этом бою копьемеч, или же нет, - решать лишь нам. Главное – не вера в силу оружия, а вера в свои силы, Найлз. Так давай же сделаем всё для нашей победы, чтобы эти звероиды навсегда забыли дорогу в наш мир! Соберём наше войско и возродим в них веру, вперёд!       Найлзу было нечего добавить к словам герцога, но его приступ, и то, что он увидел, пребывая без сознания, дали ему чёткое понятие того, что они обречены. Что мог сделать копьемеч с таким гигантом? Нанести неглубокую рану – не более того. И не из-за каких-то неведомых им сверхсил короля звероидов, а просто-напросто из-за его колоссальных размеров. И ни войско Гулсена, ни они не смогли бы сразить этих чудищ, которые, казалось, уже победили их досрочно.       Глубоко внутри герцог понимал это, сознавая правоту Найлза, но он был уже слишком раздосадован и зол на себя за то, что и демосов, и звероидов, напавших на королевство, им никак не сразить. Он готов был голыми руками схватиться с королём этих тварей, лишь бы доказать, что не всё потеряно. И, пролетая над головой мантикоры, он крикнул, поднимаясь к бронированной морде короля звероидов:       - Убирайся туда, откуда пришёл, своими размерами ты нас не запугаешь! С нами вера англичан и сила Гулсена!       Гигантский монстр медленно опустил голову вниз и оскалился. Его клешня с необычайной скоростью метнулась к дракону Наследников, но Винсент вовремя увёл Черногрива от атаки чудовища. Королю это не понравилось, и он испустил оглушительный рёв. И в тот же момент мантикора преградила Наследникам путь, поменяв положение в воздухе на вертикальное. Из её раскрытой пасти вырвался зелёный газ, и Найлзу с Винсентом пришлось нырнуть вниз, уходя от ядовитого вещества. С виду неповоротливые, а теперь как будто очнувшиеся от оцепенения монстры, показывали им своё проворство. И всё же пока они играли друг с другом как ленивая кошка с не пойманной пока мухой. Однако эта ленивая кошка всё больше и больше походила на ястреба.       - Вниз! - скомандовал Черногриву Винсент. Следом за ними, не отставая, мчались корабли звероидов. Копьемеч в руке герцога ослеплял его своим сиянием, и он не видел, куда они летят. Передав копьемеч Найлзу, Винсент мог теперь уверенней управлять своим драконом. Но их армия была раздроблена, и сейчас ни герцог, ни эконом не могли найти ни одного из членов отряда. А несущиеся позади корабли звероидов вместе с нависшим над ними королём стремительно настигали их. Казалось, ещё немного – и с Наследниками будет покончено.       Несмотря на то, что копьемеч защищал своих владельцев от гамма-лучей звероидов, его сила постепенно ослабевала, и Наследники это чувствовали. Причиной этого мог быть король звероидов, но какой же адской силой он должен был обладать, чтобы затмевать ею сильнейший источник противоположной силы, заключённый в артефактах Гулсена? Это обстоятельство пугало Наследников. Даже если сейчас копьемеч уничтожит всех до единого подданных этого монстра, а войско Гулсена соберётся вновь, они всё равно будут бессильны против этого исчадия ада.       Визгливый рёв мантикоры резал им слух, гамма-лучи уже практически беспрепятственно проходили сквозь пелену силы копьемеча, а Черногрив из последних сил бил крыльями, стараясь не сбавлять сумасшедшей скорости, с которой он нёсся, и всё отчаяннее искал какой-нибудь воздушный поток для того, чтобы хоть немного отдохнуть. Они были одни и мчались, сами не зная, куда. И только, кажется, Ив Оутсен, болтавшийся в ремнях на боку дракона, был даже рад такому стечению обстоятельств, и теперь вовсю издевался над бессилием Наследников. Но так же, как и они, боялся смерти от лап этого гигантского монстра и его мантикоры, что неслись сейчас следом. В душе его, может быть, впервые, царил настоящий страх, и Ив понял, что всё могло бы быть иначе, если бы он не убивал своего отца, а заставил бы его раскаяться в совершённых преступлениях, но прежде - раскаяться самому и вернуть Англии то, что Франц Оутсен у неё отнял. Поздно, слишком поздно пришла к нему эта мысль. Вслед за гулсенцами страну атаковали новые, ещё более страшные существа, и лишь из-за собственной непримиримости Ив не кричал от ужаса, заменив крик бесконечными оскорблениями, на которые у Наследников не было времени отвечать.       