Непознанный мир (цикл повестей)

«Двое преданных друзей, Их драконов пара. Свет и сумрак этих дней, Из конца в начало. Цвет их глаз – рубин, сапфир – Многое расскажет. И слуга, и господин Кровью узы свяжут…» Из старинной гулсенской баллады.

      Солнечные лучи, пробившись сквозь стеклянную крышу, упали в просветы между стеллажами, осветив книгохранилище. Пробудившись ото сна, лорд Джойс поначалу не мог сообразить, где находится. Его ноги страшно затекли, ведь уснул он сидя на корточках, и встать теперь было довольно-таки проблематично. После нескольких попыток лорд всё-таки поднялся и принялся разминать одеревеневшие конечности. Потом, оглядевшись, он продолжил свои блуждания по лабиринтоподобному архиву.       К счастью, теперь, при дневном свете, он мог видеть сквозь просветы в книжных полках, поэтому довольно-таки быстро вышел обратно – туда, откуда и начинал вчера свой «поход». Однако по-прежнему не знал, где находятся Гарей и Дерек.       Выйдя на улицу и бросив сочувственный взгляд на спавшего в наркотическом сне Гиацинта, лорд принялся осматривать сферическое здание, которое было воистину огромным: Джойсу удалось обогнуть его только лишь спустя пятнадцать минут непрерывной ходьбы. Однако ничего похожего на тайный вход он не обнаружил, а сквозь стеклянные стены были видны одни только стеллажи с бесчисленными книгами.       «Гарей, Дерек, где же вы?» - мысленно воззвал лорд в отчаянии. Войдя в здание, он решил, что довольно уже проблуждал и больше не войдёт в эту ловушку для сумасшедших. Единственное, что ему оставалось – это искать ответ под ногами.       На осмотр дощатого пола вне книгохранилища ушло около часа. Но опять же – никакого намёка на тайный люк или что-то подобное. Джойс готов был воскресить Хью Брендона и убить его вновь. Неужели придётся снова сдаваться в плен этому книжному лабиринту?       Вздохнув, лорд Джойс вновь вошёл в книжный хаос. Нужно было торопиться, ибо, если Хью не соврал, войско Джеральда должно было скоро прибыть сюда. Больше всего на свете Джойс хотел оказаться дома вместе с Гареем, ибо рёбра его сильно болели при каждом движении, да ещё и укушенная рука, перевязанная окровавленным платком, прибавляла мучений. Но, увы, эта мечта была неосуществима. И, быть может, так мечтой и останется, поскольку теперь лорд не мог ничего предугадать. Скорее всего, Лич Беркли был прав: Гулсену в этот раз достался самый никчёмный, ни на что не способный защитник.       Держа меч Гулла в левой руке, Джойс, наученный горьким опытом, теперь очень осторожно продвигался вперёд. Мало ли каких монстров наподобие Слейтера этот сумасшедший успел насоздавать или завести.       Внимательно глядя себе под ноги, лорд надеялся отыскать заветный ход под землю, и найденным на одной из полок мелом ставил метки на тех рядах, где уже побывал. Но пока всё было безрезультатно, и Джойса постепенно охватывал страх: вот уже третий час он блуждает здесь, теряя драгоценное время, но ничего до сих пор не обнаружил. О том, чтО мог сотворить этот чокнутый старик с его товарищами до своей гибели, он старался не думать.       Остановившись передохнуть на очередном повороте, Джойс от усталости промахнулся рукой по стеллажу, о который хотел опереться, и упал на пол. И в буквальном смысле пятой точкой почувствовал, что от досок, на которые он приземлился, исходит тепло, тогда как в остальных местах такого тепла не ощущалось. К тому же в воздухе прямо над этой областью витал едва уловимый запах дыма. Джойс тут же повернулся и, встав на четвереньки, изо всех сил рубанул мечом по доскам. Однако они оказались настолько прочными, что лорд промучился добрых пять минут, прежде чем раскурочил неподдающийся пол. И когда он заглянул в пробитую, зияющую чернотой дыру, то тут же вскочил на ноги и прыгнул внутрь.       Он оказался в небольшом помещении, освещаемым лишь одной-единственной лампадой. Здесь было очень жарко, поскольку около одной из стен в хорошо растопленной печи пылал огонь. Вдоль остальных стен высились полки со всевозможными колбами. Посередине стоял длинный высокий стол без стульев. Но не это в первую очередь привлекло внимание лорда: в дальнем углу этой жуткой каморки стояли две кушетки. А на них лежали те, кого лорд Джойс так долго искал.       - Гарей! Дерек! - радостно и вместе с тем тревожно вскричал Джойс и метнулся к ним. Но его товарищи крепко спали и не желали просыпаться, несмотря на попытки лорда разбудить их. Снотворное, которым Брендон колол Гиацинта, он, по-видимому, испытал и на них. Признав, что прав, молодой лорд заплакал. Рассвет уже полностью вступил в свои права, и если он, Джойс, сейчас же не придумает, как разбудить друзей, их захватят в плен солдаты Джеральда, и тогда они все будут обречены.       - Давай, Гарей, очнись, очнись! – тряс он старика. Но дворецкий не просыпался. Приложив ухо к его груди, лорд услышал биение сердца Гарея, но понимал, что старик очнётся только тогда, когда будет уже поздно.       Жар сводил его с ума. Левая рука Гарея действительно была сломана – она была загипсована и подвешена к груди. У Дерека же не было никаких видимых повреждений, но если старик Хью не наврал ему и в их товарища действительно ударила молния, дело было плохо. Отойдя от Гарея, Джойс приложил ухо к сердцу гулсенца. Оно билось так же, как и у Гарея – совершенно спокойно и размеренно. Джойс не знал, что ему делать. Возможно, знай он фармакологию, ему бы сейчас удалось приготовить противоядие от столь долгого сна, но он не был обучен ничему ввиду своего аристократического происхождения, поэтому для него все эти склянки были сейчас более чем бесполезны.       В помещении он не нашёл двери. Как же Хью сюда заходил? Неужели он был кем-то бОльшим, чем просто архивариусом, и умел проходить сквозь стены – эдакий гулсенский маг? Вот почему в архиве не было никаких других помещений с дверьми – этого попросту не требовалось. Скорее всего, архивариус здесь не просто работал – он тут жил, и жил один, и никаких коллег, о которых он ему говорил, у него никогда не было. Но если он кто-то вроде мага, то, стало быть…       Какой-то шум за спиной прервал его мысли. Джойс резко обернулся. Позади него стоял Хью.       - Ха-ха! – довольно оскалился старик. – Ты думал, я простой смертный и меня можно убить, всего лишь сбросив с высоты? – Он вытащил из-за спины свой огромный меч. – Защищайся, щенок, или я порублю тебя на куски!       Скованный испугом Джойс не сразу сообразил, что его страшная догадка сбылась. Но меч Гулла был уже наготове. Он засиял – настолько, насколько это позволяли оставшиеся в нём частицы силы Импиринт-хоуп, - и, когда меч сумасшедшего архивариуса уже опускался на голову лорда, тот взмахнул своим оружием, и с лязгом скрестил его с мечом Брендона. Они закружились на месте, нанося друг другу удар за ударом. Их силы были пока равны, однако Джойс был измождён долгим блужданием по архиву и спустя несколько минут после начала поединка вынужден был не нападать, а обороняться. Хью оттеснял его к полкам с колбами, понимая, что если все эти полки обрушатся на него, дни его сочтены. Поэтому, быстро схватив одну из ёмкостей, Джойс швырнул её в сторону Брендона, целя ему в глаза. Однако старик ловко увернулся, и колба разбилась у него за спиной. Продолжая отбиваться мечом, который он держал в левой руке, лорд вооружился ещё одним пузырьком, но на этот раз метнул его Хью под ноги. Но не попал ни на ноги, ни куда-либо ещё. Он больше не мог отражать атаки рукой, которой он не владел так, как той, покусанной, поэтому, прижатый к полкам, собрался с духом и нырнул архивариусу под ноги как раз тогда, когда тот в очередной раз замахнулся мечом, чтобы снести лорду голову.       Хитрость удалась: проскочив между ног старика, Джойс поднялся на ноги и бросился к жарко пылающей печке. У него возникла одна идея.       В тот момент, когда разъярённый его выходкой Хью с громким рыком бросился к лорду с занесённым над головой мечом, Джойс вынул из-за пазухи дощечку со знаком Гулла и, поднеся её к открытому огню, крикнул:       - Стой, или я открою портал!       