Вестник смерти

      Полис встречает проливным дождём, будто сама мать природа оплакивает павшего воина, чьё израненное тело будет ещё долго преследовать призраком в её голове. Она не спала последние двое суток. Вудс боялась закрыть глаза и увидеть раненого солдата, из чьих уст не срывается мольба о помощи, лишь только просьбы оставаться сильной. Как можно быть сильной, когда в глубине души ты слаба? Дух внутри слишком слаб, чтобы жить и наслаждаться жизнью, чтобы дух Командующего когда-то в будущем выбрал тебя. Это видно всем окружающим, а теперь увидела и она сама.       Она боится до сих пор очнуться на Ковчеге в той злополучной камере, с которой всё и началось когда-то. Боится задуматься, что её могли поймать ещё год назад и тогда бы она могла быть не такой сломленной как сейчас. Боится не увидеть Землю снова, ведь она прекрасна.       Пусть на ней также полно смертей, но их она может оправдать. Война не знает границ. Последняя вошедшая в историю, унесла жизни всего Земного шара, а то, что происходит сейчас — мелочь по сравнению с ней.       Анья выразилась предельно ясно — между кланами всегда было много войн, и этого изменить пока никому не удалось. Тришанакру непервые, кто нападает на Трикру. Они даже делают это не впервые. И обвинять их в этом нет никакого смысла. Земли Трикру являются самыми большими из всех Двенадцати Кланов, с ними посоревноваться может лишь только Мёртвая Зона, и каждый клан хочет урвать себе кусочек драгоценных земель. Вот истинный смысл борьбы за существование.       Сквозь пелену дождя она видит массивные деревянные ворота, которые распахивают перед ними два стражника, немедленно пропуская внутрь города. — С возвращением, Генерал, — бормочет один из них на ломанном английском. Лекса не могла не заметить, как оба стражника не смотря на холодный дождь, бьющий прямо в лицо, вытягиваются по струнке при виде Аньи и расслабляются после еле заметного кивка в ответ. — Командующая осведомлена о вашем возвращении, Генерал, — говорит другой стражник, — она будет готова принять всех вас после ужина. Это даст возможность отдохнуть вам после дороги. Ваши комнаты подготовлены и ждут вас. — Спасибо, Льюис, — отвечает Анья, и взмахом правой руки заставляет Лексу и другого Землянина двигаться дальше.       Александрия уже не может усидеть на лошади Бобо. Спина, бёдра и руки болят так, словно она весь путь проделала пешком, а не верхом на огромном скакуне. Она подозревает, что это всё с непривычки, и её неподготовленное тело просто-напросто не было готово к такому. Теперь она ждёт момента, когда вновь сможет коснуться ногами земли и уйти прочь от чужой лошади и по возможности больше на неё не сесть никогда в жизни. Вот только иного способа передвижения у Землян нет, и ей стоит смириться, что общий язык придётся находить не только с людьми, но и со скотом.       Из-за дождя девушка плохо различает дорогу, по которой они едут к следующему месту для ночлега. Она уже вчера перестала понимать и следить за дорогами и тропами, по которым они ехали, потерявшись в собственных мыслях о прошлых ошибках и действиях, которые сейчас она бы точно не совершила.       Возможно, Анья и права, сказав ей, что опыт основывается на ошибках и без них она бы не стала той, кем является сейчас. При этих мыслях ей было точно не до наблюдения за тем, как петляют тропы и как бесконечный зелёный лес сменился на открытую местность, окруженную забором, за которым возвышается высоченная башня.       Сейчас её не так отчетливо видно из-за дождя, но Лекса уверена, что она прекрасна, и что в солнечном свете она понравится ей ещё больше, чем ей нравится её очертания в тумане. Вудс слышит, как за её спиной закрываются те ворота, через которые она только что прошла. Между двумя створками не остаётся даже маленькой щёлочки, через которую можно было бы попытаться пробраться на территорию столицы. Не то, чтобы стражники с полными колчанами стрел и массивными луками дали такую возможность обезумевшему путнику. Они не пропустят войну и разруху в город, который любят. В последнем она точно уверена.       