Они приближались к земле, надеясь этим заставить звероидов и их короля остановиться. Такие громадные существа могли запросто разбиться на небольшой высоте, и тогда их армия могла бы попробовать с ними расправиться. Но сейчас ни армии, ни возможности обмануть их у Наследников не было. Гигантский звероид, наверное, даже не видел их, будучи ведомым кораблями своих подданных. Но в какой-то момент Винсент заметил, что им навстречу летит один из драконов их отряда. Когда он поравнялся с Наследниками, Винсент и Найлз увидели, что это Брайан. Один, без Монтегью.       - Брайан! – испугался герцог. – Где Монтегью?       Мальчик повернул и изо всех сил гнал теперь дракона рядом с Наследниками, стараясь не отставать. Он с трудом мог им управлять и едва удерживался в седле, а щит и меч принца с грохотом бились друг о друга на боку дракона.       - Он упал, - выдавил из себя мальчик. Он был сильно напуган, поэтому Винсент не стал его больше ни о чём спрашивать и попросил перебраться на их дракона вместе с оружием. Но на такой скорости это было слишком опасно, поэтому Наследники решили посадить измотанного Черногрива и дракона Брайана где-нибудь в безопасном месте. Вряд ли здесь, в безлюдных местах, имелось подходящее убежище, но герцог решил не сдаваться. Когда, уходя от кораблей противника, они скрылись за невысоким холмом, Найлз увидел нечто наподобие пещеры, скрытой в густой зелени и невидимой для нетренированного глаза. Винсент попросил Брайана кинуть ему уздечку дракона и привязал её к одному из ремней упряжи Черногрива, а затем начал снижаться. Это нужно было сделать как можно быстрее, иначе кто-нибудь из звероидов мог нагнать их и увидеть, где они приземлились.       Пещера оказалась достаточно просторной, чтобы в ней можно было разместиться двум драконам, не говоря уже о людях. И как только Наследники оказались внутри, среди холодной каменной пустоты, они отошли как можно дальше от входа, ибо в небесах уже вовсю слышался шум кораблей звероидов и визгливый рёв мантикоры.       - Брайан, расскажи нам, что случилось? – обеспокоенно начал Винсент. – Почему ты оказался один на драконе?       Мальчик бросился к герцогу и крепко обхватил его руками. Он дал волю слезам и долго ничего не говорил. Наследники понимали его состояние, и поэтому не мешали принцу, ожидая, что, когда он избавится от бремени страха, то всё им расскажет. Ив Оутсен тем временем предпринял новую попытку освободиться от держащих его верёвок и ремней.       Пространство снаружи уже вовсю сотрясал звук рёва гигантского монстра – на этот раз короля звероидов. Его подданные искали, куда пропали Наследники, и кружили вокруг холма. Винсент спрятал копьемеч в ножны, ибо его сияние могло выдать их.       - Ну хватит, Брайан, ты должен успокоиться, - попросил герцог, гладя его по плечам. – Понимаю, ты напуган, но сейчас у нас нет времени на это. Мы должны знать, где наш отряд.       - И что случилось с Монтегью, - добавил Найлз. – Давай же, Брайан, расскажи нам.       - Я же уже сказал, что он упал, - всхлипывая, произнёс принц, и Наследники поняли, что он сейчас не сможет им ничего рассказать – слишком сильно он был напуган произошедшим. Да и, наверное, ему было нечего добавить к тому, что он сказал. Винсент понял, что Монтегью мог по каким-то причинам не удержаться в седле, или же, что ещё хуже, был ранен гамма-лучом. Искать его у Наследников не было времени – им самим сейчас угрожала не меньшая опасность, поэтому они спросили Брайана, где могут находиться остальные рыцари. Немного успокоившись, тот ответил, что ему удалось заметить. После того как отряд едва не налетел на гигантскую морду мантикоры, все рыцари разлетелись в стороны, а их с Монтегью дракон не успел вовремя среагировать, и им пришлось совершить кульбит, в результате чего Монтегью и выпал из седла. А он, не имея возможности направить дракона вниз, чтобы подхватить своего опекуна, взял узду и как мог попытался управлять животным, но дракон слушался его плохо, и принцу пришлось очень постараться, чтобы самому не выпасть из седла. Он не видел никого из отряда и гнал дракона куда глаза глядят, пока не увидел Наследников.       - Хорошо, что ты наткнулся на нас, а не на звероидов, - попытался утешить его Винсент.       - Да уж, - отозвался мальчик. – Но мы теперь одни, и мне стыдно за то, что из меня получился такой никудышный воин, который растерял всех своих товарищей и к тому же потерялся сам.       - Не твоя в том вина, Брайан, - мягко добавил Найлз. – Мы тоже, когда увидели этих невообразимых созданий, спасовали и спаслись бегством. И в итоге оказались одни.       - И что же нам делать теперь? – спросил мальчик, подняв глаза на герцога.       - Ну, сперва Черногрив и твой дракон должны отдохнуть, - сказал Винсент, с жалостью поглядев на драконов, которые улеглись на пол пещеры, тяжело дыша, а Черногрив к тому же едва не придавил собою Оутсена. – И мы тоже, тем более что мы пока не знаем, как действовать дальше. Сила копьемеча слабеет перед энергетикой этих монстров, и нам необходимо собрать воедино всех своих воинов, чтобы попробовать атаковать короля звероидов. Иного выбора у нас нет.       - Скоро и вы, и ваш мерзкий дракон сдохнете! – подал голос Оутсен, выворачиваясь из пут. – И ничего уже не сможете изменить ни для себя, ни для Англии!       - Замолчи! – вскричал Найлз. – Иначе пойдёшь на корм Черногриву!       Но Ив лишь рассмеялся. Винсент в свою очередь решил добавить от себя кое-какие слова, но в этот момент в пещеру вбежало какое-то чёрное существо. Брайан вскрикнул, но когда существо бросилось к ним, все узнали Слэйда.       - Слэйд, как ты нас нашёл? – бросился к псу Найлз. Слэйд принялся лизать ему лицо.       - Найлз, нам надо уходить отсюда, - объявил Винсент. – Скоро они поймут, что мы здесь – пещера не так неприметна, как кажется. Взгляни, - он указал в глубину. – Там, дальше, пещера сужается в тоннель. Мы можем попробовать пройти через него и выйти незамеченными с другой стороны.       - А если там нет выхода? – предположил Брайан. – Что, если там окажется опаснее, чем снаружи?       - Нам нужно обмануть звероидов, - произнёс Найлз. – А для этого все средства хороши, тем более что выбирать нам не приходится и нужно использовать любую возможность. Думаю, что вместе со Слэйдом мы не заблудимся, и он поможет нам правильно ориентироваться, - это ведь не совсем обычная собака: его оживил из камня Констанций в первую нашу встречу в заброшенном клубе, поэтому мы должны его беречь. Кроме того, Слэйд – единственное существо, которое напоминает мне теперь о моём Беркуте… Вперёд, не будем терять ни минуты. Слэйд, веди нас!       Пёс громко гавкнул и помчался вглубь пещеры. Найлз посадил Брайана на его дракона, и, взяв животное под узду, повёл его вслед за ведущим Черногрива Винсентом.       Слэйд уверенно бежал впереди, словно век жил в этом месте. Винсент и Найлз следовали за ним, полностью доверяя чутью собаки. Ив Оутсен по-прежнему пытался издеваться над ними, пока Винсент не спросил демоса, не надоело ли ему это бесполезное занятие. Но тот, вероятно, решил заставить их почувствовать своё безвыходное положение и разозлить, чтобы за своей ненавистью к нему они забыли об осторожности. Но когда герцог вытащил из ножен копьемеч, Ив мгновенно затих, поклявшись, что будет впредь молчать. Но лишь он один знал, что и без его оскорблений Наследникам придёт конец, как только они снова поднимутся в небо, и это обстоятельство его забавляло.       Окружавшие путников скальные породы образовывали неровный коридор, уходящий вглубь холма. По мере продвижения темнота обступала Наследников, и вскоре они вынуждены были идти вслепую, что существенно замедлило их путь, но они могли ориентироваться по лаю Слэйда и уверенной походке драконов, прекрасно видевших в темноте. Тоннель немного сузился, но только касаемо потолка. По расчётам Найлза, они прошли уже около двухсот метров, и, судя по всему, должны были уже выбраться наружу – протяжённость холма была относительно небольшой. Найлз поделился своими мыслями с герцогом. Тот предположил, что они стали двигаться слишком медленно из-за темноты, но судя по тому, как уверенно вёл их Слэйд, Наследники могли быть спокойны.       Внезапно пещеру сотряс сильный грохот и сверху посыпались камни. Это могло означать только одно: король звероидов пытается разрушить холм, чтобы похоронить под ним своих врагов.       - Слэйд, вперёд! – приказал Найлз псу. – Выводи нас отсюда, скорее!       