Ошарашенный услышанным Хью тут же остановился и даже выронил свой меч. Видно было, что он не ожидал увидеть в руках Джойса этот знак. В ужасе глядя на дощечку, архивариус, дрожа от страха, торопливо заголосил:       - Пожалуйста, не надо! Не… не надо… Я не хочу в ваш мир… Только не туда… Прошу… Умоля-а-а-ю!..       Свалившись на колени, Хью начал рыдать. Не ожидая столь бурной реакции на свои слова, Джойс изумлённо приподнял одну бровь. Так, стало быть, этот мерзавец знает, что такое знак Гулла. Но, как полагал лорд, вовсе не из своих многочисленных книг старик получил эти знания.       - Говори, откуда ты знаешь про знак, старик, - грозно потребовал лорд. – Или, клянусь, я изрублю тебя на куски так, что ты уже больше никогда не воскреснешь!       Трясясь от страха, Хью не отрывал испуганного взгляда от знака Гулла в руке лорда. И с трудом смог выговорить нужные слова:       - Я… я знаю лишь то, что это… первый портал между нашим и вашим миром, но не более того. Единственный человек в королевстве, которому известно всё и про знак, и про многое другое – это Джеральд Лэнс, наш правитель. Но я ни разу с ним не встречался, он отдавал мне приказы через своих посланников.       - Ну хорошо, - примирительно произнёс Джойс. – Я понял: мне нужно ловить Джеральда, чтобы узнать больше. – Хью кивнул, по-прежнему не сводя испуганного взора со знака. – Тогда у меня к тебе ещё одно дело: я отпущу тебя, не причинив вреда, если расскажешь мне, как пробудить ото сна моих спящих товарищей. Думай быстрее, ибо знак Гулла уже нагрелся в моей руке!       - Хорошо-хорошо, - быстро заговорил архивариус, медленно отступая. – Я всё сделаю, всё сделаю, только убери его от огня, пожалуйста!       Джойс хмыкнул и спрятал дощечку в карман.       - Приступай, - указал он мечом на полки со склянками.       Хью Брендон с готовностью закивал и, развернувшись, взял несколько пузырьков и расставил их на столе. Смешав два первых ингредиента, он взболтал и нагрел их на спиртовке, затем взял третий и тоже нагрел. После чего, смешав его со вторым, ещё раз нагрел полученный состав. Затем бросил туда какой-то чёрный шарик и поставил на край стола.       - Прошу, - недовольно пробурчал старик. – Растворите в равных долях в стакане воды и дайте им выпить.       - А дракон? – напомнил лорд. – Где его порция? Приготовь состав ещё раз, ведь без него мы не сможем отсюда убраться.       - Чтобы разбудить дракона, необходимо другое средство, - процедил Хью, слегка обнажая зубы в коварном оскале. – А на его приготовление может уйти два или три дня. Будем ждать, господин призванный, или откажетесь от моих дальнейших услуг? – ехидно закончил он.       Лорд Джойс встревожился. Какой толк будет от пробуждения Гарея с Дереком, если Гиацинт по-прежнему будет спать? С часу на час сюда могут заявиться солдаты Джеральда, и тогда им конец. И всё из-за этого мерзкого старикашки, который оказался не другом, а врагом.       - И что, другого варианта нет??? – вскричал рассерженный Джойс, испепеляя взором архивариуса. Тот с ухмылкой покачал головою.       - Тебе бы уже пора научиться уважать старших, юнец, - прохрипел он. – А ты только и можешь, что угрожать да запугивать!       - Это ещё надо посмотреть, кто кого запугивает! – ответил на это лорд, подняв свой меч. – Мне неприятно было видеть, как вчера ты упал с такой высоты, несмотря на то, что жалеть врагов я не привык. Но ты, как видно, не ценишь собственную жизнь, связываясь с типами, подобными Джеральду, и сотрудничаешь с ними, шпионя за людьми. Ты думаешь, в Гулсенскасле оценят твои старания? Ошибаешься! Если они прилетят и заберут меня и моих товарищей, ты ничего за это не получишь! И, возможно, они убьют тебя, как лишнего свидетеля поимки врага, так к чему ты мне всё это говоришь?! Тебя не ценит новая власть, ибо это власть зла и эгоизма, ты в этом ещё убедишься и вспомнишь мои слова. Именно поэтому я не убью тебя сейчас, хотя и мог бы. А теперь – отойди от меня как можно дальше и стой в отдалении, пока я буду приводить в чувство своих друзей!       Хью ничего не ответил на речь лорда, но послушно выполнил его приказ, доковыляв до противоположной стены возле печки. А Джойс взял склянку с приготовленным напитком и, приметив рядом графин с водой и кружки, разлил жидкость по двум порциям. Подойдя к изголовью кушетки Гарея, он влил старику в рот полученный раствор. Дерек также получил свою долю «противоядия». Теперь оставалось только ждать.       - А ты пока, - обернулся Джойс в сторону стоявшего в углу архивариуса. – Думай, каким ещё способом можно вывести из сна нашего дракона. Иначе наш разговор о путешествии в земной мир, - он сделал вид, что полез в карман за знаком Гулла, - будет продолжен в более жёсткой форме.       - Я уже говорил тебе, что другого способа… - начал было старик, однако лорд его оборвал.       - Так найди его!!! – рявкнул он. – Что тебе мешает вспомнить всё то, что ты прочёл в своих фолиантах за более чем полвека пребывания здесь?! Если существует яд, то должно существовать и противоядие – тебе ли этого не знать! Так что поднапряги мозги и вспоминай, иначе я передумаю оставлять тебя в живых, Хью Брендон!       Старик что-то пробурчал в ответ и умолк. А лорд присел у изголовья спящих товарищей, надеясь уловить первые признаки их пробуждения. И спустя пару минут дождался.       Первым зашевелился Гарей. С жалобным стоном он приоткрыл глаза и взглянул на хозяина, пока не понимая, что с ним и где он. Обрадованный лорд нагнулся к старику, и прошептал ему что-то ободряющее. Узнав своего господина, дворецкий слабо улыбнулся. Джойс рассказал ему о случившемся. К его удивлению, старик, узнав, кто виноват в том, что они с Дереком так долго спали и не могли защитить лорда от шпиона Джеральда, тут же попытался встать, чтобы как следует проучить виновника, но Джойс удержал его, сказав, что Хью уже наказан за свой мерзкий поступок. Тем временем рядом лежащий Дерек начал подавать признаки жизни. Джойс склонился над гулсенцем.       - Ох… призванный… Господин Бенет… - простонал он. – Где… где я?..       - Не волнуйся, Дерек, - успокаивающе произнёс лорд. – Мы в относительной безопасности. Сейчас я тебе всё расскажу.       После того как Дерек узнал, что произошло, он, подобно Гарею, готов был вскочить и растерзать Хью Брендона, однако, как только он поднялся, то тут же рухнул обратно на кушетку. Испуганный Джойс спросил, что случилось. Дерек ответил, что не может держать равновесие. Джойс метнулся к архивариусу.       Схватив старика за грудки и приставив меч Гулла к его горлу, лорд прорычал:       - Почему ты не оказал ему помощь, если в него ударила молния, как ты сам говорил?! Отвечай, Хью, или я передумаю и убью тебя!       Однако архивариус лишь оскалился.       - Говори, что с Дереком, - грозно потребовал лорд. – Или твоё молчание станет причиной твоей смерти!       - Да откуда мне знать?! – вскричал рассерженный Хью. – Я лишь предположил насчёт молнии. Существует множество причин, по которым он не может ходить: травма головы, повреждение позвоночника, да много чего ещё! Но такие недуги я вылечить не способен.       - Да ты, я гляжу, не способен вообще ни на что! – ответил рассерженный лорд. – Я дал тебе достаточно времени на то, чтобы вспомнить, как пробудить Гиацинта, теперь отвечай!       Но старик молчал, и только издевательская ухмылка играла на его безобразном морщинистом лице.       - Ах так?! – взъярился лорд и, отпустив архивариуса, замахнулся мечом Гулла. И, когда Гарей в испуге метнулся к хозяину, чтобы не дать ему очернить свою душу убийством, лорд, увидев это, успокаивающе ответил дворецкому:       - Не надо меня останавливать, Гарей. Этот тип, похоже, бессмертен – я уже это выяснил. А это значит, что он не человек. И будет только лучше, если я убью его – для нас он уже бесполезен.       