Они направляются прямиком к той самой башне, привлекшей её внимание своим величием, огнями, пламя которых отлично различается под завесой тумана. Отголоски огня не стоят на месте и не покачиваются от дуновения ветра, они семенят возле здания. Их явно кто-то переносит. Факелы. Ещё воины, которые не спят холодным утром, а встречают Генерала после его долгого отсутствия. Два факела — это единственное освещение, что доступно в этот момент, ведь ещё слишком рано, чтобы город ожил. Мирные жители спят, пока храбрые стражники охраняют их сон, словно Цербер, охраняющий врата в Царство Аида.       Она обращает внимание на Анью, чьё лицо буквально светится, величественно восседая на своём преданном скакуне и поглаживая его гриву одной рукой. Её неожиданная еле заметная улыбка одновременно завораживает и пугает. Пусть она и видела её улыбку ранее, но та была другой — больше похожей на ухмылку, вызванную ответной реакцией на действия с её стороны. Эта же величественная, искренняя и совсем неподходящая для стойкого генерала. Плечи женщины расслабляются с каждым продвижением вперёд дальше от ворот, будто груз ответственности остаётся где-то там за пределами города.       Землянин рядом с ней, не смотря на свою усталость, резво спрыгивает с лошади и бредёт куда-то в сторону, оставляя девушек наедине. Наверное, получил одобрение у Генерала в тот момент, когда Лекса восхищалась новым видом. Её так легко отвлечь от действительно важных вещей одним только красивым видом. Неудивительно, что она не замечает очевидных вещей, постоянно отвлекаясь на что-то ненужное.       Анья самостоятельно показывает Вудс комнату чем-то похожей на то помещение для Найтблид, в котором она жила ранее. Ей по-прежнему придётся делить пространство с теми же ребятами, когда те прибудут сюда со временем, но пока у неё есть возможность побыть одной в большой комнате с расставленными по её периметру кроватями. Они не пустуют к её удивлению. На некоторых разбросаны мечи и ножи, а на одной лежит раскрытый альбом с рисунками. Кто-то из её соратников имеет за спиной талант не только в сражениях, но и в чём-то поистине прекрасном.       За время, что она провела с Землянами, Лекса точно убедилась, что они не привязаны к своим вещам и точно не являются коллекционерами. Большое количество вещей она видела лишь у Аньи, и то это было оружием, которым она когда-то пользовалась и пользуется до сих пор. Ни Луна, ни Айрон не хранили чего-то лишнего или ненужного на тумбочках возле кроватей в той комнате. И теперь ей интересно, кто из приспешников Командующей увлекается искусством?       Ей указали на свободную кровать в дальнем углу, сказав, что она может расположиться там, ведь именно это место станет её дома до ближайшего Конклава, после которого решится судьба всех. Всех девятерых, включая её. — За тобой зайдут, когда Хеда будет готова принять нас, — говорит Анья, — она должна знать своего приемника в лицо.       Она кивает в ответ. — К чему мне готовиться? — спрашивает Вудс спустя минуту. А Анья впервые не находит слов, чтобы ответить на её вопрос.       Такого в их истории ещё не были. Приемники с малых лет воспитывалась под покровительством Хеды и её Хранителя. Их отрывали от семей, чтобы в каждом попытаться воспитать достойного предводителя. Теперь перед ними уже сформированная личность со своими жизненными устоями и своей историей, которой нельзя похвастаться.       