Сев вместе с Винсентом на Черногрива, они перевели его в бег. То же самое сделал и Брайан со своим. Собака помчалась вперёд, не обращая внимания на дождь из камней. Наследники и Брайан, прикрываясь щитами, следовали за псом.       Наконец впереди забрезжил свет, и обрадованные тем, что, наконец, выбрались, Наследники и принц дали команду своим драконам взлетать. Но в последний момент герцог попросил Брайана пересесть к ним. Ранее мальчик пожелал всё же научиться управлять драконом Монтегью, однако сейчас, когда рядом враги, это было бы равносильно самоубийству, и, как бы Брайану ни было жалко оставлять дракона здесь, в разрушающейся пещере, он пересел на Черногрива, захватив с собой свои щит и меч.       Снаружи не было видно звероидов – вероятно, все они были с противоположной стороны холма, у входа в пещеру. Но зато сверху…       - Черногрив, взлетай! – приказал Винсент, но дракон и сам желал поскорее убраться отсюда – вид сидящей на холме гигантской мантикоры с исчадием ада у неё на спине вселял в него ужас. Черногрив рванулся ввысь, но оставшийся в пещере дракон Брайана взмыл следом – и был раздавлен упавшим на него с размаха тяжёлым змеиным хвостом мантикоры.       - Нет!!! – закричал Брайан в слезах.       - На его спине мог бы быть ты, - сказал Винсент, с болью глядя на то, что осталось от несчастного дракона. – Он спас нас, и его миссия в этой войне выполнена. Такова жизнь, Брайан. На войне не бывает без жертв, и хорошо, что он не был человеком, иначе нам сейчас было бы гораздо тяжелей.       - А как же Слэйд? – спросил принц.       Пёс бежал за ними, но Черногрив был уже далеко от холма, и мальчик перестал его видеть.       - С ним всё будет хорошо, - уверил его герцог. – Звероиды его не видят, а скрываться он умеет. Мы обязательно разыщем его, как только всё закончится.       - За нами нет погони, - обернувшись назад, объявил Найлз. – Они, вероятно, думали, что на драконе Брайана были мы.       - Тем лучше, - удовлетворённо произнёс герцог. – Значит, у нас будет время найти и собрать наш отряд.       Они мчались над долиной, высматривая соратников, но ни одного дракона не было видно на её просторах. Но спустя некоторое время в вышине небес мелькнули две больших тени.       - Смотрите! – крикнул Брайан. Винсент рванул Черногрива вверх, и спустя несколько мгновений они увидели Оптимуса и Олди.       - Ну наконец-то, - обрадовано произнёс герцог. – Где остальные?       - Рады вас видеть живыми и невредимыми, Наследники, - начал Оптимус. – Но мы и сами потеряли их. Долина огромная, а наш испуг был так силён, что…       - Мы понимаем, Оптимус, - перебил его герцог. – Но вовсе не считаем вас трусами. Мы сами укрывались от них в пещере, но нам удалось обмануть и короля, и его войско. Теперь мы должны найти всех остальных и подумать, что делать дальше. Копьемеч оказался бессилен перед их королём.       Услышав такое от Наследников, Оптимус и Олди в страхе переглянулись. Повстречав Найлза в Крайних землях и тем самым положив начало пути Наследников, они и представить себе не могли, что те не смогут одолеть звероидов, имея в руках самое могущественное оружие Гулсена. Однако Винсент попытался их успокоить, сказав, что если все они снова будут вместе, их сила умножится, поэтому сейчас важно собрать отряд как можно быстрее.       Уже впятером, не считая пленённого Ива Оутсена, они искали своих соратников. Некоторых из них пришлось разыскивать на земле, но большинство само примкнуло к ним, убедившись, что опасность им не грозит. Оказалось, что все целы и скрывались за облаками на большой высоте, а затем, когда гигантский всадник улетел, принялись искать Наследников. Одними из первых нашлись Рудольф и Констанций. Найлз рассказал им о том, что случилось с Монтегью, и позже – с его драконом. Но на земле погибшего не было видно, если только тело не упало в реку и его не унесло течением. Это была единственная пока жертва короля звероидов, и гулсенцам очень бы хотелось, чтобы она таковой и оставалась.       