Но, как только лезвие меча опустилось на голову по-прежнему ухмыляющемуся Хью, старый архивариус… исчез, будто его и не было.       - Что я говорил?! – в негодовании топнул ногой Джойс, обернувшись к дворецкому. – Он удрал от нас! Что ж, придётся нам самим выпутываться из всей этой истории. Гарей, помоги мне поднять Дерека к отверстию.       Выбравшись из пекла полутёмной каморки, все трое были несказанно рады солнечному свету и прохладному воздуху. Выйдя из лабиринта стеллажей, они покинули здание архива. Старик Хью, по-видимому, решил более не удерживать их в своём плену, и Джойс догадывался, почему: без дракона они далеко не уйдут, а солдаты Джеральда, по-видимому, должны быть уже близко.       Неся беспомощного Дерека на руках, Джойс спросил его, сможет ли тот управлять Гиацинтом в положении сидя. Гулсенец ответил, что, наверное, сможет, поскольку у него не болит ни голова, ни спина, что ещё больше склонило Джойса к версии удара молнией. Тогда неспособность Дерека ходить будет лишь временным явлением.       Когда они подошли к дракону, Гиацинт по-прежнему крепко спал в наркотическом сне. Никто из них не знал, как разбудить дракона. Джойс предложил было потрогать его мечом, чтобы Гиацинт почувствовал боль и проснулся, однако Дерек отказался смотреть на такое – вместо этого он рассказал, что, возможно, им поможет способ, который он использовал иногда, чтобы расшевелить Гиацинта, когда тот по той или иной причине подолгу не желал просыпаться. Попросив поднести его к ноздрям дракона, Дерек вытащил из-за пояса небольшой мешочек с каким-то порошком и, предупредив лорда, что сейчас нужно будет отскочить, взял в ладонь приличную горсть и бросил её дракону в ноздри. В ту же секунду они отбежали, и не зря: резко открыв глаза, Гиацинт выгнул шею и громко чихнул. Все трое возликовали: решение проблемы оказалось донельзя простым, и теперь можно было лететь.       Увидев своего хозяина, Гиацинт метнулся к нему, однако Дерек тут же унял радостный порыв дракона. Гиацинт остановился и лёг. Джойс посадил Дерека в седло. Сев вместе с Гареем позади, молодой лорд крепко обхватил гулсенца за пояс, чтобы не дать ему выпасть из седла.       - Ну что, теперь мы можем продолжить наш путь? – спросил Дерек, оглянувшись на лорда.       - Я не совсем в этом уверен, - тревожно ответил Джойс. – Если навстречу попадётся войско Джеральда, то нам крышка. С другой стороны, говоря мне это, Хью не знал, что Альбина продолжила путь к Гулсенскаслу, а значит, что никто за нами сейчас не прилетит.       - Ты так уверен в том, что один-единственный дракон мог нанести серьёзный урон его многотысячной армии? – с сомнением произнёс Дерек. – Она же до сих пор не вернулась оттуда.       - Потому что не знает, в каком именно месте мы упали, - возразил Джойс. – Нам нельзя возвращаться в Небесные Холмы, не вызволив из плена монарха. И в данном случае, смогла ли преуспеть там Альбина, или же нет, не имеет никакого значения. Без нас победы не будет, это очевидно. Так что летим в Гулсенскасл, Дерек, и это больше не обсуждается.       - Хорошо, призванный, - официальным тоном ответил тот и взял поводья дракона. – Вперёд, Гиацинт!       - Держись крепче, Гарей, - предупредил Джойс дворецкого, ибо тот из-за перевязанной руки мог держаться за лорда теперь только одной. Взлетев, Гиацинт набрал высоту и взял курс на дворец Гулсенскасл.       А в архиве за их отлётом, стоя возле входной двери, наблюдал Хью Брендон. Но ничем не препятствовал их побегу. Он лишь неспешно поглаживал свою козлиную бородку, а на его морщинистом лице играла злобная усмешка. Он-то знал, что даже на драконе им некуда скрыться от движущейся как раз в их сторону кавалькады Джеральда. Однако отчасти он ошибался, и мы уже знаем, почему.       Они летели уже более часа. Меч Гулла Джойс держал наготове, чтобы в случае чего незамедлительно начать бой. Несмотря на то, что каждый из них был по-своему травмирован, все трое надеялись, что, когда они прилетят, им будет легче, ведь там, в Гулсенскасле, их наверняка встретят Лайонелл и Альбина – если не победившие, то хотя бы сумевшие нанести серьёзный урон войску Джеральда.       Похоже, начиналась новая гроза. Правда, туч было меньше и они были не такие тёмные и грозные, как в прошлый раз, но радости от этого у призванных, естественно, не прибавилось. Но как обойти опасность, никто из них не знал. По-видимому, им снова придётся преодолевать сильные порывы ветра и бьющий в лицо дождь. Другого выбора у них не оставалось.       - Приготовьтесь, друзья! – крикнул Дерек, сжимая поводья. – Нам придётся нелегко.       Оказавшись в зоне готовой разыграться стихии, Гиацинт прибавил скорость. Пока ещё не мелькали молнии и не лил дождь, однако Дерек снизился, чтобы лишний раз не рисковать, и теперь внизу можно было чётко рассмотреть местность, над которой они пролетали. Под крылом дракона мелькал бесконечный лесной массив.       Перед отлётом лорд с помощью Дерека сделал себе перевязку из найденных подле той кровати, на которой он лежал, бинтов. Рёбра уже почти не болели, а вот укушенная рука никак не желала униматься. Держать меч Гулла в этой руке лорд по-прежнему не мог. И молил Бога, чтобы им не пришлось сейчас сражаться в эпицентре стихии один на один с могучим врагом. Джойс надеялся, что им удастся найти Альбину и монарха. И, возможно, они уже летят к ним на помощь.       В тот момент, когда по обе стороны от летящего сквозь грозовой фронт дракона начали мелькать бело-голубые вспышки, Джойс напрягся: их соревнование со стихией вступило в активную фазу. И попросил товарищей держаться как можно крепче друг за друга, когда начнётся настоящий хаос.       Грозным рокотом прогремел первый гром. Через некоторое время – снова, но уже громче и ближе. С очередным ударом молнии полил дождь. Гарей в испуге покрепче прижался к хозяину. Они в считанные минуты вымокли до нитки, но упорно продолжали свой путь, изо всех сил сопротивляясь стихии.       В какой-то момент, случайно глянув вверх, молодой лорд увидел, что вспыхнувшая в тот момент, когда он задрал голову, молния осветила мелькнувший над ними драконий силуэт. Почудиться Джойсу это никак не могло, ибо он не был одурманен снотворным Хью, и рассказал об увиденном Дереку.       - Поворачивай Гиацинта, это наверняка Альбина! – закричал он гулсенцу. – Я ясно видел, что она разминулась с нами! Скорее, нужно догнать её!       Джойс не сомневался в том, что драконица летела им на помощь и попросту не заметила их из-за непогоды. Развернув Гиацинта, Дерек удвоил его скорость. И вскоре им стал виден силуэт большого бронзового дракона. На его спине, как заметили все трое, сидел человек – но пока они не могли разглядеть, кто именно. Необходимо было поравняться с всадником, что Дерек и сделал.       Они летели немного сбоку, постепенно набирая высоту до высоты полёта бронзового. Несомненно, это была Альбина. И только когда Гиацинт вплотную приблизился к драконице, та яростно взревела, увидев его, а её всадник вмиг остановил полёт.       Остановившись следом, трое потрясённых товарищей наконец-то разглядели того, кто сидел верхом на Альбине. Джойс и Гарей, несомненно, видели Джеральда в первый раз, зато Дерек знал, кто сидит на спине драконицы, и сообщил об этом призванным. Джойс тут же привстал на стременах, с изумлением разглядывая высокого мужчину, закованного в доспехи с ног до головы и гордо восседающего на, как он полагал, пленённой Альбине. Его суровое продолговатое лицо с резкими чертами, несомненно, лицо человека в летах, прямо-таки источало ярость и злобу. Сизые волосы выбились из-под шлема с открытым забралом в виде головы пса.       Всеобщее замешательство длилось около минуты. Никто из троицы не понимал, как могла Альбина позволить этому негодяю поработить себя. И, прежде чем Джойс открыл рот, собираясь вызвать Джеральда на поединок, мятежный правитель Гулсена подал голос первым. Увидев меч Гулла в руке лорда, его глаза недобро сверкнули. Желанный предмет появился так скоро, что он не поверил своим глазам. И теперь точно знал, кто перед ним предстал.       - Так это вы, что ли, англичане, призванные спасти Гулсен? – расхохотался он. – Ну и жалкий же у вас вид! – Наклонившись к боку дракона, он выпрямился уже с копьём Сенджамина в руке. – Ну что, идиот, добровольно отдашь мне меч, или сперва поджечь тебя драконьим пламенем?       - Альбина, очнись, очнись, Альбина! – вдруг начал кричать Дерек дракону Джеральда, но дворецкий лишь расхохотался.       - Альбина мертва, анкраунец, не надрывайся так! – сказал он с усмешкой. – А это мой Слэй, а не Альбина. Он сожрал её и изменил свой окрас, так что забудьте о ней раз и навсегда – больше вы никогда её не увидите!       Все трое были ошеломлены таким признанием. Но если Альбина мертва, то, выходит, монарх Гулсена всё ещё в плену?       - Ты заплатишь за это, мятежник, предатель собственной ветви! – вскричал Джойс. – Сразимся как рыцари, мой меч против твоего копья, мерзавец!       - Джойс, нам лучше спешиться, - тихо сообщил Дерек. – Нам с Гареем, ослабленным и искалеченным, нечего делать в твоей с ним битве.       - Я согласен, - кивнул Джойс. – Но вряд ли он даст нам возможность посадить дракона.       Словно бы в подтверждение его слов Джеральд сделал подлый выпад вперёд, бросив Слэя в неожиданную атаку. Дерек среагировал вовремя.       - Гиацинт, вниз! – скомандовал он, и дракон, сложив крылья, камнем пошёл на снижение. Трое его всадников изо всех сил держались друг за друга, а следом нёсся Слэй.       - Ниже, ниже! – кричал Дерек, когда дракон попытался прекратить смертельно опасное пикирование, ибо, будучи уже совсем низко над землёй, не желал разбиться. Под ними был лес. – Ещё ниже, а теперь – ныряй в листву!       Мастерство гулсенца в управлении драконом не подвело их: срезав несколько веток своими крыльями, Гиацинт выправил полёт, но, так как места для приземления не было, дракон со всего размаха врезался в дерево. Его всадников выбросило из седла, и бешеный полёт на этом закончился.       С минуту все четверо приходили в себя. К счастью, на этот раз их приземление было не таким жёстким, и никто не получил травм. Однако Гиацинт, поднявшись, тут же дико, с визгом, взревел: его правая задняя лапа была явно повреждена. Дерек тут же бросился к дракону.       - Чёрт, либо небольшой перелом, либо вывих, - сообщил он своим спутникам, осмотрев повреждённую лапу. – Жаль, что у нас нет ни времени, ни средств всё поправить. Хорошо, что он крылья себе не сломал, иначе нам бы точно конец пришёл. Джойс, - обратился он к лорду. – Взлетай. Он уже здесь.       Над верхушками деревьев в этот момент мелькнул силуэт Слэя. Джеральд искал беглецов.       - Но Дерек, я же не умею… - начал было Джойс, но гулсенец подвёл его к поводьям.       - Всё очень просто, - начал он объяснять. – Если потянешь за эту сторону повода – он повернёт налево, если за эту – направо. Удар пятками – команда к взлёту, двойной удар и натягивание поводьев – команда к увеличению скорости. Резкое натягивание поводьев – команда «стоп». Хлестнуть поводьями – команда «вниз», два раза хлестнуть – «вверх», натягивание поводьев для последних двух команд – «выровнять полёт». Голосовые приказы можно использовать вместо всего вышеперечисленного, но он не всегда их слышит из-за свиста ветра, так что выбирай сам, как для тебя удобнее.       - Боюсь, я перепутаю все эти команды, - вздохнул молодой лорд и со стыдом признался: – Прости, Дерек, но я уже забыл половину из всего, что ты мне сказал.       - Тогда управляй одним только голосом, - улыбнулся тот. – Джойс, я, правда, хотел бы тебе помочь, но, видишь, из-за всего того, что со мной случилось, я не могу даже встать на ноги, а если ты сумеешь захватить в плен Джеральда, это будет громадным успехом для нас. Он наверняка знает, где сейчас монарх, и мы сможем с его помощью отыскать главу нашей ветви, и тогда уже выведать у Джеральда всю правду касательно первопричины – вот почему так важно нам сейчас не упустить этот шанс, ведь Джеральд сам, можно сказать, прилетел к нам в руки. Не бойся, Джойс, мы с тобой в твоих мыслях. Забирайся.       - Я присмотрю за ним, ваша светлость, - пообещал хозяину Гарей. – И непременно защищу его жизнь, если что.       - Укройтесь где-нибудь, - посоветовал Джойс. – Я не хочу вас потерять. Особенно тебя, Гарей, - добавил он. Затем лорд забрался в седло Гиацинта и дракон, хромая, развернулся в направлении врага.       - Дерек, - виновато обернулся лорд. – Я забыл… Как дёрнуть поводья, чтобы он взлетел?       - Да не поводья, - ответил гулсенец. – А пятками в бока. Или скажи: «Взлетай». Но я не использую эту голосовую команду с тех пор, как научился летать на драконах, а это было ещё в моём детстве, так что, думаю, он уже не помнит её.       - Хорошо, я попробую без команд, - кивнул Джойс и ударил дракона пятками. Но тот даже не шевельнулся.       - Сильнее, - посоветовал Дерек.       Но и более сильный удар не помог. Ещё острее ощутив собственную никчёмность и беспомощность, молодой лорд проклял себя и решил всё же воспользоваться голосовой командой.       - Взлетай! – громко сказал он. Гиацинт не среагировал.       - Ну же! – лорд повысил голос. – Взлетай, Гиацинт!       Дракон не шелохнулся.       - Ах так, - рассердился Джойс. – Ну ладно… - И, наклонившись вперёд насколько позволяло равновесие, он, дёрнув за поводья, громко гаркнул в драконье ухо:       - А НУ ВЗЛЕТАЙ!!!       Резко расправив крылья, дракон взвился над деревьями в считанные секунды. Лорд едва удержался, успев схватиться за луку седла. Гиацинт стремительно поднимался, всё ближе и ближе к рыскающему в небе Слэю. Джойс молил Бога помочь ему не погибнуть в кровавой схватке с самым главным врагом королевства.       Увидев, что противник поднялся в небо, Джеральд тут же направил Слэя в лобовую атаку на красного дракона. Однако лорд вовремя увидел несущуюся на него смерть. Но так как не привыкший к другому всаднику Гиацинт находился сейчас в лёгком недоумении по поводу смены седока, то неохотно подчинялся командам. И только когда дракон сам понял, что может погибнуть, он, наконец, повиновался дёргающему поводья лорду и, кувыркнувшись в воздухе, ушёл вбок. Такого кульбита Джойс не ожидал и едва удержался в седле. Тем временем Джеральд уже разворачивал Слэя, чтобы нанести следующий удар. Но на этот раз лорд уворачиваться не собирался. Копьё Сенджамина грозно сверкало в руке мятежного гулсенца, готовое к бою, однако не источало того голубоватого сияния, которое свидетельствовало о наличии в нём силы Винд-фэйтс, зато меч Гулла в руках Джойса, хоть и слабо, но светился алыми всполохами. И, глубоко вздохнув, лорд, как учил его Дерек, хлестнул поводьями и пошёл в атаку первым.       Грозно крича, Джеральд стремительно нёсся ему навстречу. Мгновенье – и они обменялись ударами подобно рыцарям на турнире, только вместо коней у них были драконы, а вместо пик – меч и копьё. Соприкоснувшись только лишь концами своих жал, оба артефакта звякнули, не навредив ни самим себе, ни своим противникам, и оба дракона разминулись друг с другом на бешеной скорости.       «Нет, так не пойдёт», - решил про себя Джойс, отметив с некоторым удовлетворением, что Джеральд побаивается его, иначе они и их драконы схлестнулись бы сейчас вплотную, и не на жизнь, а на смерть. И, развернув Гиацинта, лорд, взмахнув мечом, взвил дракона ввысь и спикировал на Джеральда.       Взревев, драконы вцепились друг другу в шеи, а их всадники сошлись в поединке. Джеральд изо всех своих сил пытался сразу несколькими ударами подряд поразить Джойса в сердце копьём, но меч Гулла достойно защищал жизнь своего владельца, отразив все атаки своим могучим клинком. Но тут оба дракона оторвались друг от друга, и, нырнув под Гиацинта, Слэй ухватил его зубами за хвост, чтобы отбросить в сторону одним мощным рывком, однако Гиацинт оказался проворнее: он с рычанием обрушился на так безрассудно подставленную Слэем спину, и схватил в когтистую лапу Джеральда, одновременно пустив пламя прямо на крылья противника.       