Решение Хеды тогда было чётким и неоспоримым — она должна сражаться, невзирая на то, откуда она пришла и при каких обстоятельствах. Теперь её домом будет Земля, а её надо защищать и отстаивать. Но, возможно, на её решение могли повлиять и изменить... не значит ли это, что ей сулит смертная казнь? Она избежала одну, когда вышвырнула себя в Космос на старой капсуле, чтобы тут же на горизонте замаячила другая? //       Она ожидала увидеть лицо женщины средних лет, ровесницу Аньи, в роли предводительницы Землян, но никак ни девушку едва ли на пару лет старше неё самой. Молодая девушка со стойким выражением лица, не выражающим ничего кроме власти и превосходство. От стройного тела так и веет силой и мужеством, не смотря на то, что девушка вполне себе миниатюрна. Она миниатюрнее Луны, и восседает на таком большом резном троне, который во много раз превосходит её по размерам. — Назови себя! — велит она. Её голос строг, величественен, ни разу не дрожит при виде неизвестной девушки, которая свалилась на них с Неба.       К слову, взгляд Командующей ничем не отличается и имеет такой же эффект. И Лекса думает, что когда-нибудь привыкнет к этой резкости и прохладе землян ко всему, и уже не будет бояться. Стоит начать сначала с обычных солдат.       Так, один из воинов, пришедший за ней несколько минут назад в комнату, в которой ей разрешили расположиться, заставил её сердце бешено колотиться ещё до того, как сам сказал хотя бы одно слово. Она была поглощена видами медленно просыпающегося Полиса, и уходящим рассветом. Уснуть ей не удалось на новом месте, поэтому предпочла сесть возле окошка и наблюдать за городом.       Она делала так и раньше, там, на станции, подолгу стояла возле иллюминатора и наблюдала за планетой, которая была лишь непозволительной мечтой долгие годы.       Тогда она могла лишь смотреть на материки и океаны свысока. Представлять каково это жить и вступать каждый день по земле, а не по железному покрытию, вдыхать свежий воздух с многочисленными ароматами, а не тот, что циркулирует на станции. Теперь же у неё есть такая возможность, где реальность оказалось лучше любых представлений и мечтаний. Земля превзошла все ожидания и подарила новое начало, но страх за свою жизнь и за жизни других так никуда и не делся. — Александрия Вудс, — отвечает Лекса. На удивление, её голос не дрожит при ответе, а слова выходят чёткими без всяких запинок.       Командующая поднимается с трона под неодобрительный голос лысого мужчины справа, чьё недовольство она останавливает жестом своей руки. Он хоть и замолкает, но его мрачный взгляд выдаёт беспокойство о девушке с тяжёлым бременем на плечах.       Лекса может только догадываться, о чем они думают, когда смотрят на неё, ведь даже в том взгляде этого мужчины отчётливо виден ужас. Ей доводилось такое видеть уже на Ковчеге — на лицах охранников и самого Маркуса. Стоило ей только порезать руку, а пару каплями пролиться на пол, то страх тут же окутал всех. Страх перед чем-то неизведанным и необузданным.       Пусть лицо Командира и покрыто нечитаемой маской, но Вудс может предположить, что она не видит в ней никого кроме как захватчика её земель. Она же видит перед собой нового лидера, не такого, как Джаха или её дядя. Те по сравнению с девушкой были пустышками, хотя Александрия не уверена, что имеет их право сравнивать. Разные условия и разный быт сделали их отличными друг от друга.       Предводительница Землян выхватывает нож из ножен, заставляя девушка попятиться назад от вида острого лезвия, сверкающего под уходящими солнечными лучами. Кажется, что вполне безобидная на первый взгляд сцена знакомства перешла на уровень борьбы, а она оказалась не подготовленной. Оружие Бобо отобрали при входе в общую комнату, а потом она сама решила не прятать и не трогать оружие других наследников, предпочитая идти чистой. И не зря. Её обыскали при входе в просторное помещение с троном возле окна и несколькими другими, но поменьше, расположенных по периметру с двух сторон.       