Теперь, когда отряд был собран, необходимо было выработать новую стратегию действий. В ходе обсуждения Брайан вдруг попросил дать ему дракона. Он больше не хотел, чтобы из-за него погибали люди, и теперь считал себя чуть ли не проклятым и приносящим несчастье тем, на чьих драконов он садился. Винсент был категорически против этого, напомнив принцу, насколько плохо он управляет драконом. Мальчика, несомненно, это обижало, ведь он хотел казаться старше своих лет, но здравый смысл победил заносчивость и в этот раз. В итоге было решено оставить принца на драконе Наследников вместе с Ивом Оутсеном, которого гулсенцам было просто некуда деть, к тому же Черногрив был самым крупным и сильным среди драконов отряда, и Наследникам не хотелось обременять другого дракона лишним грузом. Короля звероидов им было необходимо атаковать единым фронтом – возможно, тогда сила копьемеча увеличится. Один неожиданный удар может повергнуть монстра в замешательство, а сотня разрозненных – в растерянность. Спровоцировав короля на эмоции, они вполне могут добиться успеха, и его же собственная злость и ярость его и погубят. Наследники могли бы попробовать вонзить копьемеч между глаз короля или мантикоры, а с многочисленной армией звероидов они справятся тоже все вместе – в безлюдной местности сила Викториус-вирвинд будет действовать в полную силу.       Когда Наследники объяснили отряду его задачу и каждый из рыцарей теперь понимал, что он должен делать, Винсент и Найлз вновь воздели вверх флаги Гулсена и повели рыцарей в бой.       Навстречу им уже неслось апокалипсическое чудище в окружении своего воинства. Отряд готовился поразить его единым ударом – сперва звероида, а затем – мантикору. Дикий рёв короля был уже совсем близко, и Наследники, держа наготове копьемеч, мчались всё быстрее, действительно ставшие вместе с гулсенцами единой силой, способной нанести сокрушающий насмерть удар. И как только под ними показалась громадная чёрная тень, копьемеч отреагировал на появление врага всполохами фиолета.       - Вперёд!!! – скомандовали Наследники, рванув Черногрива вниз. И отряд рыцарей Гулсена в буквальном смысле слова обрушился на ничего не подозревающего короля звероидов. И спустя несколько секунд они встретились.       После того как копьемеч вонзился прямо между горящих красными огнями глаз короля, весь остальной отряд атаковал его так же, и в результате вся голова звероида оказалась утыкана мечами и копьями.       Король бешено взревел и мотнул головой. Большинство рыцарей при этом успело увернуться, но несколько оказались задеты и были отброшены в пространство вместе со своими драконами. Всё оружие, какое только было у гулсенцев, в том числе и копьемеч, осталось прочно воткнутым в голову звероида. И это, а особенно копьемеч, причинило монстру такую сильную боль, что он начал метаться, направляя мантикору то туда, то сюда, и не мог отдать приказа своим воинам, корабли которых стройными рядами зависли в воздухе неподалёку, ожидая команды своего короля.       - Атакуйте мантикору драконами! – приказал Найлз, и новый удар, теперь уже в виде клыков и когтей, обрушился на врага. Сотня с лишним драконов вонзилась в самые уязвимые места любого летающего существа – крылья, шею и подмышки. Мантикора завизжала, когда драконы добрались до её мяса, и стала метаться, угрожая сбросить с себя короля звероидов. Но, увы, такого количества драконов было слишком мало, чтобы серьёзно навредить громадному, закованному в броню монстру, и в какой-то момент Наследники, дракон которых пытался перегрызть шею мантикоры и разодрать её плоть своими когтями, поняли, что им угрожает опасность.       Винсент видел, как драконы Рудольфа и Констанция вцепились в основания крыльев мантикоры, от взмахов которых их тела мотало вверх и вниз. Но самое худшее было в том, что король звероидов запросто мог схватить их. И предупредить товарищей они могли, только прекратив собственную атаку. Но не мешало бы сперва попытаться выдернуть из головы звероида копьемеч, тем самым отвлекая его внимание и не дав монстру добраться до гулсенцев. Решив, что так они и должны сделать, Наследники направили Черногрива к звероиду. Брайан, сидящий между ними, был против того, чтобы идти на риск и оставлять Рудольфа с Констанцием одних, но без копьемеча, который в любом случае следовало вернуть, они не смогли бы обороняться.       