Бронзовый дракон заверещал и заметался, отпустив хвост Гиацинта. Впрочем, и радость самого Гиацинта была недолгой: едва обрадовавшись тому, что мятежный дворецкий теперь в их руках, Джойсу пришлось тут же забыть об удаче: его кто-то резко схватил и сжал так, что затрещали кости и перехватило дыхание. В тот же самый миг его понесло вверх, оставив Гиацинта далеко внизу. Превозмогая боль, молодой лорд обернулся. Его держал Слэй. С горящими крыльями он был похож на демона из ада. Но всего два-три резких взмаха – и пламя было сбито. Оскалившись, бронзовый дракон ринулся на красного, который не мог понять, почему всадник не даёт ему команд, что делать дальше. И, не ожидая удара сверху, был атакован: Слэй врезался в него своей тушей, а затем крепко обхватил всеми четырьмя лапами, включая и кулак той, где был зажат Джойс. Резкий рывок назад, взмах крыльями – и оба дракона приняли вертикальное положение, напоминая этим бандита и заложника из остросюжетного фильма.       Гиацинт не мог вырваться из таких «объятий» большего его по размеру Слэя. И, словно так и было задумано, оба драконьих пленника – один в лапе Слэя, другой – в лапе Гиацинта – оказались друг напротив друга, причём настолько близко, что могли даже вновь скрестить своё оружие. Осознав всю прелесть момента, первым заговорил Джеральд:       - Отдавай меч Гулла и сдавайся, англичанин! – процедил он, с усмешкой тыча копьём лорду в лицо. – Твой дракон пленён, как ты видишь, так что другого выбора у тебя не остаётся!       - Зато ты пленён моим драконом! – парировал Джойс, уже приготовившись нанести удар мечом по шее мятежника. – Или ты всего-навсего хочешь, чтобы мы поубивали друг друга? Нет, я не сдамся, но и убивать тебя тоже не стану, если только – тут он сделал выпад мечом, заставив Джеральда вновь скрестить с ним копьё в блокирующем движении. Высокий звук эхом прозвенел в небесной выси. – Немного пораню твоё пёсье тело.       Джеральд вскипел. Словно бы почувствовав его злобу, Слэй зарычал и ещё крепче сдавил Гиацинта в своих объятьях. Красный дракон, задыхаясь, заверещал. Из его ноздрей повалил чёрный дым, а хватка, державшая Джеральда, чуть ослабла.       - Прекрати! – вскричал испуганный Джойс, обращаясь к дворецкому. – Прикажи ему не делать этого, ты ведь разобьёшься, если мой дракон разожмёт пальцы!       - Ты так трогательно обо мне заботишься, англичанин, что мне даже смешно! – хохотнул тот. – Лучше бы о собственной шкуре позаботился, зелёный юнец! Какого грифона тебя понесло в Гулсен? Приключений захотелось? Вынужден тебя разочаровать: здесь ты найдёшь лишь свою смерть!       Гиацинт несколько раз попытался вздохнуть, но лишь сипло простонал – Слэй уже почти задушил его. Нужно было что-то делать. Но слишком поздно пришла к лорду эта мысль: миг спустя пальцы Гиацинта разжались, и Джеральд полетел вниз. Джойс тут же ударил мечом по лапе Слэя, но тот уже отпустил Гиацинта и рванул вниз вслед за падающим хозяином, и, когда клинок меча Гулла вонзился ему в ладонь, взревел от боли и выпустил лорда.       Слишком поздно понял Джойс свою ошибку: напрасно он ударил Слэя. Бронзовый дракон теперь стремительно нагонял падающего человека, но вовсе не его, лорда. А он падал. И Гиацинт, оставшийся там, выше, не видел, что произошло, и сейчас приходил в себя после «пытки», жадно глотая воздух. Нет, не думал Джойс, что на этом его пребывание в Гулсене закончится. И закончится навсегда…       В отчаянии он позвал на помощь, прекрасно зная, что никто не материлизуется сейчас из воздуха и не подхватит его у самой земли. Но надежда, как известно, умирает последней. И на этот раз она не умерла.       В вертящейся перед взором падающего лорда пустоте вдруг что-то мелькнуло. А спустя миг он оказался… Боже мой, он оказался в пасти… нет, не Слэя. И не Гиацинта. Но, готовый кричать от ужаса, понял, что вне опасности только тогда, когда монстр раскрыл пасть и выпустил его на свою спину, где в седле сидел…       - Господин Лайонелл О`Крайтон! – не зная, удивляться ему или же радоваться, в потрясении воскликнул лорд.       - Нет времени на объяснения, - быстро произнёс монарх. – Садись позади меня и дай свой меч. Пора поставить окончательную точку в нашем с Джеральдом разговоре.       Дракон Лайонелла был серо-стального окраса. Не смея гадать, как монарх сумел вырваться из плена и прилететь сюда на раздобытом где-то драконе, лорд со скорбью признал, что Альбина действительно погибла, как и говорил Джеральд. И тем сильнее разгорелся его, лорда, гнев. Стальной дракон рванулся вдогонку за Слэем, который, уже настигнув и поймав Джеральда, теперь стремительно уносился прочь, обратно в Гулсенскасл. Погоня обещала быть долгой. А ведь внизу остались беспомощные Гарей с Дереком. Джойс не нашёл смелости попросить монарха подобрать их, и теперь разрывался между желанием пленить Джеральда и своими друзьями, которых он бросил сейчас не по своей воле, подвергая опасности их жизни. Монарх Гулсена больше ничего ему не сказал, и, скорее всего, думал, что Гарей с Дереком тоже участвовали в схватке и погибли, достигнув земли прежде Джойса. Однако стальной дракон оказался быстрее и шустрее Гиацинта Дерека, и лорд обнадёжил себя мыслью, что до Гулсенскасла дело всё же не дойдёт и погоня завершится ещё над лесом.       Но тут произошло то, чего никто из них не ожидал. Слэй остановился и развернулся в направлении догонявшего его дракона. Остановился по приказу Джеральда. И, когда стальная громадина была уже готова врезаться в своего противника, Лайонелл, увидев остановившегося дракона, резко натянул поводья своего.       - Сразимся здесь, если пожелаешь! – раздался недовольный голос Джеральда Лэнса. – Или всё-таки сдашься, беглец? Я видел, как ты преследовал меня, держась на расстоянии. Но ты ведь не думаешь, что я верну тебе твой львиный трон, не так ли, мой «господин»?       Последнее слово он произнёс с издёвкой, что заставило доселе спокойного и рассудительного Лайонелла крепче сжать меч и поводья.       - Ваше величество, - предупредил монарха Джойс. – Не горячитесь и не слушайте его, это нам всё равно не поможет. Не уподобляйтесь ему, ведь в вас не сидит эта зараза.       Лайонелл О`Крайтон едва заметно кивнул лорду и ответил своему дворецкому:       - Я не хочу сражаться с тобою! Наоборот, я предлагаю нам примириться, и…       Его дальнейшие слова потонули в хохоте ансервца.       - Примириться??? – повторил он слова монарха. – Ты до сих пор так ничего и не понял??? Не понял, из-за чего всё началось и кто в этом виноват? – вскинул он брови, и вдруг его взгляд прояснился. – А-а-а, ну конечно, всё дело в этой вашей пресловутой первопричине, которую все ищут и никак не могут найти! Твои прихвостни-призванные начали на меня охоту, не имея ни малейшего представления о том, каким законам подчиняется наш с вами мир! А законы эти вовсе не на бумаге писаны! Так что даже не предлагай мне ни перемирия, ни чего-либо другого, и отдай мне меч добровольно, иначе я буду вынужден бросить против вас все силы Гулсенскасла!       - Интересно, как ты это сделаешь, находясь за сотни миль от дворца? – ехидно вставил лорд.       - Погоди, Джойс, не вмешивайся, - осадил его монарх и обратился к дворецкому. – Джеральд, разве ты настолько меня боишься, что готов всю армию бросить против меня одного? – Дворецкий в ответ глухо зарычал. – Послушай, Джеральд, я сознаю, что виноват в том, что произошло между нами. И вот в чём: возможно, мне стоило намного больше времени уделять тебе, возможно, именно от меня и пошла сия страшная чума, из-за которой господа стали безразличны к слугам, а слуги возненавидели господ. Истины я не знаю, но поверь мне, Джеральд, я по-прежнему тебя люблю, люблю больше всех богатств на свете, больше даже своей короны и титула! И ради твоего счастья и благополучия отдал бы всё, даже свою жизнь! И я убеждён, ничего бы этого не случилось, будь я хотя бы чуточку прозорливей, и, клянусь, не допустил бы того, что случилось с тобой и остальными ансервцами, и уничтожил эту дрянь ещё в зародыше! Но ты тогда не сказал мне ни слова. Но почему, Джеральд? Почему, если ты знал первопричину, что заставило тебя не доверять мне и скрывать это до тех пор, пока зараза не расползлась по королевству? Отчего ты стал таким, скажи! Ведь вовсе не ты, я верю в это, стал виновником раскола; ты просто владел информацией, так поведай же об этом своему несчастному господину хотя бы сейчас! Поведай, и я обещаю, что сдамся тебе, и ты будешь волен делать со мной, что пожелаешь! – При этих словах Джойс в ужасе посмотрел на монарха, а Джеральд довольно ухмыльнулся. – И меч Гулла также будет твоим, только не мучай меня больше неизвестностью, раскрой тайну всем нам: кто был разжигателем нашей вражды?       Джойс не мог поверить своим ушам. Ему показалось, что монарх Гулсена сейчас сдаст их всех своему бывшему соправителю и по сути врагу. И то, что сейчас он пресмыкается перед тем, с кем ещё несколько минут назад желал сразиться, выглядело, как ещё одно предательство. Хотя, возможно, это был какой-то хитрый ход со стороны монарха. Но Лайонелл столь искренне говорил сейчас, что уж точно эти слова никак нельзя было назвать убедительным враньём.       Однако, к удивлению Джойса, Джеральд Лэнс не бросился в атаку после речи своего господина. И даже не вскипел от ярости. Похоже, он давно был готов сам раскрыть свою главную тайну. Выпрямившись в седле и убрав копьё Сенджамина, он, глядя в глаза едва ли не плачущему от боли и сожаления монарху, с долей презрения ответил:       - Хорошо, раз ты обещал сдаться в плен и сдать всех своих прихвостней, то слушай: более года назад я встретился с одним человеком. Но встретился совсем не в том понимании, как ты, наверно, сейчас подумал. В тот день я спустился в зал первых правителей Гулсена, где хранятся их артефакты, чтобы в свободное от своих обязанностей время отдохнуть и полюбоваться на символы мощи нашего королевства. И вдруг заметил, что на рукояти меча Гулла светится его знак. Я был весьма удивлён, но, разумеется, побоялся прикоснуться к мечу, прекрасно понимая, что он испепелит меня своей силой, если я это сделаю. Однако, когда я вот так стоял возле него, меня вдруг потянуло прямо к этому знаку, и спустя несколько мгновений я… оказался, как потом понял, в земном мире, в гостях у одного господина. – При этих словах Лайонелл и Джойс потрясённо охнули, не зная, как ещё реагировать на ужасную правду. – Этот господин сказал, что вызвал меня в его мир для одного дела. Я был поражён тем, что он мне рассказал. И, разумеется, был восхищён, ибо этот человек, как оказалось, открыл способ стабильной связи между нашими мирами, в обход неуловимых порталов. Он знал наизусть книгу Гулсена, написанную в Лондоне после свержения в Англии власти демосов. Он совершил специальный обряд при помощи одного из земных людей, обладающего, как он это назвал, колдовством, и, создав изображение знака на одной из стен своего дома, открыл портал. Но он не нужен был ему как таковой – этот человек не грезил никакими путешествиями по параллельным мирам – он всего лишь хотел отомстить.       - И звали его, - упавшим голосом отозвался Джойс, - Ричард Ван Оутсен.       - Какой ты догадливый, - с издёвкой произнёс Джеральд и, когда Лайонелл О`Крайтон перевёл скованный ужасом взор с лорда на дворецкого, невозмутимо продолжил: - Да, его звали Ричард Ван Оутсен. Его дед когда-то правил Британией, но, когда его свергли гулсенцы, поклялся отомстить. И на тот момент, когда я попал в портал Гулла, он уже отдавал энергию меча и копья в земной мир. Ричард долго ждал, когда к нему пожалует в гости кто-нибудь из гулсенцев, и просиживал возле знака днями и ночами около трёх месяцев. А так как в нашем зале не бывает никого кроме правителей, ждать ему пришлось долго. Ему нужен был человек из Гулсена, чтобы передать информацию о своём плане мести, таким образом завербовав сообщника, который не стал бы мешать происходящим в королевстве переменам. И, как я уже говорил, наш мир и их обменялись через портал своей энергией, и продолжают обмениваться до сих пор. К тому времени, как я оказался у него, бунты уже вовсю кипели в нашем королевстве, а у них, как он объяснил, все ждали какого-то конца света. Он сказал мне не вмешиваться в то, что происходит в Гулсене, объяснив, что пытаться изменить что-либо в переплетении нитей космической материи крайне опасно и невозможно для простого смертного, и ещё – что его месть удалась. Затем я вернулся обратно и сохранил в тайне всё услышанное, как и обещал.       - Но почему же ты не помешал ему? – вскричал разгневанный монарх. – Ты же тогда ещё не был заражён этой чумой! Или я неправ?       - Я ничем не заражён, понял? – крикнул Джеральд. – Был бы я заражён, то давно бы уже почувствовал это!       - Ты заражён, Джеральд, - твёрдо возразил Лайонелл. – Иначе бы ты так не стремился засадить меня за решётку. И ты не договариваешь, - добавил он, как только дворецкий открыл рот, чтобы возразить своему господину. – Назови, наконец, первопричину. Не человека, а первопричину кризиса в Гулсене!       Джеральд вопросительно поднял бровь.       - Я уже всё сказал, что знаю, - ответил он. – Что тебе ещё надо?       - Ваше величество, - вдруг произнёс Джойс. – Я, кажется, понял. Понял, когда увидел поменявшего окрас Слэя. Когда мы с Альбиной направлялись в Гулсенскасл, чтобы спасти вас, то попали в грозовой фронт и разбились прямо возле главного архива. Но хозяин здания оказался шпионом Джеральда и сдал нас ему. Мы благополучно оттуда сбежали, однако, пребывая у него «в гостях», я прочёл одну вашу легенду о двух драконах, сражающихся друг с другом под Новый год.       - Ну и что из этого? – удивился монарх.       - А вот что, - продолжил Джойс. – Слэй так же, как в той легенде, съел Альбину, и неожиданно поменял свой окрас. Однако если б он родился не с чёрной шкурой, а с любой другой, окрас его остался бы прежним. И знаете, почему? Альбина была как тот белый дракон из легенды – воплощением добродетели. А Слэй – воплощением порока. Чёрное победило белое, но хуже Слэй не стал, заметьте.       - Но и лучше тоже, - съязвил монарх.       - Погодите, - предупредил лорд. – Я к чему веду: эта легенда натолкнула меня на кое-какие размышления, и я вспомнил те рассказы, услышанные от жителей Небесных Холмов, о моде на чёрный цвет, а также о том доме, в котором нам предложили жить – он был выкрашен в чёрный и никто не хотел в него заселяться. Стало быть, именно в цвете всё и дело. И если, как только что сказал Джеральд, энергия меча и копья ушла в земной мир, породив там хаос, а точнее, истерию по поводу конца света и массовую гибель животных, значит, то же самое проникло и в Гулсен из нашего мира, породив хаос и здесь. И это что-то как раз и вызвало злобу ансервцев. Что это за земная энергия, я не в силах догадаться. Либо это какая-то совокупность негативной энергии, выражающаяся, например, в отрицательных эмоциях земных людей, либо чёрная магия того колдуна, что открыл портал, либо что-то иное. Ведь сам по себе чёрный цвет не имеет физической оболочки, в отличие от поменявших полярность в земном мире сил Импиринт-хоуп и Винд-фэйтс, изначально заключённых в мече Гулла и копье Сенджамина. И самой этой энергии, как мне кажется, должно быть очень много, чтобы она действительно захватила разум половины гулсенцев. Джеральд, - попросил он. – Вспомни всё до мельчайших подробностей: что необычного, быть может, говорил Оутсен и какова была обстановка на чердаке в тот момент, когда ты беседовал с ним.       - Вы больше ни слова от меня не услышите! – раздалось в ответ. – А теперь выполняйте, что обещали – сдавайтесь в плен!       - Умоляю, Джеральд, - взмолился монарх. – Ответь на его последний вопрос, и тогда мы сдадимся тебе! В последний раз послушайся моей просьбы, а после делай с нами, что хочешь!       - Вы и так уже достаточно узнали! – рявкнул в ответ дворецкий. – И даже более чем достаточно! Я вижу, Лайонелл, ты похитил из моего драконариума одного из сыновей Альбины?! За это ты можешь провести остаток своих дней в самом мрачном и самом гнилом подземелье Гулсенскасла!       - Пусть будет так, как ты пожелаешь, - смиренно ответствовал монарх. – Но я бы всё же желал услышать от тебя то, что попросил.       Дворецкий устало вздохнул и спустя несколько секунд раздумий произнёс:       - Ни в интерьере, ни в словах Оутсена не было ничего необычного, но в углу чердака валялась полусожжённая фигурка чёрного дракона. Я был рассержен, увидев, что сделал этот англичанин с великолепнейшим произведением искусства, ведь подданным ветви Ансерв всегда очень нравились чёрные дра…       - Вот она, разгадка! – прервал его Джойс. – Ваше величество, - взглянул он на Лайонелла. – Первопричина – в чёрных драконах! Оутсен проклял чёрных драконов, а вовсе не слуг Гулсена! Теперь я вспомнил свой сон, где мне снился Слэй и кричал что-то про проклятье. Он донёс до меня первопричину, а я тогда не понял, что он имел в виду. Вот откуда у них такая любовь к чёрному цвету! И вовсе не Джеральд испортил Слэя – это Слэй испортил вашего дворецкого!       - Но Слэй теперь не чёрный, - возразил монарх. – И, следуя твоей же логике, мой дворецкий должен был уже потерять всю агрессию! Почему же тогда это не так?       - Но ведь он только что рассказал нам то, что мы от него требовали, - пояснил Джойс. – Ясно, что изменившийся Слэй постепенно меняет его образ мышления в лучшую сторону. Альбина помогает нам и после смерти.       - И что ты предлагаешь для спасения королевства в таком случае? – недоумённо спросил Лайонелл. – Перекрасить всех чёрных драконов в белый цвет?       - Нет, это не поможет, - честно признался молодой лорд. – Нужно закрыть сам портал. И в этом – самая главная наша проблема. И моя вина, - он вынул дощечку со знаком Гулла. – Не окажись он у меня во время перемещения в ваше королевство, можно было бы, наверное, что-то сделать, но поскольку и знак, и меч с копьём находятся здесь, в Гулсене…       - То связь с земным миром прервана окончательно, - с грустью закончил за него Лайонелл.       - И что самое ужасное, - добавил Джойс, - обмен негативной энергией от этого не прекратился. А мы с Гареем не сможем вернуться домой, ведь, вероятнее всего, только Оутсен и знает, как остановить процесс разрушения наших миров. Но он продал мне этот чёртов особняк, чтобы, наверное, избежать возмездия со стороны гулсенцев и обрушить это возмездие на того, кто этот особняк у него купит, то есть, на меня! Скорее всего, этот негодяй именно так и думал. И намеренно оставил знак Гулла среди старых досок в целости и сохранности как доказательство того, что именно владелец дома заварил всю эту кашу. Теперь нам не вернуться назад, и, даже узнав первопричину, мы всё равно не знаем, как предотвратить надвигающуюся катастрофу и гибель обеих наших миров!       - Ну довольно болтать! – оборвал речь лорда недовольный возглас. Джойс поднял взгляд на Джеральда. – Вижу, вы всё поняли. А теперь летите за мной, как и обещали.       - Ничего мы тебе не обещали! – грозно выкрикнул лорд, привстав в стременах. – Это тебе мы советуем сдаться, чтобы прекратить уже, наконец, это безумие! Ты должен признать Лайонелла О`Крайтона своим хозяином, Джеральд, и тогда мы вместе сможем восстановить мир в королевстве и решить, как иным способом блокировать энергию, разрушающую наши миры.       - Слишком многого хотите! – зарычал дворецкий. – Ветвь Ансерв и часть ветви Анкраун по-прежнему за меня, так что я не отступлю, не надейтесь! И если не желаете сдаться по-хорошему, ну что ж…       Он направил Слэя резко вниз и скрылся из виду.       - О Господи, нет! – вырвалось у лорда.       - Что такое, призванный? – в тревоге спросил монарх.       - Быстрее за ним! – завопил Джойс. – Там Гарей и Дерек, они покалечены и не могут передвигаться, Джеральд хочет их найти!       Лайонелл О`Крайтон вмиг дёрнул поводья, пустив стального дракона вдогонку. Гарей с Дереком всё это время прятались в густом кустарнике и с ужасом наблюдали за битвой драконов, подбадривая друг друга, как могли. Но, увы, кусты были не слишком надёжным укрытием: человеческий глаз их заметить не мог, зато сверхострое драконье зрение разглядело прячущихся людей без труда, и Слэй, зашипев, камнем, как коршун, пал вниз, и через мгновенье одна из целей была у него в когтях.       Словно почуяв, что произошло, всё это время парящий в небе Гиацинт, только недавно придя в себя после удушающей хватки Слэя, вдруг громко, горестно взревел и нырнул в облака, нагоняя бронзового дракона. Следуя за коварным ансервцем, Лайонелл и Джойс увидели красного дракона. Весь его вид говорил о том, что Гиацинта постигло огромное горе, и поняли, кого именно схватил в когти Слэй.       Содрогнувшись при мысли о том, что бы он сам испытал, если бы вместо Дерека в когтях врага оказался его Гарей, он, Джойс, точно не вынес бы этого, и уж точно у него бы не хватило сил рвануться вслед за похитителем, как сейчас это делал Гиацинт. Два дракона на бешеной скорости преследовали третьего, несущегося в сторону дворца Гулсенскасл, до которого было никак не меньше дня непрерывного полёта, поэтому лорд и монарх не сомневались в том, что через час или два Слэй выбьется из сил, и тогда против двух сильных драконов и людей ему и его хозяину не выстоять.       Однако Джеральд внезапно остановил Слэя и развернулся к преследуемым. Монарх Гулсена дёрнул поводья стального, однако Гиацинт продолжил атаку, промелькнув мимо них в один миг.       - Гиацинт, стой!!! – что есть силы вскричал Джойс, но красный дракон его не слышал. Его полный боли взгляд был устремлён в одну точку – на зажатого в когтях передних лап Слэя беспомощного Дерека, перепуганного и ослабшего вдвойне от переживаемого страха. Но его лицо озарилось надеждой, когда он увидел мчащегося ему навстречу Гиацинта.       - Получай! – услышал красный дракон за миг до того, как настигнуть похитителей своего хозяина. Что-то длинное и острое врезалось вдруг ему в грудь, вызвав чудовищную боль и насквозь пронзив бешено бьющееся сердце. Из пасти дракона вырвался оглушающий вопль, больше похожий на человеческий стон. И этот вопль вызвал такое сильное эхо, что у людей, включая Джеральда, побежали по спине мурашки. А пронзённый копьём Сенджамина Гиацинт, дёрнувшись вперёд, словно всё ещё пытаясь продолжить свой полёт, устало закрыл потухшие глаза и камнем обрушился вниз, скрывшись за облаками.       Оставшись без копья, Джеральд тем не менее не спешил спускаться вниз, чтобы его подобрать. Он хотел насладиться ужасом своих противников, а в особенности – Дерека, на глазах которого он расправился с его драконом.       Не обращая внимания на проклятья, посылаемые ему рыдающим и пытающимся выбраться из хватки Слэя пленником, Джеральд расхохотался и обратился к Лайонеллу, в потрясении глядевшему на него:       - Ну, ты по-прежнему не желаешь сдаться мне? – ехидно произнёс он.       Монарх Гулсена тяжело задышал и, как почувствовал Джойс, у него просто не осталось сил ответить своему дворецкому после всего того, что тот уже натворил. Поэтому вместо Лайонелла ответил он:       - Теперь мы уж точно не сдадимся, убийца драконов! – гневно начал лорд. – Сейчас же отпусти Дерека, ты и так причинил ему боль, он возненавидел тебя! Сколько ещё людей должно тебя возненавидеть, чтобы ты, наконец, успокоился???       В ответ Джеральд Лэнс поднял вверх правую руку, и потрясённый лорд увидел в ней не что иное, как… радиотелефон! Видя его изумление, Джеральд усмехнулся и ответил:       - Уже нисколько. Я успокоился. Потому что сейчас я вызову сюда всё войско Гулсенскасла. Ты не так давно спрашивал у меня, англичанин, как я это сделаю. А вот как, - он поднёс устройство к лицу и нажал несколько кнопок. Через некоторое время он произнёс: - Примите сигнал. Войско к бою. – И, убрав аппарат, довольно осклабился. – Небольшой презент от Оутсена, когда я у него гостил. И единственное, что мне действительно понравилось в вашем мире. Оутсен поистине великий человек. Будь он гулсенцем, я бы с радостью стал ему служить. – Издевательски взглянул он на монарха, а затем на Джойса. – А теперь эта полезная штучка помогла мне вызвать для вас неминуемую смерть, от которой вы уже не улетите ни на одном драконе мира, ха-ха-ха!!!       