Вот только девушка с Земли оказывается ловчее и хватает её руку, прежде чем Вудс успевает окончательно уйти. Ей стоит поучиться быстрее реагировать на происходящее, если она действительно хочет выжить. В последнее время её так часто хватают за руки или прочие места, что ей уже начинает казаться, что это единственное отношение, которое она к себе заслуживает.       Её порезанная рука только-только начала заживать, образуя под немного грязной ткани розоватый уродский шрам. Он вновь начал кровить после её деяний в лесу, но она предпочла не обращать на это внимание. Всё-таки это не сраный Ковчег. Чёрной кровью здесь напугать можно лишь только животных.       Без угрызения совести или хотя бы хоть какой-нибудь эмоции на лице, Командир острым лезвием своего ножа совершает быстрый разрез прямо поверх шрама Вудс. Та в ответ шипит и пытается выдернуть руку, но дело тщетно — ей не побороть того, кого учили убивать с самого раннего детства, в то время, пока она пряталась в лаборатории. Ей хочется спросить — имеет ли этот ритуал хоть какой-то смысл, или девице просто нравится причинять боль другим, ссылаясь на власть в её руках. — Те, кто приходил с Неба раньше, были другими. — Суицид, — догадывается Вудс, машинально кивая головой в подтверждение своих слов, — не все были согласны с мерами принятыми на Ковчеге или мирился с мыслями о том, что проведут всю жизнь на станции и никогда не спустятся на Землю. — Есть ли ещё кто-то с такой же кровью? — спрашивает лысый мужчина, подходя ближе к напуганной девушке. Он предвзято разглядывает вытекающую кровь из длинного пореза, будто желает найти в нём изъян и доказать, что она самозванка. Но это далеко не так. — Только я, — уверено отвечает она. Все дневники отца и прошлых родственников она взяла с собой при спуске, и теперь те погреблены где-то под остатками капсулы. Никому из правительства Ковчега они так и не успели попасть в руки. Её отец был слишком умён, чтобы хранить их у себя в комнате, поэтому никто из охранников не смог их найти. Тайна её крови в безопасности, как и хотел её отец. — Вам нужно принять решение, Хеда, — напоминает мужчина. В отличие от всех воинов он не носит доспехи и оружие, его одежда больше походит на одеяние монархов старого света. Лексе кажется, что на его лысине, которую украшает странная татуировка, отражаются солнечные лучи в ясные дни. — Оно уже принято, Титус, — отрезает Командующая. Всё с таким же ничего не выражающим лицом, девушка надрезает собственную ладонь. В этот момент Вудс начинает сомневаться в работоспособности мимических мышц той. — Я не из тех, кто меняет свои приказы, ты должен был уже об этом узнать. Она одна из моих приемников. Одна из нас.       Хеда предлагает скрепить союз рукопожатием, протягивая свою окровавленную ладонь, и Лекса принимает этот жест. Даёт возможность крови смешаться, а себе шанс зажить относительно нормальной жизни. — Даю вам тридцать дней, чтобы сравнять её уровень с остальными Найтблидами. Возможно, что необходимость в Конклаве может наступить уже после этой войны, — приказывает она. Землянка быстро разворачивается, игнорируя недоумённые взгляды со стороны. — Алурия, это невозможно. Луна и все остальные готовятся к Конклаву с ранних лет, — негодует Титус. Он хочет прикоснуться к девушке, но та отмахивается от него как от назойливой мухи. — Невозможно научить её всему, чем должен обладать новый Командующий. — Невозможно получить с Неба человека, обладателя священной крови, и не попытаться спасти ему жизнь. Ты меня услышал, Хранитель? Ты и Генерал сделаете из неё ту, которая сможет дать мне отпор на ринге, или оба лишитесь жизней. Вы меня услышали?       Нож, что был до этого зажат в руке, врезается в деревянный подлокотник трона. Очевидно, это был жест нетерпящий возражений. — Sha, Heda, — в унисон отвечают Анья и мужчина в балахоне. — Генерал, пока нет необходимости вас срывать на бой, учитывая, что вы и ваши приближённые воины попали под обстрел по дороге сюда и вам нужно время, чтобы пересмотреть ряды. Но, если у Индры ситуация выйдет из-под контроля, то будьте готовы выступать в любой момент. — Да, Командующая, — всё так же безоговорочно соглашается Генерал. — Тогда, если не осталось ещё вопросов, то все могут быть свободны. — Алурия усаживается на свой трон, а стража с её быстрого жеста распахивает двери Тронного зала.       