Зависнув над головой пытавшегося справиться с метавшейся мантикорой звероида, Наследники попытались ухватить застрявший между глаз монстра копьемеч, но голова звероида постоянно уходила от них в сторону. Наконец Найлзу удалось поймать рукоять сначала одной рукой, а затем и двумя. Вместе с Винсентом они с трудом выдернули артефакт и, увернувшись от метнувшейся к ним гигантской клешни, помчались на помощь Рудольфу с Констанцием.       Но в этот момент внезапно рванувшаяся вверх мантикора с визгом перекрыла им путь, её клыки сверкнули в опасной близости от Черногрива, а вслед за этим огромная когтистая лапа рассекла воздух, заставив дракона Наследников потерять равновесие. Черногрив метнулся вбок, уходя от разъярённой громадины, и Наследники потеряли драгоценное время, начав состязание с мантикорой, решившей отомстить своим главным мучителям.       Увы, но король звероидов заметил главную причину беспокойства мантикоры – Рудольфа и Констанция. И то, чего в данный момент так опасались Наследники, всё же случилось.       Увлечённые вкусом крови врага, драконы Рудольфа и Констанция терзали оба крыла мантикоры, пытаясь разгрызть кость. Они могли видеть и предугадывать действия мантикоры, но не звероида, которого попросту не видели за заслонившей своего всадника тушей чудовища. И когда разъярённый монстр обернулся в сторону дракона Рудольфа, рвущего правое крыло мантикоры, его огромная клешня метнулась к ничего не подозревающему гулсенцу. Но тут перед глазами короля возник дракон Констанция, и слуга, защищая господина, вонзил своё копьё точно в глаз растерявшемуся звероиду.       - Констанций, улетай!!! – что есть сил вскричал охваченный ужасом Рудольф, услышав полный боли рёв раненого чудовища. Дракон Констанция завис в поле его зрения.       - Я защищу вас и задержу его, сэр, не бойтесь! – крикнул Констанций, пытаясь перекричать рёв монстра. – Ваша жизнь дороже мо…       Сильнейший удар клешни, которой взмахнул раненый звероид, пытаясь избавиться от копья и от боли ничего не видя перед собой, сбил дракона Констанция, и гулсенца вышибло из седла.       Рудольф немедленно бросился вдогонку, но удар звероида был слишком силён, и разница в скорости между падающим Констанцием и нагоняющим его хозяином была слишком большой, чтобы её сократить. У Констанция не было крыльев дракона, чтобы спастись, и не было копьемеча, чтобы тот сумел задержать его падение – он не польстился тогда на то, чтобы из Хранителя копья стать его Наследником, а ведь мог бы, применив свои способности, подчинить копьё Сенджамина себе, но не сделал этого в пользу другого, более достойного. И не был разочарован в своём выборе. Более того, он спас своего господина, а это означало, что его жизнь уже не зря прожита. Но, несомненно, жить хотелось ещё, и как жаль, что судьба распорядилась сегодня по-своему, и настала пора вот так скоропостижно покинуть ему этот мир.       - Нет, Констанций, не-ет!!! – Рудольф Бэгшот мчал дракона почти вертикально вниз, набрав бешеную скорость. Из-за сильной облачности он почти сразу потерял Констанция из виду, но надеялся, что он уже близко, что ему удалось набрать скорость и сократить расстояние…       Но надежда умерла, как только дракон Рудольфа коснулся лапами земли. И гулсенец понял, что не успел.       - Констанций, Констанций! – Он побрёл по каменистой почве, спотыкаясь на каждом шагу. Слёзы отчаяния наворачивались на глаза, и Рудольф ничего не мог с собой поделать. Пустота, как внешняя, так и внутренняя, давила на него, и он почти не понимал, куда шёл. Сверху гремело раскатистое эхо от рёва звероида и его мантикоры, но Рудольф не слышал этого. Он брёл по земле, ведя в поводу дракона, слабым голосом звал Констанция и чувствовал себя потерянным, опустошённым. Что же он натворил! Как ему теперь жить? Он не верил в то, что случилось, и думал, что всё это происходит не с ним, что стоит лишь вновь подняться в небо, и там к нему, как и всегда, присоединится Констанций, и они предпримут новую попытку атаковать короля звероидов…       Вокруг не было никого – ни живого, ни мёртвого. Рудольф побрёл к реке, чтобы прийти в себя. Брызнув в лицо холодной водой, он огляделся. Вода освежила его сознание, но не уменьшила горя. В растерянности Рудольф вновь начал звать своего слугу вопреки твердившему об обратном разуму. Он перелетел Темзу и, приземлившись, продолжил поиски. Констанций мог упасть далеко отсюда, но, если он упал в реку, то мог бы выжить…       На противоположном берегу было так же пустынно, и Рудольф вновь поднял дракона, направив его вниз по течению. Если его предположения верны…       Вдруг неподалёку от берега метрах в ста от того места, откуда он взлетел, Рудольф заметил что-то тёмное, и сердце в его груди заколотилось в ужасной догадке. Направив дракона к тому месту, он приземлился и осторожно подошёл к бесформенному предмету, не смея и думать о том, что увидит. Но, к сожалению, его страхи оправдались.       