Он развернул Слэя и помчался вниз, чтобы забрать копьё Сенджамина из тела поверженного Гиацинта.       - За ним! – очнувшись от потрясения, вскричал Джойс, и монарх, дёрнув поводья, устремил дракона следом.       Но они опоздали: мёртвый Гиацинт лежал в луже крови, а копьё уже не торчало из его пробитой груди. А вдалеке в небесах была видна уже только неясная точка спасающегося бегством дворецкого на бронзовом драконе. И, что самое ужасное, они потеряли шанс не только завладеть копьём и пленить Джеральда, но и спасти из лап Слэя Дерека.       Спрыгнув с дракона, Джойс в отчаянии ударил кулаком по размякшей от дождя земле. Ливень понемногу стихал, и вскоре выглянуло солнце. А они с монархом так и стояли подле тела Гиацинта, чтя память храброго дракона, не убоявшегося смерти ради попытки спасения своего всадника. Но эта жертва оказалась напрасной, и Джеральд вновь обхитрил их. Лорд не мог поверить в то, что только что произошло. Оутсен научил гулсенца обращаться со сложной электроникой! И тот, с кем связывался дворецкий, принял этот звонок. Неужели Джеральд и вправду настолько умён, хитёр и прозорлив? Нарушив тишину, Джойс повернулся к стоявшему с низко опущенной головой монарху и осторожно, боясь нарушить его скорбь, спросил об этом. Лайонелл О`Крайтон долго не отвечал, но всё же в какой-то момент поднял голову и с грустью произнёс:       - Да, сэр Джойс, Джеральд такой. Он всегда был сметлив, умён и расчётлив, и с возрастом эти качества лишь усиливались в нём. Он во многом лучше меня, поэтому я всегда прислушивался к его советам, да и сам иногда просил у него помощи, ведь он был мне заместо отца... Даже теперь, когда мы знаем первопричину, сэр Джойс, и знаем, что он невиновен в том, что случилось, я тем паче чувствую глубочайшую перед ним вину. Возможно, я проявил слабость, во всём полагаясь на него и в делах государственных, и в делах повседневных, но всё это было во имя любви и ради любви. Я никогда и никого не любил так же сильно, как Джеральда, пока в один прекрасный день эта любовь неожиданно не обратилась в ненависть, также не менее сильную. Он меня возненавидел, но я не держу на него зла и никогда не держал, и по-прежнему люблю его, как лучшего друга. Особенно сильно я это почувствовал именно сейчас, когда всё встало на свои места. Он хочет освободиться, сэр Джойс, но увы, не может справиться со своей болезнью в одиночку, и, что ещё больше меня удручает, не даёт никому, даже мне, помочь ему в этой борьбе. Поэтому мой долг как его господина, которым я всё ещё для него являюсь, мой священный, мой жизненный долг состоит сейчас в том, чтобы исправить пусть не его (я не имею на это никакого права), то хотя бы свои собственные ошибки. Я очень хочу всё исправить, сэр Джойс, это является теперь главной целью, главным смыслом всей моей жизни, но, к сожалению, не в силах этого сделать из-за неприязни ко мне Джеральда. Не считай меня слабым, я выложил бы все свои богатства в уплату за то, чтобы вернуть всё как было, но ни ты, ни я не знаем, как это сделать. Наши миры рушатся, и нам не остановить этот процесс, если мы не можем остановить его даже в самих себе. Я не знаю, разрушил ли Джеральд свой внутренний мир до основания, но точно знаю, что могу сказать утвердительно для самого себя, ибо мой внутренний мир УЖЕ разрушен. А значит, у меня уже упущены все шансы изменить его и остановить распространение этой заразы…       Он умолк, низко склонив голову. Джойс сочувственно положил руку на плечо монарху, понимая его чувства, ведь и сам он испытывал подобные чувства к Гарею. Но им нужно было как можно скорее возвращаться назад, в Небесные Холмы – только там им смогут помочь, и уже наверняка готовятся по первому же зову выступить на Гулсенскасл, а старый Беркли, наверное, ждёт не дождётся, чтобы, наконец, поднять своё детище – механического дракона – в воздух. Подумав так, лорд слабо улыбнулся. Что бы ни случилось с ними со всеми дальше, они обязательно должны принести Гулсену победу, и неважно, какими именно способами им удастся вернуться в Англию - сейчас это не было главным. На первом плане был захват дворца и вызволение Дерека. А для этого нужна была армия сторонников. Сейчас соваться в Гулсенскасл не имело никакого смысла – это красноречиво доказывал труп Гиацинта, а ранее – гибель драконицы Альбины.       - Ваше величество, - произнёс лорд. – Нам нужно спешить. Если Джеральд не пошутил и радиотелефон был настоящим, скоро сюда прибудет всё войско Гулсенкасла. Мы и минуты не выстоим против них. Нужно лететь в Небесные Холмы, и как можно скорее. Там нам окажут всю необходимую помощь. Давайте я вам помогу.       Подсадив ослабленного от горестных раздумий монарха, Джойс сел позади и, приобняв Лайонелла за плечи, высказал пожелание:       - Будьте сильным, ваше величество. Не позволяйте Джеральду и впредь манипулировать собой. Любовь любовью, а вы всё же его господин. И он должен слушаться вас, а не помыкать вами, используя ваши чувства в качестве проводника своих грязных идей.       Выпрямившись в седле, монарх Гулсена тронул поводья, поднимая дракона в воздух. Он ничего не ответил на слова лорда, но тому показалось, что гулсенец его понял – это было видно по тому, с какой решимостью он управлял драконом.       Снизившись над лесом, они быстро отыскали прячущегося и до смерти перепуганного после налёта Слэя Гарея. Лайонелл О`Крайтон с лёгким чувством зависти глядел на них и словно бы чувствовал, что ему уже никогда не суждено вот так же понять Джеральда, примириться с ним и попросить прощения за всё то зло, которое невольно он ему причинил.       Втроём на стальном драконе они поднялись в небо. Дракона, как сказал им монарх, звали Стримстил («стальной поток»), что как нельзя лучше подходило к внешнему виду молодого дракона. Это действительно был один из пяти сыновей Альбины и Слэя. И он готов был сражаться против отца, узнав от монарха, что его мать погибла, а после была съедена мятежным папашей. Негодование и ярость – вот что почувствовал Лайонелл О`Крайтон, когда передал дракону эту весть. Стримстил мгновенно согласился перейти на сторону добра и унёс монарха из Гулсенскасла ещё до того, как солдаты Джеральда обнаружили его местонахождение. И теперь они неслись прочь, но не как трусы, страшащиеся мощи гулсенской армии, а как расчётливые стратеги, припасшие весомый козырь в своём рукаве. И стремились сейчас туда, зная, что путь до их цели неблизок. Молодой и сильный дракон нёс на своей спине самых ценных людей для Гулсена, и прекрасно это понимал. И первое время летел на пределе своих возможностей. Близилась ночь, и нужно было искать место для ночлега. Все трое могли не беспокоиться за то, что враг настигнет их в ближайшее время – покрыть расстояние величиной с почти четверть всех земель Гулсена можно было только за трое суток непрерывного полёта, а с ночёвками и передышками – и за все пять. Джеральд, несомненно, знал это, поэтому, как предполагал Джойс, попросту блефовал перед ними, надеясь сбить с толку, и наверняка думал, что они погонятся за ним в надежде освободить Дерека. Нет, Дерека они в любом случае не бросят и обязательно спасут, но только когда им будет что противопоставить армии Джеральда. Джойс и остальные надеялись, что хозяин погибшего Гиацинта не в обиде на них за то, что сейчас они его бросили. И, возможно, уже понял, в чём заключается их с монархом план.       …Высоко в вечернем небе летел одинокий дракон. Он нёс на своей спине тех, кому ещё только предстояло изменить этот несовершенный мир.