Она выходит из зала быстрым шагом, зажимая порез другой рукой и оглядываясь по сторонам. Анья ушла так быстро, что её и след простыл, а это учитывая то, что она вышла за ней уже через секунды, бросив короткое «до свидания» Хеде и её помощнику. Наверное, Анья поняла, что ей будут задавать вопросы, на которые отвечать она не особо-то и хочет, впрочем, как и оправдываться перед своей второй. — Хеда слишком милосердна. — Лекса слышит чужое бормотание со стороны с фигурирующим в нём недовольным тоном. Он очевиден. В какой-то момент может показаться, что он обвиняющий, осуждающий. — Она сохранила тебе жизнь, не смотря на то, что ты пытался её предать, — тихо отвечает другой.       Двое охранников вполне себе спокойно, стоя на карауле, явно не заботятся о том, что их может подслушивать девчонка, что ещё чуть больше недели назад была заперта в Космосе. Её вообще мало кто воспринимает в серьёз, поэтому не удивительно, что эти двое так себя ведут. — Милосердие ко всем без всяких причин её и погубит, — снова доносится первый голос.       В ответ не звучит ничего. Парень охранник недовольно поджимает губы, но больше не спорит и не приводит других доводов, а второй отворачивается от своего напарника, вновь уставляясь в стену, на которую пялился до этого.       Вудс встряхивает головой, стараясь не вникать в суть разговора, от которого услышала лишь малую часть, и продолжает свой путь вслед за Генералом. Ей точно прилетит за её медлительность, если Анья решит начать читать нотации. Не то, чтобы у той не было на это причин.       Наставница встречает её за поворотом с нахмуренными бровями и скрещенными на груди руками. От неё так и веет недовольством, и Лекса тяжело сглатывает и уже предвкушает колкость в свой адрес. Будь у неё ученик на побегушках, то она бы и сама спускала пар на нём после таких собраний и игр в непоколебимую покорность перед лидером. Вот только не следует никакого недовольства, резких взмахов руками и чего-то подобного. Анья просто смотрит на её вновь израненную руку и качает головой. — Это создаст нам проблем, — она кивком головы указывает на порез. — Это ничего не значит. Заживёт, — храбрится Александрия. Ладонь болит, но терпимо. Девушка могла причинить ей вреда намного больше, чем есть на данный момент. И она думает, что Генералу об этом известно. Алурия хотела убедиться в правдивости слухов, в том, что это не какой-то таинственный план от врага, которого она не знает в лицо. — Я готова работать над собой, а это мне никак не помешает. — Промыть, перевязать и она готова действовать. — Хорошо. Тогда начнём завтра на рассвете, а сегодня нам всем не помешает сон.       Она правда старалась уснуть, ворочалась на небольшой кровати, ходила по комнате и замирала возле резного окошка, довольствуясь видом за окном и проникающему свету Луны. Старалась соблюдать указание от Аньи, но не выдержала и часа и устремилась на улицу. В голове столько мыслей, столько информации и всего самого разного, что становится невыносимо с каждой новой минутой. Срочно нужно было проветриться и вытрясти из головы всё ненужное. План был прост — посидеть на пороге какое-то время в одиночестве, насладиться чувством тишины и зайти обратно, но и он потерпел крушение.       Лекса правда выходит на порог, накинув на простенькую футболку куртку на плечи с несколькими пряжками, которые шумно громыхают при малейшем движении. Её плечи постепенно начинают привыкать к тяжести одежды, к доспехам, с наличием которых ей пришлось мириться, с лёгкостью после снятия их и желанием дышать глубже, дышать счастливее и чаще. Она правда садиться на ступеньки и переводит взгляд вверх.       