Осторожно перевернув свою находку, Рудольф застонал и рухнул на колени. Перед ним лежало разбитое и окровавленное тело Констанция.       - Нет… - выдавил Рудольф. – Нет…       Осторожно прижав себе бездыханное тело слуги, он зарыдал. Его дракон ворчал и фыркал, чуя запах крови, и глядел на своего всадника, уткнувшегося в то, что когда-то было Констанцием.       Весь мир в этот миг перестал существовать для Рудольфа. Накрыв собой ещё тёплое тело, он плакал навзрыд и что-то шептал, утешая кого-то незримого, а, быть может, и самого себя. Мёртвый Констанций лежал сейчас у него на руках, и, не сознавая этого, не веря в неизбежную данность и ужасную правду смерти, Рудольф звал и звал его назад, не в силах принять эту смерть. Его горю не было конца, а рыдания, казалось, долетали до самых небес. Он проклинал убийцу своего слуги и самого себя, создавшего эту ситуацию и тем самым тоже ставшим невольным убийцей. Констанций, который не раз выручал его и до нападения на Гулсен звероидов, и после, когда вёл их отряд к поселению, рискуя в любую минуту наткнуться на врага, в этот раз совершил, пожалуй, самый отважный поступок, ценой своей жизни предотвратив гибель хозяина. Как когда-то первый правитель Гулсена Сенджамин, защитивший Великого Гулла Первого от разъярённого грифона, Констанций исполнил свой долг до конца. Но оставил своего господина одного на этом свете. А это для любого гулсенца было хуже любого несчастья. Когда-то он считал, что его хозяин погиб, схваченный звероидами, и был счастлив, когда убедился в обратном, найдя его в тайном укрытии рыцарей. А теперь уже он потерял своего слугу. Потерял навсегда…       - Констанций, за что… - крепко сжимая в объятьях искалеченное тело, взвыл Рудольф. – За что ты меня оставил… Я убью их, клянусь, убью!..       В немой тишине он сидел в неподвижности, сотрясаясь от рыданий и ничего не видя вокруг. Сколько прошло времени, он не знал, но только в какой-то момент его волосы будто бы шевельнул лёгкий ветерок. Почувствовав рядом с собой чьё-то незримое присутствие, Рудольф поднял голову. Ветерок перебирал его волосы, словно утешая его в его горе. Он тряхнул головой, ибо вдруг услышал в лёгком посвисте ветра чьи-то слова. Возможно, его затуманенное смертью Констанция воображение разыгрывало его сейчас, но Рудольф всё яснее и яснее слышал этот голос, проникающий в его душу с такой мягкостью и уверенностью, что он сдался. Звуки знакомого голоса успокаивали, даруя умиротворение и смирение с постигшим его несчастьем. Рудольф слушал. Истрачены в битве последние силы; С закатом иссякнут они под конец. Служить перестанет мой дух господину; Последней наградой увенчан боец. Душа улетит, как по волнам корабль На всех парусах, невзирая на шторм. Я слово даю, мне другого не надо; Там будет мой кров, мой сияющий дом. Все годы, что прожили с вами мы рядом, Готовился я к тому скорбному дню. Пришёл в этот мир я не ради награды, Но вы даровали свою доброту, А также любовь. Из слуги из простого Я рыцарем стал в доброте и любви. Хотел я уйти из соблазна, не скрою, Манили меня лучшей долей враги. Я всё превозмог, обратив в прах сомнения, И ненависть тоже сумел обуздать. Чрез них преступил и предал их забвению, Чтоб больше не смели меня искушать… Когда придёт время, ты вспомни о друге; Детей, что послужат тебе за меня, Прими как своих. Не сочти за услугу. Прощай, господин мой. И помни меня.       - Констанций… - произнёс Рудольф одними губами, когда голос умолк. – Констанций, не уходи… Не покидай меня…       Но ветер стих, а он ещё долго глядел в пустоту, вспоминая о потерянном друге и о том, как же недолго им довелось быть вместе.       