Где-то там, в пучине морской тьмы со светящимися огоньками, плавает Ковчег с людьми, которые когда-то были дороги, которые остались там. Представляет себя, стоящую возле большого иллюминатора, смотрящую на планету и тоскующую по этим друзьям, а потом вспоминает о том, что с ними стало в последствие их дружбы. Четыре судьбы когда-то вместе переплелись, и именно столько было сломлено за годы совместного времяпровождения. Быть может, их жизнь наладится после её ухода. Хотя кого она пытается обмануть — на Ковчеге уже ничего не наладится. Этой мыслью даже себя утешить уже не получится. Правительство ужесточит правила, увеличит количество инспекции, ведь их всех оставляли в дураках учёные много десятков лет подряд. Жизнь невинных станет только хуже.       Голова взрывается не только о людях с Ковчега и об их дальнейших судьбах, но и о людях с Земли. Выжившие. Те самые, которые сейчас окружают её и дают шанс проявить себя. Тот самый, который нужен для доказательства самой себе, что всё было не напрасно, что умершие будут оправданы, а её кровь не проклятье, что она сама не является вестником смерти.       Она отчаянно пытается не дать непрошеным слезам пролиться и усиленно моргает, вот только в который раз терпит неудачу. Пару слезинок всё-таки скатываются по щекам, а Лекса не видит смысла, чтобы стирать их, поэтому она позволяет им падать на сырую землю. Её слезы это капля в море по сравнению с тем, какой сильный дождь здесь был до этого.       Слышится новый раскат грома, а рядом скрипят старые мокрые половицы под чужим весом. Она думает, что это Анья пришла к ней, но когда поворачивает голову, замечает радостную улыбку и тёплый взгляд карих глаз вместо нахмуренного лица. — Было больно падать с Неба? — как не в чем небывало спрашивает незваная незнакомка. На её худощавом лице, которое ненароком закрывают тёмные прямые волосы, как и на немного потрёпанной одежде виднеются кровавые следы, которые еще ненароком видны в лунном освещении. Вудс остаётся только догадываться, чья эта кровь — жертвы или охотника. — Что? — непонимающе переспрашивает Лекса. Она не то, чтобы не поняла вопроса, просто хочет убедиться, что услышала всё правильно.       Пришедшая девушка смеётся — чисто и искренне, непринуждённо. Та пихает Лексу в плечо, несильно, но ощутимо, снимает со спины колчан со стрелами и кладёт его на землю рядом с луком, который Вудс не заметила вначале. И это паршиво, ведь вражеский воин мог бы уже применить своё оружие. — Уже ничего, — отмахивается незнакомка, а потом поворачивается корпусом к девушке, сталкиваясь с ней взглядами. Добрые карие и напуганные зелёные. Пугающе манящие и потрясённые ледяные. И это взгляд пронзает насквозь, до самой глубины души, потрясая электрическим ударом. Он сильнее, чем та палка на Ковчеге, которой пользовалась охрана для обезвреживания преступников. Ей однажды удалось прочувствовать её мощь на себе, поэтому ей есть с чем сравнивать. — Я — Костия…       Землянка протягивает руку вполне себе безобидном жесте и ожидает того же от потрясённой Вудс. Та в ответ глупо открывает и закрывает рот, пребывая немного в лёгком шоке от наглости собеседницы и ситуации в целом.       Костия невольно шевелит пальцами, будто намекает на то, что её жест остаётся без ответа, а с лица не сходит радостная улыбка. Вудс награждает её в ответ нахмуренным взглядом, не веря в происходящее и не доверяя, но руку пожимает, ведь даже самого заклятого врага нужно держать рядом с собой на всякий случай. — Александрия Вудс, — представляется она. Её предплечье оказывается стиснуто крепкими перепачканными пальцами. — Рада наконец-то узнать имя той, кто свалилась с Неба, — отвечает Костия, а потом странно ухмыляется. В её глазах Лекса подмечает озорной блеск, который не сулит ей ничего хорошего. И она оказывается права. — Так что на счёт моего вопроса?