Его кто-то звал, но Рудольф не сразу это услышал. Но, узнав голоса Наследников, не спешил отзываться. Кровь Констанция заливала его руки и колени, но он только сильнее прижимал к себе уже остывшее тело и вспоминал последние слова слуги – те, которые его душа передала в песне ветра. И Рудольф, обратив взор к небу, мысленно пообещал покойному исполнить его последнюю просьбу. И не только просьбу помнить, что само собой разумеется. Затем он встал и, сочтя необходимым проводить своего верного слугу в последний путь, побрёл с телом на руках в сторону реки.       Винсент и Найлз, заметив дракона, начали снижаться. Они догадались, что произошло, и, когда им удалось уйти от короля звероидов, бросились искать товарищей. И теперь, кажется, нашли.       - Рудольф! – крикнул Винсент, но Найлз, увидев, что, вернее, кого несёт на руках гулсенец, простонал:       - О нет, не может быть…       Их дракон опустился возле реки. Наследники и Брайан спешились, и подошедший к ним Рудольф молча показал им тело Констанция.       Брайан заплакал, прижавшись к Винсенту, а сам герцог потрясённо глядел на то, что теперь осталось от их верного друга. Найлз смотрел и не верил в случившееся: когда-то считавший себя Скорбящим Констанций, едва обретя своего господина, трагически покинул и его, и этот мир. Им всем было больно, но Найлз, которому Констанций за это время стал почти что лучшим другом, больше не мог сдерживать слёзы. Какими бы они ни были сильными, а предотвратить смерть, увы, не могли. И их слёзы сейчас вовсе не являлись какой-то слабостью, а скорее данью уважения и памяти одному из самых достойных своих воинов, благодаря которому они смогли побороться за свою свободу. И сейчас они отдавали последние почести самому лучшему из рыцарей Гулсена.       Рудольф дошёл до кромки воды и, опустившись на колени, долго смотрел на бледное, но умиротворённое лицо своего покойного слуги. Его слёзы падали на грудь Констанцию. Найлз присел рядом и тронул Рудольфа за плечо. Тот обернулся, и эконом протянул ему перо Беркута.       - Пусть оно будет с ним в его последнем пути, - произнёс эконом. Рудольф молча принял перо и положил его за пазуху одежд Констанция. Вслед за Найлзом и Винсент выразил желание отдать кое-что покойному. Он вложил Рудольфу в ладонь клык Черногрива – он отломился, когда дракон вгрызался в шею мантикоры, и застрял там, после чего герцог его вытащил. Клык был положен рядом с пером. Брайан в свою очередь отдал свой талисман – драконью чешуйку. Затем Рудольф укутал тело своим плащом, в последний раз поглядел на лицо друга и накрыл его отданным Найлзом флагом Ансерва. Опустив тело в воду и глядя, как оно медленно поплыло вниз по течению Темзы, Рудольф поднялся и сквозь слёзы произнёс:       - Он всегда мечтал побывать в Англии… И, я думаю, хотел бы остаться здесь навсегда…       Черногрив издал протяжный прощальный рёв, скорбя вместе со всеми по тому, кто его воспитывал. Невольно вздрогнув, Наследники, Рудольф и Брайан низко опустили головы, провожая в последний путь тело товарища, уплывающее от них всё дальше и дальше. И ему уже не надо было ни о чём волноваться – Констанций выполнил своё предназначение в этом мире, и был уже далеко-далеко, уйдя отсюда абсолютно счастливым.       И только Ив Оутсен тихо торжествовал, глядя на скорбную картину. Ему казалось, что это начало конца его противника, и даже не пытался выпутаться из ремней – здесь он был в относительной безопасности и был уверен в том, что звероиды до него не доберутся. Испытывая колоссальные перегрузки, когда Наследники сражались с королём звероидов, он то терял сознание, то приходил в себя и громко орал, и теперь, измученный, но обрадованный временной передышкой, не упустил случая для злорадного торжества. Пусть небольшого, не всё же торжества. И рано или поздно, сегодня или завтра – не важно, когда, - он найдёт способ избавиться и от гулсенцев, и от звероидов, один из которых он уже применил, и с того часа всё ждал, когда наступит время воспользоваться плодами сего злодеяния.       Тело Констанция медленно уплывало вниз по Темзе, провожаемое взглядами самых дорогих ему людей. Близился вечер, и никому не было ясно, чем закончится для них этот день – победой, или же поражением, жизнью, или смертью.